Повезло, как – то раз, мелкому служащему Засыпкину. Не то, чтобы он редко выбирался куда–нибудь в далёкую поездку, из своей надёжной, полученной от родного профкома, и ставшей его собственностью, квартиры. Ездил, конечно, и к двоюродному брату, и к бывшей тёще, и к первому мужу своей второй жены, а жили они за тысячу вёрст от его города. Но в этот раз всё ещё родной, но сильно ослабевший материально профком, за многолетний труд, и после продолжительной болезни, вручил ему путёвку в далёкую, древнюю, жаркую страну, раскинувшуюся на берегу тёплого моря.
И вот Засыпкин, поселившись на шестом этаже шикарной гостиницы у самого синего моря, с удовольствием подставляет солнцу своё бледное, отощавшее за время болезни тело, и глотает экзотическую пищу, три раза в день предлагаемую его капризному желудку персоналом ресторана.
И всё было бы прекрасно но, то ли прописанные врачом таблетки, дали свой побочный эффект, то ли необычная экзотическая пища подействовала, но кишечник неожиданно отказался от своей эвакуационной функции и устроил небольшую забастовку, а в просторечии- запор. В нём скопились остатки уже пяти обедов, завтраков и ужинов, и это представляло для Засыпкина некоторое неудобство. И то, что от таких забастовок страдает время от времени большинство жителей планеты Земля, Засыпкина утешало мало.
И решил он последовать примеру Рабочих союзов и Предпринимателей, и сесть за стол переговоров с кишечником, но тот от переговоров категорически отказался. Дело принимало скверный оборот и Засыпкин, пересилив природную стыдливость, направился в медпункт при гостинице, чтобы попросить у молоденькой медсестры слабительного. При этом, он активно использовал незнакомые английские термины из разговорника, и недвусмысленные жесты. От них даже медсестра, для которой не было тайн в интимных местах, слегка краснела.
Наконец, она поняла, что ему надо, накапала в пластиковый стаканчик, какой-то жидкости и объяснила, что та благотворно подействует через два часа. Засыпкин с сомнением посмотрел на мутноватую влагу, не совсем уверенный, что она сможет уговорить его сварливый кишечник. И не ошибся, кишечник с презрением воспринял предложенное ему лекарство.
Живот уже болел так сильно, что Засыпкин не мог ни сидеть, ни лежать, ни стоять, а только сновал, как челнок, по длинному коридору.
Наконец, он снова решил явиться пред ясные очи медсестры. Она внимательно посмотрела на него, удивляясь, видимо, тому, что он ещё ходит на своих ногах, и вручила ему чудодейственные таблетки, от которых самый несговорчивый кишечник должен был заработать, как часы. Засыпкин с медсестрой уже понимали друг друга почти без слов, дружно разыгрывая пантомимы, достойные театральных подмостков…
Вскоре желудок Засыпкина стал исполнять соло для фортепьяно с оркестром, а кишечник молчаливо и задумчиво слушал.
Боль становилась невыносимой. И вновь отправился Засыпкин к своей, уже такой знакомой и родной медсестре. Увы, в кабинете было темно и пусто. Сестра, с чувством выполненного долга, а также по причине окончания смены, ушла домой. В отчаянии Засыпкин бросился к дежурной. Та понимала по-русски, и Засыпкин объяснил ей ситуацию. Но она непреклонно заявила:
- Приходите завтра.
-Я не доживу до завтра, - простонал Засыпкин.
-Ничего, и не такие доживали,- скрипучим голосом управдома, отчеканила дежурная, и на Засыпкина сразу повеяло чем–то родным, знакомым, домашним…
Так,- подумал Засыпкин,- пора заказывать некролог, да вот беда, некому…
И тогда он сделал последнюю попытку спасти свою, такую замечательную, но не совсем удавшуюся жизнь.
-А нет ли у Вас, случайно, кружки Эсмарха.
Дежурная одарила его презрительным взглядом человека, у которого давно уже не было запоров, а сытый голодного, как известно, не разумеет.
Итак, расклад следующий, соображал Засыпкин: я могу только ходить по коридору, держась за живот, и корчась от боли, а мне вежливо сказали:
- Гуляй, Вася, жуй опилки.
Умирать не хотелось, едва успел свободы глотнуть, в синем море ноги ополоснуть. Ум Засыпкина работал с утроенной скоростью, ища выход из положения, голова разогрелась от мыслей и вариантов. Вообще – то, Засыпкин - человек начитанный, дома библиотека приличная, а в последние годы столько новых знахарей и целителей открыли в себе литературные таланты. И вспомнил Засыпкин одну популярную книжицу, одного популярного автора, который, кажется, ещё и передачу популярную на телевидении ведёт, - « кто-то там с плюсом» называется. Так тот автор написал, как древние йоги избавлялись от такой же самой напасти. У них, йогов этих, тоже, между прочим, не было кружки Эсмарха, а кишечник, несмотря на это, работал исправно.
Они заходили в реку, становились спиной к течению, вставляли себе в зад трубочку из соломки, и священные воды Ганга вливались в них, производя свою очистительную работу.
Засыпкину стало ясно, что никакой соломки на шестом этаже гостиницы он не найдёт, и уж, конечно, там не протекают священные воды реки Ганг.
Но сдаваться Засыпкин не собирался, да кишечник и не позволил бы это сделать. Инженерная мысль не дремала. Засыпкин представил себе, что в медицинских приборах имеются трубочки, правда, они не из соломки сделаны, но это даже лучше. И водопровод пока ещё работает…
Тогда, Засыпкин скользнул к себе в номер, схватил кухонный нож, прокрался в незакрытый кабинет медсестры и, переламываясь от уже нестерпимой боли, перерезал трубочку в первом попавшемся на пути приборе. Потом, уже почти ничего не соображая, вновь ворвался в свой номер, сбросил на ходу одежду, вставил себе в зад один конец трубки, а другой сунул под кран. Спасительные воды местного водопровода стремительно ринулись в многострадальную глубину Засыпкина.
Придя в нормальное состояние, Засыпкин громко воздал хвалу своим спасителям:
-Слава индийским йогам, несущим знания сквозь тысячелетия.
Слава водопроводу, сработанному, как известно, ещё рабами Рима.
Слава нашим доблестным медикам, которые делают всё возможное и невозможное, для исцеления страждущих пациентов.
Слава работникам медицинской промышленности, изготавливающим приборы, с такими надёжными трубками.
Однако, теперь, куда бы Засыпкин не уезжал, в дальнем углу его саквояжа скромно покоится такой необходимый для счастливой жизни, прибор.
