- Гав-гав-гав! – несется каждое утро в мое окно с соседнего плаца. И каждый вечер в половине десятого – оттуда надсадный молодой вопеж про «кап-кап-кап» верной Маруси и про неистовые прогулки столь же отважной Катюши. Очаровательные звуки откровенно мужской, неподдельной жизни! Патриотический дух кирзы и портянок! Самый суровый мост из детства во взрослую жизнь.
Какому гею бойцы (хотя бы на расстояньи) не по сердцу? Тестостерон в собственном соку, сперматозоиды, томящиеся в неволе сурового воздержания… Аппетитная грядка самцов-огурцов, пупырчато-камуфлированных. В банку их, - в банку личного опыта!
- Они же дети почти. Такие на ласку голодные! – делится транссекси Настюша, которая для остальных мужчин задорого, а вот солдатам платит сама, неисправимая патриотка. – Они меня не боятся, я для них женщина. Приезжают по двое. А потом порознь – и уже всё делают. И хуй мне сосут!
(Настя себе ради них оставила).
Ну, Настя – это отдельная Песнь песней, с ее пленительными глазками-губками и топиком, который прозрачней робкой майской ботвы.
Здесь же мы будем про грубо конкретное, - про то, как воины «хуй сосут» и делают прочие против устава по-мужски неуклюжие дерзости.
Тема оказалась неисчерпаемой и заведомо таинственной. Коснемся ее здесь лишь чуть.
В разухабистые 90-е мы, было, решили на радостях, что сексуальная революция проникла и в офураженные мозги. Бытовал миф, будто романы между бойцами – вещь вполне обиходная. На языке казармы это означало «помочь товарищу».
Один из моих собеседников утверждал: и теперь от 30 до 40 % ребят практикуют взаимный секс. Есть откровенно «наши» также среди контрактников, - причем не скрываются. Все их принимают такими, каковы они есть.
Впрочем, часть на часть не приходится: другие отрицали этакую продвинутость. Увы, в своем большинстве наш пипл хавает ту мораль, которой его обучила зона.
Один привел красноречивый пример того, как гей-отношения служат в армии воспитательным целям масс. В их автобате среди дембелей был некий тип «малость на головку того». Так вот, как-то в период предотъездного буханья остальные дембеля установили койку в машинной яме, выстроили отделение по периметру и конкретно продемонстрировали на этом, «который малость не в себе», что может быть с любым ослушником в принципе. Офицер подоспел уже, когда в яме виновато белела пустая койка с полным чьего-то счастья презиком.
- И что командир сделал?
- Поорал, - что он еще сделать может?
- А тот, которого… К нему изменилось отношение у солдат?
- Да нет. Что с него взять?
Так что гей-отношения в армии остаются той заповедной темой, которой правят нужда (телесная и материальная), мечта и, главным образом, Его Величество Случай.
И давайте уж честно: не только часть на часть, но и регион на регион не приходится! Где-то в глубинке до сих пор бытует уютный обычай гостеприимства, когда бойцов привечают почти что за просто так, платя им теплом домашнего очага и домашнего пирожка. Отношения складываются по-своему трогательные. Если какой-то Аника-воин попятит что-нибудь, товарищи по оружию его проучат и извинятся.
Однако Москва (и Питер), как известно, слезам не верят, предпочитая языку любовных заблуждений трезвый язык коммерции.
Неромантично? Зато более безопасно, если вы имеете дело с менеджером, который обеспечит вменяемого и приятного собеседника. А за дешево можно и дырку в черепе схлопотать. Такса в столице с годами меняется в сторону повышения, а отношения… Судите сами.
Вот рассказы тех, кто протянул руку помощи нашим из-за забора одиноко мужского мира камуфляжного цвета.
ЯВЛЕНИЕ № 1. Николай
Ни за что и никогда не подумали б вы, встретив этого статного парня на улице, что он - в «теме»! Слишком много от самца. Тренированный. Ну, разве что лицо может (но не хочет) выдать «совсем неположенное». Красивое, тугое, однако – чуть-чуть более мальчишеское для такой атлетической фигуры. Строгое детство плотно облизало эту упругую кожу. Надолго, – может быть, навсегда?
Голубая футболка дисциплинированно заправлена под ремень.
- У меня отец военный, - делится Николай. Тихий голос бесстрастного хитреца. – Все детство – в военных городках. Просыпаешься: дун-дун-дун – стук солдатских сапог. Зажигало! Чувство силы появлялось. Вообще, вставало… (Смотрит зачем-то куда-то вниз). В общем, решил стать военным.
- Будешь делать карьеру?
- Конечно! Хотелось бы…
- Но ведь жениться надо будет, наверно?
- Что делать? Сына хочу. Дети – это наш долг перед родителями.
- А гей-отношения продолжишь?
- Да, конечно! Но так, чтобы жена не узнала, - тихо, с оттенком заговорщика-бытовушника (резидента?).
- Или женится на лесбиянке, - (это вмешивается организатор встречи; владелец одного из эскорт-агентств, специализирующегося на военных; он деятельно вздыхает). – Будут каждый свое водить. Один – в одну комнату, другая – в соседнюю. А ребенка – на кухню.
- В ванну, за занавеску, - уточняет Коля.
Смеемся.
- Нет, а если серьезно, Коля, как ты на это дело-то вышел?
- Как и все теперь – через интернет. – Он смотрит в сторону. Вспоминает, наверно. Там – голубая даль истины. – Я был суворовец, был у меня друг постарше. Ну, я еще не знал, что он в теме… А потом он показал, как через объявления на людей выходить. Я даже не сразу понял, что за это можно и деньги брать.
- Такса какая?
- Четыре тысячи…
- И часто?
- Я – раза два в месяц.
Но ведь не один Коля откопал носком казенного сапога золотую стрелу Эрота! А другие курсанты?
- Мы между собой об этом не говорим, - уклоняется он.
- Но гей-отношения есть и между курсантами?
- Ну, это, если откроется, - позор, сразу выгонят. У нас был несколько лет назад случай: открылся роман между двумя курсантами – с треском выперли.
- Странно все-таки, - недоумеваю. – Подрабатывать можно, а любить нельзя?
- Выходит, так. Но по-разному, типа… Однажды, на втором курсе захожу в туалет, а в соседней кабинке, чувствую, один - занимается. Предложил ему вместе. В общем, пока не надоели друг другу, встречались, но чтобы никто, естественно, не узнал.
- А ты, – вы вообще видите в клиентах только «папиков»? Деньги на бочку? Ну, и покровительство, если совсем повезет…
- Нет, не только. В первую очередь – общенье, конечно. Не сразу в койку. Сперва пообщаемся, есть интересные люди, есть о чем поговорить.
- А какая атмосфера обычно?
- Да теплая, очень. Часто вспоминают свою службу. Типа, тогда хотелось, а только теперь удается реализовать. Большинство ведь – женатые. Я универсал, они большей частью тоже. Но заметил: мужички в возрасте очень любят сосать.
- А есть какие-то особенности у клиентов? Вот, говорят, военные хотят пожестче, а чиновники – ласку любят.
- Да, чиновники ласковые, - взгляд Коли снова там, в синих просторах истины. – Но военные – тоже разные.
Кажется, я ему надоел. Он смотрит на меня в упор:
- Один, например, попросил, чтобы я связал его и обматерил. И я его так обматерил!..
В последних словах звучит законная гордость мастера.
На прощание Николай замечает:
- Вообще-то я сержант. У меня в подчиненье и еще курсанты имеются…
Приятно, когда так много у нас защитников.
ЯВЛЕНИЕ № 2. Станислав
И следующий уже сидел рядом. Черненький, тоненький, он показался мне первокурсником, пока не открыл свой уютный красиво очерченный рот. Нет, учеба в военном вузе почти позади. А что впереди? Кадровым военным Станислав стать не хочет. Просто способ получить высшее плюс прошмыгнуть через армию не в самой горячей точке.
- А девушка есть?
- Конечно!
- Не боишься, что узнает?
- Ну! Не узнает, конечно…
- А как ты на тему вышел?
- Понадобились деньги. У нас есть курсант, который этим рулит. Обратился к нему.
- И первое впечатление? Не было страшно или неприятно?
- Нет, человек грамотный оказался, подготовил. Сперва ничего не почувствовал. Потом привык, нормально.
- А после учебы будешь этим заниматься?
- Да нет… Нет, наверно. Предпочитаю обычный секс. Я универсал. Ну, бисексуал, в смысле, - смотрит прямо перед собой.
- Больше про жизнь узнал?
- Да! Узнал много… - искренно; пожалуй, и благодарно.
- А если вдруг встретишь приятного человека после учебы, мужчину – можешь завязать отношения?
- Почему бы и нет?
Когда уже шли в темноте по улице, я спросил:
- Слав, не боишься, что вот женишься, уедешь из Москвы, а лет этак через пятнадцать вдруг накатят воспоминания, захочется… А ты в маленьком городке, пойти не к кому…
- Я тоже об этом думаю… Нет, я справлюсь…
Очень твердо сказал он это.
У метро нас встретил обаятельный трансик Настенька. А я поехал домой.
ЯВЛЕНИЕ № 3. Паша
…Ну что у них за носы? Третий чел – и, замечаю, самое прикольное в человеке – нос. Забавно, смешливо морщит, точно щенок. Очень свежий, разговорчивый, одет хорошо, чуть слишком щеголевато. Зато ботинки – уставные. Этакий шиш дендистскому правилу: хоть бы в чем, но шузы - отпад.
Брюнет, кожа смугловатая. Фитнесс, кажется, - налицо(е?).
- Москвич? А зачем в военные?
- Программист – хорошая профессия, везде буду востребован. И английский у меня на разговорном уровне.
- Паша, девушка есть?
- Девуш-КИ! – гордо и со значением.
- Значит, не страшно, если узнает одна?
- Да им-то что?
- А родители?
- Они же видят, что я человек самостоятельный, серьезный, целеустремленный. А остальное – мое личное дело. Конечно, со временем будут семья, дети. Но не сейчас.
- В тему через интернет, конечно, вошел?
- Ага. Только там с умом надо. Никаких лишних наводящих данных о себе. Эти объявления ведь проверяются…
- А проколы бывают?
- Разумеется! Часто друзья по переписке выставляют не свое фото. Приезжаешь знакомиться – а там такое на самом деле!..
- Как удается на волю из института выскочить?
- Я начальнику ставлю бутылку элитного вина, которое мне часто клиенты дарят. Он сперва удивлялся, откуда такое. Теперь не спрашивает. Наш институт под Москвой, я в общаге живу. Там тоже никто не спрашивает, откуда вещи или вино. Живем дружно с ребятами.
- Некоторые военные не любят приезжать на свиданье в форме. Для них это как бы ее «замарать».
- Я тоже не приезжаю в форме, но лишь потому, что общаюсь с теми, кому я как человек интересен, а не как носитель фетиша. И светиться зачем? Один немец лишь в разговоре узнал, что я военный, - зауважал. Кажется, мы с ним даже в пленного поиграли… Они наших вояк все еще побаиваются.
Паша морщит нос очень хитро, задорно. Мы ж – русские люди, мы ж в заговоре.
- Интересные случаи были?
(Эти «случаи на уроках», - как нужны они для оживляжа! И какие эти курсанты все же тихушники!)
Вот и Паша туда же:
- Пару раз был я на вечеринках закрытых, на лайнере.
Он морщит носик довольно. Ноздри его словно щекочут пузырьки гордой, в радугах фейерверка, радости. Элита, блин!
Я тоже морщу нос. Мало материала-то! Современные партизаны хреновы…
ЯВЛЕНИЕ № 4. Толян
Пока не приехал четвертый, на этот раз солдат-срочник, а не курсант военного вуза, беседуем с менеджером. Он вводит в курс дела. Этот солдат Толян – парень с норовом.
- Вы дядю Гошу знаете? Он бизнесмен, у него по тридцать человек солдат за неделю бывает. Может позволить себе.
Воин нынче подорожал: 4 тыщи стоит! А вот стоИт ли у него – дело клиента. Все эти игры немного известны мне. Вспоминаю мельком виденного когда-то приземистого лысоватого мужичка, который деловито, в рубахе с закатанными рукавами, выставлял пиво двум притаившимся на скамейке бойцам.
Может, это и был он самый, - легенда жанра ненасытная, дядя Гоша?
- Зачем ему столько?
- Поток! На раз… Иных, как наркотик, засасывает.
Кто уж там кого всасывает-засасывает…
Толян, наконец, явился.
Это высокий неухоженный русый парень с короткой кривенькой стрижкой, мокрыми руками и в чумазой подменке из китайских спортивных шмоток. Гневный, дергается.
- Как тебе Москва? – обращаюсь светски, издалека.
- Разврат! – взрывается он.
- Нет, ну витрины, дома, жители…
- Что там, витрин нет, где я живу? А люди – говно, высокомерные.
- Мотив-то какой для работы?
- Только деньги! – категорически, тряхнув отрицательно головой, заявляет Толян.
Дальше говорить, кажется, не о чем. Но приходится:
- Ты предохраняешься, конечно?
- Да, всегда! В резинке даю. Черт знает, что у него там во рту.
- Но все же ты вышел на это… Какое впечатление было от первого клиента? Ведь раньше ты геев не видел…
- НЕНОРМАЛЬНЫЕ люди, конкретно, двинувшись!
- Но… а…
Что еще спросить? Подскажите, пипл!
- То есть, ты не думаешь, что кто-то из них мог бы тебе по жизни помочь зацепиться в Москве?.. – мой очумелый лепет.
- ТОЛЬКО БАБЛО! На раз! Только на раз и на полчаса. Сделал, получил – и свалил. Ну, пока, некогда мне…
Они с менеджером ушли, а я посидел в тишине, ошарашенный. Что он принесет с собой в свой город после московской службы? Какую злобу, обиду, какую ненависть?
Он думает: злобу на геев! Так ведь всегда им удобней думать.
Да и нам-то что ждать? Гиперсексуальность юношей в форме не перебьет голимую, обидную, непреодолимую «социалку». Увы, увы…
Потом улеглось. Вспомнилось, как один мой знакомый лет этак восемь назад выбрал себе солдатика: разрешил (предложил?) командир. Выбирал, как на рынке.
Потом тот ходил к нему часто, постепенно привыкли друг к другу. После службы обещал, что если будет в Москве, - непременно заедет. А ведь попервости проговорился: пидору дать на клык – это как над очком сдрочить. Такая нехитрая солдатская хитрость, в данном случае жизнью, впрочем, исправленная…
А вам слабо Толяну мозги переформатировать?
18.04.2009
© - Copyright Валерий Бондаренко
