Устроители удивительных чудес и волшебных приключе

Сергей Семёнович Петренко
Устроители удивительных чудес и волшебных приключений
      
      
       - 1 -
       *Виндолл. Максим и Валька*
      
       В Лесу, в маленькой деревеньке, затерянной в самых глухих дебрях, живут удивительные существа. Лесной колдун с мальчишкой-учеником, маленькие гномы - знатоки лесных трав и минералов, старая Яга, известная причудами и склерозом, несколько заблудившихся в разные времена ребятишек, одичавший домовой, две семьи леших да кой-какая мелочь - всю перечислять нету смысла.
      
       Яга, напившись крепкого брусничного киселя, бродит по деревне, стучится в дома и спрашивает, не находил ли кто костей её любимой бабушки, которые она спрятала под корнями старой ели, да забыла, какой.
      
       Зачем тебе кости, хихикая, удивляются мальчишки.
      
       Тогда Яга начинает ругаться и кричать, что никому не откроет великую тайну мешка с костями...
      
       В полночь из одного домика слышится звяканье, шёпот и шорох - там гномы считают золото и любуются драгоценностями.
      
       В гости к лешим приходят Болотник и буреломник Скрипун. Они играют в кости на кусочки шоколада. Особенной ценностью считается шоколадные бутылочки с коньяком.
      
       Непривычный к лесной романтике путник в тёмное время суток может испугаться выползших из-под земли трупов, но обычно они не опасны, если не считать погибшей от бешенства приблудной росомахи да ещё полуразложившегося охотника, у которого при жизни были нелады с женой.
      
       На окраине деревни, в густом малиннике с утра до вечера шуршат, продираясь меж кустами, медведи. Местные мальчишки сами в малинник не лазят, не потому что медведей боятся - просто кусты малины там необыкновенной колючести. Они даже из медвежьей шубы выдирают клочки и шерстинки - эту шерсть маленькие птички собирают и утепляют ею гнёзда.
      
       Говорят, что под полом одной избы есть глубоченная яма, подземный ход в сокровищницы драконов и древних колдунов. Про этот ход рассказывают всякое, так что, бывает, долго потом боишься оставаться один в темноте. Но мальчишки всё равно облазили все избы, простучали все половицы, забирались в дом Яги (это отдельная история - пришлось домовому насыпать в блюдечко перца - и пока тот бегал с разинутым ртом и хлебал ледяную воду из родника - операция была благополучно доведена до конца). Ход, однако, не нашли. Не сумели проникнуть только в избушку гномов, но подговорили ученика колдуна, и тот, пока колдун спал, вынимал его летучий глаз и глазом этим всё изнутри обсмотрел. Проделка даром не прошла - колдун на целый день превратил ученика в паука. Беднягу потом бросало в дрожь от одного вида паутины и дохлых мух.
      
       Недавно в деревне появилась бабка - не Яга, а простая, только очень старая, сухонькая, подвижная, набожная и горластая. Все недоумевали, какой чёрт её сюда занёс? Однажды утром вся деревня была разбужена громкими, пронзительными, даже нечеловеческими какими-то воплями. Все повыскакивали из домов - захватив с собой рогатки, топоры и обереги от злых духов. На тропинке перед избою Яги обреталась эта напасть в образе мелкой старушки - и кляла на чём свет стоит Ягу, которая на улицу выходить побоялась, только в окне изредка мелькало что-то крючковатое и бородавчатое, похожее на Ягин нос.
      
       Приплевшийся из Сырой Норы, что в Гнилом Овраге, упырь Хлющ первым не вытерпел и спросил:
      
       -Бабка, чиго ж ты блажишь? Можеть, у тибе сколопендра у пузе сидить?
      
       Та на него с палкой... Упырь поначалу даже оробел, сжался... как вдруг - чамк! - мизинец у старухи-то и оттяпал. Она боли сперва даже не ощутила - всё орёт и криворожим бесом да поганой образиной обзывает. Упырь в неё этим мизинцем швырнул, сел и оскалился так спокойно. Старуха что-то неладное заподозрила...
      
       Ну, мизинец, конечно, потом на место приставили - дело обычное. А старуха на отшибе поселилась, в землянке. Крик-то она, оказывается, из-за черепов подняла, тех, коими Яга свой забор увешала. Очень бабке этот бесовский обычай не по душе пришёлся.
      
       Потом они с Ягою то мирились, то снова скандалили. Мальчишки её, случалось, дразнили - покажут кукиш - и дёру. А медведи и домовые её пуще огня боялись, на глаза не показывались. Колдун объяснил, что такого шума, как старухины вопли, они вообще переносить не в состоянии.
      
       * * *
      
       Всё было хорошо в Лесу. Только студёными зимними вечерами тосковали Валька и Максим по книжкам. Они уже пересказали лешему Буркуну и местной девчонке Олеське все истории, какие помнились по прежней, людской жизни.
      
       Максим порою немножко завидовал Вальке, который провёл неполные свои двенадцать лет в городской, "книжной" семье. Сам Валька, впрочем, ничуть не задавался, а напротив, считал, что жить в деревне, где все окрестные холмы и овраги, рощи и пруды - почти что твои собственные - здорово.
      
       -Мне ещё повезло, - говорил он. - Квартира у нас была трёхкомнатная, а я - единственный ребёнок в семье.
      
       После этих слов ребятам делалось грустно. Но ненадолго.
      
       Все дети в Лесу знали, что могут вернуться. Когда захотят. Но при этом почти наверняка потеряют память - во всяком случае, забудут обо всём, что случилось с ними в Лесу. И неизвестно, смогут ли потом ещё раз попасть в Лес.
      
       К тому же, странники, которые знали про Лес больше всех, говорили, будто время здесь течёт по-особенному. Может быть, там, у людей, уже сто лет прошло, а может, ещё не кончился день, с которого всё началось...
      
       -А послушай, - сказал однажды Максим. - Вампиры ведь на Той Стороне бывают. И ничего с ними не делается.
      
       -С чего это ты взял? - удивился Валька. - Ты их разве видел?
      
       -А буреломник говорил, будто они странникам все эти людские вещи добывают. И как же они их добывают, если не с Той Стороны? А!?..
      
       Валька задумался. В конце концов, ребята решили, что надо будет этой загадкой заняться. Но не сейчас. А как-нибудь потом. Вампиров в деревеньке никто не видел, слухи о них ходили не то чтобы жуткие, но очень уж туманные.
      
       Обыкновенно, странники появлялись в лесу нежданно-негаданно, да так, что никто не мог сказать наверняка, с какой стороны и по какой тропе они пришли. Ребятам случалось выспрашивать леших на этот счёт - ведь лешие должны знать и про лес, и про то, кто по нему ходит. Но лешие отмалчивались или плели что-то несусветное...
      
       В ту ночь Валька с Максимом ночевали в лесу, в дупле Дуба-Огнерога. Дупло было замечательное, и ребята даже не понимали, как его до сих пор не занял под жилище какой-нибудь лесной древник. Лешие - эти, понятно, дуплами пренебрегали, они семейные, и над землёю подниматься не любят, устраивают берлоги...
      
       Проснулись рано. Вернее, проснулся Максим, разбудил Вальку. Дуб-Огнерог стоял на холме. Время было как раз рассветное. Солнце уже встало, но увидеть его было невозможно - плотное одеяло тумана накрыло лес внизу и сияло на востоке так, словно само светило растворилось в серебристом облаке до капли.
      
       Зато небо было чистым и каким-то пронзительно-живым. Оно в этот час, как и земля, менялось каждую минуту.
      
       Валька замер, потом вцепился Максиму в локоть.
      
       -Смотри!
      
       На севере, там, где должна была прятаться под туманом река, по воздуху плыла тёмная точка.
      
       Летела она невысоко - можно сказать, скользила над самым туманом. Потом стала приближаться, и ребята разглядели небольшой плот и шалаш на нём. На краю плота сидел, свесив ноги, человек.
      
       -Странник?.. - прошептал Валька.
      
       -А может, маг?
      
       Больше они ничего не сказали, но оба страстно желали, чтобы плот с загадочным существом опустился в их деревне. Или, хотя бы, поблизости.
      
       Плот приближался к холму.
      
       Максим вдруг дёрнул Вальку за руку:
      
       -Прячемся!
      
       -В дупло?
      
       -Нет, лучше в тех кустах... Вдруг он как раз к Огнерогу летит?
      
       Плот мягко коснулся земли в трёх шагах от Дуба.
      
       Странник несколько секунд сидел неподвижно, словно решив досмотреть во что бы то ни стало утренний сон. Потом поднял лицо.
      
       "Сколько ему лет? - удивился Максим. - Будто молодой совсем... или, всё-таки, не очень..."
      
       Странник обошёл дерево кругом. Похлопал ладонью по толстому рубцу коры... и та разошлась в стороны, человек быстро нагнулся, шагнул в тёмную щель.
      
       -Чёрт... - прошептал Валька. - А мы там ночевали! - У него даже дрожь по телу прошла. А Максим загорелся отчаянной идеей:
      
       -Давай быстро глянем, что у него в шалаше!
      
       Вот сумасшедший! - подумал Валька. И устоять не смог.
      
       Шалаш был как шалаш. Если бы не...
      
       ...-Их-хи-хи... Ох! Их-и... - Скрипучий смешок раздался снаружи почти у самого входа. И мягкие, но тяжёлые шаги. И... остановились.
      
       -Так всё и было, - откликнулся другой голос - обыкновенный, человеческий. Максим, сбросив оцепенение, глянул в щелку. Странник стоял в шаге от плота, а рядом с ним горбился древник - такой замшелый, чёрный и древний, что Максима аж холодом опахнуло от необычайного соприкосновения с Временем. Глаза древника были прикрыты, только изредка что-то будто вспыхивало в тёмных щелочках - пронзительными изумрудными искрами.
      
       Странник же почти не удивился, обнаружив в своём шалаше двух перепуганных мальчишек.
      
       -Покататься решили? - усмехнулся он. Лицо его на фоне яркого треугольника неба рассмотреть было невозможно.
      
       -Мы... - начал Максим. - Ничего...
      
       -Полетели. Только я к Совиному замку собрался, а это далековато будет, дня четыре вам потом топать назад. Ничего?
      
       Ребята обалдело кивнули.
      
       -Не бойтесь, что заблудитесь, - говорил Странник, когда плот уже заскользил над самыми верхушками сосен (и даже чиркал об их колюче-пушистые макушки). - Я предупрежу Тима, и он устроит вам обратную тропинку.
      
       Плот летел небыстро, ровно, скоро мальчишки набрались храбрости и уселись впереди, свесив ноги. Им казалось, будто смотреть на плывущую внизу лесную страну можно бесконечно...
      
       -Я, пожалуй, немного подремлю, - заявил Странник. - Будите меня, если что-то понадобится.
      
       * * *
      
       ...-Кажется, - сказал Валька где-то спустя час. - Мне бы никогда не надоело вот так летать.
      
       -Ага. Если бы у нас был такой плотик, мы бы...
      
       И ребята принялись фантазировать. Сперва они вспоминали самые интересные места на земле, куда им хотелось бы попасть. Ниагарский водопад и Большой каньон, Норвежские фьорды и Гималаи, и тропические многоярусные леса...
      
       -Я бы не успокоился, пока не облетел все-все края, - сказал Максим. - Сперва, конечно, самые знаменитые. А потом, не торопясь, стал просто летать. Потому что, если умеешь смотреть, то везде интересно. И в Карелии, где тысячи озёр, и в тундре, и над океаном, и даже над Сахарой стоит полетать.
      
       -А ещё здорово бы найти шапку-невидимку! И тогда можно смотреть, как живут все звери, птицы, люди...
      
       -А домов у нас было бы несколько. Один в горах - какая-нибудь пещера, до которой никто не сможет добраться. Там мы бы хранили всякие драгоценности. Потом - в лесу, на высоком и могучем дереве, знаешь, как у дикарей где-то возле Новой Зеландии, я в журнале видел. Только они туда влезают очень долго по лестницам. А мы бы - сверху!
      
       -А ещё нужен дом на необитаемом острове... И какой-нибудь старый замок.
      
       -И в деревне - самый обыкновенный. Чтобы иногда жить, будто самые обыкновенные люди.
      
       -Я бы даже в школу ходил... иногда, - подхватил Валька. - Здорово было бы - поучился недельку, и не боишься ни придурков всяких, ни двоек... Если что не понравилось - раз! - ты подлетаешь к окну на плотике, свистнул, я - в окно! - и до свиданья!
      
       -Да и я, в общем-то, учиться не против. Жалко только, что в школе ерунды всякой много. Но если плотик есть - почему бы не поучиться?!
      
       -Или мы бы нашли какого-нибудь бедного, но хорошего профессора. Добывали ему всяких редкостей со всех концов земли - а он бы нас учил...
      
       -Да мы бы и брали его иногда с собой - если человек хороший. Взрослые - они опытные. А то ведь можно по глупости с плотиком в какую-нибудь историю вляпаться.
      
       Они задумались.
      
       -Эх, жалко, что сейчас везде всякие самолёты и радары за всем следят. Очень-то не полетаешь - сразу или собьют, или заставят приземляться. И плот отберут.
      
       -Значит, без волшебства нам, всё-таки, не обойтись, - вздохнул Валька.
      
       - 2 -
       *Замок. Максим и Валька*
      
       Ближе к вечеру путешественникам открылось озеро. Лесная страна оборвалась внезапно, и плотик будто завис над затенённым провалом - неподвижной водой, почти круглым окном посреди леса, тёмным и таинственным.
      
       -Слышишь?
      
       -Что? - шёпотом откликнулся Валька.
      
       -Даже птицы затихли.
      
       Ребятам очень хотелось опуститься пониже, сойти на берег... но попросить об этом Странника они не решились, и спустя две минуты озеро осталось позади. Вдруг промелькнула узкая, еле различимая лесная дорога, а затем впереди замаячил холм.
      
       -Смотри, замок!
      
       -Ага...
      
       Замок венчал холм и казался наполовину развалившимся. Из одной башни вылетела пара больших птиц, они покружили над замком и снова исчезли в бойницах.
      
       -Будто стража... - прошептал Валька.
      
       У самого замка плот чуть свернул в сторону, и ребята удивлённо замерли - неужели он пролетит мимо? Но оказалось, плот выбирал место - большие ворота, вросшие в дерн, он миновал, а приземлился у неприметной калиточки в стене, которую Максим с Валькой даже не заметили, пока она не открылась.
      
       -Ну, идём, - сказал Странник. Он прихватил с собой заплечный мешок и трость, и зашагал первым.
      
       Они шли долго, так что Валька с Максимом даже успели удивиться - как много в этом замке всяких поворотов, подъёмов и спусков. Ход то уводил в глухую толщу стен, то вдруг обнаруживались крохотные оконца, в которые ребятам очень хотелось выглянуть - но они не решались, чтобы не задержаться и не отстать.
      
       -По-моему, мы уже обошли замок по кругу несколько раз! - шёпотом сообщил Максим. В следующую секунду впереди распахнулась очередная дверь, и гости очутились в зале, имевшем на удивление обжитой вид - с коврами, с запахом тёплого дыма из камина и какой-то еды...
      
       Странник остановился, ребята замерли чуть позади - от напряжённости ожидания они даже взялись за руки, как малыши на прогулке.
      
       У стены слева дрогнули тени и беззвучно скрипнула (именно так!) невидимая дверь.
      
       -Гости, Ильм?
      
       -Да, Тим. Привет...
      
       И тут Максим и Валька увидели мальчика - он стоял у стены, - в чёрном костюме: узкой куртке и брюках. Лицо его показалось неестественно бледным, а глаза - очень тёмные и большие - смотрели на ребят настороженно и с удивлением. Хозяин замка мигнул и сделал шаг навстречу. Оказалось, он чуть постарше гостей - или просто выше ростом.
      
       -Значит, я угадал. Я почему-то решил сегодня, что потребуется угощения побольше...
      
      
       Ужин оказался вкусным, но прошёл как-то скомкано - ребята не привыкли есть за таким большим столом, в зале, полном золота и тяжёлой, старинной мебели. Столовые приборы и даже сама пища иногда выглядели необычно, а ещё - гости сперва не могли решить - нужно ли соблюдать какие-то особые правила. Странник Ильм, впрочем, вёл себя просто - премудрости аристократического этикета здесь, видимо, не в ходу. Сам же хозяин, Тим, даже, как будто, стеснялся, говорил негромко и мало, бросал изредка взгляды на гостей - и тут же опускал глаза. Максиму казалось, что у Тима к Ильму были какие-то дела, которые в присутствии гостей обсуждать он не решался. Поэтому Валька и Максим постарались управиться с едой побыстрее.
      
       После обильного ужина ребят потянуло в сон. Ильм проводил их в спальню - маленькую комнатку, все стены которой были обвешаны коврами и гобеленами, на полу тоже лежал толстенный ковёр. Две кровати под балдахинами, придвинутые одна к другой почти вплотную, занимали большую часть спальни.
      
       -Здесь уютно, - сказал Валька.
      
       Мальчики быстро провалились в сон. И, уже скованный дрёмой, Валька подумал, что должен рассказать Максиму об одной важной вещи. Вот только он забыл, о какой...
      
       ...Очнулся Валька, как ему показалось, от громкого стука. Как будто большущий часовой механизм на несколько мгновений придвинули к самой голове. На самом деле, в спальне царила мёртвая тишина.
      
       Максим спал, пламя свечей в девятирогих канделябрах казалось совершенно неподвижным. Валька соскользнул с кровати, выглянул в коридор.
      
       Это был странный коридор, слишком длинный даже для замка, освещённый масляными светильниками и очень пустой. Он тянулся и направо, и налево, однако Валька, не раздумывая, свернул направо и пошёл, сперва медленно, потом быстрее и быстрее - и, наконец, замер у неплотно прикрытой двери.
      
       ...-Когда ты был там последний раз?
      
       -Лет двести назад... Какая замечательная! Она откуда?
      
       -Храмовая библиотека в Махушри. Там было много замечательных вещиц, но я взял только это и две книги.
      
       -Остальное сгорело?
      
       -Не всё. Я был там не один.
      
       В этот миг дверь чуть отодвинулась, словно её толкнуло сквозняком. Увидел ли Валька за ней что-то, испугавшее его, или побоялся сам быть замеченным - но он отшатнулся и побежал...
      
       * * *
      
       Максима разбудил Странник.
      
       -Мне пора. Я лечу дальше, к Летним горам... а где же твой друг?
      
       Максим растерянно замигал.
      
       Через минуту Ильм привёл его в комнатку, в которой было почти совсем темно. Странник дёрнул за шнур и подождал - время для Максима тянулось ужасно медленно... наконец бесшумно распахнулась дверь, как показалось ему, прямо в стене.
      
       -Что случилось, Ильм? - встревожено спросил Тим, появляясь перед ними.
      
       -Пропал наш гость.
      
       -Ты хочешь сказать, он ушёл куда-то ночью?.. Ты что-нибудь знаешь? - обратился он к Максиму.
      
       -Я спал. - Максим виновато опустил голову. - Обычно я очень чутко сплю... Может, он просто потерялся? Ваш замок внутри очень большой. Что, это так опасно?
      
       -Опасность в том, - проговорил Ильм. - Что мы не знаем, где его искать... Слушай, Тим, я сейчас возьму "золотистое облачко", а ты расспроси ночных бродяг - может, кто-нибудь его видел?
      
       Странник с Максимом вернулись в спальню, где Ильм развязал маленький кожаный мешочек, достал из него щепотку золотистой пыли и бросил на подушку Вальки. Потом он слегка хлопнул в ладоши - и пыль золотистым, чуть искрящимся облачком понеслась к двери. На полу вспыхивали и гасли отпечатки следов.
      
       -Теперь-то мы его найдём! - выдохнул Максим. Странник неопределённо покачал головой. Следы, тем временем, пробежав по коридору шагов пятнадцать, растаяли. Золотистая пыль осела на пол сероватым порошком. Хозяин замка, Тим, как будто дожидавшийся этого, неслышно выступил из за угла.
      
       -Ну как?
      
       Странник мрачно кивнул.
      
       -Объясни ему, Ильм. Видишь, он мучается. - И Тим снова исчез.
      
       -Идём, - сказал Ильм.
      
       -Куда?
      
       -В библиотеку. Видишь ли, этот замок имеет одну важную особенность - только внешние его стены да ещё, пожалуй, холм, на котором он стоит - принадлежат Лесу. Большая же часть залов относится к тем "замкам", что сотворили для различных своих нужд очень разные обитатели очень разных миров. Обычно эти залы "спят". Когда их хозяева в них не нуждаются, замок сливается со своим основанием. Чаще всего, разные части замка пробуждаются по ночам - сотворившим их существам легче проникнуть сюда во сне. Здесь они могут обретать вторую плоть - а могут оставаться бесплотными... Библиотека, Максим, особенное место. С одной стороны, она не принадлежит только этому миру. С другой - она всегда "пробуждена" и связана с большинством из миров. Многие гости приходят в замок именно через библиотеку.
      
       -А Тим? Кто же тогда он?
      
       -Тим хранитель.
      
       -Он... не человек, правда?
      
       -Не бойся его. Он не сделает тебе ничего плохого. Ничего по-настоящему плохого.
      
       -Значит, - сообразил Максим. - Валька оказался в одной из таких - чужих - комнат?
      
       -Да, и мы с Тимом, конечно, виноваты, что не предупредили вас. Ни я, ни Тим не можем определить, куда именно шагнул твой друг. А количество залов в замке мне просто неизвестно. Некоторые из них появляются только один раз, другие - почти каждую ночь. Их, может быть, тысяча, а может - миллионы...
      
       - 3 -
       *Что было в начале. Город. Валька*
      
       Конечно, Валька знал, на что идёт. Не такой маленький, одиннадцать с половиной лет. Если ты видишь, как птица превращается в человека, а потом крадёшься за ним, ты должен понимать, это - серьёзно, и никакие добренькие бабушки из домиков на курьих ножках не собираются проверять, как ты знаешь таблицу умножения, а уж тем более - позволять тебе сажать их в печь. Если тебе столько лет, и ты понимаешь, что увиденное - взаправду, и не щиплешь себя, как полный идиот (только полный идиот из книжек будет десять страниц раздумывать, спит он или нет, а, убедившись, что не спит, начинает ныть - мол, пора домой, а то ведь в понедельник в школу!) - так вот, если ты понимаешь это, ты должен понимать, что обратного пути нет. Конечно, ты, может быть, вернёшься. Победишь колдуна или найдёшь сокровище. Но мир станет другим. Ты можешь, понятно, притворяться потом, что ничего не изменилось. Ходить в школу, играть... Но только (если, конечно, ты опять-таки не полный идиот из книжки) всегда будешь помнить - всё изменилось в ту самую секунду, когда ты понял - вовсе не обязательно щипать локти и думать о невыученных уроках.
      
       Итак, была, разумеется, ночь. И был город, и улицы, малоэтажные дома, среди которых много старинных, построенных лет сто назад. Валька приезжал сюда к тётке, у него была отдельная комната, в которой он мог делать, что хотел, поскольку тётка, человек в меру заботливый, племяннику была рада, но дел у неё хватало своих. Работала она медсестрой, и в ту ночь ушла на дежурство.
      
       Всё началось с того, что Валька надумал сравнить запахи. Однажды они с папой возвращались с вокзала часов в одиннадцать вечера, и Вальке пришла в голову мысль, что каждому промежутку ночи свойственна особая палитра запахов. То есть, они различны в разном месте и в разные дни, но что-то должно быть одинаковым, что-то такое, из-за чего можно было бы говорить: "запахи ранних сумерек" и "запах первого часа темноты", "запах глубокой ночи" и "предрассветные запахи"... Ни о чём таком Валька не рассказывал одноклассникам, и даже папе с мамой. Не от излишней скрытности или стеснительности - просто как-то так получилось, что всех этих, хороших, в общем-то, людей не очень интересовали Валькины выдумки.
      
       Ночь начиналась замечательная. Была какая-то особенная прозрачность во всём. Валька знал, что вернётся минут через пять. Знал он это и когда тёткин дом остался в двух сотнях шагов позади - здесь чуть заметно качали головами, шелестели и пахли сладкой свежестью тополя, каштаны и липы. Качались фонари, и казалось, тени срываются с мест и убегают куда-то, в конец аллеи.
      
       За аллеей начиналась улица одноэтажных и совсем уже старинных зданий с причудливой резьбой на деревянных воротах, наличниках; с флюгерами из жёлтой жести и с пряным запахом пышных ночных цветов в палисадниках. В окнах большого особняка горел свет, у ворот стояли две брички и старинный автомобиль. Валька остановился напротив распахнутой калитки, увидел залитое жёлтым светом фонаря крыльцо - в дом и обратно метались тени, а вокруг была почти полная тишина.
      
       Это был тот самый случай, про которые говорят: "ноги несли его сами"... Ноги принесли Вальку во двор особняка, словно мотылька на пламя свечи. Несколько мгновений Валька мялся у порога, потом шагнул...
      
       ...И замигал, оглушённый. Чад, гам, беготня. Крепкого сложения паренёк со скворчащей сковородкой чуть не сшиб его с ног. За двумя длинными столами - дощатыми, без клеёнок и скатертей, как в кино про рыцарей - сидели очень разные люди. Несколько бородатых, загорелых мужчин (Вальке что-то показалось неправильным в этих людях, только гораздо позже он сообразил, что. Их рост). Два старика, толстая женщина с бородавками на лице, два ребёнка, совершенно неуместные здесь - узкоплечие, очень бледные и похожие друг на друга, видимо, близнецы. Прочих Валька сперва не рассмотрел. В дом вошёл мужчина с тростью, отодвинув Вальку с дороги, он прошагал к столу. Лысый человек в кожаном переднике подскочил к нему откуда-то с бутылью и стаканом, раскрасневшийся поварёнок спешил с другой стороны - с тарелкой, источавшей изумительные ароматы жаркого с душистым перцем, печёным луком и ещё целым букетом пряностей.
      
       Молоденькая девушка ухватила Вальку за локоть.
      
       -Садитесь, сударь, вон там есть место. Хотите супу или, может, сперва квасу или вина?
      
       Валька обалдело кивал, и уже спустя секунду очутился за одним из столов. Словно из воздуха возникла перед ним миска со снедью и большущая серебряная кружка с пенистым квасом.
      
       -Как дороги в Младрасе?
      
       Валька вздрогнул, едва не подавившись от испуга. Оказалось - спрашивают не его, толстуха звучным и низким голосом задала вопрос Валькиному соседу справа.
      
       -Спасибо, хорошие дороги. Правда, над Зеленояром сейчас цветут рощи, ветер будто немножко хмелел.
      
       -А мой меня едва не скинул за Шварцвальдом. Чёртов старикашка Ринукель вздумал пускать в небо дымы. - И расхохоталась отчего-то, довольная... - Ринукель, Ринукель, ждёт тебя старуха Хель! - пропела она, уже захмелев.
      
       Удивительно, подумал Валька, похоже, все здесь знают друг друга! Почему же не обращают внимания на меня - я ведь чужой?
      
       Собравшиеся с удовольствием делились новостями - иногда Валька слышал известные названия - Шотландия, Карпаты, Аму-Дарья или Алтай. Иногда эти названия лишь казались смутно знакомыми - Курумкан или Хетта, или Инари; но встречались слова, про которые Валька наверняка мог сказать - их он никогда не слышал. Например, худой и высокий человек, непонятно какого возраста, рассказывал о лугах Илладуни, над которыми ветер кажется серебристо-фиолетовым от пыльцы миллионов цветов оари. Какой-то старик ворчливо заметил, что сейчас не следует летать над Илладуни, ведь сдувая пыльцу, ветер лишает луговой народ драгоценной краски оариск, на деньги от продажи которой долина живёт весь год.
      
       Словом, если б не тревога, что его разоблачат, Валька с удовольствием просидел за столом до утра. В какой-то момент Вальке почудилось, будто черноглазый, с густой копной рыжих волос мужчина бросает на него подозрительные взгляды. Валька решил выбраться во двор, осмотреться и затем уже решить, как быть дальше.
      
       Он встал. В голове шумело - то ли квас был хмельным, то ли сама атмосфера странного дома, гам, беготня прислуги и густые, пряные запахи виноваты...
      
       На Вальку и тут не обратили внимания. Из дверей пахнуло свежей прохладой. Валька качнулся к порогу - и замер.
      
       Что-то большое, тёмное, как почудилось Вальке, скатилось кубарем с крыши абсолютно бесшумно, словно комок пуха. На один миг лунный свет коснулся существа, и Валька понял, что это птица... Вернее, была птица - она вдруг распрямилась, выросла, сделавшись человеком в узкой куртке и узких же брюках. Человек торопливо отряхнулся, бросил взгляд на освещённые окна дома и зашагал - но не на улицу, а куда-то вглубь двора. Ни о чём не думая, Валька бросился за ним.
      
       Мелькали у лица ветки какого-то цветущего кустарника - белые бутоны касались щёк, щекотали шею и локти, а от их запаха кровь в голове делалась лёгкой, легче воздуха. Наверно, поэтому Валька забыл об осторожности - и вдруг ткнулся лицом в твёрдую спину.
      
       Человек, бывший птицей, глянул на него, махнул рукой - всё это длилось доли секунды - и исчез за оградой. А Валька понял, что умирает. От невыносимого ужаса. Он ничего не чувствовал, словно его мозг вырвали из головы... а потом глаза стали видеть - деревья, ограду, камни дорожки - а тела у него не было. Ещё через миг он упал куда-то вниз, земля ударила его, сильно, но почему-то не больно. Он попробовал подняться, а тело почти не слушалось.
      
       - 4 -
       *После замка. У Реки. Валька и Альвина*
      
       -Привет! - сказала девчонка. У неё были короткие светлые волосы, большие, серые глаза, внимательно изучавшие Вальку. Позади девчонки было пронзительной голубизны небо, и Валька на несколько секунд зажмурился. Девчонка засмеялась и снова сделалась серьёзной. Тогда Валька разглядел вокруг себя траву, высокую и душистую.
      
       -Ты уже давно здесь лежишь. - Она огляделась. - Роса спала, а меня бабушка ищет... ну да ладно. Я боялась уйти - потом бы тебя не нашла. Сперва я думала, что ты - из вампиров, ты какой-то другой, не наш. А потом поняла, что ты из за Ручья.
      
       -Какого Ручья? - пробормотал Валька. На смену лёгкости, какая бывает после светлого сна, пришло некоторое ошеломление - словно он помнил сразу несколько снов и никак не мог решить, какой из них на самом деле был явью.
      
       -Ручья у Леса, где Страна Мёртвых, - девчонка махнула рукой. - Ты встанешь?
      
       Она подала ему руку, мир вдруг распахнулся Вальке навстречу - яркий, почти бесконечный луг и холмы где-то у горизонта. Ноги Вальку почему-то слушались плохо, впрочем, это прошло через минуту.
      
       -Наверно, ты издалека.
      
       Валька подумал и кивнул. Пока что он не смог решить, какой из снов был настоящим - Лес с Бабою Ягою, Странником на летающем плоту и мальчиком Максимом - или маленький городок, совершенно обыкновенный, до того момента, когда на затерянной между сумерками и ночью улице Валька увидел странный дом...
      
       Девчонка, которую звали Альвина, привела Вальку к себе домой.
      
       Как-то незаметно над травами поднялись купы деревьев, за ними - аккуратные домики за невысокими заборами. Домики были разных цветов, и Альвина жила в синем домике с жёлтой крышей. Обитала она там не одна, а с бабушкой, почти такой же маленькой, похожей на девчонку, переодевшуюся старушкой, чтобы позабавиться.
      
       Они почти не расспрашивали Вальку о том, что было с ним раньше. Альвина водила Вальку в сад, и там Валька её долго искал, а потом она появилась откуда-то между светом и тенью, и всё начиналось сначала. Потом они уходили в дом, и бабушка Альвины пела им какие-то странные песни - как будто жужжала прялка и журчала вода, и ветер бросал дождевые капли в стекло... Потом вспыхивали звёзды, и Валька с Альвиной выходили на поляну, ложились лицами вверх и лежали так долго, что мальчику начинало казаться, будто земли под ним уже давно нет... он повис между звёздами и пустотой. Звёзды, однако, не становились ближе...
      
       Однажды Валька проснулся в доме от холода. Был день. Тишина дома, изменившаяся так, как меняется скорлупа ореха, когда он созревает, делала пространство пустым и неуютным. Валька выбежал в сад и увидел, как с деревьев непрерывным потоком летят жёлтые и бурые листья. Валька понял, что сад пуст. Он неожиданно быстро кончился, как будто вместе с листьями опадало само его пространство. Подул ветер. Валька прошёл ещё несколько шагов, обернулся - несколько берёзок и осинок позади никак не могли быть тем садом, в который они с Альвиной вошли много дней назад.
      
       -Неужели, это был сон? - спросил себя Валька - но ответить на этот вопрос не сумел и зашагал по направлению к далёким синеватым холмам.
      
       - 5 -
       *Замок. Максим*
      
       Библиотека показалась Максиму довольно мрачным местом. Ряды высоких - до потолка - полок уходили куда-то в темноту. Максим не смог бы поручиться, что там, за темнотой, есть стена. Поэтому теперь предложение Странника ему показалось вовсе не столь привлекательным.
      
       -Тебе лучше побыть здесь на случай, если в замке объявится какой-нибудь гость. Расспросишь его о Вальке. А я обойду знакомых - тех, что часто имеют дело с Бродягами...
      
       ...Ильм торопливо покинул библиотеку, почувствовав, что хозяин замка хочет сообщить нечто важное.
      
       -Я видел мальчика, - сказал Тим, появляясь перед Странником, едва тот отошёл от двери. - У меня не получается его удержать. Он рвёт мою паутину легко, словно ему кто-то помогает... кто-то ведёт. Тебе бы лучше отправиться за ним.
      
       -Это нелегко, ты же понимаешь... Ну, а что делать со вторым? Уговорить его вернуться в Виндолл?
      
       -Или взять с собой...
      
       - 6 -
       * Город. Валька и Лэрт*
      
       Почему Валька так стремился к холмам, он и сам не понимал. Наверное, ровное пространство было слишком однообразным, чтобы на нём могло что-то произойти. Неподвижность, бессобытийность страшили Вальку. Он боялся заснуть, но почему боялся - не понимал. Вообще, мысли были какие-то вялые, зато идти было легко, ноги не уставали, голод и жажда не мучили.
      
       Холмов он достиг незаметно. Надежда, что между ними обнаружится что-нибудь важное, обозначащее конец пути, не оправдалась, поэтому Валька шагал дальше. Холмы делались всё выше, каменистей, но идти было по-прежнему легко. Скоро Валька догадался, что местность повышается с каждым шагом. Это были горы - но очень старые горы, источенные ветрами, солнцем и льдом - никаких тебе заснеженных вершин до облаков и отвесных пропастей...
      
       -Ой! - сказал Валька. И присел на корточки. Потому что именно пропасть перед ним и открылась.
      
       Там был провал! Невероятной глубины, а внизу, в дымке, долина. Насмелившись, Валька подобрался к самому краю, и долго, свесив голову, разглядывал зелёную с голубыми реками страну.
      
       Внезапно он понял, что больше всего хочет сейчас очутиться там... Там всё было настоящим, и там всё было живым!
      
       Чьи-то неторопливые шаги зашуршали по каменистой осыпи. Валька вскинул лицо и едва не вскрикнул - перед ним стоял тот самый человек в плаще с капюшоном... Лица его Валька, как и в первый раз, разглядеть не смог. Но не сомневался.
      
       -Здесь никак нельзя спуститься, - спокойно сказал человек. - Пить хочешь?
      
       Валька невольно кивнул. Пить, действительно, ужасно захотелось - он этому даже почему-то обрадовался.
      
       -Там ручей, - махнул рукой человек. - Я только что пил.
      
       Когда Валька вернулся, человек сидел, по-восточному скрестив ноги, у края пропасти. Они помолчали - как показалось Вальке, не меньше минуты.
      
       -Там, - человек указал вниз. - Страна живых.
      
       -А мы что, умерли?
      
       -Мы - нет. Я просто перенёс тебя в Виндолл, одно из самых загадочных поселений в Лесу, чтобы ты привык этой Стране.
      
       -Зачем?! Почему меня? За то, что побежал тогда за вами?..
      
       -Это чепуха. Я же не идиот, чтобы наказывать всех любопытных мальчишек... А с тобой мне повезло. Ты - из тех, кто может когда-нибудь стать странником.
      
       -Как это?
      
       -Человеком, который может, сохраняя тело и сознание, перемещаться между Странами... И потом - чего это ты вскинулся, в Виндолле тебе не было плохо, ведь так? А вот дома... дома ты стоял у самой границы.
      
       -Границы?
      
       -Времени, после которого мир для тебя стремительно начал бы меняться...
      
       * * *
      
       ...Тётка была пьяная! Он это не сразу понял. Вернувшись домой, лёг и на удивление быстро заснул, но спустя некоторое время череда беспокойных сновидений вытряхнула его в явь. Несколько секунд Валька лежал на кровати, ещё не вполне разобравшись в ощущениях - вечерняя прогулка, сны, смешавшись, образовали причудливый коктейль образов. Дверь в его спальню была прикрыта неплотно. Валька время от времени слышал глухой стук. Наконец, он не выдержал, выглянул в коридор.
      
       В кухне горел свет. Тётка вернулась с работы раньше положенного. Она что-то двигала и как будто бормотала вполголоса.
      
       Потом на пол упало что-то бьющееся. Осторожно выглянув из за косяка, Валька понял, что это было блюдце с вареньем. Тётка сидела спиной к двери и задумчиво гладила ладонью мокрое пятно на скатерти.
      
       Будто почувствовав взгляд, она стала медленно-медленно поворачиваться...
      
       ...-У меня ж инвалидность, Валенька! Вторая группа... Не дают мне тебя опекать, - плаксиво бормотала она, прижимая его щёкой к мокрому переднику. - Как бы знать, что память к нему вернётся...
      
       ...Отец после аварии был жив. Как сказали бы: "отделался лёгкими ушибами". Если бы не...
      
       Тётка чуть не силой пододвинула Вальку к странному, казавшемуся чужим, человеку с абсолютно пустым взглядом.
      
       -Иди, иди ж... Может, он тебя-то хоть вспомнит.
      
       * * *
      
       Потом, сквозь волны ужаса кто-то вытащил Вальку на поверхность. Он замигал, потёр ладонями глаза, отшатнулся, увидев тёмный капюшон колдуна. Хотелось крикнуть, что всё это было наваждение, придуманное жутким незнакомцем нарочно, чтобы сделать Вальку послушным его воле.
      
       Тот как-то скрипуче усмехнулся.
      
       -Хочешь проверить, что такое интернат? Могу устроить, только недолго. Неделю ты, пожалуй, выдержишь, а потом...
      
       -Что?
      
       -Ну... станешь, как все. Сам ты этого, пожалуй, и не заметишь. Сейчас ты открыт миру, смотришь незнакомым встречным в глаза, не боишься нового, не знаешь, что такое настоящая боль и настоящая власть плоти; не знаешь, какие вещи в мире правильные и настоящие, а какие - невозможны. Страх, хоть и испытанный тобою, ещё не имеет над тобой значимой власти, и ты неосознанно веришь в бессмертие.
      
       -Вам-то я зачем? - прошептал Валька.
      
       -Я хочу сделать тебя своим учеником.
      
       -Вы - маг?
      
       Человек недовольно пожал плечами.
      
       -Я не люблю это название. Мне не нравится смысл, который люди привыкли вкладывать в это слово. А привычка... Видишь ли, с магией связывают власть над миром. Однако, власть над миром и бессмысленна, и, по большому счёту, невозможна - ведь любое существо - лишь часть мира. Важно другое - твоя свобода от чьей-либо власти. Или, если быть более точным - свобода выбирать то, от чего ты будешь зависим, и свобода выбирать степень этой зависимости... Прости, что говорю с тобой сложно, но человек может учиться, лишь имея дело с чем-то, более сложным, чем то, что он уже понимает.
      
       - 7 -
       *Замок. Максим*
      
       Максим приготовился к долгому ожиданию, но вдруг дверь распахнулась, и вернулся Странник.
      
       -Мы знаем, где твой друг. С ним не случилось ничего плохого...
      
       -Он вернётся?
      
       -Видишь ли... Чтобы ответить на этот вопрос, нужно знать, что у Вальки на уме... Скажи, вам хорошо было здесь, в Виндолле, в Лесу? Или вы... он хотел вернуться? Вы ведь разговаривали о той, другой жизни?
      
       -Мы... говорили. Но Валька, он... плохо помнит. Он говорил, что прошлое видится таким длинным, многосерийным сном. Иногда ему бывало грустно, но не так... ну, не так, чтобы...
      
       -Чтобы реветь, уткнувшись лицом в подушку? Максим, ты бы мог рассказать мне о том, что ты... помнишь лучше. О самом главном. Понимаешь, это нужно!
      
       Максим кивнул.
      
       -Я просто уснул. Это был обыкновенный день...
      
       -Ты не болел и тебя никто не расстроил? Или, может, ты прочёл накануне какую-нибудь особенную книгу, взволновавшую тебя?
      
       -Нет, Ничего такого я не помню.
      
       -Но скажи - ты всё-таки хотел бы вернуться?
      
       -Не знаю. Иногда думаю, что нет. Иногда...
      
       - 8 -
       *Что было в начале. Сон Максима*
      
       ...Я тогда не заметил, что уснул. Я всё так же лежал в кровати, только почему-то захотелось открыть глаза. Я ещё подумал, что это похоже на щекотку, очень-очень лёгкую, как будто кто-то бросает пушинки на моё лицо. Думаю - сейчас высвобожу руку из-под одеяла, проведу ладонью по лицу, и всё исчезнет, а я повернусь на бок и усну...
      
       Только вместо этого открыл глаза.
      
       В окно светила луна.
      
       Я даже улыбнулся - ну, куда же без неё-то?!
      
       А потом почувствовал, что в комнате ещё кто-то есть.
      
       Самое странное - я не испугался. И даже почти не удивился. Просто так было правильно. Словно я вспомнил, что прошлой ночью мы договаривались, что он ко мне придёт - да потом я забыл...
      
       Он сидел на стуле и разглядывал картинки в моём учебнике по истории. Я даже запомнил - там ещё были всякие древние боги, герои и чудовища.
      
       Я снова улыбнулся и спросил:
      
       -Ты давно ждёшь?
      
       Он сказал:
      
       -Я пришёл давно, а потом решил немного побродить тут... А потом вернулся.
      
       Я сказал, отбрасывая одеяло:
      
       -Идём?
      
       Сперва мы вылезли в окно. Шли по каким-то карнизам, и это было замечательно, потому что захватывает дух, но по-настоящему не страшно. Потом мы долго бродили по крышам, и я краем сознания понимал, что вокруг большой город, которого я не видел раньше. Дома сначала были высокими, окна почти везде - тёмными. Машин я вообще не заметил, а людей - только два или три раза. Однажды Тим показал мне человека, похожего на тень. Он двигался у самой стены и был почти не заметен.
      
       -Охотник...
      
       -Он опасный?
      
       -Для нас - нет.
      
       Мне казалось, Охотник нас не заметил. Но что-то он почувствовал, это точно. Его движения сделались ещё осторожнее и вместе - более стремительными, и скоро он просочился куда-то в черноту Нижних улиц. Я называл так ту часть города, которая подчинялась тяжести земли.
      
       ...Высокие здания остались далеко позади. Теперь мы пробирались по крышам одноэтажных домиков, то и дело спрыгивая на заборы, ворота, и два раза даже пробежали, лихо балансируя, по линиям электропередач. Какой-то кот зашипел и прыснул в форточку, увидев нас, появившихся внезапно в метре от своей усатой морды.
      
       Тим фыркнул:
      
       -Обычно они не удивляются. А этот - какой-то дурной...
      
       ...И, наконец, мы бухнулись - раскинув руки - в высокую траву.
      
       Я не помню, как пролетело время, теперь кажется - я лежал всего секунду (правда, она была очень долгой), а когда открыл глаза, уже светило солнце. Тим сидел рядом, я увидел, что он сооружает из комочков земли крохотный грот.
      
       Когда мы бегали по крышам, я знал, что это был не сон. Сном это оказалось бы там, в комнате, утром. Но теперь тоже было утро, а сумасшедшая лёгкость ночной прогулки оставалась настоящей, куда более настоящей, чем моя странная и теперь как будто вылинявшая жизнь. Я задумался над этим на минуту и удивился, как такое тусклое и маленькое вообще может считаться жизнью...
      
       ...Мы играли, играли, играли... Наконец, я почувствовал надвигающийся вечер. Солнца всё ещё было много - и в небе, и в траве, и в ветре. Но я знал, что скоро нужно будет уходить. Уже несколько раз я замирал и прислушивался к чему-то. Мне не хотелось (или всё-таки хотелось?!) чтобы Тим это замечал.
      
       -Уходить не хочется, - проговорил я - и почувствовал вдруг усталость. Не свою, нет. Словно солнце устало - ему уже давно пора было закатится, а Тим держал его, и лучи, на самом деле оранжевые, ещё притворялись яркими, белыми, прозрачными.
      
       Тим взял меня за руку.
      
       -Если перейти Ручей... там можно остаться. Только надо быстро, пока солнце не зашло.
      
       И мы побежали!
      
       - 9 -
       *Замок. Максим*
      
       -Что с тобою, Максим? Может...
      
       -Оставь его, Ильм. Всё нормально.
      
       Странник отодвинулся, удивлённо взглянул на Тима и тихо вышел. Тот молча присел в кресло сбоку от Максима, опустил голову.
      
       -Значит, это был ты?
      
       -Я думал, ты сразу узнаешь...
      
       -Ты какой-то другой здесь...
      
       -Да я, правда, другой. Я же не живой.
      
       -Ты?.. Призрак?!
      
       -Люди это по-разному называют, - уклончиво объяснил Тим.
      
       -А во сне ты был младше. И совсем живой. С тобой что-то случилось?
      
       -Нет. Просто ты меня так видел.
      
       -Почему теперь по-другому? Ты чего-то боишься?
      
       -Это потом... Максим, ты знаешь, что можешь вернуться?
      
       -Но ведь...
      
       -Не так. Не через Ручей. Отсюда, из замка, можно вернуться.
      
       - 9 -
       *Город. Валька и Лэрт*
      
       Дом Охотника затерялся в садах на окраине города. Яблоневые сады подступали справа и слева к небольшому дворику. От трассы к нему вела асфальтированная дорога. Валька ожидал увидеть особняк с высоким забором, из тех, что в последние годы как грибы окружили город - но домик был одноэтажный, маленький. Охотник Лэрт, видно, угадал Валькины мысли:
      
       -Хоромы мне ни к чему, да и бываю я здесь нечасто, прислуги тоже нет - люди ненадёжны. Так что, если не любишь питаться полуфабрикатами, готовить придётся самому - или ходить в ресторан. Здесь недалеко, на трассе - пятнадцать минут ходьбы. Впрочем, одному тебе там пока лучше появляться пореже - мальчишка, обедающий в ресторане без охраны, просто притягивает приключения.
      
       -Я умею готовить, - сказал Валька. - Немного.
      
       -Прекрасно. Я тоже - немного. Мы можем делать это по очереди... Но сегодня я ограничусь тем, что есть в холодильниках.
      
       -Что мне делать? - спросил Валька.
      
       -Отдохни. Ближе к вечеру мы отправимся в город. Я покажу тебе кое-какие штуки.
      
       В сумерках у дома просигналило такси. Сперва Лэрт с Валькой отправились в дорогой магазин одежды, где всё блестело и сверкало, в том числе и девушки-продавцы, похожие на манекенов. Валька не знал, куда глаза девать, только теперь обратив внимание на свои потрёпанные рубашку и шорты, в которых он жил в лесу. Там одежда почти не пачкалась и не рвалась, но, очутившись в сверкающем зале, Валька увидел себя в зеркалах - и ужаснулся.
      
       -Веди себя так, словно ты здесь - единственный живой человек! - сказал Лэрт. - Даже если ты чувствуешь презрение к себе, помни о том, что твоя власть над ними - безраздельна, они - ничтожны и слепы, и тогда их презрение сделается твоим преимуществом, ты превратишь их чувства в энергию, необходимую тебе. Насладись их неведением!
      
       Но Валька так и не понял, сумел ли он что-то во что-то превратить и чем-то насладиться...
      
       Переодевшись и побывав в парикмахерской, он, по настоянию Лэрта, направился к сиявшему огнями рекламы кинотеатру.
      
       -Видишь, там, в тени стоят трое? Пройдёшь мимо, остановись, достань из кармана эти деньги и как будто случайно вырони несколько бумажек. Подними их неторопливо. Ничего не бойся.
      
       Это не так страшно, убеждал себя Валька. Они просто заберут деньги, и всё. Зачем им меня бить?..
      
       Глаза он не поднимал, чтобы не видеть их лиц. По неловкости выронил всё, что было в кошельке. Зелёные бумажки рассыпались так, будто постановщик фильма про мафию нарочно направил на них вентилятор.
      
       Валька чуть наклонился.
      
       -Гляди, Колян, мальчик решил помочь собрать денежки, которые я рассыпал! Ну, давай, мальчик, собирай.
      
       -Здесь пусто... - прошептал сам себе Валька. Ему вдруг стало невыносимо тоскливо - как будто провалялся больной все каникулы и очнулся утром первого дня учёбы. Лэрт прав - люди вокруг были ненастоящие. Громкая музыка из пивного ресторана только отодвигала их дальше, превращая дома в декорации, а темноту вечерних улиц в тоску. Валька видел повсюду группы людей - люди смеялись, громко разговаривали, пили пиво, жевали жвачку, курили и целовались. Перед глазами, словно на узенькой киноплёнке, пробежали их лица - ни одно не ожило, не откликнулось на Валькин отчаянный взгляд.
      
       И он скомкал их и хотел выбросить...
      
       -Нет, погоди! - сказал наставник. - Теперь, когда ты взял их, научись управлять.
      
       И Валька, чтобы отвязаться от назойливого голоса, заставил трёх картонных куколок ползать в пыли и собирать ненужные бумажки.
      
       * * *
      
       ...-Я что же, могу делать так со всеми?
      
       -Конечно, нет. В этот раз вокруг тебя были люди, сознания которых я бы сравнил с плотными шарами. Они кончаются вместе с нервными окончаниями своих тел. Они заперты в телах, и эта изоляция представляется им надёжной и уютной. На самом-то деле, всё как раз наоборот. Достаточно нарушить взаимодействие сознания с материальным миром, и наступит крах. Эти люди очень нестабильны, им необходим постоянный поток внешних стимуляторов - удовольствия, зрелища, алкоголь, наркотики... После гибели тел их сознания растворяются бесследно.
      
       -А есть и другие?
      
       -Да, и не так уж мало. Примерно, один на тысячу. Сознания этих не имеют столь чётких границ. Они как будто размыты в пространстве и времени. Они чувствуют внешний мир лучше, а наша власть над ними гораздо слабее. После смерти тел их сознания частично продолжают существовать - некоторое время. Впрочем, и эти люди не представляют для нас особого интереса.
      
       -Но есть ещё кто-то?
      
       -Тебе следует научиться их чувствовать. Сознания этих, последних - а они встречаются очень-очень редко и, как правило, безвредны для нас - не ограничены одним пространством. Пытаться воздействовать на них опасно, потому что никогда не знаешь, каким будет ответ... Сейчас ты не думай о них, пока я с тобой, я сумею тебя предупредить. А позже ты сумеешь узнавать сам.
      
       - 10 -
       *Замок. Максим*
      
       Максим думал, что Тим отправится с ним. Лицо у Тима было хмурое, озабоченное, но Максим уже почти привык к его нынешнему виду и надеялся, что когда они покинут замок, Тим станет прежним.
      
       -Вот коридор...
      
       -Он что, бесконечный?
      
       Тим пожал плечами:
      
       -Я не проходил до конца. Будешь открывать двери - хочешь, подряд, или выбирай, какие нравятся.
      
       -Да они все одинаковые.
      
       -Не знаю. Иногда кажется, что нет. За каждой дверью - комната. Одна из них покажется тебе очень знакомой. Но и тогда ты ещё не сможешь уйти по-настоящему, тебе потребуется проводник. Вспомни человека, которого бы ты хорошо знал. Попробуй поговорить с ним, убеди его пойти к тебе навстречу.
      
      
       - 11 -
       *Где-то в полуволне. Алька и Максим*
      
       Поначалу это был просто сон. Не знаю, можно ли его назвать обыкновенным. Мне иногда снятся сны, в которых всё такое странное - ну, то есть, прямо фейерверк из событий и переживаний. Чем дольше длится такой сон, тем отчётливее я сама как бы раздваиваюсь. Одна "я" остаюсь внутри сна и подчиняюсь ему, как персонаж какой-нибудь сумасшедшей книжки. А вторая - она словно удаляется, смотрит на всё это действо сверху, и от восторга едва ли не повизгивает.
      
       Но такое мне привиделось первый раз!
      
       А началось всё так - словно я проснулась в своём доме, но не в том, в котором я живу наяву, а в другом. Он тоже был моим, и я жила в нём во сне. И когда я проснулась, там было утро. Очень яркое, потому что из окна открывалась широкая, зелёная долина, залитая солнцем. Долина тянулась на восток, а справа и слева лежали пологие холмы. Здесь был, видимо, июнь, потому что холмы и долина прямо сияли - буря зелёного цвета, да и только. А воздух был таким, что проникал во всё тело, стоило лишь раз вдохнуть. И потом ты сама состояла из воздуха, поэтому двигаться и чувствовать было очень легко - я могла бежать долго-долго.
      
       Но в этот раз меня ждала лошадь.
      
       Она несла меня так быстро, что под конец мне стало немного страшно - я не боялась упасть, может быть, я просто испугалась, что вообще не смогу остановиться.
      
       А потом я опять увидела свой дом и легко спрыгнула на крыльцо, вдохнула ещё раз воздух долины - словно выпила чашку ледяной воды.
      
       Я прошла коридор и открыла дверь в свою комнату... и подумала, будто кто-то повесил прямо на пороге зеркало. Потому что смотрела на саму себя, глаза у меня были круглые...
      
       И комната качнулась, и я качнулась, стала падать, вытянула вперёд руки и схватила себя за ладони. Они были холодные, а ещё... я увидела одновременно много вещей. То, что на мне была какая-то чужая футболка, испачканная соком травы и ягод, и пыльная... И локти, загорелые и исцарапанные. И вообще, это была не я - это был мальчишка, хоть волосы я всегда стригла коротко, а он был даже лохматее меня.
      
       -Ох, - сказал он. - Чёрт...
      
       -Какая я тебе "чёрт"? - пробормотала я. Выпустила его пальцы, помедлив - чтобы уж наверняка убедиться, что они настоящие. Хотя и слишком тонкие для мальчишки.
      
       -Между прочим, ты уже не спишь.
      
       Я огляделась. Да уж. Какой тут сон, ёлки-палки?!
      
       -Значит, это волшебство? - Вообще-то, следовало бы радостно попрыгать и повопить. Как я мечтала, чтобы случились настоящие чудеса! И вот, они случились - а я, дура, сижу на диване и разглядываю мальчишку-отражение. А ведь он может обидеться и исчезнуть!
      
       -Что мы будем делать? - спросила я. Задавать вопросы вроде: "кто ты такой?" и "что происходит?" я не решилась. Если начинаются чудеса, надо в них нырять без оглядки, а всякие там лекции - они пусть будут, но потом. Если, конечно, на них останется время.
      
       Похоже, мальчишка был слишком растерян. Либо он оказался глупее, чем я надеялась, либо встреча со мной совершенно не входила в его планы.
      
       -Ты здесь живёшь? - И, когда я кивнула, попросил рассказать, какой это город, какая страна, и всякую другую чепуху. Я старательно отвечала, но, видно, он не очень-то обрадовался. Когда я замолчала, ожидая, что он тоже хоть капельку расскажет о себе, он пробормотал:
      
       -Самое смешное, я понятия не имею, что делать дальше...
      
       -А как ты сюда попал?
      
       -Мне нужно найти Вальку, это мой друг. Тим сказал, что он вернулся в наш мир. Я пошёл таким же путём, через коридоры снов... только, вместо того, чтобы представить кого-нибудь из знакомых, я наткнулся на зеркало...
      
       -Как это?
      
       -Ну, я открыл дверь - самое обидное, я точно знал тогда, что это правильная дверь. Шагнул, а передо мною - зеркало. Это было так неожиданно, что я не смог остановиться. Руки выставил вперёд, думал, обопрусь.
      
       -Ладно, - сказала я. Похоже, это волшебство оказалось не таким сказочным, как я надеялась, но всё-таки воодушевление не пропало. - Если у тебя пока нет других планов, мы можем просто прогуляться. Не может быть, чтобы совсем ничего не придумалось... Позавтракаешь?
      
       Он покачал головой:
      
       -Есть совершенно не хочется.
      
       -Мне тоже. Так что, идём?
      
       -Но ведь... - Он обалдело захлопал ресницами. - Все будут спрашивать, кто я такой!
      
       -Вот и замечательно! - чуть не подпрыгнула я. - Мы их заставим разинуть рты! Может, у кого-то даже поедет крыша. Слушай... только тебе бы нужно переодеться. Наденешь пока мои футболку и шорты? А потом мы зайдём в магазин, и ты выберешь что-нибудь по своему вкусу, ладно?
      
       -Да... у меня... нет денег.
      
       -Ерунда! У меня, наверно, хватит.
      
       - 12 -
       *Лес. Тим*
      
       В западной стороне Леса начиналась осень. Листья желтели и опадали как-то очень тихо и незаметно. У корней деревьев и в тени оврагов из земли сочилась ледяная зябкость, хотя вообще-то жители Леса от холода пока не страдали. Зато чаще в небо стали подниматься дымки от костров, у которых собирались лешие и всякие лесные бродяги. Лешие сделались угрюмей и молчаливей, а бродяги негромким шёпотом пересказывали друг другу сомнительные слухи. Коснулась осень и деревеньки в Лесу. Из окон замка, оказавшегося точно на границе осени и лета, хорошо было видно, что Лес справа и слева - разный. Даже небо на востоке выглядело горячей и выше.
      
       -Что ты об этом думаешь? - спросил Ильм у замершего хозяина замка. Они стояли на верхней площадке самой высокой, северной башни. - У тебя хватило бы силы?
      
       Тим пожал плечами.
      
       -Наверное. Не знаю. Так уже случалось. Конечно, всякий раз это было чуть по-другому.
      
       -А ветры? Ты совсем их не чуешь?
      
       -Они далеко... Они прилетят ещё не скоро.
      
       - 13 -
       *Город и Река. Валька и Альвина*
      
       Валькино обучение закончилось неожиданно. Он провёл с Лэртом несколько дней и уже стал привыкать к странным ситуациям, в которые учитель нарочно впутывал его почти в каждом новом месте. Всякий раз это случалось, когда вокруг были люди, много людей, и Валька терялся под их взглядами.
      
       -Выбери кого-то одного, - говорил Лэрт. - Любого. Держи его взглядом и не думай об остальных.
      
       Однажды на рынке Лэрт сунул Вальке в карман чей-то кошелёк, потом схватил его за руку и громко завопил:
      
       -Этот сопляк вытащил кошелёк, я видел!..
      
       Прямо перед глазами у Вальки оказалось чьё-то небритое лицо. Ещё Вальке почудилось, будто чей-то кулак неминуемо опустится на его затылок - и в следующий миг он словно прошёл сквозь человека, стоявшего впереди - а потом ещё, и ещё... цепочка людей за его спиной застывала с остекленевшими глазами - он чувствовал это, и это наполняло Вальку энергией, такой, что он не смог остановиться даже когда впереди оказалась стена.
      
       ...Лэрт нашёл его сидящим на корточках у двери какого-то склада.
      
       -Молодец, - сказал он. - Лихо. Хочешь узнать, что ты оставил позади себя?
      
       Валька помотал головой.
      
       -Странно. У меня такое чувство, будто тебе не нравится то, чему ты научился. Или ты боишься? Или тебе уже мало быть свободным от мира, и ты хочешь управлять им? Этому можно научиться тоже, хотя непосредственной власти над вещественным у нас нет.
      
       И Лэрт исчез. Вальку охватило оцепенение - сперва он даже не замечал особости своего состояния. Затем отметил, что время движется как-то очень быстро - часы, сутки, утекающие, словно облака на ветреном небе, не тяготили его. Я могу сидеть неподвижно год или больше - и ничего, подумал Валька. Это открытие показалось ему чем-то свежим, и он встал. После он долго бродил по улицам. Валька понял, что до сих пор действительно боялся людей, потому что должен был либо подчиняться им, либо подчинять их. Теперь он мог просто не обращать внимания. Энергия ускоренного времени текла через него...
      
       Он уснул где-то на чердаке. Уже растворяясь в дрёме, Валька с ленивым удивлением отметил, что не ел сутки или больше - и не чувствовал голода. Это неправильно, решил он.
      
       Утро следующего дня было солнечным и чистым, как будто перед рассветом над городом пробежал дождик. Валька снова отправился бродить по улицам, и теперь его тянуло в людные места, хотя Лэрт был тут уже ни при чём. Валька перестал ощущать присутствие учителя, и это его радовало. Он прошёл по рынку и съел грушу и апельсин, просто взяв их с прилавков. Потом засмеялся, подумав, что в старых книжках, сочинители которых всегда учили детей поступать правильно, его поступок был бы непременно наказан. Теперь же Валька абсолютно точно знал - всё это полная чушь!
      
       Рядом с рынком оказался парк аттракционов. От звонкого детского гама настроение у Вальки снова изменилось - ему временам чудилось, будто он сам кружится на громадной карусели, а вместо голосов вокруг - пронзительная и удалая музыка. Вдруг он начинал чувствовать себя самой этой каруселью - и крутился, вертел на удивительно длинных руках упивающуюся радостью толпу...
      
       А потом он замер. Ему показалось, мелькнуло лицо Альвины - и одета она была необычно для современных девчонок - простенькое белое платье в жёлтый горошек, короткое и лёгкое - и Валька сравнил её с озорной ромашкой, каким-то чудом расцветшей на тщательно ухоженной клумбе вместе с розами, тюльпанами, георгинами...
      
       -Даже если это не она, - подумал Валька. - Я всё равно хочу с нею поговорить.
      
       И он заторопился, расталкивая людей, как водоросли.
      
       А она ускользала. Она была как блик солнца на воде, бегущий всегда впереди даже самой стремительной лодки.
      
       Тогда, решил Валька, я протяну руку и поймаю её!
      
       Теперь он знал, что может заставить любого человека сделать то, чего хочет он, Валька...
      
       ...Почти любого!
      
       Альвина обернулась и рассмеялась беззвучно. Зато она наконец остановилась. Валька обнаружил, что вокруг совсем нет ни города, ни людей. С одной стороны блестела поверхность воды - какое-то большое озеро или залив, с другой - вырастала тёмная стена леса. Была тишина.
      
       Альвина вошла по колени в озеро, и когда платье коснулось воды, оно засияло, охватив тело девчонки золотистым, пушистым светом. Засияли её волосы - она сделалась словно пронзительно яркий, жёлтый цветок под июньским солнцем. Валька готов был зажмуриться, когда свет опал. Он не угас, но растёкся - по воде, перекинулся на песок, на камни и траву, стал неярким и чуть тёплым - теперь можно было думать, что это просто заря оставила свои краски на всём окружающем мире.
      
       -Ловко я тебя поймала? - сказала девочка.
      
       -Ты кто?
      
       -Я - вампир. - Она сидела на большом валуне, похожая на русалку, гладила ладонями локти. - Этому месту нужна энергия, чтобы не раствориться. Вот я и бродила по празднику - знаешь, как пчела собирает нектар? Люди радуются... их радость всё равно утечёт, а так - она сохранит это место.
      
       -А я тебе зачем?
      
       -Ну... - Она снова засмеялась. - Ты что, думаешь, я прокушу тебе шею?!.. Просто ты тоже собирал их силу. Только ты бы растерял её совсем зря. Ты полыхал, как факел, поэтому я и увела тебя за собой... Ты не думай, что я только всё цапаю, до чего дотянусь. Помнишь, ты пришёл из Леса - у тебя ведь совсем не было сил...
      
       -А почему ты тогда исчезла? Я думал, это было просто наваждение.
      
       -Тогда?.. - Она нахмурилась. - Кажется, тебя выманил какой-то очень гадкий человек. Я не люблю к нему приближаться - он пожирает силу и никогда ничего не отдаёт. Он ледяной, словно кусок железа.
      
       - 14 -
       *Город, Река и Лес. Алька и Максим*
      
       Я, как будто, сошла с ума. Я выбалтывала этому почти незнакомому мальчишке все свои тайны. Все свои желания. И что мне нравится, и что не нравится. Мы шли по улицам, наверно, очень солнечным - или мне так казалось - во всяком случае, яркие краски вспыхивали и гасли там и тут. Я говорила, что больше всего хотела бы путешествовать. Но при этом, моя самая большая проблема в том, что я ужасно привязана к комфорту и дому.
      
       -Дом на колёсах? - говорила я. - Но на нём ведь не всюду проедешь... Вот если бы он был волшебный, если бы, открывая в нём дверь, я каждый раз оказывалась в другом месте!
      
       Самое странное, что он всё это слушал... Не знаю, было ли ему очень интересно, но я чувствовала, что он - слушает. Как-то незаметно получилось - мы сели в автобус, который довёз нас до окраины. Здесь были пустыри и улицы с домами, затерявшимися в зарослях бурьяна и пышно разросшихся клёнов, лишь кое-где они перемежались запущенными вишенниками и малинниками. Людей здесь почти не было видно, только одна-единственная бабка в выцветшем платье дремала на скамейке, да ещё какой-то мелкий мальчишка в матроске - как будто спрыгнувший с кадра старого кино - светлым мотыльком промелькнул в переулке.
      
       -Странные места, - сказала я Максиму. - Я не знала, что у нас в городе есть такие...
      
       -А у вас есть река? - спросил он вдруг. Я даже запнулась - он же почти всё время молчал.
      
       -Река? Река не здесь, она... - И я поняла, что запуталась. До этой минуты я не задумывалась, в какую сторону везёт нас автобус и какой вообще у него маршрут. Но у меня было ощущение, словно всё идёт абсолютно правильно, и хоть улицы вокруг незнакомые, на самом деле где-то глубоко-глубоко в памяти они были всегда. И в какую-то секунду - когда это будет действительно необходимо - что-то переключится в голове, и всё станет ясным и таким же нормальным, как и сам Максим, и это наше путешествие, и вообще сама моя жизнь... при том, что когда это случится, всё не свете может сделаться ещё в десять раз страннее и невероятнее с точки зрения той, почти обыкновенной девчонки, которой я была несколько часов назад...
      
       -А я чувствую, что река близко, - сказал Максим. - Там! - И он показал рукой в дальний конец улицы, где домики почти исчезали в зарослях, а дорога постепенно сбегала вниз.
      
       Мы шли и шли. Домов вокруг давно не было, да и дорога пропала - осталась тропинка, нырявшая в неглубокие ложбинки и огибавшая холмики. Трава вокруг тропинки была невысокая и мягкая, зато по обе стороны попадались такие острова колючек, что, вздумай мы пробираться через них - и на ногах, голых до колен, не осталось бы невредимого клочка кожи.
      
       Я видела, что когда-то здесь тоже был город. Или деревня. Холмики представлялись мне ушедшими под землю избами, вокруг них росла самая обыкновенная домашняя крапива, и кое-где встречались полусгнившие деревянные столбики и даже оплетённые вьюнком и хмелем остатки изгородей.
      
       Река появилась внезапно. За кустиками растений, опахнувших нас горьким ароматом полыни, обнаружился песчаный пологий спуск - и река. Она была не очень широкая - метров пятнадцать - и тихая. На берегу угасли все звуки, даже те, которых я до этого мгновения не замечала. Сделалось чуть прохладней, но вода в реке, когда я опустила в неё ладонь, была тёплая.
      
       -Здесь совсем не глубоко.
      
       -Да, - откликнулся Максим. - В самом глубоком месте - по шею. Или даже по плечи.
      
       Я не стала спрашивать, откуда он знает. Максим стянул футболку и шорты, и вошёл в воду. Я, почти не задумываясь, сделала то же - только краем сознания отметив, что, кажется, окончательно чокнулась.
      
       На другом берегу солнце опять стало горячим. Мы оделись и легли на сухую хвою на опушке леса - думаю, Максим не знал, куда идти дальше. А меня это не особенно волновало.
      
       Долго лежали, и сперва я почувствовала обессиливающую сонливость - это такое состояние, когда знаешь, что не спишь, а шевельнуться невозможно. Потом сознание сделалось ясным, и мысли, как кузнечики, прыгали туда-сюда, но двигаться уже просто не хотелось. И, наконец, я вдруг поняла, что отдохнула всласть, валяться дольше просто не смогу, иначе меня разорвёт изнутри тугая пружина. Я села на корточки и огляделась. Максим спал. Рот у него был забавно приоткрыт - мне ужасно хотелось сорвать травинку и пощекотать этого сонливого мальчишку... Ладно, я решила, что сначала поброжу немного и осмотрюсь, а уж затем, если он не проснётся...
      
       Лес стоял рядом. Он был большой и тёмный. Он дышал на меня мраком и глубиной. Он был как огромный дракон, который подцепил на ноготь букашку и теперь думает, слизнуть её или выбросить за ничтожностью.
      
       И как я могла спокойно валяться рядом с этим?!
      
       Через минуту я вошла в Лес. Вообще-то, я понимала, что по всем законам приключенческой повести я непременно заблужусь, Макса тем временем непременно утащат русалки, а меня... меня... ну, короче, тоже сделают что-нибудь нехорошее.
      
       Так что я почти не удивилась, когда поняла, что в Лесу, где-то очень близко, ходит другой человек.
      
       - 15 -
       *Замок. Ильм и Тим*
      
       -Я его чувствую. Он где-то близко.
      
       -Хорошо, - сказал Ильм. - Давай пойду я.
      
       -Ты его не увидишь. А он тебя знает наверняка - ведь нельзя не запомнить человека, который столько раз пересекал Границу.
      
       -Ладно. Только я не понял - мы ничего не будем делать?
      
       -Если он войдёт в Лес, я смогу сделать с ним, что захочу.
      
       -Почему ты боишься, Тим? Что Тёмный Охотник может с тобой сделать?
      
       -Я боюсь не Охотника. Ты не понимаешь... Мне не стоит туда ходить.
      
       -Но... Нет, я же не уговариваю тебя идти. Я просто хочу понять - ведь ты же бывал в городе столько раз!
      
       Тим отвернулся.
      
       -Я всё равно не расскажу... Можешь обижаться... - прошептал он. Странник опустил лицо и молча вышел. Разумеется, он не мог обижаться на Тима. Ему хотелось об этом сказать, и, скорее всего, Тим надеялся, что он это скажет - но Ильм растерялся. А потом было уже поздно.
      
       Ну ладно, решил Ильм. Я зайду к нему через четверть часа.
      
       - 16 -
       *Прошлое. Ильм*
      
       ...Странник и Тим познакомились очень давно. Когда всё началось, Ильму было лет четырнадцать, и он был сиротой. Родичи пристроили его на ладью к торговцам. Судно ходило вверх и вниз по широкой тихой реке Тени; Ильму, худосочному подростку, новая жизнь сперва казалась тяжёлой и беспросветной, потом он стал втягиваться и привыкать, но однажды ночью всё снова переменилось.
      
       Хлестал дождь, в каморках под палубой была теснота и духота. Выбравшись наверх по малой надобности, Ильм зацепился взглядом за пятнышко тёплого света на берегу. Что за огонёк там мерцал - казалось бы, какое Ильму до того дело? Но бросился он в воду, пробежал по берегу и уткнулся в плотную стену подлеска. Колючие ветви кустарника, тьма да пронизывающий тело насквозь дождь. И никакого огня в помине нету...
      
       Горько стало Ильму, что обманула его ночная круговерть непогоды. Побрёл он куда-то вдоль берега, потом понял, что не видит и судна - может, затаилось оно во тьме, а может, сорвало его и унесло шквалом по течению.
      
       Стоял Ильм по колено в воде, не зная, что делать - и тут снова увидел огонёк! Только теперь тот двигался по реке, а точнее - над рекой! Навстречу Ильму двигался.
      
       Закричал Ильм, замахал руками.
      
       ...-Мокрый, грязный, да ещё лапами дрыгается! Что за пакость - сбрось его обратно, Ганнек.
      
       -Как это - "сбрось", если он нас увидел? Чего-то не так тут - простые человексы же не видят.
      
       -Из-за бури это. И тогда пусть не трепыхается.
      
       А Ильм и так уже не трепыхался. Лежал, обалдело вслушиваясь в странные, трескучие голоса. Под ним была сухая солома, и вокруг - тепло...
      
       Так очутился Ильм у речных карликов-бродяг, народца, про который людям почти ничего не известно.
      
       Карлики умели незамеченными проскальзывать мимо людских поселений - сами-то они невидимками не были, но как-то отводили глаза. Тоже - торговали они, а где и воровали. Ильм пригодился им - парня посылали вести переговоры с людьми. Карлики обнаруживать себя не любили. Два года странствовал с ними Ильм, в самых удивительных краях побывал, однако подозревал, что лишь малую часть чудес увидел - все дела карлики обустраивали поблизости от реки, и Ильму далеко отходить от плотов не велели.
      
       -Потеряешься - искать тебя не будем, да и ждать тоже, - говорил страшного вида бородач - Кумло.
      
       Однажды на пристани в небольшом городе Ильм с Ганнеком поджидали заказчика - тоже карлика, но из подземных. Людей поблизости было мало, да и те Ганнека не замечали. Увидел Ильм девушку с корзинкой - наверное, несла обед отцу. Долго провожал её Ильм взглядом, а когда та скрылась за амбарами - обнаружил, что Ганнек тоже исчез. Исчез, как мираж растворился, как будто приснилась Ильму бродяжная жизнь и карлики с летучими плотами.
      
       Ильм не стал их искать. Он догадался, что виною случившемуся какое-то странное изменение, произошедшее, скорее всего, в нём самом. Ильмом владели противоречивые чувства - ему было жалко своей бродяжной жизни, но вместе - он испытал даже как будто облегчение, словно зависимость от карликов-торговцев всегда тяготила его. Если бы он сам мог выбирать маршруты!..
      
       Раздумывал о своей дальнейшей судьбе он недолго. Начинать самостоятельное путешествие, не имея ни денег, ни товаров, ни средств передвижения было невозможно. Ремёслами сколько-нибудь серьёзно Ильм не владел. Зато в городке были люди, знавшие его, как толкового торгового агента.
      
       Минул ещё год. Небольшие деньги, которые Ильму удалось скопить, он потратил на закупку разных мелких товаров, прибыль от перепродажи каковых не могла быть большой, зато и риска особого не было. Тюки со всякими хозяйственными мелочами он погрузил на плот сплавщиков леса. Так началось его путешествие вниз по реке.
      
       Очень скоро Ильм убедился, что стал чужим в мире людей. Да, ему бывало приятно посидеть с плотогонами у костра, послушать их байки. О себе Ильм говорил неохотно, потому что единственная тема, которую он мог поддержать интересно и живо - это были его путешествия с карликами. Но как правду он это преподносить не хотел, а сделать из своей жизни совершенную небылицу - на это у Ильма недоставало искусности. Сопричастность удивительным мирам, на которые Ильму удалось взглянуть лишь мимоходом, отделяла его от окружающих, но не давала никаких обещаний на обретение чего-то большего, помимо уже утраченного.
      
       Всякий раз ночные грозы на реке наполняли душу Ильма тревожным ожиданием, трепетом и какой-то, еле заметной, затаённой и застарелой, привычной уже болью. Плотогоны спешили укрыться от дождя и ветра, опасливо оглядываясь на вспышки молний, шептали заклинания и молитвы. Ильм же с тоскою смотрел во тьму, вспоминая пятнышко тёплого света... Теперь-то он знал - оно не было обманным. Просто Ильм не сумел до него дойти.
      
       ...Однажды ранним утром реку укрыл непроглядный туман. Была удивительная тишина. Кто-то сипло кашлял на дальнем плоту, но этот звук отделяла от Ильма неодолимая стена. Этот звук сделался даже не звуком, а будто этакой слуховой галлюцинацией, привычной и незаметной.
      
       И в тишину эту тоненькой, дрожащей нитью вошла дудочка. Сперва тихо-тихо, а потом уже где-то и рядом бродила она, издавая ноту за нотой - была ли то мелодия, или просто неумелые забавы какого-нибудь пастушка - Ильм в те минуты не понял. Он и не спал по-настоящему, но звук дудочки окончательно разбудил его, заставил напряжённо замереть, вглядываясь в туман.
      
       А потом, как проблеск солнечного света, в тумане послышался смех. Мгла чуть поредела, Ильм увидел берег и цепочку валунов, проплывавшую в шаге от края плота. Мгновенно, не раздумывая, Ильм вскочил и прыгнул на ближайший камень. Чудное это было ощущение - словно под тобою - позвонки громадного водяного змея... или сваи обвалившегося древнего моста. Как бы там ни было, чтобы не свалиться в воду, Ильму пришлось скакнуть на следующий камень, потом ещё... и ещё... пока он, тяжело дыша, не упал на берег, вцепившись в шелковистую, пряную траву.
      
       В тот же миг что-то белое, гибкое и очень быстрое мелькнуло в воздухе, изогнувшись, вошло в воду с негромким, "аккуратным" всплеском.
      
       -Ну, ты его напугал!.. - недовольно сказали сбоку. - Далеко за ним придётся бегать.
      
       -За кем? - ошеломлённо спросил Ильм. Теперь он сообразил, что прыгнувшим в воду был ребёнок, длинноволосый и абсолютно голый (а, между прочим, был уже октябрь).
      
       -За Милти. Он русалчик, не утонет, не бойся.
      
       -А почему у него нет хвоста? - пролепетал Ильм - и покраснел - надо же было ляпнуть такую глупость.
      
       Его собеседник фыркнул и выступил из тумана. Это был мальчик лет тринадцати, одетый в тёмные куртку и штаны. На ногах у него были узкие, высокие кожаные сапожки, в руке он держал тросточку, украшенную тонкой, затейливой резьбой.
      
       -Ты с того берега, - тихо проговорил мальчик, разглядывая Ильма. - Как странно...
      
       -Идём ко мне в замок, - сказал Тим (а это был именно он). - Всё равно Милти уже далеко...
      
       Замок скоро показался за высокими и древними деревьями, а Ильм сразу же подумал, что он какой-то... неправильный.
      
       -Но это же... развалины! - прошептал Ильм. И снова - готов был прикусить свой непутёвый язык. Но Тим не обиделся.
      
       -Конечно, развалины. Так я и сам - призрак. Впрочем, ты не беспокойся, мой замок только с виду такой, а внутри есть очень даже уютные комнатки. В них даже зимой нет сквозняка.
      
       - 17 -
       *Река. Альвина и Валька. История Устроителей*
      
       ...-Я думаю, что Мир - это Река. Бесконечная Река, которая течёт неизвестно куда. А люди - это жители Реки. Они словно плывут по Реке на лодках, плотах, а иногда - на большущих, сияющих огнями кораблях. Когда наступает ночь, они, случается, пристают к берегу, чтобы отдохнуть от бесконечного пути. Но по-настоящему жить на берегу они не могут - им нужна Река, нужно её движение... На берегах живём только мы - те, кто уснул навсегда, но сумел не раствориться в Реке. Мы тоже нужны, потому что без нас берега Реки были бы пустынны.
      
       -А ты знаешь кого-нибудь ещё... такого же, как ты?
      
       -Если по-настоящему... ну, так, чтобы быть с ними знакомыми, говорить, заходить в гости - то нет. Но я иногда вижу их...
      
       -Но почему? Разве тебе не грустно быть одной?
      
       -Ну... - Альвина улыбнулась. - Во-первых, я не всегда одна. У меня есть братья и сестра. Я навещаю их.
      
       -Они такие же, как ты? Я имел в виду, они живут в особенных местах?
      
       -Не бойся называть меня вампиром - я не обижусь. Правда, это не совсем правильное слово. В человеческих языках есть другие, но их знают только специалисты. А раньше таких, как я, звали навью. Люди нас боятся. Потому что мы можем приходить и делать, что нам хочется. Мы вовсе не злые, но людям не нравится, когда кто-то хозяйничает на их земле. Им важно думать, что они свободные.
      
       -Ну, а зачем тогда им бог?
      
       -О, это совсем другое. Бог людям нужен, чтобы не бояться беды и смерти, и чтобы заставлять других людей быть послушными. Но на самом деле, если бы бог пришёл к ним и стал командовать, большинство людей быстро взбунтовались бы. Даже в одной из их главных религиозных книг люди то и дело нарушают приказы бога. Люди - безобразные обманщики.
      
       -Ты не любишь людей?
      
       -Нет, скорее, всё-таки, люблю. Потому что могу приходить и уходить. Я свободна от них, поэтому я люблю их. Но, наверно, если бы я была обыкновенной девочкой, которой все командуют, и у которой даже нет собственного уютного домика, собственного леса и маленького ручейка в нём - я бы, конечно, ужасно бы злилась.
      
       Валька засмеялся.
      
       -Ты что?
      
       -С тобой легко разговаривать. И интересно. Если бы у нас в классе были такие девчонки...
      
       -На самом деле, во мне нет ничего особенного, правда. Ну, я не дура, конечно. Но весь фокус в свободе. Приходить и уходить. Я не боюсь тебя, и ты не боишься меня...
      
       -А в школе...
      
       -Конечно, все боятся. Боятся ляпнуть глупость. Боятся выглядеть хуже, глупее. Просто подойти к человеку и сказать: ты мне интересен, давай поговорим о чём-нибудь! - разве у вас так часто бывает? А мешает этому всегда какая-нибудь чепуха.
      
       -Да нет, не только в этом дело. Девчонкам интересны всякие наряды, актёры. А мальчики... ну, ты сама понимаешь.
      
       -Может, я и забыла немножко, как это бывает. Мальчики хотят быть Настоящими Мужчинами и скоро привыкают к этому, так же и девочки... Но когда ты не зависишь от других, и тебе просто не нужно мечтать о железных мышцах или о том, как ты всех сразишь красотой своих платьев... тогда ты, волей-неволей начинаешь думать об ином. Тебе просто интересно жить... узнавать всякие интересные вещи...
      
       -А твои братья и сёстры? Ты не рассказала...
      
       -Да... Это очень давняя история. Она началась с того, что мы оказались одни в большом городе... но, правда, города тогда были совсем не такие, в них не было машин, а ездили всякие лошадные повозки... Сейчас такой город показался бы мне спокойным и тихим...
      
       Так вот. Мы пришли в город, чтобы купить себе всякой всячины - у нас были полные карманы старинных золотых монет...
      
       -Вы нашли клад?!
      
       -Нет, всё получилось даже интереснее... Но мы обещали друг другу никому не рассказывать. Хотя... сейчас это обещание наверняка уже не действует...
      
       -Нет-нет, не нужно!
      
       -Ладно. Главное, что мы их не украли. Но в городе нас подстерегали сплошные неприятности. Оказалось, никто не хочет ничего продавать детям за золото. От нас или шарахались, или прогоняли, или норовили затащить в полицию*. В конце концов, мы, усталые, голодные и грязные очутились в парке. Больше всего нам хотелось пить. Синичка - это мой брат - увидел вдалеке фонтан. Мы умылись под струями воды, но тут подошёл какой-то человек и сказал, что мы нарушаем порядок. Он спросил, где наши родители, и Роберт сболтнул, что мы приехали в город одни. Тогда этот человек тоже захотел вызвать полицейского, а мы приготовились убегать, хотя сил у нас уже не было. В этот момент сзади к нам подошёл странный джентльмен. Я говорю - странный - потому что каждый из нас запомнил его по-своему. Мне он показался обычным джентльменом из обеспеченных молодых людей, в чёрном костюме, с тростью, только немного бледный - как будто всё лето не выходил из конторы. Моя сестра Джейн приняла его за торговца, а вот Синичка вообще уверял, будто это был совсем юноша, почти мальчик. Странный джентльмен потянул пристававшего к нам человека за рукав и что-то прошептал ему на ухо. Тут человек выпучил глаза, стал хватать ртом воздух, а потом взял и просто убежал. А Джентльмен спросил у нас, что случилось.
      
       -Мы просто хотели попить, - сказала я. - Никто не хочет ничего продавать нам за эти деньги. - И протянула Джентльмену золотой на ладони. Он вдруг улыбнулся, взял монету двумя пальцами.
      
       -О, альфское золото! Узнаю работу старого скряги Тинки.
      
       -Скряги Тинки?! - удивились все мы хором.
      
       -Ну конечно. Вечно он выделывается, вставляя в свои чары ограничение до захода солнца - хотя ему это даже сложнее, чем сделать насовсем. Он ведь предупредил вас, что вечером монеты исчезнут?
      
       Мы повесили носы.
      
       Конечно же, мы знали об этом. И нельзя сказать, что мы были плохими детьми. Но, когда впервые сталкиваешься с волшебством, оно кружит голову - и почище, чем иному - богатство или почести. Мы совершенно не думали о тех людях, которые после захода солнца обнаружили бы в своих карманах пустоту - мы не думали о них просто потому, что в голову нам не успела прийти эта мысль. А теперь вдруг разом нам стало ужасно стыдно.
      
       -Это всё чепуха! - засмеялся вдруг Джентльмен. - Идёмте пить лимонад и есть горячие колбаски... Вы ведь уже умылись? Мои монеты самые настоящие, и хотел бы я посмотреть на того сумасшедшего, который откажется принять их! - С этими словами он сунул руку в карман и достал целую горсть новеньких блестящих шиллингов. - Давайте-ка я насыплю вам этих на мелкие расходы.
      
       Мы сперва обрадовались, но Джейн сказала:
      
       -Но почему вы нам их даёте?
      
       -Должен же я исправить шуточку Тинки. Волшебство не должно приносить огорчений - это моя точка зрения, и я намерен покамест её придёрживаться.
      
       Итак, насколько первая половина того замечательного дня выдалась просто-таки ужасной, настолько вторая закружила нам головы чредой приятных и удивительных событий. Мы вволю наелись, а затем незаметно снова очутились в парке. Нас клонило в сон. Трава под деревьями была густой и мягкой, никто не ругал нас, когда мы упали на неё. Уснули мы, наверное, прежде, чем наши головы коснулись травы.
      
       Очнувшись, я почувствовала бодрость, и настроение было таким лёгким и солнечным, словно наступил праздник, которого ждут очень-очень долго. Я думала, что сейчас уже, должно быть, вечер - ведь ещё до встречи с таинственным Джентльменом часы на городской башне показывали три. Однако солнце стояло высоко, так что я даже испугалась на минуту - не проспали ли мы целые сутки в парке?
      
       Потом я увидела Джентльмена - он сидел под одним из деревьев, прямо на траве, и куда-то смотрел - как мне показалось - мимо деревьев и зданий, так, словно они были занавесом в необыкновенном театре, за которым (занавесом) готовилась удивительная пьеса.
      
       Мои братья и Джейн тоже только-только проснулись и оглядывались с несколько растерянным видом. Джентльмен вдруг сказал:
      
       -Вы, конечно же, любите приключения и хотите, разумеется, чтобы волшебство происходило каждый день? Я готов устроить вам это, потому что вы не совсем обычные дети...
      
       И тут мы не выдержали и почти разом спросили: почему? Конечно, многие дети втайне считают себя не очень-то обычными, а скорее даже - совершенно необычными...
      
       -Всё дело в наведённой проекции одной уважаемой мною леди. Она придумала историю... замечательную историю о приключениях детей...
      
       -Вы хотите сказать, мы придуманные?! - воскликнул Роберт.
      
       -Да нет же, нет!.. Но не будь книги леди Несбит, вы бы родились и жили действительно самыми обычными английскими детьми. Вы бы выросли и сделались самыми-пресамыми обычными взрослыми... Однако фантазии госпожи Несбит не могли исчезнуть для мира бесследно - и где-то на свете должны были произойти если не точно такие же, то во всяком случае, очень похожие события. Не случись же нашей встречи, события эти оказались бы реальными только для вас - мир устроен так, что поглощает слишком явные всплески необычного. А самое печальное - когда вы вырастете, вы сами станете относиться к случившемуся, как к милой детской игре, фантазии или сну. Кое-кто даже забудет о произошедшем вовсе...
      
       -О, нет! - вскрикнула Джейн. Джентльмен улыбнулся.
      
       -Я хочу, и я могу это изменить.
      
      
       - 18 -
       *Река и Лес. Алька и Максим*
      
       В первые мгновения я почувствовала себя так, словно мне за шиворот насыпали целую кучу царапающихся котят и ледяных лягушек. Я бы вытаращила глаза и побежала назад - хотя, куда "назад" - совершенно непонятно... просто побежала бы, потому что "бежать" и "спасаться" - это ведь почти одно и то же...
      
       А потом... я шагнула вперёд. Навстречу. Будто меня толкнуло, будто земля подпрыгнула под ногами. Разве я боюсь?! - удивилась я.
      
       На вид там была непроходимая чаща. Там, откуда лес смотрел на меня этими своими жуткими глазищами. Я была уверена, что пролезть через эту глушь мне не удастся, даже сделайся я в пять раз меньше. Но я пролезла. И даже не поцарапалась.
      
       Вдруг оглушительно закуковала кукушка.
      
       -Кукушка-кукушка... заткнись, пожалуйста, - прошептала я.
      
       Птица на полуслоге исчезла, точно была всего-навсего мыльным пузырём. А глаза стали ближе и как будто пялились на меня со всех сторон.
      
       -До чего нескромные! - Это я сказала уже громко. Надо же - разговариваю с лесом вслух. Слышали бы мои одноклассники!
      
       -Возвращайся-возвращайся... воз-з-звращайся...
      
       -Ой! - Оказалось, это всего лишь комар звенел над ухом! Чтоб его...
      
       И тут впереди я увидела тропинку, а на ней стоял Зверь.
      
       Он был чёрный, большой и страшный.
      
       Он был не то собакой, не то телёнком, но на голове у него не было ни глаз, ни ушей, ни ноздрей. Рот у него раскрылся - беззубая и безгубая белая щель - и произнёс:
      
       -Уходи.
      
       А вот голос у него был совсем не страшный. Такой какой-то голос - грустного подростка, который сидит и дуется на весь белый свет, а кто-то подошёл и суёт ему ириску.
      
       И я решила повредничать:
      
       -Эй! Это твой лес?
      
       -Да, - откликнулось оно. - Это мой Лес.
      
       -А если не уйду - ты меня слопаешь?
      
       -Нет. Ты останешься здесь навсегда.
      
       Спорить - так спорить.
      
       -А если я хочу остаться?!
      
       -Потом пожалеешь. - Зверь отвернулся. - Я уже заводил себе людей. Они все хотели обратно.
      
       -А почему им нельзя обратно?
      
       -Можно. Только ТАМ их уже нет.
      
       Эти его слова я не поняла, но мне сделалось холодно и пусто. Я молчала целую минуту...
      
       -А ты кто?
      
       Он исчез. И появился с другой стороны - мальчик в чёрных штанах и куртке, чуть постарше меня.
      
       -Больше я пугать тебя не буду. Бессмысленно. Наверное, те, кто зашли так далеко, уже не боятся.
      
       -Наверно... - И спохватилась. - Ой, там Макс на берегу... спит.
      
       -Я знаю. С ним ничего не случится.
      
       -А... Он, значит... тоже? Здесь навсегда?
      
       -Да. Это получилось, потому что я захотел завести себе друга. - Мальчик опустил голову.
      
       -И что? - тихо спросила я.
      
       -Потом... я понял, что обманул его. Не нарочно! Я просто не думал... не понимал сперва, что он не вернётся отсюда... если захочет. А потом в Лес попал Валька.
      
       -Это кто?
      
       -Это... Они подружились.
      
       -Вальку тоже ты сюда закинул?
      
       -Нет. Это, наверно, Охотник. Он хочет меня вернуть.
      
       -Бр-р-р! - Я затрясла головой. - Всё у меня, бедной, в голове перемешалось.
      
       -Да, - Он улыбнулся. - Не стоило отвечать на все вопросы сразу...
      
       -Или не нужно задавать их так много, да?
      
       И мы засмеялись.
      
       -А телёнок из тебя страшный был... только пугать ты не умеешь! Не надо было со мной разговаривать - просто молча попёр бы на меня, как бульдозер - тут бы я и описалась!
      
       -Только этого добра в Лесу и не хватало... А, между прочим, ты знаешь - здесь есть и пить необязательно? Проголодаться, конечно, можешь, а с голоду не помрёшь.
      
       -Мне здесь всё больше нравится! - сказала я. И правда - я теперь не понимала, как что-то в Лесу могло казаться страшным. Он был как Дом. Большой. Уютный. Загадочный. Но это был именно мой дом. Нет, всякие маленькие жутчатинки в нём тоже могут жить. Они - как маленькие комочки пыли под шифоньером - их не следует разводить слишком много, но Дом, в котором нет и пылинки - он пустой и скучный.
      
       * * *
      
       Максим к этому времени уже проснулся. Как это иногда случается, первые минуты после сна он не мог вспомнить, где он и что здесь делает. Странно, но Максиму это состояние даже понравилось - тревоги он не чувствовал, а у полной неопределённости был особенный привкус. Максим представил себя заброшенным в абсолютно неведомый, но добрый мир, где каждый шаг - словно распечатывание коробок с новогодними подарками.
      
       Потом он различил еле уловимый звон. Звук, казалось, тянулся над рекой, как будто там повисла невидимая струна, длинная-предлинная, к каждому из концов которой таинственные существа прицепили жестяные коробочки, чтобы переговариваться друг с другом.
      
       А затем звон сделался громче - и лопнул, обсыпав реку и берега искорками смеха, обрывками весёлых мелодий, звуками самыми разными, но, несомненно, принадлежавшими какой-то одной, чудесной компании.
      
       По реке плыл корабль.
      
       Странный, удивительный корабль. Нижнюю часть его Максим не видел, а вот верхняя была похожа на огромный раскрывшийся цветок. В самом центре цветка был установлен сверкающий драгоценностями трон, на котором восседала девочка, на вид чуть помладше Максима. В противоположность ослепительному трону, наряд её был скромным - простое платье, только пояс блистал крупными самоцветами.
      
       Корабль поравнялся с Максимом, а девочка, заметив его, махнула рукой. Максим растерянно ответил тем же.
      
       -Чудно! - сказали за спиной. Тим держал Альку за руку. Кажется, они влюбились, подумал Максим. И значит - что-то изменится в Лесу... Откуда я это знаю?
      
       -Это принцесса Дороти. Ты слышал о ней?
      
       Максим отрицательно мотнул головой.
      
       -Она тоже из Леса?
      
       -Н-нет... И - да. Просто, для нас это - Лес. И Река. Но ещё это - Великая Смертоносная Пустыня. И Страна Оз. Ты слышал о такой?
      
       -О Стране Оз - да. Но это же...
      
       -Я не знаю, как на самом деле выглядит место, где мы живём. Для меня оно стало Лесом. Для волшебника Оза - Изумрудным Городом в центре Страны Оз, которую отделила от всего мира не Река, а песчаная Пустыня. Где-то здесь находятся и другие Страны - Дальняя, Мумми-дол, Остров Нетинебудет, лес Винни Пуха...
      
       -О-бал-деть! - выдохнула Алька.
      
       -Тише! - Ребята испуганно замерли - у Тима сделалось такое лицо, как будто ему в спину вонзилась стрела. Он молчал. Алька решила, что он вслушивается во что-то, очень далёкое, недоступное для других. И не выдержала через минуту:
      
       -Тим, чего ты?
      
       -Ильм в городе... Как я не подумал!
      
       -Ты его слышишь? Что случилось?
      
       -Охотник... Ильм встретится с ним.
      
       -Охотник сильнее?
      
       -Я не знаю. Они вообще не должны были встречаться...
      
       -Тим... а ты... боишься Охотника?
      
       -Не в этом дело. Я связан с ним!
      
      
       - 19 -
       *Город. Альвина и Валька*
      
       -Я провожу тебя коротким путём, - сказала Альвина. И добавила: - Когда снова окажешься в Лесу, можешь приходить ко мне в гости.
      
       -А это трудно? Как мне найти дорогу?
      
       -Для тебя - нет. Не трудно. Такие места, как моё, как Лес и другие - они запоминают того, кто уже побывал в них. Вернуться в тысячу раз легче, чем попасть впервые. Если, конечно, хозяин не имеет ничего против.
      
       Они шли по тропинке, с одной стороны которой была ограда, а за оградой вздымали кроны высоченные деревья. Валька отметил, что с удовольствием вдыхает наполненный необычными ароматами воздух. Альвина вела его в город - Валька мог чувствовать, как нагромождения человеческих жилищ придвигаются с каждым шагом - и ждал, что вот-вот тропинка свернёт в какой-то потайной коридор, а вынырнет прямо посреди людной улицы. Он хотел спросить Альвину, нельзя ли ему возвратиться сразу в Лес, но почему-то так ничего и не сказал.
      
       По другую сторону тропинки тянулся овраг, на дне которого журчал ручеёк. Тропинка внезапно скатилась вниз, к воде. Шагов через пятьдесят Альвина остановилась. Над оврагом здесь нависала холодная, серая громада бетонного моста. К журчанию ручья примешивался звук падающих капель, мост дышал на Вальку какой-то едва ли не могильной сыростью. Пространство под мостом скрывали глубокие тени.
      
       -Дальше ты один, - как-то очень ласково сказала девочка. - Мне нельзя.
      
       -Почему? - прошептал или просто подумал Валька.
      
       -Здесь Рубеж. Он установил его. А я чужая, меня он не пропустит.
      
       -А я?
      
       Альвина не ответила. Ещё до того, как обернуться, Валька уже знал - она исчезла. Хотя... как-то странно исчезла, на мгновение Вальке показалось, будто она оставила с ним часть своего существа.
      
       А ручей зашумел громче. Мальчик проводил глазами искрившуюся на солнце волну, она двигалась против течения, убегая прочь от моста. Валька вздохнул и шагнул в холодную тень.
      
       Страх толкал в спину. Впереди сиял залитый солнцем склон оврага. Надо было сделать ещё только два шага. И забыть.
      
       Валька посмотрел налево. В чёрный провал в бетонной стене.
      
       Явилась на миг картинка из прошлого - Валька, ещё дошколёнок, лазил с друзьями под такой же мост. На обломках бетонных плит, обдавая мальчишек тошнотворными миазмами тлена, разлагался труп собаки.
      
       ...-Фу, дрянь!
      
       ...Он уже несколько минут шагал в темноте. Страх то падал на Вальку мокрыми ледяными лапами - то куда-то исчезал. Валька представлял себе мертвецов в холодных каменных нишах, белые осколки черепов, глаза, с тоскливой жадностью провожавшие гостя, и беззвучно ноющие от бессилия губы... Всё это не было страшным. Валька не боялся мертвецов. Ещё когда ему было восемь лет, он задумался о Смерти. И решил, что ожившие мертвецы - это такая чепуха по сравнению с Ней...
      
       Но Валька боялся... чего-то другого. Он не сумел бы объяснить внятно, но, пожалуй, ближе всего это было к тому, как если бы посреди красивого и светлого сна тебя вдруг начинает донимать мысль о неминуемом пробуждении.
      
       ...-Мам, у мальчика глаза светятся! - прошептал кто-то. Валька остановился и повернул голову. Вдруг с оглушительным шорохом дорогу перебежала крыса - Валька чуть не подпрыгнул. Когда сердце успокоилось, он уже не смог понять, был ли тот шёпот на самом деле или просто мозг "пошутил".
      
       Пока он прислушивался, стало ясно, что вокруг - очень большое пустое пространство. Валька сделал несколько шагов в сторону и чуть не упал, наткнувшись на груду пустых деревянных ящиков - в таких хранят яблоки. Кто-то пробежал в нескольких шагах впереди - Валька это почувствовал, почувствовал и то, что прятавшееся существо было человеком. Во всяком случае, похожим на человека.
      
       Это же город, сообразил вдруг Валька. Город под землёй! Мрак сделался прозрачным. Валька видел множество домов, больше похожих на груды мусора, среди которых попадались ржавые контейнеры и дощатые хибары. Лабиринт узких улочек не оставил бы никакой надежды выбраться отсюда, если бы не ориентир - высокий, чёрный столб вдалеке.
      
       Кто-то снова приблизился к Вальке. Воспользовавшись тем, что внимание мальчика приковала башня, обитатель подземелья приник прохладными губами к Валькиной ладони. Ощущение было не то чтобы противным, странный холодок в других обстоятельствах мог показаться приятным - как будто на язык положили мятную конфету, только вместо языка была ладонь.
      
       Валька отдёрнул руку и, махнув ею, непроизвольно ударил существо по лицу. Оно откатилось, словно было не тяжелее воздушного шарика. И захныкало в тени проулка.
      
       А Валька понял, что совершенно не боится. Он мельком взглянул на ладонь - красноватое пятнышко, такое бывает от солнечного ожога, быстро таяло. Присев рядом со скрючившимся вампирчиком, Валька повернул его лицом к себе. И вздрогнул.
      
       ...Валька почти бежал. А башня приближалась даже быстрее, чем он надеялся. О том, что он будет делать, встретив врага, Валька почти не думал. Его мысли занимало то, почти бесплотное, невесомое существо, еле поспевавшее за ним. Валька держал вампирчика за руку, время от времени оглядываясь - как он там?
      
       - 20 -
       *Лес и город. Ильм и Итиль. Ильм и Лэрт*
      
       Выше, выше по течению... То там, то здесь мелькнёт прогалина, тропинка. Светлый лес, поляны цветов. Укрытые тенью овраги. Блестит на солнце паутина. Что-то сверкает вдалеке - быть может, вода в роднике...
      
       Листья золотеют. Они огромные, блестящие. Их груды, и они везде. Сама Осень устроила неподалёку своё гнездо. Этот наряд не почернеет, не рассыплется, тронутый звонкими пальцами мороза.
      
       Занавесы золотые расступаются - один за другим. Свет ярок, но не ослепителен, солнца уже не видать - будто вечер, только вечер особенный, ничего не знающий о сумерках, о ночи. Воздух прозрачен, и звуки в нём - как тонкие стеклянные нити, произнеси хоть слово - оно повиснет филигранью хрустальной. Если только не дунет ветер - но ветер, кажется, не знает об этих краях.
      
       Не тепло и не холодно. А деревья все как нарочно изогнулись причудливо, не скрючились, нет, они точно составляют собой какую-то картину - вот только не разглядеть её человеку. Не проникнуть за золотые занавесы.
      
       На удивительном сплетении ветвей сидит Он - Царь Осени. То ли смеётся, то ли усмехается. В руке у него чаша. Прозрачная, отсюда кажется - сама река прыгнула ему в ладонь, слепилась в хрустальный кубок. Вокруг Царя - гости. Одеты все в яркие наряды, но - вот чудеса - сливаются с жёлтым убранством поляны - и алые шапочки, и бирюзовые туники, и белые камзолы, и зелёные куртки. Странные гости, странные существа.
      
       -Входи, Ильм, входи, гость! Соединись с кругом, выпей с нами!.. Эй, что замерли?! Музыка!
      
       В руке у Ильма кубок. Он пьёт... да он и не может не пить - ведь Музыка Осени полностью владеет им. Его руками, его губами. Чистая-чистая вода льётся в него. Чистая! Сколько жил Ильм - не знал до этой минуты, какая она, настоящая, чистая вода. Какой свежий, какой неземной у неё вкус! Как растворяет она тебя, и ты утекаешь с нею, став рекой... а кубок не пустеет, и не опустеет он в этот чудесный Вечер Осени, долгий-долгий...
      
       А глаза встречаются с Его глазами. Ильм вдыхает глубоко-глубоко... Сейчас начнётся беседа. Разговор, для которого не нужно отрывать кубок ото рта. Не нужно размыкать губ. Словно вода соединила их, и журчит, журчит переливчато слова...
      
       -Как я рад тебя видеть!
      
       -Я так тосковал без вас, господин!
      
       -Знаю-знаю... Но даже Осень не приходит прежде Лета. Ты видишь моих гостей? Одни облюбовали Лето, другие Весну, третьи Зиму... А ты - странник, Ильм. Не стоит тебе привязываться к чему-то одному.
      
       -Да, господин... Я искал вас, господин!
      
       -...И ты не радовался солнцу, поднимающемуся из утреннего тумана? И твою грусть не развеял ночной ветерок, вдруг прилетевший из-за холма, чтобы раздуть угли твоего костра? И облака, плывущие на Запад - разве они не способны заставить любого подумать о том, что и его жизнь - всего лишь лёгкое облачко, плывущее к краю земли? А дождь, который застигал тебя под открытым небом среди жаркого дня - и ты, шагая по лужам, на минуту огорчался - но потом снова радовался тому, что капли не такие уж и холодные, а дом совсем близко; да и просто тому, что ты, мокрый до нитки, а тебе всё равно хорошо. Разве нет?
      
       -Да. Да, господин. И всё-таки всё это время я шёл к тебе...
      
       -Ну хорошо. Выпей же с нами ещё этой Воды - в ней смешалась ледяная свежесть гор и травяная сила земли, и прозрачность росы с искрами солнца. Выпей...
      
       И пока Ильм пил, он чувствовал себя ручьём, сперва спокойным и тихим, текущим среди светлого леса. Затем с ясным звоном он скатился с обрывов и прильнул к Реке, и там ему казалось, словно он видит и слышит множество старых и полузабытых друзей, и те не удивляются Ильму, только, тепло улыбнувшись, продолжают какой-то очень давний разговор, а Ильм вначале почти не знает тех вещей, о которых они говорят, хотя и чувствует, что все они близки ему...
      
       Ильму нравилось, что вода уносит тревогу. За тревогой утекла тоска. Пришла невесомость и отстранённость. Пришло равнодушие и прохлада. Если бы Ильм отдался чарам, вода увлекла бы его во тьму и бесконечность - но тихая нота превратилась в натянутую струну - и Река понесла воды мимо. Едва это случилось, Ильм почувствовал холод - ведь он уже не был частью Реки.
      
       В темноте он вышел на берег. Он увидел город, над которым остановились зловещие облака.
      
       А здесь какое время года? - подумал Ильм. Не осень. И, конечно, не лето. И не весна. Разве что, бесснежная, серая зима?
      
       Навстречу ему шёл человек. Хозяин безвременья года. Шагал он тяжело, опираясь на трость, смотрел запавшими глазами прямо на гостя.
      
       -Мой господин послал меня с вестью, - прошептал Ильм. - Он желает войти в твой город в день, предшествующий празднику Осенних Хороводов. Он останется в городе одни сутки и просит не держать зла за то, что случится.
      
       -Хорошо, посланник. Я помню Уговор. Идём, я покажу тебе город - ты ведь очень давно в нём не был...
      
       Откуда он знает? - удивился Ильм. Но ещё больше он удивился, представив, словно на большущей карте, пути своих странствий. Будто нити золотистой паутины, они светились сквозь туман, и Ильм понял, как их много. Невозможно много. Когда б я был в дороге все дни и ночи моей жизни, я не смог бы повидать столько! А ведь я ленив - я отправлялся в странствия только успев соскучиться по ветру и дождю, понежившись не один день в довольстве и уюте...
      
       А потом Ильм увидел, что он на самом деле давно, очень давно не был в городах. Нет, он, случалось, заходил в окраины, морщась от колючей пыли пересохших дорог, он помнил давящий гул, растворённый в тишине. И скоро, очень скоро Ильм оказывался далеко от дрожащего марева человеческих снов, и забывал о городе, умывшись прозрачной водой в первом же лесном ручье.
      
       -Кажется, он изменился, - тихо проговорил Ильм. - Он стал слишком большим. Он...
      
       - 21 -
       *Карнавал. Город. Алька и Максим*
      
       -Сегодня вечером в Городе начнётся карнавал, - сказал Тим. - Вам нужно быть там. Вы приглашены.
      
       -Кто? - удивился Максим. - Кто пригласил?
      
       Но Тим только кивнул и показал рукой куда-то за наши спины. Я повернулась и чуть не вскрикнула.
      
       -Что это?!
      
       -Плот. Он летает. Максим умеет с ним обращаться.
      
       -А ты? Ты не летишь с нами?
      
       -Нет.
      
       Но я уже думала только о том, как мы сейчас полетим... Берег скользнул под нами, я стала ждать, когда испугаюсь, потому что сразу оказалось высоко. Правда, летели мы не быстро. Я спросила Макса, как делают летучие плоты, а он сказал, будто слышал про особые деревья, но потом добавил, что кто-то другой уверял, мол, деревья тут ни при чём, летающей можно сделать любую вещь. Но, конечно, деревянную заколдовать легче, чем каменную, а тем более - железную.
      
       В деревне в Лесу одна девчонка рассказывала сказку - или это по правде было, очень давно - она так говорила. Что жила когда-то в Лесу страшно могучая старуха, которая ненавидела людей лютой ненавистью. И она все свои волшебные предметы делала из железа. У неё была огромная, тяжеленная ступа. А потом, когда старуху изничтожили, ступа треснула, и больше ни один колдун не смог заставить её взлететь.
      
       Я обернулась, чтобы посмотреть на Лес. Но его почему-то нигде уже не было. Пестрели лоскутки полей, кое-где виднелись лесополосы и овраги, и нитки дорог. Я попыталась вспомнить, что делал Тим, когда мы улетали. Махал нам рукой? А я была такая обалдевшая, даже не ответила.
      
       Мы летели долго. Сперва я думала, будто можно сто лет смотреть, как земля скользит под нами - и наплывает из за горизонта. Макс лёг животом на брёвна так, чтобы голова и плечи висели в воздухе. Он попросил меня сесть ему на ноги, на всякий случай. Затем он раскинул руки, даже пальцы растопырил. И радостно взвизгнул. Ветер трепал его густые космы, а я жутко завидовала Максу, пока мы не поменялись. Потом мы легли на спины и смотрели на облака. И держались за руки. Было особенное чувство - вроде и не видно, летишь ты или повис неподвижно, но постепенно всё тело заполнялось ощущением свободного пространства вокруг, а потом оно (ну, тело) словно исчезло, и мне казалось, что есть только небо надо мной и я - но что Я такое, непонятно. Может, ветер?
      
       Когда увидели город, я подумала, что плот опустится где-нибудь неподалёку, а мы дальше пойдём пешком - иначе нас заметят и поднимут шум. Но дома были всё ближе... Я видела, как много людей на улицах внизу. Они стояли возле своих подъездов или гуляли, и все были в яркой одежде, нарядные и весёлые. Странно, подумала я, если это праздник для всех людей, про него должны были знать заранее, как знают, например, о Дне города.
      
       А дальше... плот стал снижаться. Мы приземлились у фонтана в центральном парке. Парк этот я вообще-то знала - но сейчас угадывала с трудом. Он сделался шире, и дорожки, которые вели от его центра, потерялись среди деревьев. Неподалёку крутилась карусель, ещё почему-то пустая, яркая, быстрая. По тропинкам ходили люди в старинных чёрных сюртуках и в шляпах. У них в руках были длинные палки и пучки фонариков на веревочных петельках, и целые низки этих фонариков. Они ловко цепляли концом палки фонарик и одним движением пристраивали на ветке - казалось, без всякой системы, как придётся. Фонариков светились уже целые тыщи!
      
       Кроме этих фонарщиков в парке бегали дети. Те, что постарше, проносились мимо почти бесшумно - только и успевала я увидеть отражения огоньков в их глазах. Иногда я слышала их дыхание или лёгкий хруст камешка под сандалией - если бы не это, я могла бы решить, что они - не настоящие дети, а призраки.
      
       Малыши ещё держались родителей. Вернее, таскали их за собой, повизгивая и вскрикивая от возбуждения. Взрослые ещё пытались удержать их ладошки, но тут и там появлялись стайки безнадзорной малышни, радовавшейся изо всех сил, - и потерявшие своих чад родители. Эти были встревожены, но не особенно сильно - как если бы с их ребёнком не могло случиться ничего хуже испачканных брючек или платьиц.
      
       Потом мы увидели ведьму.
      
       Она шла по дорожке, опираясь на палку. Она показалась мне испуганной, вертела головой и вытягивала в сторону свободную руку. Кое-кто из детей кричал: "Ой, смотри, вон ведьма!" - а некоторые касались её серой, истёртой до паутинной ветхости, кофты. Один мальчик вложил ведьме в ладонь шоколадку, и старуха долго вертела её в руке, потом сунула в сумку у пояса. Я подумала, что ведьма похожа на человека, проспавшего сто лет, а потом вдруг брошенного в самый круговорот жизни.
      
       Мы шли и шли, а парк почему-то не кончался. Макс первый понял, в чём дело - вокруг нас были уже совсем другие улицы, просто сумерки спрятали дома, а деревьев с фонариками и гуляющих людей было по-прежнему много, зато все автомобили куда-то подевались. Воздух пах дождём, а иногда - апельсинами или сиренью. Один раз мы окунулись в волну такого крепкого черёмухового настоя, что на секунду перестали чувствовать самих себя.
      
       Небо у нас над головами сделалось совсем чёрным. Звёзды горели на нём так ярко, словно те же люди в сюртуках понатыкали фонариков не только на ветки деревьев, но и просто где попало прямо в воздухе. Иногда я замечала, как эти звёзды медленно перемещаются. Макс сказал, что они слезли с неба и прицепились снизу к облакам. Поэтому-то они такие яркие и движутся.
      
       -Идём туда! - попросил Макс. Он указал рукою в просвет между деревьями - там огни вели себя иначе - они мерцали и двигались, одни быстро, почти смазываясь в цветные полоски, другие словно наплывали и таяли. Я попыталась вглядеться пристальней - но яркие точки расплылись в тумане... Ещё - я поняла, что меня тянет в это место. Музыка, наверно, и очень странная, сотканная из заунывности волынок и звуков-искорок, звуков-брызг. И - диких, сводящих с ума ритмов.
      
       Там плясали тени. Они казались нам тенями, но были настоящими существами. А люди - больше всего было детей - облепили карусели, горки, фонтаны, упивались праздником. Теней они не видели.
      
       -Кто это? - спросила я Макса. - Это не плохо, что они тут?
      
       Макс пожал плечами и попытался схватить обрывок тени-сна за полупрозрачные пальцы. Я клянусь - я видела. И тень неуловимо изменилась. Она словно "задумалась". Правда, всего на мгновение. Но колдовская музыка повлекла её дальше.
      
      
       - 22 -
       *Нижний Город. Валька*
      
       -Не ходи, дальше! - всхлипнул мальчик-тень. - Не ходи, пожалуйста!
      
       -Больно! - невольно крикнул Валька. У вампирчика были прямо девчачьи ногти. Он присел, не выпуская Валькину руку из ладошек. Под ногтями - чёрные полоски грязи... Валька ухватил его подмышками, поднял. - Тут и ходить некуда... Двери нет.
      
       Башня вблизи казалась похожей на водокачку. Просто Вальке было не с чем больше сравнивать.
      
       -Не плачь... Хватит.
      
       Башня вращалась. Тихий писк походил на звук трущихся деталей механизма. Нет... медленно-медленно менялась высота тона, создавая музыку.
      
       -Для чего это здесь... - раздумчиво прошептал Валька. - А ты? Ты давно тут маешься? Почему не выходишь наверх?
      
       -Там плохо. Там холодно. Жарко. Больно. Хочется есть. Хватают, бьют...
      
       Валька поморщился. Не понимал он, что чувствует к этому жалкому мальчишке, что мешает убежать от него, оттолкнуть... Вдруг ему показалось: разгадка - в глазах вампирчика. Валька присел перед мальчиком - а тот отвернул лицо, заслонил локтем.
      
       -Нет уж! - прошипел Валька. И стал с силой отводить локоть. Мальчик сдался. Валька думал, что тот зажмурит глаза, но вампирчик больше не сопротивлялся. Полумрак качнулся под Валькой, земля полетела вниз...
      
      
       ...Пора уходить, подумал Валька. Ещё немного, и я умру.
      
       Встать Валька не смог. Прополз некоторое время на четвереньках. Отдохнул. Про вампирчика он забыл. Хотел только найти дорогу назад, выйти на свет.
      
       И скоро понял, что это невозможно.
      
       Удаляясь от башни, Валька попадал в лабиринт всё более узких и ветвящихся улочек, пустынных и мрачных. Вернуться к центру было просто - улицы расширялись, делались прямыми, будто выталкивали из себя живого мальчишку... Вальке вспомнилась картинка из какой-то книжки про человеческий организм - там была нарисована почка в разрезе, и от её центра шли толстые кровеносные сосуды, которые затем превращались в тонюсенькие капилляры, извилистые и бесчисленные.
      
       А я тогда кто? - совершенно неожиданно улыбнулся Валька. Вирус? Ага. Вирус - это такая крошечная штуковина, которая может убить огромный и могучий организм. Вот!
      
       ...Если б не эта музыка! Отнимающая волю. Эти несколько бесконечных нот, излучаемых Башней.
      
       Была бы у меня гармошка! Губная... Как у Карлсона, который живёт на крыше. Я бы заиграл не ней что-то такое... сумасшедшее, дикое, неистовое! Быстрое. Вот я бы посмотрел тогда, как вся эта затхлая темь скорчилась и пожухла!
      
       ...У Малыша был Карлсон. У Винни-Пуха был Кристофер Робин. Словом, кто-нибудь такой, кто мог бы прилететь и сказать такое слово, от которого станет хорошо.
      
       Валька остановился. Повернулся назад, к Башне. Улыбнулся чему-то и, на секунду зажмурившись от неловкости, крикнул:
      
       -Эй!
      
       Подземелья замерли. У глухих стен будто проявились уши-оконца, глаза-оконца, они с недоумением наставились на Вальку...
      
       "-Возьми меня, Лётчик, с собою!
       Не будешь об этом жалеть..."
      
       Пропел он. Прислушался. И удивился - откуда эти слова? Какая-то старая-старая песня... И она вырвалась из него ещё:
      
       "-Мой милый товарищ, мой Лётчик,
       Хочу я с тобой поглядеть,
       Как месяц по небу кочует,
       Как по лесу бродит медведь,
       Как светят зарницы в просторе,
       Как утром на убыль идут,
       Как речки в далёкое море
       Зимою и летом плывут..." *(старая советская песня)
      
      
       - 23 -
       *Город. Ильм. Итиль*
      
       Раз в год, сказал Господин Ильму, на Праздник осени. Я могу войти в этот город. И могу позвать всех, кто захочет последовать за мной. Так было договорено между нами. В давние времена. Это случилось, когда города были ещё другими. У Охотника не было такой власти над людьми, потому что сила его тем больше, чем больше душ отдают ему себя...
      
       -Разве ты не можешь это прекратить? - огорчился Ильм, глядя сбоку на лицо Царя. Его кожа покрылась тёмными морщинами, словно трещинами на коре старого дерева.
      
       -Когда-то мог. - Глаза Господина потускнели и весь он стоял, словно вырезанный из дубового комля истукан. - Был один... человек. Очень странный, очень сильный. Ярко светилась его душа. Он хотел делать всем добро, и хотел, чтобы все его любили.
      
       -Хо! - сказал Ильм. - И у него, конечно же, ничего не получилось!
      
       -Ну, почему же? Получилось... почти. Я пришёл в его город и увидел много радостных лиц. Он дарил всем подарки. Он обласкал детей и потакал взрослым.
      
       -Неужели не было недовольных?
      
       -Я тоже тогда удивился. Но он был очень искусен. Он умел сделать так, что недовольные видели источник своих несчастий в чём-то таком... постороннем. Если же кто-то не поддавался его "воспитанию" - тот... исчезал.
      
       -Он уничтожал недовольных?
      
       -Нет. Он оказался умнее. Он разделил город на два этажа. Один - тот, что наверху - город счастливых людей. И другой, подземный, тайный, недоступный. Отчаяние и страх властвуют внизу - и стена этого отчаяния неодолима для меня. Между этими двумя полюсами - рождается огромная сила. И этою силой питается Он. Пока он в одном из своих городов - он неуязвим.
      
       -Но что же сделал ты?
      
       -Я совершил ошибку. В те времена Охотник не был ещё так силён. А я самоуверенно сказал ему, что счастье его людей фальшиво. Ведь они должны чувствовать страх и боль, скопившиеся Внизу.
      
       Тогда он сказал мне, что я совершенно не знаю людей, и не понимаю, что такое для них есть "счастье".
      
       "Дай мне один день - я покажу им настоящую свободу, истинную Радость - они уйдут из твоего города и не вернутся!"
      
       Ему не очень-то понравились мои слова, но он согласился - города тогда были малы, и сила его была меньше. Он боялся моего гнева.
      
       Хорошо, сказал он. Пробуй.
      
       И я вошёл в город, и долго ходил по улицам, заглядывая в лица людей, чтобы понять - что они чувствуют, чем живут, какой свет теплится в их глазах. И когда мне показалось, будто я соткал все нити в одно полотно, я увидел Музыку, и взял дудочку, и заиграл. И в глазах многих мелодия отозвалась, всколыхнулась огнём, они пошли за мною. А я радовался, я ликовал... пока на пути нашем не оказалась река. Вид текучей воды будил тревогу в их глазах, они начинали тоскливо озираться, слушали - но уже не мою музыку, а будто иной какой-то зов. И я понимал, что город тянет их, тянет та странная, испорченная сила, они уже не могли существовать без того, чтобы отбирать энергию у других.
      
       И я опустил руки, и дудочка моя умолкла. Я сел на камень у берега, закрыв глаза, чтобы не видеть, как они уходят.
      
       А потом... кто-то коснулся ладонью моего плеча.
      
       Это была совсем крошечная девочка. Она внимательно смотрела на меня огромными глазами и молчала. А я стал плакать.
      
       -Она осталась с тобой? - хрипло спросил Ильм.
      
       -Нет. Я отвёл её обратно, потому что ей было бы плохо без мамы и брата, и доброй старой бабушки... я почувствовал это далеко-далеко в её глазах. Но я обещал ей, что буду приходить к ней каждый год. И не оставлю её в беде, а если она захочет - сможет найти меня в моём Лесу...
      
       -А что было дальше?
      
       -Я отвёл её в город. Охотник так удивился, что не сумел спорить со мной, когда я объявил ему своё условие - приходить раз в год и Звать.
      
       - 24 -
       *Город. Алька и Максим*
      
       В парке становилось всё темнее. Огни отодвигались вдаль, одни превращались в крохотных светлячков на ветках, другие тускнели, делаясь мутными, желтоватыми пятнами, зачёркнутыми стволами деревьев и прутьями ограды. Парк раздался вширь ещё больше, теперь среди деревьев мы видели уходящие в разные стороны улочки, домики на которых стояли так редко, что я, если честно, и сама не понимала, откуда я знаю про эти улицы?
      
       Люди в парке теперь были какие-то другие. Они будто не знали о Празднике. Они здесь жили. Иногда они замечали нас, но не удивлялись и не спрашивали. Одна старушка, когда мы почти столкнулись с нею нос к носу - так бесшумно и быстро вынырнула она из темноты - посмотрела на нас пронзительно светлыми глазами, мы остановились.
      
       -Что ж вы, уйдёте, так ничего и не купив?
      
       Я растерялась. Я хотела сказать, что у меня нет денег, но вдруг поняла, что эта фраза будет глупой и ненужной. По лицу Макса невозможно было ничего понять - он смотрел куда-то поверх деревьев, я даже не знала, услышал ли он вопрос старухи?
      
       Её лавка была рядом - просто в двух шагах от тропинки. Она оказалась крошечной, тесной и деревянной. Снаружи она выглядела павильончиком, внутри почти всё пространство заняли полки и полочки. Они были пустыми и пыльными.
      
       -У меня тут полно всего. Вот тут... - И она открыла сундук.
      
       Первое, что я увидела - это груды тоненьких детских книжек с картинками. Яркие, мультяшные человечки и зверьки, и всякие сказочные существа круглыми глазами смотрели с обложек.
      
       -Это всё очень дорого стоит, - хитро сказала старушка. - Люди не знают, как они хотят этого на самом деле, но когда они увидят эти книжки, названия которых давно забыты, они вспомнят кое-что... Они полезут в карман за кошельком, руки у них сами потянутся... Я бы сказочно разбогатела, продавай я это на площади - но я старая, больная и слабая. Хотите помочь мне - дам вам тачку, её легко катить, я помню - возила в ней младшего брата, когда мне самой было только десять... Он вопил и размахивал руками... требовал, чтобы его катили быстрей и быстрей.
      
       И мы погрузили всё это добро и выкатили тачку на центральную дорожку парка. Я думала, придётся кричать и подзывать людей, и заранее морщилась от неловкости. Но оказалось, делать ничего такого не нужно. Люди останавливались около тележки сами, засовывали руки в книжный ворох, с сосредоточенным лицом, как будто играли в лотерею "вытащи приз", шарили там, иногда даже очень долго - и вдруг с тихим ликованием или с недоверием вытаскивали книжку, протягивали нам деньги - всегда металлические, случалось, что полные горсти мелочи... и уходили, не отрывая глаз от добычи. Я оглядывалась на старушку - не мало ли они платят - но старушка так радовалась, не обращая внимания на мелочь, со звоном катившуюся на дно тачки...
      
       -Смотри, Алька. Это же странник! - прошептал Макс. Он сжал мою ладонь, и я сперва подумала, что Макс испугался. Странник оказался худым, длиннолицым мужчиной, про которого я не смогла бы сказать, сколько ему лет. Он был в чёрных, узких штанах и куртке. Но всё это я рассмотрела лишь мельком - гораздо больше меня поразил его спутник. Мне подумалось, будто громадного богомола превратили в человека, напялив на него несуразный блестящий камзол и высокий цилиндр. В руке у гротескного незнакомца была трость. Этот странный человек с острым любопытством провожал глазами людей, купивших у нас книги.
      
       -Максим! - воскликнул странник. - Ты здесь!.. Что вы делаете?
      
       -Они продают Память, - скрипуче засмеялся его спутник. Голос человека-богомола показался мне приятным. - Самую лучшую память, первого сорта!.. Доброй ночи, моя милая малышка! - С этими словами он опустился на корточки перед старушкой, взяв её сухонькие ладони в свои. - Мне кажется, ты придумала забавный способ сыграть со скрягой Лэртом... Где ты добыла эти драгоценности?
      
       -О, я собирала их всю жизнь! - Старушка тоже смеялась, обнимая чудного человека. - Детишки подрастали, и мамы их, не задумываясь, избавлялись от старого хлама. Почти всё это пропало бы...
      
       -Ты даже мне ничего не сказала о своей проделке, хитрая девчонка! Как же ты додумалась до этого... И почему именно в этот раз, в эту ночь?
      
       -Она кажется мне подходящей! Смотри.
      
       Она ткнула пальцем в скользнувшую мимо тень. Призрачное существо устремилось к парапету у фонтанчика, на котором какой-то человек раскручивал юлу. Несколько ссутулившихся, бесплотных созданий окружили человека с игрушкой.
      
       -Он их видит? - спросила я. И смутилась - невежливо встревать в разговор.
      
       -Вряд ли, - улыбнулась старушка. - Их непросто увидеть. Сперва надо прислушиваться к голосам. Дождиков, ночных ветерков, шёпоту пыли. Обращать внимание. У меня было на это много времени, я жила одна и всматривалась в каждую трещинку на сухой земле.
      
       Максим тоже не сводил глаз с призраков. Один из них, сидевший прямо в воде у фонтана, казалось, смотрел уже не на юлу. Он смотрел на человека. И я вдруг почувствовала, что человек это уже знает.
      
       -Неужели же Лэрт ничего не сделает, чтобы помешать? - Странник был встревожен. Он единственный из нас напряжённо поворачивал голову то направо, то налево, словно ожидая каждую секунду нападения врага.
      
       -До конца ночи он не выйдет из своего убежища, - откликнулся человек-богомол. - Он чтит букву уговора, зная, что нарушить его удобнее для меня.
      
       -Тогда понятно. - Голос странника изменился. Я заметила, как вздрогнул Макс.
      
       -Что?
      
       -Небо светлеет. Смотри на восток.
      
       Мы все повернулись. Как нарочно, в той стороне неба дома и деревья словно принижались, открывая странное свечение. Я бы не сказала, что это - рассвет. Бледный полукруг над горизонтом был пропитан болезненной призрачностью. Посередине его перечеркивала высокая чёрная башня. Мне показалось, у неё нет вершины - как будто башня протыкала низкое облако с размытым краем.
      
       -Он забрал силу всего города, - прошептал человек-богомол. - Люди не переживут ещё один день.
      
       -Неужели ты не вмешаешься?
      
       -Я бы мог разрушить башню... Но город это не спасёт. А Лэрт ускользнёт и спрячется. Я могу дать свою силу - но городу она будет чужой. А Лес на время окажется без защиты...
      
       -Значит, я должен войти в башню и попробовать остановить его!
      
       -Как ты это сделаешь, Ильм?
      
       -Из Замка. Пока ночь не закончилась. Там миллионы Дверей...
      
       Человек-богомол кивнул. Казалось, его ничто не удивляет. В следующий миг плот, как тёмное облако, бесшумно коснулся брусчатки у ног странника.
      
       - 25 -
       *Нижний Город. Валька*
      
       Валька забыл про вампирчика. Пока не запнулся об него, пятясь. Башня стала расти - раздавалась в ширину, и наверняка делалась выше. Это было неожиданно и жутко.
      
       Вампирчик валялся на мостовой тряпичной куклой. Валька в нерешительности замер. Я всё равно ничего не смогу для него сделать... и почему так страшно смотреть? касаться его?
      
       Перевернув мальчика на спину, Валька пытался понять, что чувствует? Страх? Жалость? Отвращение? Глаза вампирчика были открыты, и Валька знал, что самое жуткое - смотреть ТУДА, в них. Проще всего было провести ладонью по векам, закрывая эти странные глаза... и тогда можно оставить странное существо на мостовой и уходить.
      
       Но это же не обыкновенный мальчик. Может быть, он живой? Дать ему ещё своей крови, жалко, что ли?
      
       А как? Как это сделать? Приникнуть шеей к его губам - может, он почувствует тепло крови...
      
       Валька наклонился. И решился, зажмурился, коснулся губами прохладных, почему-то пахнущих сырым осенним ветром губ. И выдохнул. Открыл глаза. Пальцы вампирчика стиснули Валькин локоть.
      
       Глаза. Чёрные, блестящие зрачки - а в них отразился позади Вальки ОН - высокий, жуткий... Валька с воплем отпрянул, повернулся. Нет, никого не было. Только башня. Её отражение Валька принял за Охотника Лэрта.
      
       Мальчик-вампир посидел немного, опираясь тонкой рукой о мостовую. И стал падать.
      
       -Чёрт! - крикнул Валька. - Чего ты всё время умираешь! Что мне с тобой делать?!
      
       Тот вдруг улыбнулся:
      
       -Ничего. Скоро всё кончится. Они уже в башне.
      
       -Кто они? Ты сам кто? Ты можешь войти в башню?
      
       -Конечно, могу. Не хочу только... Мне страшно.
      
       -Ты боишься Лэрта? Что он с тобой сделал? Он сделал тебя вампиром, да? Он держит тебя здесь, в подземном городе?
      
       -Ты глупенький... - Мальчик-вампир засмеялся. - Я боюсь его. Потому что я - это он. Я его тень. Я всё, что осталось. От него, каким он был.
      
       Валька обхватил голову руками. Почему-то слова вампирчика его не удивили. Почти не удивили.
      
       -Но ведь... Но ведь и Он, наверно, боится тебя?
      
       -Не знаю. Я ему нужен. Иногда он говорит со мной через этажи башни. Раньше говорил... Сейчас я убегаю. Он говорит одинаковые слова. Он хочет, чтобы я вернулся. А я боюсь. Там светло и страшно. Там шум. Там люди. Я не хочу.
      
       -Так он знает, что ты здесь? Почему он сам не спустится и заберёт тебя отсюда?
      
       -Потому что... Он знает... и не знает.
      
       -Как это?
      
       -Он думает, что не знает. Он не может увидеть эти свои мысли. Они у него на другом этаже.
      
       -Ага... - сказал Валька. Встал - и вдруг быстро схватил мальчика сзади за локти, потащил к башне.
      
       Валька и не представлял, что можно так верещать! Мальчишка оказался удивительно слабым, и даже не пытался пнуть Вальку или извернуться, укусить. Но верещал он так отчаянно и жалко, что у Вальки переворачивалось всё внутри. И он разжал руки.
      
       -Барашек ты... Что с тобой делать? Ты можешь войти в башню?
      
       -Я могу. Только не буду.
      
       -Ну, и не надо. Только впусти меня. А я сделаю для тебя за это всё, что ты попросишь. Ну, если конечно, это можно делать... Ну? Чего ты задумался? Что ты хочешь?
      
       -А я не знаю. Я ничего не хочу. Я хочу, чтобы ты не уходил. Ты уютный, вкусный...
      
       -Дурачок! Я тут скоро умру. Или стану, как ты. И тогда ты точно ничего не получишь. Ну! Думай.
      
       -Я не люблю думать... - захныкал малыш. - Я ничего не хочу.
      
       -Ладно, - сказал Валька. - Кажется, я придумал. Иди ко мне и ничего не бойся. Смотри только на меня. Слушай только мой голос. Дай мне твои руки. Видишь, как темно и тихо вокруг? Во всём мире никого больше нет. Никого-никого. Держись за меня крепче, мы сейчас войдём в самое уютное и спокойное место на свете. Тебя там никто не найдёт и никто не тронет. Там будет тихо и тепло. Закрой глаза - и тебе приснится это место. Идём, держись за меня крепче...
      
       Валька с вампирчиком на руках двинулся к башне. Камни пошли рябью, словно она была миражом. И пропустили Вальку.
      
       Вампирчик открыл один глаз.
      
       -А ты хитрый! - хихикнул он. - Опусти меня, тут подниматься высоко.
      
       - 26 -
       *Город. Алька и Максим*
      
       Звёзды светили как-то странно. Если мотнуть головой, сощурив глаза, несколько самых крупных, ярких посылали свои тоненькие лучи сквозь ресницы - и не просто так посылали - лучи делались видимыми, они скрещивались серебристыми, золотыми, голубыми, изумрудными нитями, на несколько мгновений застывали в пространстве, отчего казалось, будто всё небо пронизано паутиной. Стоило задержать взгляд надольше или раскрыть шире глаза - звёздная (или небесная?) паутина исчезала. Но потом снова вспыхивала, пронзала воздух, была всюду - я могла протянуть руку и потрогать тугие прозрачные нити, по которым тёк звёздный свет.
      
       И я боялась. Я думала, что это сделано не для меня. Что я только случайно оказалась допущенной в тонкий, волшебный, секретный механизм Вселенной. А раз так - я буду умненькой-благоразумненькой, не вроде тех легкомысленных непосед, которым нужно везде влезть и всё потрогать.
      
       Вот только... я хотела знать - видит ли это Макс?
      
       Он должен это видеть!
      
       Иногда я мечтала, чтобы у меня были сверхспособности. Чтобы я могла видеть спрятанные вещи или будущее... ну, словом, что-нибудь такое, особенное, чем можно гордиться. Но сейчас был другой случай.
      
       -Макс...
      
       Он обернулся. Как-то странно нахмурился. Не сердито, нет, а сосредоточенно. Словно хотел вспомнить, прислушивался. Я не знаю, о чём он думал, зато в памяти будто вспышкой разорвало занавесы и появилась эта сцена, которой во мне раньше не было - я могла бы поклясться, что не было, до этого момента, а теперь есть, и невозможно понять, не помнила я или что-то изменилось в Прошлом.
      
       ...Я увидела себя. Такую крошечную, что даже жутковато - сколько всего должно было произойти, чтобы это малюсенькое существо сделалось мной! И даже самая ничтожная случайность всё изменит. Всё пойдёт не так, и пробегут годы, и девчонка эта будет уже "не Я". А я... я исчезну! Меня - такой, какая я есть - нет и не было никогда! Что же делать? Что сделать-то? Если не придумаю вот сейчас, в это самое мгновение - тёмная вспышка - и меня не станет.
      
       И рядом - ещё одна картинка. Сидит старуха - огромная, сморщенная, ветхая, в плесени, в пыли. В руке у неё - веером карты. Карт много - не шесть и не колода даже, а какое-то дикое совсем количество. Рубашка карт - глаз. Меланхоличный, скучный. И я почему-то знаю, что на каждой карте - я. А старуха сейчас выберет одну "меня", выберет и швырнёт с ухмылкой. И даже неважно, какую выберет. Всё равно. Это буду не я.
      
       И снова - на первом плане - та сцена. Где я, совсем крошечная, стою одна. Яркий-яркий день. Летний, наверно - на мне же только лёгонькая маечка. Дышит солнцем горячий асфальт, сквозь трещинки в котором тут и там тянутся травинки. Я пытаюсь понять - что случилось, почему я тут? Я испугана? Я потерялась? Я жду кого-то?
      
       -Ма-аксим! Ты чего тут стал, Ма-аксим?
      
       И он - это не я, это он, господи боже мой! - он мигает, смешно подносит ладошки к ушам. И вдруг начинает уплывать, удаляться. А старуха на втором плане бросает веер карт мне в лицо, хохоча...
      
       -Алька, знаешь что? - говорит Максим. Уже этот Максим, настоящий. Или - ничего он не говорит, это я говорю? Нет, неважно. Нас тянет друг к другу. Забавно так... Сколько я видела это в кино - и только противно было и непонятно. А тут - мы влепились друг в друга, и голова немного кружится, но это даже хорошо. Я Максима чувствовала локтями, бёдрами, даже коленки наши касались и носы... Хи... Смешно. И губы. Нет, мы не целовались... наверное. Мы просто так впивались друг в друга. И не стеснялись никого. Да и не было ничего такого... Взрослые не поверят, но это правда - не было. Это больше похоже на купание в речке в дико знойный день, или наоборот - когда в холодной спальне ныряешь под одеяло со сладкой дрожью... или когда пить ужасно хочется, и подбегаешь к колонке...
      
       А потом постепенно всё угасло, мы чуть отодвинулись, я увидела, что паутина света ещё жива, и человек-богомол шёл по ней вверх.
      
       Старушка с игрушками будто не замечала ничего. Она взяла в руки маленькую фигурку - металлическую или фарфоровую, я не поняла. Кажется, это был мальчик, одетый как средневековый паж или принц, в одной руке он держал короткий меч, а вторую отставил так, будто хотел опереться на что-то или, может быть, вёл кого-то, или просто взмахнул ею, чтобы сохранить равновесие...
      
       Старушка вертела головой, но, кажется, глаза её видели что-то особенное, своё. Она чуть заметно улыбалась, время от времени сдвигала ладони, словно собиралась зааплодировать. В какое-то мгновение мне показалось, она обратила внимание на нас с Максимом, подмигнула.
      
       Максим взял меня за руку и шагнул на паутину. Тоненькие ниточки держали не хуже ступенек. Мы взошли высоко, листва парковых деревьев внизу отражала лунный свет, точно чешуя рыб, стая которых замерла под нами, а лёгкое дрожание давало иллюзию текучей воды.
      
       Человек-богомол обернулся, увидел нас, но ничего не сказал. Поднявшись выше самых высоких зданий города, мы шли по прозрачному облаку, бугристому и чуть упругому, как холм, поросший густою травой. Иногда луч света рассыпался внутри облака особенным образом, и оно делалось видимым, похожим на хрустальную пену, наполненную серебристым туманом.
      
       Так можно было идти всю ночь - я бы хотела посмотреть сверху на реку, на её крутые берега, на покрытые лесом склоны холмов и на овраги, а потом встретить солнце - как оно вспыхнет золотым огнём в хрустальном облаке! Но, наверно, это было нельзя - раньше, чем взойдёт солнце, небо посереет, и звёздные лучи, удерживающие нас, исчезнут.
      
       Над большой площадью в восточной части города мы остановились. Сперва я не поняла, что случилось. Не нравилось это место, пыль, взбитая в городе за день, здесь висела в воздухе мутноватым столбом, в котором звёздная паутина меркла.
      
       -Зачем остановились? - прошептала я. - Тут эта пыль...
      
       -Это не пыль. - Максим вытянул ладони, коснувшись отчётливой границы. - Башня.
      
       Мои пальцы тронули шершавую, холодную стену.
      
       -Она странная. Твёрдая... но через неё можно пройти, да?
      
       Меньше всего я хотела сейчас очутиться внутри этого серого столба. Я попробовала отступить - и поняла, что облако сделалось похожим на воронку - в центре была башня из волшебной пыли. Ноги скользили, меня тянуло внутрь...
      
       - 27 -
       *Башня. Алька и Максим. Итиль и Лэрт*
      
       Хозяин Осени и Лэрт стояли рядом. Их лица были безмятежны - маги смотрели куда-то за горизонт.
      
       -Я думала, они враги, - сказала Алька. Максим пожал плечами:
      
       -С ними никогда не угадаешь.
      
       -Может быть, мы им мешаем?
      
       Максим огляделся. Просторный зал на верхнем этаже башни, казалось, не имел выхода вниз.
      
       -Мешали бы - нас бы здесь не было.
      
       Алька кивнула.
      
       * * *
      
       ...-Лэрт, Лэрт, ты сумасшедший!..
      
       -Ты вмешаешься? Заметь, Итиль, если ты это сделаешь, ты сам себе никогда не простишь, что оборвал моё творение. До его завершения осталось совсем немного, те тысячи погубленных мною душ тебе уже не спасти - да и что там за души - обыкновенный смертные куколки, не оставляющие следа на пене времён. И - заметь - ещё камешек на мои весы - всех сколько-нибудь настоящих я переправлял тебе, в Лес.
      
       -И Тим знал о твоих делах?
      
       -Он... не знал, всего, что я делаю. Но он не мешал мне, а я не препятствовал тем, кто мог и хотел уйти. В ваши лесные деревни.
      
       -Забавно... Вот же какие дела сотворятся, стоит лишь ненадолго залюбоваться трепещущим листом на ветру... В наивных человеческих книжках картонные злодеи стремятся к власти над человечеством - но ты!
      
       -Я не хочу такой власти, Итиль, я не сошёл с ума. Точнее, я не собираюсь подчинять себе эту массу человечков. Они - только источник энергии, пока что мутной, порченой. Когда Башня будет полностью закончена, её энергия позволит мне не только создать новый мир, обеспечить его полную стабильность и достаточность - я смогу задать нужные мне микро и макропараметры Сил. Стандартная цепочка существования Сознания: "возникновение образа - желание реализации образа - неудовлетворённость - страдание - поиск способов и сил удовлетворения - реализация образа - сравнение реализованного и исходного желаемого образа - неудовлетворённость - страдание - анализ и синтез нового образа"... Я буду полностью контролировать микропараметры, и намерен исключить из этой цепочки "страдание". Сознание будет "желать", но не "страдать". Именно "страдание" приводит к утрате энергии, к тому, что чистая энергия Сознания переходит в "грязные", низшие её формы, непригодные для творения. Чистое "желание", без "страдания", плодотворно и не приводит к разрушительным процессам в Сознании. Я хочу создать идеальное Сознание. Не бессмысленную, тупую амёбу, но и не мучающегося, саморазрушающегося Человека, такого, каков он сейчас. Масса-энергия Башни скоро достигнет критической. В этот момент начнётся коллапс - я знаю, что в её основании возникнет сферический объект небольшого размера. Если процесс коллапса будет неконтролируемым, сфера самозамкнётся, и внутри неё родится герметичный мир со случайными параметрами. Моя же задача - использовать мгновения коллапса для внедрения в силовые поля этого микромира. Когда это случится, башня и я исчезнем. Ты увидишь на месте города небольшой матовый шарик, который нельзя ни уничтожить, ни использовать. Боюсь, ты даже не узнаешь, чем это всё закончится для меня, ждёт ли меня успех или катастрофа... Возможно, когда-нибудь я преодолею границы моего мира - но как и когда это случится - не может сказать никто.
      
       Итиль положил ладонь на плечо Лэрту:
      
       -Одержимый Лэрт... Теперь я вспомнил. Это старая идея, и, наверно, я и тогда слышал её от тебя. Ты всё это время вынашивал её... Мне жаль, Лэрт, но я уже помешал тебе. Я сделал это не сейчас, и даже не своими руками. Та девочка, что хотела когда-то уйти из города... Она собирала Вещи. Странные, особенные предметы, сохраняющие тепло прошлого. Сейчас они вернулись к людям и немножко изменили их мир.
      
       -Нет. - Лэрт улыбнулся. - Старая Венди ничего-ничего не изменит. Потенциал башни необратимо высок. Если её не разрушить направленным рассекающим ударом, она продолжит расти. Даже если из города уйдут все люди - это лишь замедлит её рост. Она будет вытягивать энергию из любого уголка этого пространства. Разве что - люди уйдут на твою сторону Реки - но я сомневаюсь, что Река пропустит их всех.
      
       -Они не войдут в Лес. Обыкновенные люди не сумеют.
      
       -Я так и думал. Не стоит играть в милосердие, Итиль - это обман. Если ты не в силах дать им вечную Радость, зачем заигрывать с их короткоживущими существами, отодвигая на несколько мгновений гибель?
      
       -Ты этого не поймёшь.
      
       -А! Ну да, это твой старый, любимый ответ. Ну, прошло то время, когда мы спорили, а луна всходила и садилась множество раз, а мы всё надеялись друг друга убедить... Так ты оставишь мне этот город? Всего день или два - и я исчезну с лица земли, а ты сможешь выбросить меня из памяти, как ненужный, раздражающий хлам. Если хочешь, уведи из города людей, сколько находишь нужным. Мне это уже не помешает.
      
       -Я не буду тебе мешать, Лэрт. И уводить никого больше не буду.
      
       -О! Но, стоп, ты что-то задумал!? Ты же пришёл не просто так. Не затем же, чтобы перекинуться парой слов на прощанье, а? Впрочем, это в твоём характере, Итиль... но... Кстати, кто эти дети? Они пришли с тобой, почему?
      
       Лэрт повернулся. Он стоял довольно далеко, и лицо его скрыла тень, но Максиму показалось, будто там, где должны были темнеть пятна глаз, вспыхнули на мгновение две крохотные звезды. Он широко раскрыл глаза и вглядывался, вглядывался... нет, больше ничего.
      
       -Эти дети, Лэрт, покажут тебе один маленький изъян в твоих построениях. Чтобы объяснить суть случившегося словами, мне нужно вспомнить некоторые учёные книжки, написанные людьми. Ты знаешь, я никогда не увлекался точными науками... Так что, прости, если по дилетантски обращусь с их терминами, но, думаю, суть ты поймёшь.
      
       -Ого! Я слушаю.
      
       -Тебе, конечно, известны такие науки, как физика, ты, вероятно, знаком с новейшими теориями, вроде квантовой физики или корпускулярно-волновым дуализмом?
      
       -Да-да, я бы не стал записывать себя в специалисты по этим разделам, но смогу понять, о чём идёт речь.
      
       -Лет сто тому назад считалось, что всё вещество состоит из мельчайших частиц, но затем учётные решили, что и любую частицу можно представить волной, так ведь? Однако насколько я знаю, никто из нас не пробовал представлять элементарные Сознания в виде волн.
      
       -О, Итиль! Забавно. Именно такие гипотезы я использовал, но...
      
       -...Но совершенно в другом приложении. Ты обращал внимание на энергетику Сознания. Считая каждое Сознание обычного человека ограниченным в пространстве волновым пакетом, ты добился того, чтобы энергетические составляющие этих пакетов сынтерферировали, образовав самостоятельный энергетический волновой пакет. Собственно, твоя башня - это и есть интерференция энергетических волн Сознаний.
      
       -Всё так, Итиль...
      
       -Но ты почему-то не пожелал принимать во внимание многомерность Сознания, как волнового пакета не только в энергетическом смысле. Этот пакет может быть ограничен какими-то координатами в одном пространстве, но во всём множестве пространств это Сознание окажется уже не сосредоточенным, а распределённым, пронизывающим миры наподобие стоячей волны. Такие Сознания невозможно описать волновым пакетом, заключённым в одном, определённом пространстве. Там, где границы миров и нули волновой функции совпадают, вероятнее всего Сознания распространяются из одного пространства в другое. Волновая природа Сознания даёт ему возможность существовать одновременно во множестве пространств. И сны - это перенос информации между пучностями волнового пакета, находящимися в разных пространствах. Чем отчётливей, яснее воспринимает себя Сознание, чем жёстче оно привязывается к конкретному пространству - тем сосредоточенней волновой пакет - и такому Сознанию почти невозможно преодолеть границу между пространствами, потому что основная его часть сосредоточена в одном.
      
       В момент смерти тела волновой пакет теряет связь с конкретным пространством и, как правило, рассеивается, переходит в стихийное, распределённое состояние. Эти блуждающие остатки могут оформиться в другом месте - если выполнены некоторые условия - но чаще всего так не происходит. Иногда мы встречаем остатки этих пакетов в виде энергетических сгустков или осколков информации - люди называют их душами умерших...
      
       -Хорошая лекция, Итиль, не ждал, что ты направишь свои мысли в эту область. Гипотезы достойны того, чтобы поработать с ними.
      
       -Но это всего лишь прелюдия. Башня делает с Сознаниями то, о чём ты не подумал. Из простейших Сознаний, сосредоточенных в одном мире практически целиком, она просто выкачивает энергию. Но как ты думаешь, что случится с существом, Сознание которого сложнее? Допустим, большая часть его волнового пакета находится в сопредельном пространстве. Но в период сна часть волны Сознания оказавшаяся в твоём городе, под действием потенциала башни будет тянуть за собой основную составляющую. И тут могут случиться самые удивительные эффекты... ведь нормальный обмен энергией и информацией нарушен, микросмещения пространств и огромного энергетического поля башни окажется достаточно, чтобы...
      
       -Чтобы?..
      
       -Чтобы, к примеру, Сознания разделились. Материальные частицы в полях высоких энергий могут претерпевать самые необычные превращения и деления. Почему же с Сознанием не должно происходить чего-то подобного?
      
       -Итиль! Ты хочешь сказать, эти дети... Но тело! Второму Сознанию необходимо тело.
      
       -Это мелочи. В поле с такими энергиями всё получается весьма просто. Достаточно, чтобы в момент разделения вторая половинка отчётливо представляла себя, хорошо помнила все ощущения, связанные с материальным миром. В обычном сне такого почти не бывает, но здесь Сознание находилось в особенном состоянии.
      
       -Это удивительно, Итиль, и я тебе почти поверил... но ведь... они же... они - мальчик и девочка?
      
       -И здесь я не обнаруживаю ничего странного. Гораздо интереснее было бы понаблюдать за жизнью двойника в первые мгновения после разделения - откуда, например, взялась вторая память, и какая доля памяти - общая. Но я увидел их всего час назад...
      
       -Хорошо, ты привёл их сюда, ты удивил меня...
      
       -Они пришли сами, - улыбнулся Итиль. - И всю дорогу, пока я шёл сюда, я думал о них. Я хотел разгадать их загадку - почему они так близки друг другу, почему энергетические линии башни так отчётливо им видны, как и сама башня, которую кроме нас не может обнаружить никто... Пока я шёл сюда, я не мог решить, нужно ли мне препятствовать твоему эксперименту... И лишь когда я всё понял, я увидел ещё одно... Ещё одну маленькую частичку этой удивительной картины. И решил.
      
       -Не мешать мне?
      
       -Да. Скажи, Лэрт, зачем тебе потребовался ученик?
      
       -Ты о нём знаешь? - Лэрт еле заметно дрогнул. - Но это просто. Я не настолько уверен в успехе. Если... у меня не получится, если я навечно исчезну из этого мира... Я не хотел бы, чтобы мои идеи пропали бесследно.
      
       -Но ученик, - задумчиво произнёс Итиль. - Не проникся твоими идеями.
      
       -Да. Я отпустил его.
      
       - 28 -
       *Над городом. Ильм*
      
       Можно было не спешить. Я понял это ещё в пределах города, но продолжал подгонять плот, губы мои шевелились, шепча какие-то слова - я сам их не понимал, называя про себя "песнями полёта".
      
       Итиль, мой господин, Царь Осени, не нуждался в том, чтобы я проникал в Башню каким-то изощрённым способом. Он позволил мне играть в ту игру, какую я выбирал сам. Сейчас я почувствовал, что Итиль вошёл в Башню. Он будет говорить с Охотником или просто разрушит его творение - мне стало неважно.
      
       Чувство пустоты накрыло меня. Я долго не видел Итиля, я тосковал по нему, я думал почему-то, что нужен ему - зачем? Да неважно, зачем-то же ведь нужен? Зачем нужен ему Лес, поляны и ручьи, зачем-то небезразличны ему даже люди, живущие в городе. Когда я увидел его первый раз, я понял, что он был со мною всегда, и когда я говорил - с собою, с ветром, с грозой - я говорил с Ним...
      
       Как незаметно налетела гроза! Погружённый в мысли, я не заметил черноты, наползавшей с двух сторон. Стены мрака сдавили мой плот, и он скользил с безумной скоростью по узкому коридору в тучах. Я не однажды летал в грозу, почему-то полагая, будто кривые сабли молний мне не опасны. И молнии снисходительно били мимо.
      
       Дурак, шептал я. Какой дурак! Интересно, я успею о чём-нибудь подумать, когда это случится? Конечно же, нет. Это будет чистое, мгновенное исчезновение. Вот сейчас я думаю, я существую, я замираю от страха... и... Нет, никакого "и". "И" - это время для осознания конца. Время угасания мыслей. Ничего такого в мгновенном белом огне быть не может.
      
       Паника. Больше не могу ни о чём соображать - только бы блеснула впереди Река. Её нет, что-то очень долго, ужасно долго. Как будто я летел не в том направлении. Но это невозможно.
      
       Я повернулся, я хотел увидеть, что осталось позади. В душе я понимал, что мрак сомкнулся за моею спиной, город остался уже очень далеко. Да и вообще - оглядываться нельзя, даже в хорошую погоду на такой скорости это собьёт с толку плот, нарушится сосредоточение, ориентировка. Плот, способный сам неделями тихо скользить в заданном направлении, может запросто кувыркнуться вниз...
      
       Я вздрогнул. Город оставался прямо за мной. Казалось, он сделался больше, и был виден как на ладони, как будто горизонт завернулся кверху. Несколько мгновений я тупо смотрел на серую лепёшку из зданий, прорезанную трещинами дорог. Потом одновременно вспыхнули молнии. Я задохнулся от ужаса... И вдруг понял, что молнии не опасны. Эти молнии. Они просто не предназначены мне. Кольцо мрака стянула Башня Лэрта. Белые, голубые, зелёные трещины падали в неё.
      
       Сперва я решил, будто Итиль всё же хочет разрушить Башню. Но, всмотревшись, почувствовал, что молнии и Башня - это проявления единого процесса. Так же, как и странное, страшное сворачивание пространства вокруг города, невозможность вырваться за пределы круга. Какой-то чудовищный коллапс...
      
       Самую абсурдную мысль я гнал. Я не мог принять даже предположение, что Охотник пленил Итиля и теперь забирает с собой, уносит вместе с куском пространства.
      
       Что мне делать? Попытаться улететь за пределы власти Башни? Раз это не получилось сразу, когда коллапс только начинался - сейчас надежды ещё меньше. Да и не успеть теперь осуществить изначальную идею - проникнуть в Башню через Замок Тима... Вернуться к Башне? Я чувствовал, что это будет неверным вариантом. Хотя бы потому, что молнии испепелят меня прежде, чем сумею что-то предпринять.
      
       В отчаянии я поднял глаза к небу. И замер. Там не было тьмы. Млечный Путь сиял надо мной великой и покойной рекою. Вцепившись руками в край плота, я направил его вверх.
      
       - 29 -
       *Замок. Тим*
      
       Дождь шипел, как стая испуганных котят. Это шипение даже не могло принадлежать дождю. Тим мог лежать ещё очень долго, гадая о звуках за окном, и это было бы интересно. Но он почему-то сразу сказал себе, что это дождь.
      
       Вопрос номер два, тихо сказал Тим. Что делает дождь, чтобы так шипеть? Он может быть очень густым и мелким. Он может падать на раскалённые докрасна камни. Он может сбивать на лужах пыльную пену.
      
       Потом Тим встал. Окошко в его спальне было маленьким, и вчера оно смотрело на крошечный же дворик деревенского дома, заросший зелёным - таким ослепительно зелёным под утренним июньским солнцем! - спорышом, дворик с почернелым плетнём и заброшенным садом вдали, у склона невысокого холма.
      
       Сейчас Тим увидел небо. Он опустил взгляд, но небо оказалось ещё и ниже, и тогда Тим высунулся из окна, закусив губу - он боялся высоты. Под ним была башня. Тонкая и, как решил почему-то Тим, трёхгранная. Жутко высокая. Волшебный вид на долину и дальние, молодые горы - на это хорошо посмотреть, но когда-нибудь потом, когда уйдёт этот дурацкий страх высоты. Тим не мог простить себе его. И ничего не мог поделать. Иногда начинало казаться, будто страх уходит. К любому нормальному страху можно привыкнуть, а потом и вовсе забыть, думал Тим. Но боязнь высоты то оставляла Тима, то возвращалась снова, и Тим злился.
      
       Насколько я вообще умею злиться...
      
       Тим открыл шкафчик, чтобы достать чай. Сегодня он решил выпить самого лучшего, нежного, светлого чаю. Этот день должен быть хорошим до последней капельки. И моим утренним чаем сегодня будет...
      
       И рука его потянулась к банке "Облачного тумана".
      
       -Чёрт, - прошептал Тим. "Облачного тумана" оказалось на ползаварки. Это было обидно, Тим привык держать запас каждого из лучших сортов чая, а привезти его могли снова и через месяц, и через полгода...
      
       Я никуда не спешу, напомнил себе Тим. Всё неслучайно. Поэтому я выпью другого чаю, пусть это снова будет Лун Цзин, но окончательно я решу это позже, когда наберу воды из ручья, и она начнёт закипать в котелке с шумом, похожим на шум дождя.
      
       ...Шум дождя! - ахнул Тим. - Я так и не понял, что это шелестело за окном.
      
       Теперь шум растаял, утих, и Тим был склонен полагать, что шорох дождя остался в нём от какого-то сна. Это вполне вероятно, даже предметы, случалось, задерживались в замке на минуты, и, быть может, даже живые существа. Тим всегда им спокойно удивлялся и философски наблюдал их исчезновение.
      
       Тим открыл люк в полу. Вниз вела узкая винтовая лестница. Несколько секунд Тим смотрел на ступени, думая о том, что их, пожалуй, не касалась ничья нога - только Тим спускался и поднимался, если...
      
       Но сегодня - очень, очень высоко! - прошептал Тим. Я всё равно испугаюсь.
      
       Но ты только попробуй, отвечал Тим. Только постой секундочку на краю. Это засчитается за попытку.
      
       Ладно...
      
       Тим закрыл люк. Распахнул в своей комнате другое окно, побольше первого. Там был балкон. И внизу - очень, очень далеко внизу Тим увидел ручей, искрящийся меж камней. Тот ручей, что тёк возле замка всегда. Горы менялись, леса, менялся сам замок - ручей был всегда.
      
       С такой высоты я не решусь прыгнуть, подумал Тим. Даже не уговаривай. И вообще - это глупо. Зачем мне быть смелым? Я такой, какой есть, и ещё никто не обвинил меня в том, что я боюсь прыгать с этой чёртовой высоты - а ведь сегодня моё окно, мой балкон на моей башне - выше самых высоких деревьев! Интересно, сколько это будет метров? Может быть, сто?!
      
       Я, конечно, не разобьюсь... С другой стороны... Откуда я знаю? Разве я уже падал на эти острые камни внизу (которые сегодня так далеко!..)
      
       Тим раскинул руки и посмотрел вверх. Ветер будто ждал его - он кинулся к Тиму, как весёлый пёс, облизал, ухватил под руки.
      
       Тим испуганно и довольно пискнул. Улыбка изменила бледное лицо - теперь Тиму нельзя было дать больше двенадцати лет. Длинные, похожие на крылья, брови, слишком большой рот, лёгкие волосы чуть ли не до плеч...
      
       Тим ещё раз, как-то по-птичьи вскрикнул - ветер сорвал его с балкона, и Тим несколько секунд падал - совершенно по-настоящему. Потом он продолжал падать, но холм под ним падал тоже. Ветер что-то проворчал, перевернулся под Тимом, поудобнее сжался, рванулся - и понёс маленького наездника - теперь вверх.
      
       ...Ветер нервничал. Он пытался быть радостным, он был даже послушнее, чем обычно, он словно нарочно выбирал самые красивые места и проносил Тима над ними с непривычной аккуратностью. Он даже не попытался ни разу подбросить наездника, покувыркать, повертеть. Всё было будто и вправду в первый раз. И это пугало Тима. Скоро Тим понял, что беспокойство стало слишком большим. Настоящим.
      
       Спрашивать ветер бесполезно. Этот ветер, по крайней мере. Он не расскажет. Он не умеет рассказывать. Тим сжал в ладонях тугие воздушные струи, надеясь, что ветер сообразит...
      
       Они понеслись обратно. Сверху налетел встречный ветер, их соприкосновение отдалось в натянутом струной Тиме тревожной дрожью. Этот второй ветер почти не осознавал себя, он был неразумным и диким. Испуганным. Всё его существо пронизал страх. Самое плохое, что страх впитывал и ветер Тима. Если чувство захватит стихию целиком, Тиму ни за что не совладать с ней. Ветер перестанет быть его приятелем по играм. Он забудет о Тиме, он понесётся неведомо куда.
      
       -Давай к замку, быстрее... К замку... - шептал Тим. Он распластался, почти растворился в воздушном существе. Однако потом Тим всё же приподнялся - чтобы убедиться, что ветер летит правильно - ведь тот уже почти не откликался на слова и прикосновения.
      
       Замок белел впереди. Сегодня он казался необычно высоким даже на фоне лесистых холмов.
      
       -Ты хороший! Ты славный... - шептал Тим ветру. Значит, ветер всё понимал. Он тоже желал как можно быстрее вернуть Тима, чтобы... А что случится потом?
      
       Не сейчас, одёрнул себя Тим. Не думать об этом. Сперва - оказаться в замке. Иначе я совсем запутаю своими сомнениями ветер.
      
       Замок надвигался со страшной быстротой. Тим понял, что ветер не сможет, да и не собирается замедлить полёт. Ветер уже почти не владел собой - Тиму казалось, будто он лежит на бездушной, тугой струе - словно его подхватило обычным ураганом, не разбирающим, что и зачем крушить.
      
       Я разобьюсь! - сжался Тим. Окно... в которое почти невозможно попасть. Нет, это была зала со множеством больших, арочных окон. Тим с ужасом сообразил, что несётся головою вперёд. Он вывернулся плечом и бедром навстречу... и с глухим "бух" врезался в ковёр на стене. Роскошный ковёр с густым и длинным ворсом.
      
       Наверное, он потерял сознание на несколько секунд. А может быть, что-то случилось со зрением, и с другими чувствами - Тим помнил черноту вокруг и то, как он лихорадочно карабкался из неё - а потом она с треском и рокотом порвалась. Тим подбежал к окну.
      
       В западном краю неба вырос огромный, свинцово-синий гриб. Его шляпкой было плотное кольцо туч, озаряемое изнутри вспышками молний. Ниже, над самой землёй, к основанию гриба стягивались серыми нитями ветры. У подножия исполинской башни ветры свивались в тугой кокон, вращая тучевой тор.
      
       Тим в растерянности замер. Но на его лице не было страха, скорее, он силился что-то вспомнить, как будто зрелище разбудило в нём то ли образы давнего сна, то ли след каких-то слов, произнесённых кем-то, и очевидно важных, но почему-то позабытых.
      
       Просторный зал с большими окнами показался Тиму неуютным, почти чужим, не принадлежащим замку. Тим быстро зашагал к своей комнатке в башне, не задумываясь о дороге - он привык, что желание оказаться в ней всегда перемещало нужным образом многочисленные лестницы и коридоры.
      
       Все двери вдоль его пути, и справа, и слева были закрыты. И это было нормальным, так было почти всегда. Однако сейчас Тиму чем-то не нравились закрытые двери. Он толкнул одну - и та легко отворилась. Лишь краем глаза Тим уловил обнаружившееся за нею незнакомое пространство.
      
       -День открытых Дверей! - прошептал он. И пошёл дальше, распахивая все двери.
      
       - 30 -
       *Башня. Коллапс. Река*
      
       ...Дверь распахнулась, и вошёл бледный маленький мальчик. Сначала я даже не обратила на него внимания - меня зачаровала сама дверь. Её не было в этом зале, и чтобы мальчик её открыл, пришлось измениться всему вокруг. Нас всех вместе с кусочком пространства словно выдернули из одного места, перенесли в какое-то другое, где оказалась эта дверь, впустившая мальчика. Всё это совершилось в долю секунды, и мы вернулись на свои места, и не было никаких дверей, зато был мальчик, а за ним стоял ещё один, мой ровесник. Тот второй обалдело вытаращил глаза на нас с Максом, я почувствовала, как Макс дёрнулся и вот-вот что-то крикнет или сделает - но он смолчал и остался на месте, потому что странный малыш поднял руку и поманил Охотника Лэрта к себе.
      
       Лэрт послушно шёл. Малыш вдруг захныкал. Он всхлипнул несколько раз, прошептал что-то, мне показалось: "страшно". Он тянул к Лэрту руки и как-то по-особенному двигал ладонями, словно вращая невидимое.
      
       Итиль быстро шагнул к этим двоим. Казалось, он хотел вмешаться, остановить Лэрта, но потом вздрогнул и отшатнулся.
      
       -Лэри, Лэри! - тихонько хныкал малыш. Я его еле слышала. И даже пододвинулась поближе. - Лэри, ты большой и гадкий, от тебя воняет, Лэри. Какие колючие волосы, какая шершавая кожа. Лэри, не подходи ко мне... Лэри, не уходи!
      
       Башня разрушалась. Я почувствовала это спиной - там, сзади, пространство опадало, оплывало, оседало, пол выгибался, а опереться ни на что нельзя. Глаза у меня, наверно, стали сумасшедшие.
      
       ...Очнулась я от того, что руке было мокро. И не только руке! Снился когда-то дурацкий сон - будто я напустила воды в постель. Ужас! Но проснулась, оказалось - нет, всё нормально, просто глупая шутка моих мозгов. А сейчас, правда, всё мокро, мокро, и что делать?!
      
       Я повернула голову, чтобы узнать, что вообще вокруг происходит. Увидела круглые, нечеловеческие глаза, любопытно приоткрытый рот.
      
       В следующее мгновение лицо исчезло, ушло вниз, зато вырвалась из темноты нога, бултыхнула. Твердь подо мной качнулась, и я забыла о странном существе, посмотрела вверх. Там горел ярко-ярко Млечный Путь.
      
       -Что... случилось? - с трудом, словно проталкивая слова сквозь паутинчатую липкость на губах, проговорила я.
      
       -Ты упала. С неба. Милти выловил тебя из Реки.
      
       Надо мною склонилось другое лицо. Мальчик. Кажется, чуть старше меня, кажется, я его знаю, но не могу вспомнить, кто он и как мы с ним познакомились. Я приподнялась на локтях. Плот. Река. Самое главное - не надо бояться, что я мокрая. Это ничего - это потому что река...
      
       -А где... остальные?
      
       -Кто? - спросил мальчик.
      
       -Ну... я не помню. Я знаю, что нас было много. Я была не одна.
      
       -Если они тоже упали в Реку, ничего плохого с ними не случится.
      
       Я хотела спросить, почему? Ведь я бы наверняка утонула, если бы Милти меня не спас... Но не спросила. Просто поверила. Это оказалось легко.
      
       Мальчик встал. Он был тонкий и абсолютно чёрный на фоне неба. Он подал мне руку.
      
       - 31 -
       *Устроители. Город*
      
       "О, выходи поскорей, наш замечательный Феникс!..." А Джейн сказала брату - кажется, его звали Роберт - "Ты немного похож на королевского сокольничего". После этого все они отправились в путешествие.
      
       -Проклятие! - проговорил Джентльмен вслух. - Сколько книжек на полках с этой так называемой "детской литературой" - но всё сплошная МАЗНЯ! Мне уже неприятно заходить в магазины и приносить к себе этот бред в ярких обложках - его совершенно невозможно читать. А госпожу Несбит просто перестали издавать. Книги наводнили какие-то дурные типы, спасающие мир от Зла или от бандитов... Бред... - Он скосил глаза, чтобы проверить, отреагируют ли продавцы и немногочисленные покупатели на эту тираду. На мгновение ему захотелось взмахнуть тростью и что-нибудь здесь разбить, нашуметь, изображая сумасшедшего - словом, устроить скандал. Непременно громкий.
      
       -Увы, - продолжил Джентльмен уже совсем тихо. - Я, кажется, слишком стар. Я отвык совершать бесцельные поступки - те, прекрасные, чудные заварушки, не имеющие никакого смысла. Был бы в этом магазине хоть один ребёнок, для которого эта сцена стала бы забавным событием...
      
       ...И после этого все они отправились в путешествие... Да-да, просто в ПУТЕШЕСТВИЕ! Не для того, чтобы спасти мир - а за каким чёртом его спасать, что это за омерзительная привычка - каждый день спасать мир, вместо того, чтобы просто устраивать себе каждый день какое-нибудь замечательное, удивительное приключение?! Ей-богу, мир от этого спасётся сам и станет таким ЦВЕТНЫМ... Собственно, никто так не мешает миру, как тот, кто постоянно хочет его спасти.
      
       Джентльмен к этому времени уже покинул магазин и брёл по улице, бормоча себе под нос, постукивая тросточкой по асфальту. Вонь от автомобилей, усиленная двухмесячной засухой, заставляла Джентльмена недовольно морщиться.
      
       Этот город был самым обыкновенным.
      
       -Ты звал меня? - большая золотая птица опустилась на плечо путешественника. Тот удивлённо взглянул на неё.
      
       -Нет... С чего бы?
      
       -Понятия не имею. Но ты сказал: "О, выходи поскорей, наш замечательный Феникс..."
      
       -А, это... Я и не подумал, что та забавная строчка ещё действует.
      
       -Многое действует, было бы зачем. Кстати, что происходит? С этим городом творятся невыносимые вещи - я бы сказал, он мерцает. Он расплылся по пространствам, как длинная нитка сосисок, и мне неприятно здесь быть - во-первых, толком непонятно, где ты всё-таки находишься, во-вторых, моя собственная личность мерцает, так что я чувствую себя то Фениксом, то кем-то ещё... Это почти так же противно, как если бы тебя укачивало в душном трюме.
      
       -Да? Вот оно что... А я-то не понимал, почему у меня с утра такое ужасное настроение...
      
       -Осциллятор, - подумав, произнесла птица.
      
       -Правда? Какая прелесть!
      
       -Я помню такую фантазию: "Те, кто уходит из Омеласа". В ней рассказывается о том, как в подвале одного дома сидит и мучается ребёнок. А весь остальной город благодаря этому пребывает в благоденствии. Модель, между прочим, вполне рабочая. Этой разностью потенциалов, если распорядиться ею с толком, можно многое обустроить. Энергии будет завались.
      
       -Милый Феникс, мне и так дурно...
      
       -Но я только рассказываю схему, как тут всё было устроено.
      
       -Что? Он и сейчас здесь, в этом городе, в подвале?
      
       -Разумеется, нет. Я чувствую следы схлопнувшейся разности потенциалов. Бах! - удар! - и волна пошла по пространствам.
      
       -Но как же я не увидел? Я каждый год приходил в этот город...
      
       -Может быть, тот, кого "держали в подвале", сам не желал избавления?
      
       -Да? Хм... Желание мучиться... Но как это всё сложно - мне трудно представить, как всё это сделать с чьим-то сознанием, каким надо быть виртуозом, чтобы управлять потоком чужой энергии.
      
       -Допустим, это можно сделать с самим собой... Оживив матрицу своей личности, ту, какую почти каждый человек хранит глубоко внутри. Она, конечно, отличается от настоящего "я-в-прошлом" - но зато легко контролируема и стабильна. Прямо таки идеальный вариант для подобных экспериментов.
      
       -Мне жутко от твоих речей... Ты словно видел всё это...
      
       -Я видел начало. Ведь Лэрт был твой ученик...
      
       - 32 -
       *Прошлое. Лэрт*
      
       На самом деле, Итиль не считал этого странного человека своим учеником. Он вообще никого не учил. Не учил даже тех детей, что случалось подбирать в своих странствиях - ненадолго. Он просто показывал им НЕЧТО, от чего их мир немного изменялся - это происходило так, как будто человек, существовавший всю жизнь в ограниченном пространстве, вполне понятном и безысходном - вдруг, после встречи с Итилем, пространство это неуловимо менял, за его пределами оказывались неисследованные горы и долины, реки и города, в которых стоило побывать.
      
       Лэрт в то время был уже могущественным магом, но чувствовал себя невыносимо одиноко. Замыслы его, всякий раз слишком трудные, слишком грандиозные и сложные, самому осуществить не удавалось, на компромиссы он не шёл, а человека, разделившего бы его устремления, не находилось. Малолетним ученикам нужны были могущество, эффектные результаты, они были то слишком ветрены, то забивали себе голову глупыми идеями о всеобщем благе.
      
       С годами Лэрт становился осторожней и подозрительней. Не собирался доверяться он и Итилю. Но кое-какие свои идеи всё же рассказал.
      
       -Для твоих замыслов нужны две вещи, - заметил Итиль. - Во-первых, очень мощное сознание, уровня твоего. Во-вторых, абсолютно полный контроль над этим сознанием. Противоречие, не правда ли? Своё сознание ты не сможешь контролировать столь полно, потому что ты находишься ВНУТРИ себя, а чужое сознание ты не сможешь абсолютно контролировать просто потому, что его полная матрица слишком сложна.
      
       Лэрт покивал рассеянно, как будто даже не вслушиваясь в слова. Итиль тогда подумал, что Лэрту не нужен был совет. Лэрт просто уже не мог держать свои замыслы в себе.
      
       * * *
      
       Для работы с Сознанием, той работы, которую задумал он, необходима особая энергия. Её не получишь от взрыва сверхновой звезды. Это сила, вырабатываемая только Сознанием, и только Сознание может преобразовать её во что-то, физически ощутимое. Сознание генерирует эту силу из определённых состояний - Радости, Боли... Боль причинять проще, и многие тёмные маги (их потому и называли тёмными) предпочитают работать именно с ней. Там много ума не требуется. Есть, правда, свои нюансы - например, Боль (не физическую!) должны испытывать существа, умеющие испытывать и Радость высшей пробы. Чем лучше эти существа, чем они высокоорганизованней, тоньше - тем больше они отдают энергии. Просто собрать толпу людей и обречь её на страдания - что получишь? Шиш с маслом. Выплеснется мутный поток, клоака, что с нею делать - там почти одна мерзость, всё равно, что мыть золото из пустой руды. Больше энергии потратишь, чем получишь, да ещё своё же сознание этой дрянью загробишь. Такую энергию маги, бывает, используют - но никак не для созидания, лишь в случаях, когда надо уничтожать.
      
       Итак, людей для указанного действа нужно искать, отбирать, собирать вместе, готовить. Зачем готовить? Тут вопрос следующий - много энергии легко получить, только если будет большой перепад. Радость - Боль. А потом нужна релаксация. Знаете, как лазеры работают? Накачка - атомы набирают энергию... а потом - одновременный выплеск! А попробуйте это сделать с людьми - и не однократно, а регулярно!
      
       Можно работать на Радости. Заставить человека радоваться постоянно труднее, чем кому-то покажется. Радость должна быть настоящей, а не тем примитивным стадным удовлетворением, что испытывают простейшие особи, когда их выпускают к кормушкам с едой. Получить настоящую, сильную Радость, и много, и когда тебе нужно - это большое искусство. Недаром многие чародеи маскируются под устроителей различных празднеств, карнавалов, а то и клубов, кружков, сект.
      
       Но всего этого мало, очень мало для настоящего, большого дела. Неизвестно, к чему пришёл бы Лэрт, не обрати он внимание на две книги.
      
       Первая заинтересовала его названием. Автор Лэрту был неизвестен, некий Альфар, а книга называлась "Фонергия. Звуковое взаимодействие стихий".
      
       Лэрт не собирался взаимодействовать со стихиями. Но красивое слово в названии заставило его полистать книгу. И в ней он наткнулся на истории о том, как некоторые маги использовали звук для откачки и синхронизации энергетических процессов.
      
       Самая доступная стихия - воздух, ветер. Она же - и самая непостоянная. С нею легко войти в контакт, но невероятно трудно управлять, поддерживать этот контакт, ибо ветер крайне переменчив. Магами древности придумывались самые различные способы, пока кто-то из них - кто именно - нам неизвестно - не придумал использовать воздушные резонаторы. Ветер пел в ущельях. Он прилетал туда вновь и вновь, сколь бы ни был он непостоянен - он говорил с камнем, он отдавал ему свою энергию, свои чувства. Как бы ни был свободен ветер, ему требовалось взаимодействие с другими стихиями, и для этого ими были созданы природные оргАны.
      
       Альфар писал, что существует легенда, будто бы Ворок, пробудитель Драконов, для управления ими использовал колоссальные ветровые флейты. Только одно существо в мире могло играть на них, чувствуя все три стихии. Таинственный Наездник. Но и Ворок, и Наездник давно исчезли из обозримых миров и даже легенды о них потерялись.
      
       Во времена Ворока энергии было столько, что от демиурга требовалось лишь умение ею управлять. Позднее же маги встали перед необходимостью получать энергию, и вот тут был изобретён орган.
      
       Оказывается, почти в каждом человеке, в дальних слоях его сознания остались механизмы взаимодействия со стихиями. Например, через звук. Органы стали самыми эффективными инструментами для управления энергией. С их помощью даже обычный человек мог, сам того не подозревая, отбирать или давать энергию множеству людей. Энергия сознания через маленькие ветровые вихри, заключённые в деревянных или металлических трубках, взаимодействовала с энергией воздуха. Таким фокусом немедленно овладели хитрые священники в сотнях городов - но размеры храмов были ограничены, и эта причина оказалась, наверное, единственной, из-за которой изобретение осталось в ряду многих человеческих открытий, интересных, но недооцененных.
      
       Альфар в "Фонергии" писал о двух магах, использовавших принцип органа для работы с большими энергиями. Первым был таинственный "Карусельный Мастер", его огромные призрачные карусели перемещались по городам, питаясь энергией, которую выкачивали из человеческих сознаний с помощью звуков встроенного в карусель органа. Большая Карусель Мастера создавала множество вихрей, порою за нею следовали настоящие ураганы, однако Карусельный Мастер не был исключительно потребителем, вампиром. Его Карусель работала как осциллятор - в момент появления она отдавала колоссальную энергию, которую потом же и забирала, чтобы исчезнуть, вновь пересечь границы мира. Таким образом, она сама была как бы энергетической волной.
      
       Другим магом, догадавшимся применить орган для извлечения энергии, был Миельнур или Мельник. И этот-то был известен многим, и многие желали с ним покончить - потому что Мельник никогда ничего не отдавал - он тоже путешествовал по мирам, перенося с собою некую "Ветряную мельницу", также работавшую со стихией воздуха. Звуки мельницы Миельнура были неслышимы - они располагались в инфразвуковом диапазоне, поэтому люди не подозревали о том, что является причиной истощения их сил. Говорили, что Мельник всё же плохо кончил - но доподлинно это неизвестно, да и не о нём речь.
      
       Из всего этого родился у Лэрта свой, особый замысел. Собрать для отбора энергии систему из двух элементов. В одной части, нижней, будет собираться тёмное напряжение Боли. В другой, верхней, Радости. Чтобы устроить это, Лэрту пришлось разделить город на две части. И посередине города была построена башня. Башня, впрочем, строилась по распоряжению градоначальника - по научению Лэрта. Башня была высокой, не похожей ни на одно подобное сооружение - и горожане (за небольшим исключением вечно всем недовольных ворчунов) гордились ею. Строительство велось на деньги некоего таинственного благодетеля, пожелавшего оставаться неназванным, но, как намекал городской голова, был это достойный сын их города, выросший и разбогатевший на чужбине, а теперь воспылавший патриотическими чувствами. Благодетель этот помогал городу во многом - но мало кто о том знал. Налоговые послабления, выгодные мануфактуры, устроительство бесплатных школ и училищ, и даже - во время последней войны - сделано было так, что неприятель словно "не заметил" существования этого города.
      
       Башня, по словам градоначальника, стала бы местной диковиной, новым чудом света - такой не имелось и в столицах, и городу по этой причине должно было оказаться в списках мест, во всём мире известных, обсуждаемых и культурных.
      
       Внутри башни построили орган - величайший и удивительнейший из когда либо созданных людьми. Был он необычен тем, что трубы его тянулись от вершины башни к подземельям, и вместо сложной пневматической системы, движение воздуха в трубах создавал лишь ветер, улавливаемый скрытыми от глаз раструбами, замаскированными под высокие, стрельчатые окна, спрятанными в тёмной глубине аркад и других архитектурных ухищрений. Наверное, с терминологической точки зрения правильнее было бы называть этот орган гигантской флейтой, но раз уж в городе говорили: "орган" - то и мы будем.
      
       Едва орган был достроен, работы по возведению башни завершились, градоначальник тихо-мирно скончался от неведомой болезни, доступ в башню был закрыт, и постепенно странные чары внушили жителям и приезжим, что никакой башни нет и не было.
      
       Затем жизнь в городе приобрела некоторые особенности, заставившие бы человека думающего насторожиться - но заметить эти особенности почему-то никому не случалось. Если коротко пересказать суть, то можно сказать, что люди несчастные, склонные к душевным терзаниям и неудачам, в большинстве своём из города постепенно исчезали. Незаметно исчезали, безо всяких осложнений, так, что соседи их и знакомые думали, будто бы те переехали жить в другой конец города. В каком-то смысле так оно и было - только переселялись люди в Нижний город - жуткие подземелья, обширные, безнадежные, бессветные. Почему это с ними происходило - несчастные сказать и сами себе не могли, но как будто постыл им становился просторный, солнечный мир, а страдания свои, большей частью душевные, вызванные неким неизъяснимым томлением - делались для них столь же необходимы, как воздух, еда и питьё... а потом, отчасти, и замещали прочие телесные потребности...
      
       Верхний город пребывал в довольстве и радости. Новый городской голова озабочен был более всего поиском самых изысканных увеселений. Главным местом в городе стал центральный парк, благоустроенный удивительно и расширенный до прямо-таки нескромных для провинциального городка пределов. Приглашались туда лучшие столичные и иноземные цирковые труппы, сооружены были поразительной величины и технической сложности аттракционы и карусели, несколько раз в году проводились широкие празднества с фейерверками, музыкальными фонтанами.
      
       Продолжалась эта идиллия не очень долго. Первая фаза эксперимента Лэрта увенчалась успехом.
      
       Случилось это, надо сказать, несколько неожиданно для самого Лэрта. А именно - в ночь грозы. Дикая, неистовая гроза бушевала в тот час над городом. Многим она не давала спать, наполняя души людей ужасом и восторгом, но Лэрт не предполагал, что его уникальный конденсатор энергии сработает именно тогда. Лэрт рассчитывал дождаться октября, устроить грандиозное празднество, пригласив гостей из соседних городов и окрестных деревень. Праздник Осеннего урожая, когда с трудами лета покончено, и на ярмарки потянутся обозы со всевозможной снедью, молодым вином, сидром, пивом, сырами и колбасами, когда на дорогах тут и там, покачиваясь, трепеща флагами на ветру, замаячут фургончики циркачей и комедиантов.
      
       Люди в масках, люди, опьянённые вином и терпким осенним воздухом, разгорячённые танцами девушки и парни, летучая детвора, которая, будто осыпающаяся листва с деревьев, закружится стайками, звонкими и пёстрыми.
      
       ...Осенняя гроза пришла нежданно. Ветер, словно желая нарушить все свои привычки и уговоры, к ночи налетел на город со всех сторон. Тучи неслись, сходясь и разбегаясь, временами обнажая звёзды, почему-то устрашающие и испуганные сразу.
      
       Лэрту даже в голову не пришло отсидеться в уютной келье, тайной комнате на втором этаже невидимой башни. Наоборот, он поднялся на самый верх, туда, где ветер врывался в раструбы чудовищного органа, заставляя башню дрожать, вибрировать и неслышно для человеческого уха отчаянно и жутко ныть.
      
       Лэрт был растерян. Сила стихии бушевала над его головой, её было много, её было расточительно много - сколько унесётся прочь, пропадёт, исчезнет... зря. А он, Лэрт, так мучительно желавший её использовать - вынужден только смотреть и слушать это безумство.
      
       Вспыхнула особенно длинная и какая-то невероятно широкая - словно Млечный Путь - молния. Лента голубого огня пролегла в небе, откуда-то из бездны, из самой чудовищной вышины прямо на Лэрта (так ему в тот миг показалось) низринулось тёмное, плотное облако. На фоне мерцающих всполохов танцевала, дёргалась, будто сама испуская грозовые разряды, тонкая фигурка. Существо это заметило Лэрта и почему-то звонко рассмеялось. Хлопнуло в ладоши.
      
       Ветер, повиновавшийся наезднику, в тот же миг свился в тугой смерч. Он закружил над башней, и это было так страшно, что Лэрт почувствовал пустоту - внизу и внутри, и всюду. Затем его тело наполнила странная, могучая вибрация, как будто некие всевластные духи проникли в него и лепили из Лэрта по своим прихотям нечто. На самом же деле то гудел и вибрировал орган.
      
       Тысячи и тысячи людей слушали в эти мгновения великую фугу грозы. И сердца их наполнялись диким, нечеловеческим (ибо человеку того действа следовало ужасаться) ликованием. Вибрации башни прошли глубоко в землю, и безумное отчаяние захлестнуло узников Нижнего города, так как они осознали внезапно, что ничего, никогда, ничего и никогда им не увидеть, не узнать светлого, что существование их окончилось, и впереди - пустота, небытие.
      
       Мощнейший энергетический разряд прошёл через башню, стирая её материальную составляющую в мельчайшую, неощутимую человеческими органами чувств, пыль. В этот миг что-то изменилось в сознании Лэрта - оно словно потеряло какую-то часть, непостижимую, малую, Лэрт сам не мог впоследствии понять и объяснить себе - чего же он лишился, что потерял? С точки зрения разума, холодного рассудка - ничего не изменилось. Осталась где-то в глубине ноющая боль - словно крохотная дырочка проколота в его существе, и через эту дырочку кто-то незримый зазубренной иглой тянет и тянет душу...
      
       После той ночи Нижний город оказался закрыт для Лэрта. Замкнулось пространство, и подземные этажи башни вместе с сердцем её - органом - были отныне неподвластны их создателю. Лэрта, однако, это обстоятельство не смущало, некоторое время бродил он, оглушенный и потерянный, в окрестностях города, а когда вернулся, обнаружил, что верхние ярусы башни, перейдя в особое, нематериальное состояние, продолжают сами по себе собирать и хранить энергию, и вполне пригодны для исполнения дальнейших планов мага.
      
       - 33 -
       *Город. Валька*
      
       Валька боялся врачей. Иногда он задумывался, почему? Это был какой-то неправильный страх, ведь уколы - не очень и больно! Когда берут кровь из пальца - больно, но не настолько же, чтобы переживать из-за этого. Зубные врачи - да, ужасно. Но боялся-то Валька любых врачей, и, как он подозревал, дело здесь не столько в боли. Ты можешь ущипнуть себя, или схватиться за горячий чайник, или пробираешься через малинник, когда вокруг снуют пчёлы, и не очень-то всего этого боишься. Если укусит комар, и расчешешь себе ногу до крови - эта кровь почему-то не кажется ужасной. А вот та, которую тётя в белом халате тоненькой стеклянной трубочкой тянет из твоего побелевшего пальчика... Бр-р-р!
      
       От врачей пахнет тревожной неизвестностью. Доктор в белом халате связан с болезнью, с всевластием взрослых, чужих людей, перед чьей волей ты беспомощен, с ложью ("это совсем не больно, ну, потерпи ещё секундочку, осталось совсем чуть-чуть..."), с чем-то ещё, противоестественным и неприятным.
      
       Я в больнице, понял Валька, ещё не открыв глаза. Он прислушался к себе - ничего не болело, но ощущение было всё равно прегадкое, и ещё казалось, словно жук уселся на сгиб локтя, и жёстким панцирем ковыряет там, устраиваясь поудобней.
      
       Валька одновременно дёрнул рукой и открыл глаза. Тихо звякнуло, и что-то кольнуло в локте. Валька с ужасом уставился на прозрачную трубочку капельницы, протянувшуюся к иголке в левой руке. Накатила обморочная слабость.
      
       Наверное, некоторое время Валька пробыл без сознания. Он услышал голоса - и эти голоса были знакомыми, спокойными.
      
       -Эй! - сказал отец, увидев, что Валька изо всех сил таращит на него глаза. - Ну, ты фокусник! Кончай валять дурака, а то эти доктора прицепятся - не отлипнешь. Надо же - понаехали аж из Москвы, жужжат тут, крутятся, через них еле прорвёшься.
      
       -А что со мной? - прошептал Валька, невольно улыбнувшись. Отец шутил очень редко, и таким он Вальке ужасно нравился.
      
       -Да уж не знаю - на вид ты здоровей, чем был. Спал тут целый месяц, а вокруг тебя профессора суетились.
      
       Валька с опаской повернул голову - капельницу успели убрать.
      
       -Мы скоро можем пойти домой?
      
       -Ты ж ещё не вставал. Голова, небось, закружится после такого-то лежания, - проговорила тётка. - Сегодня не получится, надо убедиться, что всё с тобой нормально. Ничего, тут и телевизор есть, папка тебе книжек привёз, да и я тут близко буду.
      
       -А что было? - Валька замер, внутренне сжавшись - почему-то он боялся услышать...
      
       -Уснул ты. Упал прямо на улице. И так вот пролежал уже в больнице.
      
       -У меня был... этот... летаргический сон?
      
       Отец вздрогнул, а тётка сердито замахала руками.
      
       -Не выдумывай. Доктора говорят - сейчас у тебя совершенно здоровый организм. Наверное, споткнулся обо что-то, когда гулял ночью. Вот, какой-то нерв от удара повредился, а потом снова и прирос. Ты ж молодой, Вальчонок, организм у тебя сам разобрался, что делать.
      
       Валька задумался.
      
       -Значит, каникулы уже почти прошли?
      
       -Хочешь погулять ещё? - засмеялся отец. - Ничего, до Нового Года погуляешь. Съездим в санаторий, потом с тобой учитель дома позанимается. Станешь умным и крепким, как бычок.
      
       Тут засмеялся Валька...
      
      
       ...Его выписали через три дня. К концу этого срока он уже нарочно дурачился, бегал по всей больнице и в саду, выдумывал всякие игры, так что кое-кто из больных даже поглядывал с неудовольствием на чересчур резвого мальчишку.
      
       Но до того момента, когда такси мягко тронулось, увозя Вальку с отцом от больницы, он даже не осознавал, как соскучился по дому.
      
       -Па... а мы к тёть Тоне? А домой когда?
      
       -Ещё недельку потерпи. Всё-таки дорога - это нагрузка, да и врачи хотят убедиться, что твои диагностические данные стабильны.
      
       Валька скорчил гримасу:
      
       -Опять анализы...
      
       -В основном, их интересуют томограммы, а это, если ты помнишь, не больно.
      
       -Помню-помню. - И вздрогнул. Такси пронеслось мимо сада за невысоким забором. В глубине двора виднелось здание, показавшееся Вальке очень знакомым.
      
       -Пап! А что там? В том доме?
      
       -Там? Какой-то музей, кажется. Видишь, вон даже карета стоит... Ты чего так дрожишь, закрыть окно?
      
       -Не... не надо, - прошептал Валька. Он помнил всё. Всё это время. Но только сейчас привидевшееся нахлынуло на Вальку вместе с волной летних запахов из открытого окна, сделалось жутким и реальным.
      
      
       ...Он так и знал - отец испугался и не отпустил его одного вечером.
      
       -Ты хочешь исчезнуть снова и точно так же - и в первый вечер после выписки? - Отец попытался придумать шутку, и не смог. Глаза его смотрели тревожно.
      
       -Но... - Валька не знал, что сказать. Ему и самому было страшно.
      
       -А если я пойду с тобой?
      
       -Ага... Хорошо. Только не спрашивай меня, почему это всё, ладно?
      
       ...Они тихо шли - Валька чуть впереди, отец отставал на шаг. Валька почти чувствовал его - кожей, казалось, между ними бежит волна тёплого воздуха. Чуть более тёплого, чем августовский вечерний воздух. Неуловимо...
      
       Странно, думал Валька. Мне казалось, ничего не получится, если я буду не один. Как странно. Интересно, он тоже ЭТО чувствует - или просто идёт со мной, чтобы ничего плохого не случилось? Но я не смогу его спросить - я просто не знаю, как? Но хорошо, что он со мной - вдруг я снова это увижу, и он тоже увидит, и тогда... Что тогда? Ну, тогда я буду единственным мальчиком, у которого папа видел... видел, как происходит волшебство.
      
       Дохнул неожиданно сильный и тёплый ветер. Навстречу Вальке и его отцу по улице шёл высокий, худой человек. Он показался Вальке необычным - но уже через секунду Валька убедил себя, что ничего подобного нет - человек, как человек, а память удивительных событий что только не способна исказить, сложив прошлое и настоящую реальность.
      
       Человек поравнялся с Валькой, но не обратил на него внимания. Валька оглянулся - ветер закружил пыль и листья у ног странно-знакомого прохожего, и маленьким смерчем побежал рядом.
      
       - 34 -
       *Алька. Максим*
      
       Пробежали дни - такие призрачно-лёгкие, что я их почти не помню. Тим отвёл меня в свой замок. Он сам выбрал для меня комнату, а потом сказал:
      
       -Если эта не понравится или какая-нибудь окажется лучше - занимай любую.
      
       Но эта была самая лучшая. Я не знаю, как объяснить. В ней всё было точно для меня. Маленький диванчик, старый, у него даже пружины сильно выпятили обивку... но это был самый уютный диванчик. Маленький, низкий столик, две полки с книгами и всякой всячиной. Окошко - а за ним - тесный дворик со спорышом, пахучей ромашкой и "калачиками". По дворику бродили куры и прыгал иногда откуда-то серый, бандитского вида кот.
      
       Как ни странно, Тима я видела мало. Я не задумывалась тогда над этим. Спала часов до девяти утра, потом выходила во двор, смотрела и радовалась, как красив маленький садик. Потом пила чай. Чай я заваривала так, как это делал Тим. Это был очень странный чай - у нас дома никогда такой не пили. Но я была очарована им - крошечными изумрудными листочками для утреннего чая, и тёмными прессованными лепёшками с удивительным запахом тайн и древних деревьев - для вечерних закатных мыслей.
      
       Во время чая - утреннего и вечернего - я разбирала книги на полках, иногда читала - но не помногу, то и дело закрывая книгу и задумываясь о самом разном. Часто я находила в комнате всякие странные вещи - карты придуманных стран, нарисованные детьми, кораблики из дерева или пластилина, какие-то замки из тех же материалов, а ещё из картона; солдатиков, разные мелкие безделушки вроде шариков, шашек, загадочных фигурок из дерева, железок, рисунков и схем, непонятных дневников. Мне было ясно, что комнатка полна этими вещами - их в ней набито столько, что пересмотреть невозможно и за год - даже и непонятно, как это всё тут помещалось, распиханное по уголкам, тайникам, полкам.
      
       Однажды я подумала, что это была комната мальчика. Но мальчика, который интересовался абсолютно всем. От деревянных мечей (за книжной полкой я нашла просто обалденный двуручный меч с замечательной резной рукоятью - жалко, что он был не закончен) - до цветов и одежды (на столике стоял букет из засушенных полевых цветов и трав - очень красивый, так что я удивилась - какие они все разные и как много необычных). Здесь были химические реактивы в пузырьках, линзы и объективы от фотоаппаратов - и рядом же - какие-то сказочные существа, нарисованные и вырезанные из картона и вылепленные из пластилина. И потрёпанные тетрадки с обрывками сказочных историй. А ещё - с койки, прислонившись к подушке, на меня смотрел плюшевый мишка.
      
       Как я уже говорила, я не так уж много времени проводила с Тимом. Но однажды случилось непонятное.
      
       Утром я надела джинсы и футболку, и сразу вышла за ворота замка. На этот раз там была обыкновенная деревенская улица. Я увидела Тима, он кивнул мне, и я догнала его, мы свернули в какой-то переулок и вышли к крохотному озерцу. Там было мелко, и с одной стороны оказался хороший песчаный пляж. Я поняла, что день начинается очень жаркий. Мы разделись и долго плескались и бултыхались в воде, а потом, когда мы вылезли и лежали, подставляя солнцу бока, я вдруг поняла, что я - мальчик.
      
       Я как-то сразу и удивилась, и приняла это как что-то совершенно нормальное. Несколько минут я обалдело смотрела на блики на воде и на ивы, нависавшие над берегом. Потом всё это стало как-то не важно...
      
       После я ещё несколько раз изменялась. Чаще я была девочкой и думала о себе, как об Альке. Иногда я просыпалась, и проходило несколько часов, прежде чем я вспоминала про эту странность, и оказывалось, что я - мальчишка. Это было забавно. Я не помнила, как меня зовут, когда я - мальчик, может быть, тоже Алькой - это было удобно.
      
       Самое забавное, что Тим, хоть и не мог не замечать мои изменения, похоже, не придавал им значения. А однажды получилось так...
      
       День сразу начался необычно. Я проснулась, как будто не помня ничего из того времени, когда я была Алькой и жила в городе. Нет. Я проснулся в своём доме, и были каникулы, и утро было прекрасное. Я мог пойти строить домик с ребятами - мы начали это делать вчера, но не успели закончить. Дом мы строили из кирпичей, их было много на заброшенной стройке - этим летом мы проводили там, случалось, целые дни.
      
       Я выбежал во двор, к уборной - и, уже открыв дверку, понял, что что-то со мной не так. Я был девчонкой.
      
       Это было так забавно, что я несколько минут стоял и глупо ухмылялся. Потом, закончив со всеми делами, вернулся в дом. В большой комнате стояло трюмо. Чувствуя замирательную неловкость и стыд, словно делал что-то ужасно запретное - я разделся. Я стоял так, наверное, очень долго. Было тепло, но кожа у меня всё равно покрывалась пупырышками, и это было тоже забавно, я изучал себя, как будто открывая самые волнующие тайны, а потом - я уже не мог остановиться, необычные, сжигающие ощущения захватили меня...
      
       Я думал и о том, что сейчас, в эти минуты, кто-то непременно войдёт сюда, увидит... Возможно, это будет Тим или ещё кто-нибудь. Но неважно... Нет. Мысли о таком хоть и пугали, но ещё больше усиливали жар запретной магии.
      
       Никто не вошёл, не увидел. Это был и дальше один из самых странных дней в моей жизни. Мы играли на стройке с ребятами, и я с каждой минутой всё отчётливей понимал, что больше, чем мысли об игре, меня охватывает желание, чтобы тайна открылась. Я даже стал придумывать такую ситуацию - но ничего не получалось, в двенадцать лет уже не играют в доктора... Можно было, конечно, уговорить ребят пойти на пруд, и там...
      
       Несколько раз я уже почти решился - я расстёгивал рубашку... но почему-то никто из мальчишек не обратил внимания.
      
       Ночью мне приснилось, будто получилось всё, как я хотел. Мы купались на пруду, и, замирая от смущения, я лёг на берег, понимая, что вот сейчас всё случится, что остановить, изменить ничего будет уже нельзя. И он сел рядом и стал, как будто играя, стягивать с меня плавки...
      
       Тим!
      
       Максим очнулся. За окнами бушевала гроза. Ветер бился о стены, о крышу, он был такой, что ему ничего не стоило сделать с домом всё, что он захочет.
      
       Максим с сожалением понял, что удивительным снам про волшебные замки, приключения и превращения осталось жить в его памяти очень-очень недолго. Удержать их в памяти, когда над домом бушует такой ураган - невозможно дольше нескольких минут. А самые яркие, самые сногсшибательные эпизоды уже успели перепутаться, превратиться в бессмысленный вихрь картинок и переживаний.
      
       Через минуту ветер стал стихать. Он словно выполнил свою задачу, принёс Максима домой из дальней, сказочной страны - а теперь улетал, живой, непостижимый, огромный.
      
       Максим улыбнулся - печально и светло.
      
       * * *
       - ЭПИЛОГ/
       ПРОЛОГ -
      
       Шёл дождь, и я совсем не удивился, увидев мальчика с зонтиком. Одет он был немного странно, хотя я не сразу понял, в чём именно эта странность заключается. Больше же меня удивило то, как мальчик ходил по улице - я гадал, потерял он что-то, или просто бродит туда-сюда, убивая время, или играет в непонятную игру.
      
       Я наблюдал за ним с интересом, и всё сильнее хотел заговорить. Может быть, ему надо помочь? На улице пусто, а я стоял за стеклянными дверями магазина. Может быть, если мальчик увидит меня, он спросит о чём-нибудь? На самом-то деле, я понимал, что больше всего на свете хочу сейчас оказаться таким же, как он, и чтобы приключения затянули и меня в его Историю...
      
       И когда почти решился выйти и заговорить, увидел второго участника загадочной сцены. Вернее, участницу. Ею оказалась девочка. Она вышла из магазинчика напротив, держа в руке пузатый пакет, судя по всему, с продуктами.
      
       Они встали рядом, и я понял, что девочка чуть постарше - или просто повыше. Мальчику было на вид лет десять-одиннадцать, а его сестре или подруге - может быть, на год больше.
      
       Сейчас они уйдут, подумал я. Но мальчик и девочка не торопились. Мальчик сложил зонт, и они двинулись прямо к тому магазину, где стоял я. Они спрятались от дождя под козырьком у витрины. Мальчик поёжился, поставил зонт перед собой. Зонт был большущим и видимо тяжёлым, а мальчик - кажется, не очень-то сильным, даже для его возраста. Он повернулся к спутнице и сказал:
      
       -Ты видела? Молнии лупят, как ненормальные.
      
       -Да, - откликнулась девочка. - Эта гроза, наверно, да утра. Нам придётся попроситься переночевать. Как я не люблю! Всегда пристают с расспросами и всякое такое... надоело повторять эту дурацкую историю про отставших от поезда. Если даже нам верят, то всё равно, то и дело вызывают полицию. Если, конечно, не решают, что мы сбежали из дома или помогаем ворам.
      
       -Правду мы пытались говорить, - пожал плечами мальчик. - Иногда это кончалось ещё хуже.
      
       -Ну, ладно. Это я так ворчу... Сейчас ведь моя очередь проситься переночевать. Слушай, пойдём на окраину - в центре города люди всегда какие-то нервные.
      
       -Идём... Хорошо бы найти пустой дом, как тогда, помнишь?
      
       -Да! Там было здорово.
      
       Мальчик снова раскрыл зонт, и они шагнули под дождь. В этот момент я заметил кое-что такое... Я выскочил на тротуар и окликнул:
      
       -Эй! Пуговка!
      
       Они обернулись. Они почти подпрыгнули на месте. Глаза мальчика засияли, а вот девочка была осторожнее:
      
       -Кто вы? Вы... знаете нас?
      
       -Ты, наверное, Трот, да? Пуговку я узнал по зонтику. - Я подошёл к ним поближе.
      
       -Ты из Страны? - спросил Пуговка.
      
       -Нет. Но я вас знаю.
      
       Пуговка недоумённо наморщил лоб.
      
       -Откуда? Нас ведь уже давным-давно никто не ищет... здесь.
      
       -Но книга! История Страны. Ты не видел?
      
       -Нет.
      
       -Понимаете, - сказала Трот. - Мы всё время путешествуем.
      
       * * *
      
       А дальше всё вообще было замечательно. Они пришли ко мне домой. Оказывается, Пуговка не очень любит читать.
      
       -Когда так много видишь, - сказал он. - Читать неинтересно.
      
       Мне это было трудно понять, но я не стал спорить - ведь я жуткий домосед, а если Пуговка сто лет путешествовал по волшебным странам, то сравнивать его жизнь и мою просто невозможно.
      
       Самое обидное - Пуговка даже рассказывать не очень-то умел.
      
       -Трот лучше рассказывает, - сказал он. - Да она и читает тоже. А я больше просто смотрю. Так интересней. Я даже дома рассказывал два раза только. Но это было жутко давно. Один раз мне не поверили, а потом поверили. Это когда заметили, что я всё время такой, не расту. Но я потом им говорил - спросите Трот, она лучше расскажет. Трот всем рассказывает - придворным историкам, принцам там всяким... Они от неё вообще без ума.
      
       Трот фыркнула:
      
       -В тебя тоже аж три раза принцессы влюблялись. Как ты забавно сбегал!
      
       -Ага, забавно! Последний раз папенька той, с кудряшками, меня в башню запер. Без окон, между прочим!
      
       -Не знал, с кем связался...
      
       Пока я варил суп, они жевали бутерброды и листали книги с историями про Страну. Я время от времени заглядывал им через плечо и спрашивал:
      
       -Ну, как, похоже, что про вас?
      
       -Забавно...
      
       -Что?
      
       -Это всё так давно было. Да, Пуговка? Но про то, как мы с тобой познакомились - почти точно написано. Интересно, а как они узнали?
      
       -Да это, наверно, Озма! Она часто через картину за нами смотрела.
      
       -Но она книжки не пишет. Похоже на Волшебника... Да точно, он.
      
       Потом я решил их удивить, и включил компьютер. Оказалось, телевизор они много раз видели, мультики их заинтересовали, но ненадолго.
      
       -Там очень мало всего, - сказал Пуговка.
      
       -Мало - чего?
      
       -Вещей... Травы, облаков... В картину Озмы можно долго-долго смотреть. И она показывает, что хочешь.
      
       Кровать у меня была только одна, и я сказал, что постелю себе на полу.
      
       -Если вам хватит одной кровати...
      
       -Нам хватит, - сказала Трот. - Хотя, мы и на полу запросто можем - мы привычные.
      
       -Верю. Но вы - гости.
      
       -Ладно. Тогда мы ляжем на кровати - я уже неделю не спала в кровати...
      
       -Вообще-то, у нас есть волшебная палатка Озмы, но она в этом мире почти никогда не работает. - Пуговка достал из рюкзачка нечто, похожее на матерчатый кошелёк. Кошелёк открылся, и мне показалось, будто в комнате запахло душистыми травами - лавандой или чем-то таким, странным и нездешним. - Не работает, я же говорил. Здесь вообще мало что работает. Очень далеко от Страны, поэтому, наверно... Старые вещи, которые сделали древние колдуны - работают. А те, что в Стране наколдовали - действуют почти всегда только там. Или в похожих местах. Поэтому я так беспокоюсь за зонтик. Если с ним что-нибудь случится, даже феи не сделают такой же.
      
       * * *
      
       Спал я плохо. То и дело просыпался от непонятного беспокойства. Первый раз, когда это случилось, я, помню, подумал, что на самом-то деле никаких Пуговки и Трот быть не могло, а значит, ночевать у меня остались брат с племянницей... Потом я замирал, понимая, что фантазии мои пока ещё не настолько подчинили разум. Я боролся с желанием встать и подойти к кровати, посмотреть...
      
       Уснув, я всё равно думал, что продолжаю сомневаться наяву. То и дело в голову мне забирались самые бредовые мысли - от таких, например, что в кровати, на самом деле никого нет, а просто я дофантазировался до того, что сделал кукол из простыней и прочих тряпок и стал играть, будто это мои гости из Волшебной Страны. Или представлялось, будто я еду в поезде, а вагон почему-то стал и стоит уже много часов... А потом я мучился, соображая, как упросить Трот и Пуговку взять меня с собой, в Страну.
      
       И, наконец, начались совсем уже сказочные сны. Стул, причудливым пятном темневший возле окна, то и дело пытался ожить. Я боялся его. Я смотрел на него пристально, ругая и себя за то, что позволил детским кошмарам так впиться в сознание, ругая дурацкий стул, так неудачно оказавшийся перед окном... Едва я отводил глаза, стул начинал шевелиться. Он зачем-то желал пробраться на другую сторону комнаты. Зачем? Естественно, не для того, чтобы пожелать мне "спокойной ночи"...
      
       Но вот я обессилено позволил кошмару делать всё, что заблагорассудится. Только спустя несколько долгих минут я приоткрыл глаза и с облегчением понял, что стул исчез. А значит...
      
       -Тс-с-с!.. Сударь, только не грохочите!
      
       Возле меня (или, вернее, надо мной) стоял гном. Ясно было, что это - гном. Он был невысокий - не выше стула - страшно бородатый и широкий, как квадрат.
      
       Самое главное, я почувствовал, в руках у гнома не было никакого оружия - и даже того, что он мог бы использовать как оружие. Он явно хотел о чём-то поговорить.
      
       -Что такое? - прошептал я.
      
       -Сударь, я решил предупредить вас об опасности! Опасности для вас. Эти дети - они не просто дети. Они воры!
      
       -Что за бред?! - Я начинал просыпаться и злиться. Я подумал, что если даже Пуговка или Трот что-то взяли у гномов, я не соглашусь называть их этим словом...
      
       -Вы меня, однако, неправильно поняли, сударь. Они воруют ВРЕМЯ. И сейчас, в данные мгновения, они воруют его у ВАС!
      
       Я замер. Не то чтобы я так уж безоговорочно поверил гному и испугался лишиться десятка лет жизни. Но слова эти были неожиданными, какими-то дикими, и оттого вызывали желание выслушать незваного гостя до конца.
      
       -Всё не так примитивно, как вы можете заподозрить, сударь! Эти дети живут, не взрослея, уже сто лет. В Стране это было бы нормально, но ведь они путешествуют всюду. И те люди, с которыми они проводят время, они... нет, они не умирают преждевременно и даже не стареют сразу... Но время для них изменяет свойства. Множество событий выпадает из их будущей жизни, и десятилетия, прожитые ими в дальнейшем, на самом деле могли бы уместиться в какой-нибудь год. Их жизнь ПУСТЕЕТ!
      
       Я справился с ознобом и спустя несколько секунд ответил гному:
      
       -Разве человек не решат сам, как наполнять свою жизнь?
      
       -Решает, решает, - зашипел гном. - Пребывайте в иллюзиях и дальше, молодой человек! Мне пора...
      
       И наступило утро.
      
       * * *
      
       Если вы думаете, что, проснувшись, я стал ломать голову над словами гнома - вы ошибаетесь. Не знаю, приснился мне гном или приходил взаправду, но помнилась ночная встреча отчётливо. Другой вопрос - она не очень-то волновала меня утром. Какая разница - правду ли говорил гном - куда важнее то, что Пуговка и Трот через час-другой просто исчезнут из моей жизни. С одной стороны, светлее жить, зная, что где-то - далеко-далеко - они есть - Волшебная Страна и эти удивительные дети, сто лет путешествующие по самым невероятным уголкам земли... Но всё это будет - без меня, и каково это - знать, что больше никогда-никогда не встретишь мальчика с волшебным зонтиком, может быть, сумеешь прожить много-много лет, и уже совсем старым и дряхлым подумаешь о Пуговке, всё таком же маленьком путешественнике.
      
       Вот поэтому я готовил завтрак, не задавая вопросов - боялся, что новые рассказы сделают желание попасть в Страну Оз невыносимым. И со страхом ждал момента, когда дети соберутся уходить. Впрочем, виду я старался не подавать...
      
       -Как странно, - сказала Трот. - Я не помню ни одного раза, когда бы мы встретили не в Стране человека, который знает о нас. Поэтому можем говорить обо всём, не беспокоясь, что нас примут за ненормальных. Если бы не все эти странные вещи вокруг, я бы просто решила, что мы в Стране.
      
       -Вы любите сырники? - спросил я. - Со сметаной и маслом, и с кофе? Или с какао?
      
       -Да, - сказал Пуговка, подходя ко мне. - Я почти всё люблю. Особенно я люблю, когда это домашняя, свежая еда. Если много путешествуешь, устаёшь от ветчины, засохшего сыра и всяких диких фруктов. - Он помолчал, с интересом наблюдая, как я выкладываю комочек теста на сковородку. - Иногда мне хочется остаться здесь подольше и посмотреть на всякие новые вещи, которые люди успели напридумывать. Познакомиться с разными людьми. Но я не могу. - Пуговка вскинул лицо и очень серьёзно посмотрел мне в глаза. - В Стране люди другие. Не хуже и не лучше. Я не сумею это объяснить, просто... Это получается оттого, что среди волшебства всё происходит по-другому.
      
       -Всё-таки попробуй, - попросил я.
      
       -Ладно. В Стране много необычного, но сами люди из-за этого становятся очень простыми. Они привыкают к волшебному вокруг, а сами словно стараются быть как можно обыкновенней, одинаковей, они почти никогда не меняются. Нет, встречаются, конечно, всякие удивительные существа. Но и они тоже простые. Они удивительные всегда ОДИНАКОВО, хотя и каждый по-своему. Например, Деревянный Конь никогда не будет мечтать слетать на луну. А Страшила - не захочет превратиться в маленькую птичку, чтобы пожить на деревьях. И люди в волшебной стране тоже не стремятся к чему-то невозможному - если им и взбредёт в голову что-то такое - они знают, что могут просто пойти к фее, и если будут хорошими, то фея им это даст. Там жизнь управляется волшебством, и все привыкли к этому. А здесь люди сами строят свою жизнь - и очень хотят волшебства, которого у них нет.
      
       Серьёзное лицо Пуговки вдруг изменилось. Он улыбнулся - наверное, увидел растерянность в моих глазах.
      
       * * *
      
       ...Кап-кап-кап. Ловлю себя на том, что оглядываюсь третий или четвёртый раз. Что там капает? Неужели, из крана? Я бы не выдержал долго это звука у себя дома - побежал бы закрывать потуже. Но, может быть, там, в соседней келье сочится с холодных камней вода в мраморный бассейн? Или работает алхимический перегонный аппарат? А может, чудовище приковано к стене, и из раззявленной пасти падают в хрустальный кубок капли яда...
      
       Колдун (или маг - чёрт их разберёт!) не похож на тех, кто приковывает к стенам жутких монстров. Он относительно молод, и похож на учёного или лаборанта из какого-нибудь НИИ - худощавый, в очках, во взгляде то и дело мелькает что-то несмешливо-весёлое. И уж никак не вяжется с его обликом здоровенный чёрный кот, прохаживающийся у кресла. Даже и не кот - котяра! Одна башка его, круглая, страшная, со злодейскими жёлто-зелёными трёхкопеечными глазами-фарами - одна эта башка... А шерсть не то чтобы клочкастая, но с какими-то неровностями - но это даже как будто правильно, красиво. Котярская дикая мощь!
      
       А ведь он разумен! Он думает о чём-то, глядя на меня.
      
       Да уж! Чертяка мышей не ест! А что он ест-то? Сметану из блюдечка или зверей поблагороднее предпочитает? Кроликов, например. Или птичек, вроде фазанов. Дичь.
      
       Кот чуть сощурил глаза, давая понять, что прочитал мои мысли. И... исчез. Нет, он не растворился в воздухе, он как-то отступил в тень, и там некий фокусник взмахнул чёрным покрывалом, стирая кусочек пространства.
      
       Вот так и вышло, что я невнимательно слушал... сколько времени прошло? Минута? Пять минут? Чародей, надо отдать ему должное, соблаговолил не замечать моего ошарашенного вида. Он обсуждал с Трот какие-то приёмы невидимости...
      
       И вдруг уставился на меня - резким и прямым взглядом.
      
       -Пуговка сказал мне, что вы, сударь, сочинитель. Сочинитель Историй...
      
       Я неуютно поёрзал. Что за чёрт! Откуда Пуговка сам узнал? Когда? Я не прятал файлы с текстами моих сказок, но и Пуговка особенного любопытства не проявлял.
      
       -Я могу вам быть полезен?
      
       -Да. Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться...
      
       От этих слов по спине пробежал холодок. Нет, не страх. Тон мага не был угрожающим. Он не приказывал мне. Он просто знал. И озноб был - от соприкосновения с Силой. Не той, что принуждает. А той, что касается тебя однажды - и ты понимаешь: Сопричастен! И невозможно отказаться...
      
       -Вы напишете Историю... Вы напишете - просто потому, что я вижу - она войдёт в вас, как только вы её коснётесь. Вы сумеете это сделать - как вы сумели увидеть этих детей. Вы увидите историю, кусочек за кусочком, вы сложите картину.
      
       -Хорошо... - проговорил я. - Когда... вы расскажете, о чём будет эта история?
      
       -Вот, - он снял с полки две книги. - Это Начало.
      
       Я вытянул шею.
      
       -Несбит?
      
       -Вы знаете эту книгу?
      
       -Да, но... Я не сумею написать продолжение. У меня это не получится.
      
       -Я говорю не о продолжении. Эта История была написана сто лет назад. Мир, созданный ею, изменился.
      
       -Но он был? Книга Несбит создала мир?
      
       -И да, и нет. Если вы решите, что где-то в энном пространстве появилась иная Англия, в которой жили да были пятеро детей, желания которых выполнял таинственный песчаный эльф... Вы не угадаете. Книга не сотворила материальный мир. Книга создала интерференционное поле. Это область, до некоторых пор виртуальная... Вы понимаете пока, что я говорю?
      
       -Приблизительно.
      
       -Ну, ладно. Скажем так. Допустим, эта книга была издана общим тиражом миллион экземпляров. Допустим, её прочитали миллион человек. Какой-то томик прочитали три человека, какие-то - остались нечитанными... неважно. У кого-то из прочитавших эта книга оставила в душе след. Достаточно сильный. Чтобы люди стали представлять себе этот мир - пусть даже не осознанно. Кто-то разыгрывает с друзьями, с самим собой историю из этой книги, кто-то уходит в эти истории во сне... У некоторого количества прочитавших сознания обладают неограниченностью - то есть, они простираются за пределы одного мира. В фантазиях, а особенно в снах такие люди могут вольно или невольно создавать фантомные образы - это такие картинки, матрицы из сознания, представления, согласно которым должен существовать тот или иной воображаемый ими объект. Обычно фантомные образы слабы - они существуют только в пределах создающего их сознания и изредка - чуть шире и чуть дольше. Но представьте себе, что людей, воображающих себе некий мир, очень много. Их фантомные образы будут складываться, поддерживать друг друга, передавая эстафету во времени - и образ уже не исчезнет, он будет существовать достаточно долгое время. Будут наблюдаться так называемые "эффекты сна с продолжением" - человек, войдя во сне в некоторый фантом, на следующую ночь сможет вернуться туда же - именно потому, что созданный им фантом в течение дня поддерживали другие люди. Которых он не знает, не видел, и о существовании которых даже не догадывается. И вот под влиянием такого устойчивого фантома в некотором пространстве может начать формироваться мир... не то чтобы именно из книги - а смешанный, в котором смешались картинки из книги, сознания людей, творивших его, осколки других историй, гармонично вписавшихся в основу, прочие фантазии и представления...
      
       Для того, чтобы новый мир стал существовать в материальном виде, ему нужна энергия. Мы, маги, можем эту энергию дать. Но одних магов недостаточно. Энергии нужна форма, вот эти самые устойчивые фантомные образы, которые мы можем наполнить и поддержать. Мы не можем просто нарисовать схему, картинку мира, закачать в некоторое пространство энергию - и - бамс! - мир обретёт существование. Ничего подобного! Вначале должен появиться образ. И образ этот создают тысячи людей, прочитавших книги. А книги создаёте вы, сочинители Историй...
      
       -Но почему Несбит?
      
       -Не только её Истории. Мы поддерживаем множество Историй. Некоторые достаточно стабильны. Например, образ Страны Оз прекрасно подпитывается уже сто лет, люди сочиняют продолжения, книги переиздают. Я уверен, так будет со многими Историями. Но с книгой Несбит есть проблемы. Дело в том, что она не создала своей Страны. Она придумала компанию детей, придумала эльфа, феникса - и всё. Но у них нет собственного пространства. Это получился даже не мир - а несколько персонажей из него, город Лондон и ещё парочка-другая картин. В итоге пространство получилось странным - в нём есть некоторые герои из книг Несбит, но всё остальное привнесено из внутренних миров прочитавших книгу людей. За сто лет изменились даже имена героев - а от характеров, внешнего антуража не осталось и следа. Между тем, истории Несбит слишком хороши, чтобы позволить им исчезнуть. Ваша задача - нарисовать мир, который примет персонажей Несбит. Но он не должен быть архаичным. Это не будет продолжением сериала о ТЕХ САМЫХ детях. Это должно быть нечто... я даже затрудняюсь вам объяснить, но думаю, в процессе работы мы вместе нащупаем то, чего потребует мир.
      
       -Это ужасно интересно и завлекательно... Вы верите, что я смогу?
      
       -Пуговка верит. Этого достаточно. Он многое чувствует, многое повидал. Я ничего не теряю, вы... теряете время. Это вас остановит?
      
       -Мм-м... Конечно, нет.
      
       -Вот и чудесно. Этой ночью мы начнём...
      
       -Ночью?
       -Да. Мы встретимся на улице небольшого города...
      
       ...На самом деле, вечер там ещё не превратится в ночь. Лето ещё не вполне станет осенью. В безмолвие вкрапится сухое и лёгкое чирканье листьев, слетающих на асфальт.
      
       -Знаешь, почему полночь - время магии?
      
       -Ну...
      
       -Не знаешь... - Тим засмеялся. - Ничего страшного. Просто, в полночь люди засыпают. Не ровно в полночь, магию двенадцати ударов часов придумали для сказок. Но где-то в это время. Время самого большого перехода. Они - люди - переходят из одного мира в другие. Большущая энергетическая волна. Я вскакиваю на неё, и... Приливы и отливы, каждую ночь, каждое утро. Мой замок качается на них. Они дают мне жизнь. Но и я не остаюсь в долгу. У меня очень важная роль. Я забираю лишнее и даю недостающее. Несчастные, неприкаянные души находят у меня приют - а потом продолжают свой Путь...
      
       -Ты можешь писать историю прямо здесь. Оставайся в этом городе. Здесь полным полно уютных местечек. Я стану приходить к тебе по ночам, мы будем беседовать... обо всём на свете.
      
       -Разве это можно? Быть здесь? Ночью - здесь. А днём - там.
      
       -Можно-можно. Я покажу тебе, как построить башню...
      
       -Башню?
      
       -Ну да. Она будет как маятник. Копить энергию - и отдавать. Как качели. Ты прыгал с качелей? С них так замечательно прыгать! Если не боишься... Днём там, ночью здесь. Напишешь историю... А потом мы будем её читать!
      
       Ночь только начиналась. Длинная, как эта улица передо мной. Двухэтажных, живых домов, островерхих крыш. Она уходила, кажется, прямо к небу. В конце, там, где ещё светлел горизонт, я увидел начало Истории...
      
       * * *
      
       Воронеж - Великоархангельское, 2000, 2006-2008 год.