Молодая девушка кутается в легкое пальто, переминаясь с ноги на ногу.
Она озирается по сторонам, дрожит.
- Эй. – тихо произносит она, словно боясь потревожить кого-то. – Где я?
Бесконечное снежное полотно на мольберте равнины.
Густой снегопад.
Заснеженное поле уходит во все стороны, так и не упираясь в горизонт.
Неба не видно, только молочная пелена снегопада над головой.
- Что происходит? – еле слышный дрожащий голосок.
Девушка вертится на месте, оглядываясь.
Нигде не видно ее следов, будто она здесь, на этом самом месте, с самого начала, будто она ниоткуда не приходила.
По щеке скользит одинокая слеза, она смахивает ее дрожащей рукой и, закутавшись поплотнее, делает первый шаг.
В бесконечном снегопаде видна точка ее пальто. Где-то там, далеко внизу, на безграничной равнине. Если смотреть с этой высоты, то кажется, что она не движется.
Снежинки путаются в кудряшках волос, поднявшийся ветер норовит распахнуть пальто.
Девушка идет вперед, нагнув голову и прикрывая глаза ладонью.
Ветер становится все сильнее, царапая покрасневшее лицо.
- Господи, где я? – она не слышит своего голоса. – Где я?
Слова тонут в глухом завывании разыгравшейся метели.
Видно с каким трудом ей дается каждый новый шаг. Как тонут в снегу аккуратные сапожки. Как трепещут на ветру брюки и полы пальто.
Она падает на снег, обессилив, но, не потеряв надежду.
Искорки жизни смотрят вперед из-под заиндевевших ресниц.
Она издает хриплый вздох.
Руки вгрызаются в снег, и она поднимается из последних сил.
Шагах в двадцати перед ней черный силуэт дома.
Под завывание осатаневшей метели, занесенная снегом, она бредет к спасительному дому, вытянув на встречу руки.
Пальцы касаются деревянной двери.
Девушка наваливается на дверь всем своим весом, и та поддается, распахиваясь.
Ветер разбивает снежинки о небольшое окно.
Вой метели прокатывается за крепкими бревенчатыми стенами.
Воздух пропитан табачным дымом и стойким кофейным ароматом.
Девушка все еще лежит на полу. Ее губы беззвучно произносят одно и тоже слово: тепло, тепло, тепло…
Она набирается сил и приподнимается, оглядываясь.
В небольшой избе пусто и от этого просторно.
Посреди помещения стоит сбитый из досок стол, за которым сижу я.
На плечи наброшен овечий тулуп. Передо мной, на столе, дымятся пепельница и чашка. С боку к столу прикреплена небольшая лампа без провода.
- Привет, Скарлет. – говорю я.
Девушка молча моргает, глядя на меня.
- Бери табуретку и садись. – я делаю приглашающий жест.
Она оборачивается, замечая табуретку у стены, рядом с дверью.
С видимым усилием поднимается и следует моему приглашению.
Сидит она все так же молча, поглядывая то на меня, то на лампу.
- Может выпьешь чего-нибудь? – я выпускаю облако дыма. – Чего-нибудь покрепче, чтобы согреться.
Она кивает, а в ее волосах блестят таящие снежинки.
Я достаю из небольшого настенного шкафчика бутылку коньяка и стакан.
- Пей. – я улыбаюсь тому, как она захлебывается, обжигающим коньяком. – Полегчало?
Она ничего не отвечает.
- Может сигарету?
Она снова кивает.
Только прикурив и затянувшись несколько раз, она произносит первые слова: кто вы?
Мне не хочется отвечать, и я молчу, глядя на нее.
Ее щеки наливаются румянцем, она согревается, и вместе с теплом появляется уверенность.
- Где я? – произносят порозовевшие губы.
- Это мой мир. – я смотрю ей в глаза и не могу удержать легкую улыбку.
- Но как я оказалась здесь? – она не дает мне ответить. – Что значит - ваш мир?
- Это значит, что ты у меня в гостях, в моем мире. – я улыбаюсь открыто и широко. – А оказалась ты здесь, потому что я так захотел.
Девушка приглаживает волосы, смахивая с них капли воды: это ад? – она смотрит на край стола. – Почему у лампы нет провода? - и следом еще вопрос. – Вы дьявол?
- Нет. – я снова улыбаюсь. – На все три вопроса один ответ – нет. Это не ад, я не дьявол, а провода нет, потому что нет.
Некоторое время мы сидим в тишине, слушая, как хищно завывает метель.
- Объясните где я. – требования и мольбы в голосе девушки ровно поровну.
- Я же сказал, ты у меня в гостях. – я смотрю в окно, за которым беснуется снежная круговерть. – В этом мире, в моем мире, всегда идет снег, здесь нет ни неба, ни горизонта. – я перевожу взгляд на девушку. – Здесь никогда не наступает весна и не бывает лета, но и никогда не приходит осень. – я развожу руками. – Такой вот мир…
- Как же я попала сюда? – она смотрит на бутылку. – Можно мне еще немного коньяка? Никак не согреюсь.
- Это пройдет, ты привыкнешь. – я снова улыбаюсь, чувствуя, что это становится навязчивым. – Конечно, можно, наливай.
- Что значит привыкну? Вы не поможете мне выбраться отсюда? – она делает большой глоток и прикрывает рот ладонью, зажмурившись.
- Нет, я тебе не помощник. – я тушу сигарету и прикуриваю новую. – Тебе отсюда не выбраться.
Она смотрит на меня, смотрит резко и опасливо: вы убьете меня? Или сначала изнасилуете, а потом убьете? – она сжимает в руке пустой стакан. – Это вы меня сюда затащили и бросили умирать посреди поля! – в конце она почти переходит на крик.
- Тебя нельзя убить. – я улыбаюсь уголками губ, и это выглядит грустно. – Нельзя убить того, кто не рождался.
Девушка ничего не говорит, продолжая сжимать в руке стакан, и сверкая отчаянным взглядом.
- Понимаешь, я придумал тебя. – я виновато пожимаю плечами.
- Что значит - придумал? – в ее глазах негодование переливается отчаянием.
- То и значит, просто придумал тебя. – я тушу очередную сигарету. – Теперь тебе придется жить здесь, в этом белоснежном мире. – небольшая пауза и я говорю. – Извини, Скарлет.
Девушка еще несколько секунд сидит все в той же позе и внезапно взрывается. Она вскакивает и кричит: что за бред?! Что за чушь?! – кудряшки ее вьющихся волос прокатываются волнами по воздуху. – Что значит придумал?! Кто ты такой?! – она бросает стакан, бросает изо всех сил, прямо мне в лицо.
Стакан останавливается прямо перед моими глазами, почти в упор.
Я моргаю, и стакан исчезает, просто растворяется в воздухе.
- Не злись на меня, так было нужно. – спокойно говорю я.
- Кому нужно?! – кричит она, не обращая внимания на исчезнувший стакан. – Кому было нужно?!
- Мне. – я смотрю перед собой, на деревянные доски стола. – И глаза карие тебе не идут, лучше будут зеленые.
Девушка, оторопев, смотрит на меня. Ее карие глаза один за другим меняют цвет, зеленея.
Она будто чувствует это, проводит рукой по веку, касается кончиками пальцев ресниц: кто же ты такой? – неслышно выдыхает она.
Она делает несколько неуверенных шагов к двери, резко распахивает ее и убегает в густой снегопад, крикнув: будь ты проклят!
Я глубоко вздыхаю, разглядывая ровную крышку компьютерного стола: прощай, Скарлет, и прости. - выключаю лампу, и изба растворяется в бесконечном снегопаде.
Девушка бежит сквозь снежную стену. Она спотыкается, падает, встает и припускается снова.
Силы покидают ее, и она опускается на колени, закрыв глаза ладонями.
Снежинки падают ей на голову, вплетаются в волосы.
Ветер стих и слышно, как трясутся ее плечи, как льются слезы.
За снежной пеленой видны темные расплывчатые силуэты.
- Новенькая… - шелестят слова на бесконечной белой равнине. – Бедная девочка… Плачет… - шорох голосов. – Привыкнет… Иди к нам, Скарлет… Иди к нам…
- Скарлет. – произносит сквозь слезы девушка. – Значит я - Скарлет. – шепчет она. – И что мне делать?.. – она смотрит вверх, в омут молочной пелены снегопада. – Что?
- Я скажу. – разливается по белому миру мой голос. – Я все придумал…
Она стоит на коленях в снегу, глядя наверх, в молочную пустоту.
Такая неуверенная, ранимая.
Как и было задумано.
Как снежинки в ее волосах.
