ВАЛЕРКА
Валеркин отец сидел в тюрьме. Мать тоже была в тюрьме. Валерку никто не жалел, потому что он чистый бандит и обязательно сядет в тюрьму. Туда ему и дорога... хулигану.
Почему Валерка хулиган, я не знала.
Ну, в кино без билета, конечно, это он может. Только я никак не понимала, как ему это удаётся?
Валерка спорил "на денЮжку", что проскочит. Спорил со всеми, кого успевал поймать.
Все проигрывали, поэтому у Валерки в кармане всегда побрякивали монетки.
Валерка покупал пачку папирос, сладкий брикетик какао с молоком и круг ливерной колбасы.
Папиросы он прятал на голове в кепке, сладкий брикетик съедал сразу, в два куса, а колбасу относил домой бабке.
Валеркина бабка из дома почти не выходила, сидела в кухне на табуреточке и пела песни.
Иногда с ней пел Валерка.
Тогда тётя Шура - их соседка - кричала:
-Да замолчите вы, наконец, или как? окОянныЯ-а!
Бабка сразу шла спать, а Валерка кричал, что он зарежет тётю Шуру, когда вырастет.
Тётя Шура, конечно, кричала, что он бандит. И что все его песни бандитские.
Они так громко кричали, что все-все это слышали.
Валерка убегал на берег реки за наш дом, залезал в яму и укрывался ветками ивы.
Тогда мой папка отправлялся поговорить с Валеркой, но тот молчал и молчал.
Поэтому папка просил:
-Ты мне спой, Валерка...
Валерка тихонько пел:
...Мужненых сапог не износила... а-а!
пока-а за гробом шла... а! а! а!
Мужнего убийцу полюбила... а-а!
за-а него пошла!
И ходит ГамлЕт с пистолетАм ...а-ам!
И хо-о-чет кАвой-то убить...
Здесь Валерка делал из пальцев пистолетик и кричал: "Пиф! Паф!", - вздыхал и, удручённо покачав головой, заканчивал:
И стоит вопрос перед ГамлЕтом ..а-ам:
Быть алЕ не быть!
Потом Валерка приходил к нам, но соглашался спать только в сарае.
Он просыпался первым, оставлял на подушке одну папироску и убегал.
... Утром отец, почти зло, раскуривал Валеркину папироску, а потом крепко вдавливал окурок в пепельницу и молча уходил на работу.
ГАМЛЕТОВА ДЕВЧОНКА
Она – заполошная. Настолько, что даже пугает меня своим внезапным появлением:
-Билеты достала! Две … два штуки… ой! Короче: ты и я, то есть… нам.
-Стоп! – я смеюсь, потому что не радоваться Нинкиной радости невозможно. - Давай всё сначала, а?
-Давай. У меня есть два. Но ему не дам. А нам дам.
Понятно: Нинка купила билеты на «Гамлета». Ещё понятно, что Саньке не обломится. Самое же главное, что Нинка берётся меня лечить, как она говорит от «въедливых мыслей». Нинка решила, что лучше всего для этого подойдёт «Гамлет».
Она ещё щебетала с полчасика про туфли и платье, покопалась в моих «сокровищах», ойкнула, схватила из холодильника филе курицы и, крикнув «в магазин не успеваю, позвоню в пять проверить готовность», упорхнула.
Я спряталась в кресле и уставилась на разбросанные Нинкой на столе бусы, колечки и браслетики.
Нинка называет эти мои штуки «склад». Один мах моей ладони и «склад» оказался в шкатулке. И только янтарное сердечко одиноко притулилось на краешке стола.
***
19 мая, в День пионерии, наш класс – белый верх, тёмный низ, с красными галстуками на вертлявых шеях и с эскимо в руках – почти в полном составе явился ко мне, сиротливо болтающей ногами на скамеечке в больничном садике. Они наперебой рассказывали про парад и про нашу школу, которая двадцать первую по песне всё-таки сделала.
Я слушала их и смотрела, как Валерка, оттолкнувшись ногой, запрыгнул на решётку калитки и повис на ней, а та со скрипом, тихонечко везла его к забору. Он так и катался там, не реагируя на мои знаки рукой, пока все наши повзрослевшие пионеры не сообразили отправиться восвояси.
-Хочешь куплю эскимо?
-… мне нельзя, - не успеваю я растолковать Валерке и тут же ощущаю в своей руке согретый его ладошкой камешек.
-Пока, боляка! – кидает набегу Валерка и скрывается за углом больницы.
Я разжимаю ладошку и вижу янтарное сердечко, старательно, но неумело выпиленное из кусочка непрозрачного жёлтого янтаря. А потом я почему-то вспоминаю любимую Валеркину песенку:
«Офелия, Гамлетова девчонка… а-а
Сошла с мальчишечки с ума а-а-а!
Потому что Датская сторонка а-а,
Похуже, чем наша Колыма!
И ходит ГамлЕт с пистолетом а-ам,
И хочет ковой-то убить: пиф-паф!
И стоит вопрос перед ГамлЕтом а-ам:
Быть але не быть?»
***
... Ну что ж, идем с Нинкой к Шекспиру. Раз велено.
"ОРЁЛ-РЕШКА"
Вот только не надо опять про то, кто я такая! - её менторский тон выводит меня из себя и я защищаюсь. - Всё очень просто: она попросила посмотреть, сколько стоят перчатки, я - сунулась в витрину, она – в мою сумку.
-... у меня эти кошельки, что голуби: фьють! - и опять улетели! Второй за полгода. А Саня ещё смеялся надо мной, что я деньги в карманы сую, а не в кошелёчек складываю, как приличные тётки. Пригодилось. До зарплаты наскребла.
Я бросила трубку на базу и закрыла глаза.
Что ж такое-то? Теперь у меня не просят – берут! Всё берут: деньги стянули – раз, потом книгу деда не вернули – два, Саню забрали от меня – три. Ну, Саню ладно, Саня всем нужен. Но настроение-то умыкнули! Четыре. Может, я мало сама даю? Может, всё это мне не надо? Деньги эти, книжки и даже Саня?
Тогда пойдём другим путём: что мне надо? Только «три» и всё!
Значит: деньги, книга, Саня, настроение… Правильно решили. Пусть забирают деньги.
И я уснула.
***
Мне снился он. Как мы у деда яблоки стянули... а потом наносили воды в дедовы бочки...
и как ушли в горох за реку... а потом лопали его и играли в ножичек... и как я научилась нырять и плавать под водой с открытыми глазами долго-долго, но он всё-таки дольше под водой может. Зато я быстрее по камням перебегаю на другой берег. Он упал, и я хохотала... а Валерка обиделся и ушёл.
Он всегда во сне уходит от меня.
"...ты тогда так ничего и не сказал. Посмотрел мне в глаза, подбросил монетку, быстро глянул в свой кулак и ушёл. Ты ушёл, а мы уехали"
***
Этот пацанёнок второй день ошивается у нашего подъезда.
-Ты, парень, чей?
Парнишка стрельнул в меня чёрными глазами, так знакомо выщелкнул монетку, ловко поймал её и, не глядя, сунул в карман:
-Да пошла ты!
Я села рядом. Мы так и сидели с ним молча. А потом я с дуру сказала:
-А у меня вчера кошелёк стащили.
-И всё?- хмыкнул он мне в ответ.
-Да мне не жаль…- начала я.
-Не свисти, денег жаль всем. Своего всегда жаль. Хоть его завались, а жаль и всё. --Спорим? – он хитро глянул на меня.
-Чего спорить-то? На что? - сходу повелась я
-…кидаем на орла-решку, и ты мне даёшь денег
-А ты чего даёшь мне?
-…ничего… я тебе чего-нибудь сделаю.
"...ты опять помог мне, Валерка. Я помню, как надо класть монетку на ноготь большого пальца, как выщёлкивать и как зажимать в кулаке"
-Ну, что? проиграл? ... что ты для меня сделаешь?
-Давай сгоняю в магазин, а?
Отсчитала половину денег и сунула ему в кулак.
-Жди здесь, - крикнул уже на бегу хитрец.
Я закрыла глаза и увидела смеющегося Валерку.
-Похрумкаем? - он протянул мне огурец, который только что стащил из парника тёти Шуры.
***
...-Похрумкаем, - сказала я себе и пошла домой, - … «решка»… я проиграла, Валерка.
СИРЕНЕВЫЙ ДЕНЬ
Почему-то на день рождения мне дарят орхидеи, приговаривая, что цветок этот мой и точка. Я улыбаюсь налево и направо. Мне тоже улыбаются. Мы пьём шампанское и смеёмся.
А потом приходит тётя Наташа убирать наш офис, и я прошу её забрать оставшиеся бутылки с шампанским, потому что терпеть его не могу. Тётя Наташа радуется, нюхает мои орхидеи и спрашивает:
-Оль, а они пахнут? Или я ничего не чую? А что тебе дома дарЮт? Цветки-то дарЮт?
Я рассказываю тёте Наташе, что каждый год рано-рано утром дочка приносит мне букет сирени. Рано утром - это важно: сирень должна быть мокрой от росы. Ну, или от дождя... Нам так нравится, мы пьём чай и выискиваем счастье из пяти сиреневых лепестков.
Тёть Наташа вздыхает и соглашается, что сирени хоть и завались везде, но она всё равно лучше, потому что пахнет вкусно.
Потом тёть Наташа говорит, что девка я хорошая и опять вздыхает. И чтобы я шла себе домой и ни о чём не думала, а нюхала на улице сирень, вон сколько её кругом, даже плюнуть негде.
И я ухожу в сиреневый беспредел.
***
Тормоза взвизгнули так близко, что я испугалась. Из машины выскочил мужчина, и уже через мгновение я увидела, как он тащит упирающегося пацанёнка, а тот смешно отбрыкивается. Мальчонка крутился ужом до тех пор, пока не получил подзатыльник. Смешно он ему влепил, будто в макушку паренька поцеловал.
Пару шагов они шли молча, а потом паренёк развернулся и бросился бежать.
Вот здесь-то наши глаза и встретились. Мы узнали друг друга:
-Привет, «орёл-решка»…
Парнишка замешкался, ухмыльнулся и, картинно опустив голову, побрёл к машине.
Я засмеялась и пошла к подъезду.
-Оль! Олька! – ударило мне в спину, и я зажмурилась.
А потом увидела, что он стоит передо мной и улыбается. Валерка легонько потянул себя за ухо и выдохнул:
-Узнала…
-Воюешь? – кивнула я в сторону машины, - сын?
-Это Пашка, - он показал мне на скамейку. - Поверишь, каждый раз, когда приезжаю к ним, он через день-два сбегает. А я потом ищу его везде.
-Не понимаю, - улыбаюсь я в ответ.
-В детдом я езжу… вот к ним, - Валерка кивнул на пацанёнка.
Тот, запертый в машине, строил мне рожи.
-Как ты? – почти одновременно улыбнулись мы друг другу.
-Бабка умерла в то же лето. Тёть Шура орала, что наконец-то она вздохнёт свободно. А ночью я подпалил её сарай, ну она и решила, что я её убиваю… короче, меня отправили вот туда, - он посмотрел на Пашку.
-Как ты, Оль?
-Подожди, Валер… про ГамлЕта песенка та, «пиф-паф!»… что это?
-Это дядя Гера меня научил. В белых штанах мужик такой приезжал к нам… в шляпе… не помнишь? Пальто мне привёз, а бабке конфет… Трюфели. Она попробовала и сказала, что горькие. Я тебе их подарил тогда… не помнишь? На День рождения. Бабка смеялась, что я к тебе без цветов иду – не полагается, мол, так. Ну, я всю сирень у тёть Шуры и обломал.
Мы говорили и говорили… Пашке давно надоело корчить рожи, и он растянул в лепёху нос о стекло и молча смотрел на нас из машины.
-Дядь Гера и про Юрате мне рассказал, - усмехнулся Валерка, - о богине моря, бедном рыбаке, злом боге грома и слезах Юраты, которые превратились в янтарь.
-Вот такие, Оль, дела, - прихлопнул ладонями по коленям Валерка.
Остановилось такси, из приоткрывшейся двери выскочил спаниель и бросился ко мне.
-Тиль, хороший мой, ты откуда? – обрадовалась я возможности перевести разговор. Тиль тянулся ко мне, пытаясь лизнуть. Подбежала соседская Аннушка, любимица всего нашего подъезда, и стала карабкаться ко мне на колени:
-Мы тебе цветочек привезли, - она тут же скатилась с моих ног и побежала к машине.
-Пора мне, пожалуй, - улыбнулся Валерка, - с Днём рождения, боляка! Тёплые ладони скользнули по моим плечам, он заглянул мне в глаза:
-Бывай, девчонка…
Я спрятала руку в карман брюк и крепко сжала своё янтарное сердечко:
-И ты не шали… Пусть тебе снится лето.
***
Высокие ступени нашей лестницы тяжело чеканили :
«Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла…» (с)
***
... -Ты была, ты была, - повторяла я себе, - ты была.
