- Привет! Ты плачешь или у тебя слёзы текут от старости? - Меня внимательно разглядывает девочка в красно-синей полосатой бейсболке. - Моя бабушка, у неё всё время слёзы текут. Представляешь? Я всё хочу выяснить, ночью тоже? Но меня раньше спать укладывают. Считаешь, это справедливо?
За это время я успеваю вытереть слезы, потому что я действительно плачу. Беззвучно лью слёзы, сидя на лавочке под окнами нашего тысячеквартирного дома. И каждый из своего окна может увидеть несчастную истеричку, которой не хватает сил страдать в собственной квартире. Я фокусирую взгляд на девочке в вылинявшей майке с лошадкой, обкусанными ногтями и ранками на коленках. К животу она прижимает серебристую компактную камеру.
- Ты не плачь, а я скажу тебе что-то хорошее! Вот, смотри, мне фотик подарили! Потому что у меня в мае был день рождения.
- Круто! Такая маленькая и уже фотографируешь!
- Ты что?! Мне уже 6 лет! Я умею читать, считать и у меня есть прописи! Может быть, я тебе их даже покажу. А пока давай займёмся съемкой. Если желаешь. - Девочка немного отстраняется и делает жест рукой то ли приглашая, то ли давая мне уйти.
- Давай попробуем. Нормально я выгляжу?
- Нет, конечно! Кто красиво выглядит, когда ревёт? Но я все равно сфотографирую тебя. Я знаю секрет. Садись, как тебе удобно. Моя бабушка говорит, что это важно, чтобы модели было удобно. – Последнее предложение она говорит очень авторитетно.
- Модель – это ты! – поясняет она и прибавляет с гордостью: моя модель!
Она отходит подальше от скамейки, "чтобы ты влезла в кадр".
- Вот так! Молодец! – хвалит она меня. - Улыбнись! За тобой стоит Свиная фея! Давай же! За тобой стоит девять Свиных фей!!!
От необычного сочетания слов мои губы расползаются в улыбке. В этот самый момент ловкая малышка нажимает на кнопку.
- Вот видишь! - ликующе говорит она. – Получилось!
- Что это за Свиные феи, столпившиеся за мной? Расскажи-ка! – требую я.
- Всё просто. Зубная фея приходит забрать твой зуб. Вот, ко мне скоро придёт – она широко раскрывает рот, в котором и так не хватает передних зубов, и засовывает туда палец, - Шатается! Если я положу его под кровать, Зубная фея принесёт мне подарок.
- А свиная?
- А Свиная фея ничего такого не сделает. Она вообще ничего не приносит. Зато она ест плохие воспоминания и бутерброды с колбасой.
- Ты что-то хочешь забыть или просто колбасу не любишь?
Она переводит взгляд куда-то вверх и серьезное отвечает:
- Оба варианта. На колбасе бабушка настаивает, тут не откажешься. Ну и забыть есть чего. – Она тяжело вздыхает и скребет гравий носком сандалии. - Я недавно, пока бабушки не было – ты ей только не говори,- смотрела фильм. Там один человек – плохой – резал других на части. Проведет лучом и - оп, оп! – всё падает, руки там или ноги. Это называется лазер, и я не скажу тебе, как у него это получается. Но это очень страшно! Вот об этом я и хотела бы перестать думать. – Тяжелый вздох. - А ты? Ты что-то хочешь забыть?
- Представляешь, почти то же самое. Одного человека, который сделал мне больно.
- Лазером? – глаза ее в испуге округляются. - Ты выглядишь целой.
- Не волнуйся! Я не развалюсь на куски. Только сердце чуть-чуть пострадало.
С некоторым пренебрежением , связанным с ничтожностью ситуации, девочка махнула рукой:
- Тогда можно и без Свиных фей. У моей бабушки есть такое лекарство, у нее очень много лекарств. Но мне нельзя ничего трогать. Я же все-таки ребенок! – Девочка разводит руками, как бы показывая: "ничего не поделаешь". - Оно еще смешно называется, как пение – пеон. Такой надутый мяч в форме цветка. Но у моей бабушки он совсем не похож ни на мяч, ни на цветок. Это такие капли в маленькой коричневой бутылочке. Бабушка говорит, от сердца.
- Этот цветок называется пИон, но твоя Свиная фея кажется куда как надежней.
- Я тоже так думаю! Верное средство! Свиная фея съест твои плохие воспоминания, и ты ничего не будешь помнить.
- Спасибо, буду приманивать Свиных фей бутербродами.
Девочка запрокидывает голову так, что ее бейсболка едва не падает, и смотрит в небо.
- Свиные феи живут в невидимых дворцах. Ты их не увидишь. Но мы можем поиграть в облака. Смотри, это облако – зайчик в пелёнке. А это три-це-ра-топс! – выговаривает она по слогам и показывает на рваное облако в полнеба. - Бабушка мне много читает про динозавров. Читает, а у самой слезы, будто ей их жалко! А когда мы с бабушкой жили на даче, я ловила стрекоз! Ух, и здорово! Они летают... так летают! Ты видела их челюсти? Ты бы точно испугалась! А я вот нет! Стрекозы плотоядные! Как и хищные динозавры. – Хищные она произносит как "хичные", но я не поправляю. От обилия новой информации мои реакции как-то притупились. - Это значит едят кого-то живого! Пойдем, тоже кого-нибудь поймаем! Хотя нет, мне нельзя уходить со двора.
Тут она видит пожилую женщину, что грузно спускается по ступенькам. Одной рукой женщина держится за поручень, а другую, с матерчатой сумкой, прижимает к полной груди.
- Ну, пока. Мне пора. Понимаешь, важные дела: нам с бабушкой надо заплатить за свет и купить мороженое.
Девочка машет мне рукой и несётся в сторону бабушки. Обнимает ее. Показывает на меня и начинает что-то рассказывать. А после обе они степенно идут к воротам и скрываются в них.
Я же иду домой. В квартире я открываю настежь все окна. Впервые после многих дней спокойно завариваю чай, нарезаю хлеб и колбасу. Ворвавшийся теплый ветер колышет занавески и фотографии, что заполняют стену. Наши фотографии. Я даю феям несколько минут, чтобы успеть собраться, а потом достаю лист клетчатой бумаги и пишу в далёкий город самому близкому человеку:
"Здравствуй, мой плотоядный друг! Ты можешь применять разные свои психологические штучки, чтобы смотреть: остались ли реакции, где ещё поднажать? Я не знаю, для чего это тебе, да и не очень стремлюсь узнать причину: может статься, ты просто сrazy!"
Английское слово как-то выбивается из общего ряда, но я просто не могу обозвать адресата по-русски. Английский же не дает чувства языка, и я недолго борюсь с искушением заполнить лист целиком одним лишь этим словом. Потом я продолжаю:
"А я? Я все равно люблю тебя. Пусть от этого осталась одна оболочка. Ни снаружи, ни внутри ничего больше нет. Я плохо помню, когда у нас было хорошо, и не хочу помнить, когда стало плохо."
Забываю, это правда. Наверное, Свиные феи принялись за работу. Под их защитой я жую бутерброды и продолжаю писать:
"Знаешь, на листьях водных растений можно увидеть полые сухие шкурки. Это оболочки личинок стрекоз, между прочим, хичников. Эти коконы никого не могут заинтересовать. Что в них есть? Какой в них прок? Я чувствую себя стрекозой. Я лечу. Сверху я гляжу на оболочку моей любви. Она ненужная и пустая. И она не со мной. Ты просто не найдешь ее. Поэтому тебе нипочем ее не сломать! А я в воздухе. И сделать больно мне ты тоже больше не сможешь."
Тво... – тут рука в нерешительности замирает, и кружок колбасы падает прямо на лист. Жир печатью остается в уголке. Пусть так и будет!
Я опускаю колбасу в рот, запечатываю письмо в конверт, и сытые феи разлетаются по своим невидимым дворцам.
