Он был создан из белого сладкого мрамора, пахнущего жизненными соками священных коров.
Он был идеален - безупречная фигура, тонкие словно выточенные, но в то же время мужественные черты лица, красивые руки, крепкая спина, сильные, но не лишенные изящества, в рамках позволенного изящества для мужчин, ноги.
Он, весь в своем великолепии, стоял в коробке на полке между Афродитой и Посейдоном, и благосклонно им улыбался. Ни прекраснейшая из всех женщин мира богиня любви, ни грозный бог морей не вызывали у него особого интереса. Весь его интерес заключался в нем самом.
- Я великолепен, я несравненен, я идеален! - восхищенно твердил он.
- Да-да, идеальный ты наш, - проскрипел над ним голос старого выпивохи Диониса, - вот тебя-то первым и того...
- Я вас не понимаю... - ответил Аполлон.
- Тук-тук, доброе утро! Ты просто кусок шоколада! - огрызнулся Дионис.
- Какая наглость! - рассерженно вскричал Аполлон.
- И ничего не наглость, это факт! - Дионис смачно рыгнул (видимо, он был с ромовой начинкой).
- Это клевета! - отмахнулся Аполлон.
- Во увидишь, дружок... скоро от тебя не останется ничего, кроме изжоги! - и Дионис, икнув, захрапел.
"Я не верю в это, нет, только не я, я же самое великолепное, что есть в этом мире, со мной так не поступят...- лихорадочно думал Аполлон - Люди не могли опуститься так низко, чтобы ПОТРЕБЛЯТЬ такое прекрасное создание, как я... вот, почему бы им не потребить Диониса, такие пьянчуги, как он только зря коптят небо! Нет, это ерунда, я буду жить вечно, ведь я - сама красота, а красоту невозможно убить! Люди не способны на... - и тут коробку с ним подхватила чья-то рука и понесла на кассу. По нему прошелся предвещающий смерть огненный луч сканера. Его запихнули в дешевый бумажный пакет из отработанного сырья (ода заботе человечества об окружающей среде) и унесли в неизвестном направлении.
- Ну вот, что я говорил, - воскликнул торжествующий Дионис, - его забрали первым.
- Да... - откликнулась Афродита, - а ведь он верил, что люди не способны уничтожить прекрасное...
- Но зато они способны превратить прекрасное в товар общего употребления, чтобы с ним можно было сделать, что угодно... - вздохнула Гера.
- Это ужасно! - обреченно воскликнул Морфей.
- Это жизнь, господа... - бросил Зевс.
Вскоре от шоколадного Олимпа в магазине не осталось ничего... ничего, кроме ценников.
