Мне безумно нравится ощущать тепло ее тела, согретого в лоне постели и сохраненного безмятежностью сна.
Меня неистово возбуждает то, как ее соски приобретают упругость от одного только моего легкого прикосновения, словно солдатики, ставшие в выправку перед генералом.
Ее еще сонные, но уже сияющие лукавым блеском глаза говорят мне: «Я рада тебя видеть так рано. Спасибо, что «убила» время разлуки. Как же я хочу тебя… ». С кошачьей грацией она потягивается и поднимается с постели, чтобы сбросить с меня одежду. Я не спешу следовать ее примеру. Мне хочется еще на миг, пусть самый краткий, соприкоснуться с теплом ее тела под пижамой и гранью сознания окунуться в ее еще несошедший с глаз сон…
Увы. Время, да и мы сами убиваем многое.
Когда она мне сказала: «Страсть прошла», я не смогла быть рядом с ней, несмотря на ее уговоры.
Я не могу находиться рядом с нелюбимым человеком и уж тем более быть вместе с нелюбящим.
Я ушла от нее. Нас больше нет вот уже более трех (трехсот, трех тысяч, трех миллионов, …) лет.
Каждый раз мой гордый разум придумывает очередной недостаток в той, с которой были единым целым. Он критически оценивает каждую мелочь: «она располнела», «неухожено лицо», «что за копна неуложенных волос?!» и, утрируя все свои наблюдения, передает информацию в сердце, а там… «Как же я хочу вновь быть рядом с тобой»,- робко шепчет непрошедшая любовь. «Как же я хочу тебя»,- тайно мечтаю я вновь услышать эти слова, но бдительный разум выдает очередную информацию:
- Смотри, как бурно она выясняет отношения с кем-то по телефону!
- Вижу,- печально отвечаю своему разуму. Душа рвется ввысь, только чтобы броситься с той верхотуры и, в конце-то концов, разбиться и умереть.
Разум запирает каждую частичку непрошедшей любви в камеры-одиночки.
Я прохожу мимо.
«Если бы она была хоть чуточку наблюдательна, то ясно увидела бы какой груз печали лежит на моих плечах»,- эту мысль оживило не сердце, разум, заключивший все по одиночным камерам после озвученного ею приговора: «Страсть прошла».