Отведите меня в большую литературу

Я  визжал, хихикал, хрюкал  и  размахивал  руками. А  потом  упал  с  кровати  и  проснулся. Пол  оказался  холодным – просто  жуть! На  мне  не  было  трусов. Черт  знает, куда  они  делись. Я  ничего  не  соображал  спросонья. И  не  помнил, что  мне  снилось. Но  главное, я  не  расшибся. Теперь  нужно  было  забраться  назад  и  спать  дальше. Я  это  и  сделал, натянув  на  уши  одеяло.


Утром  я  сидел  голый  на  подоконнике, курил    самокрутку  и  смотрел  на  парочку  бродячих  псов, которые  устроили  свадьбу  под  моими  окнами. Они  выглядели  жалко. Тряслись  и  вздрагивали, пугаясь  каждого  прохожего. Вскоре  появилась  старуха  и  прогнала  их  своей  палкой. Через  несколько  минут  они  вернулись  и  устроили  новую  скачку. Я  не  стал  досматривать, докурил  самокрутку, закрыл  окно  и  сел  за  компьютер. Почтовый  ящик  был  пуст. Даже  спамеры  обо  мне  не  вспомнили. Печально, печально.
Я  встал, поискал  трусы. Они  как  сквозь  землю  провалились. Пришлось  натянуть  штаны  прямо  так, придержав  причиндалы  рукой, чтобы  не  зацепиться  молнией. Потом  я  вернулся  к  компьютеру, открыл  Word  и  закончил  рассказ, который  начал  писать  два  дня  назад. Начинался  он  так: «Молодая, симпатичная  девушка, пятидесяти  лет, с  огромной  бородавкой  на  переносице, сидела  на  столе  и  брила  ногу  кухонным  ножом…»  Я  назвал  этот  рассказ  «Одиночество». 


У  меня  был  список  с  адресами  главных  литературных  журналов  города. Всего  три.  Для  начала  достаточно. Так  я  подумал  и  распечатал  рассказ  в  трех  экземплярах. Я  не  доверял  электронной  почте.  Я  решил  лично  приехать  в  редакцию  каждого  журнала.  Я  позвонил  им, и  везде  мне  сказали: «Приезжайте. Конечно, приезжайте». Я  натянул  рубашку, башмаки  и  поехал.


Мне  казалось, что  в  редакции  будет  полно  народу, может  быть  даже, мне  придется  стоять  и  ждать  своей  очереди, как  на  приеме  у  врача. Но  там  никого  не  было. Ни  единой  души. Я  зашел  в  кабинет  редактора.
- Кто  вы? – спросил  он.
- Я  вам  звонил, - ответил  я  смущенно.
- Рукопись?
У  меня  немного  дрожали  руки. Я  полез  в  свою  сумку  и  достал  рассказ.
- Оставьте  номер  телефона, - сказал  редактор. – Вам  позвонят.
- Когда? – спросил  я. – Завтра?
Он  посмотрел  на  меня, как  на  идиота.
- Месяца  через  четыре.
- Вы  не  могли  бы  прочитать  его  сейчас? – спросил  я. – Он  совсем  небольшой.
- Господи, да  здесь  страниц  десять!
- Всего  шесть, - сказал  я.
- Разве? Пожалуй, я позвоню  вам  месяца  через  три.
- Как  насчет  недели?
- Два  месяца.
- Может, две  недели?
- Так  и  быть. Полтора  месяца.
- Округлим  до  одного? – улыбнулся  я.
Мы  ударили  по  рукам. Я  вышел  из  кабинета. Потом  на  улицу. Заглянул  в  его  окно. Он  держал  мою  рукопись  в  руке. Я  представил, как  он  читает: ««Молодая, симпатичная  девушка, пятидесяти    лет, с  огромной  бородавкой  на  переносице, сидела  на  столе  и  брила  ногу  кухонным  ножом…» А  потом  кричит: «Эй, постойте! Задержите  кто-нибудь  этого  парня!». Да, да, господи  ты,  боже  мой!
Он  свернул  мою  рукопись  на  четыре  части  и  засунул  под  ножку  своего  стола. Покачал  за  край. Сел. Закрыл  глаза.


Здесь  тоже  никого  не  было. Но  был  охранник. И  он  не  пускал  меня. Я  забыл  дома  паспорт.
- Я  только  отдам  рукопись, - сказал  я.
- Паспорт.
- Вы  можете  пройти  со  мной.
- Так  что, паспорта  нет?
- Нет, - ответил  я.
- А  деньги? Деньги  есть?
Какие  там  деньги. На  мне  даже  трусов  не  было.
Он  выставил  меня  на  улицу. Ладно, фигня. Я  кое-что  придумал. За  спиной  охранника  я  прекрасно  видел  дверь, на  которой  висела  табличка  «отдел  прозы». Я  сразу  вычислил, где  находится  окно  кабинета. Правда, это  был  третий  этаж. Но  я  не  хотел  отступать. Я  вышел  на  улицу, подтянул  штаны  и  полез  вверх  по  водосточной  трубе. Она  была  старая  и  трещала  по  швам. В  любой  момент  я  мог  шарахнуться  об  асфальт. Придется  звать  на  помощь, если  выживу. Ужасное  унижение. Выйдет  охранник  и  скажет:
- Ну  что  же  ты  за  мудень  такой?!
Хотя  не  выйдет. Я  справился. Я  стоял  на  карнизе  третьего  этажа  и  смотрел  на  окно. Форточка  нараспашку – то, что  надо. Я  сделал  несколько  воробьиных  шажков, протянул  руку  и  втолкнул  рукопись  внутрь. Дело  сделано. Может  быть, я  не  победил, но  и  не  проиграл. Я  сделал  ещё  несколько  шажков, цепляясь  пальцами  за  гладкую  стену, и  заглянул  в  окно. Я  рассчитывал  увидеть  свою  рукопись, лежащую  на  столе  редактора, поверх  всех  остальных  бумаг. Но  большая  литература  меня  жестоко  наебала. Это  была  кухня  чьей-то  квартиры. Рукопись  разлетелась  по  полу. Ну  что  же  я  за  мудень  такой?! Я  только  сейчас  сообразил, что  от  водосточной  трубы  пошёл  не  в  ту  сторону.


Я  почувствовал  голод, когда  вышел  из  метро. Редакция   находилась  неподалеку. Пешком – минут  десять. Денег  у  меня  не  было. Вернее  были. Но  назвать  эту  сумму  деньгами, язык  не  повернется. Я  купил  мороженое  на  палочке. Совсем  малюсенькое. Размер  точно  соответствовал  моему  финансовому  положению. Я  его  сожрал, обсосал  палочку  и  двинулся  в  сторону  редакции. Мой  последний  шанс. В  сумке  остался  только  один  экземпляр  моего  «Одиночества».


В  кабинете  редактора  сидела  женщина. Напротив  неё  стоял  мужчина. Лысый. Но  на  вороте  пиджака  я  отчетливо  разглядел  перхоть.
- Двадцать  шесть  авторских  листов – это  много? – спросил  лысый.
- Надо  сократить, - сказала  женщина.
- Как  насчет  двадцати?
Женщина  посмотрела  на  меня.
- Подождите  за  дверью, - сказала  она.
Я  вышел  за  дверь  и  стал  ждать. Прошло  десять  тысяч  лет. Я  проклял  этого  лысого  дурака. Я  проклял  эту  женщину. Они  там  умерли. Но  вот  он  вышел, а  я  вошёл. Женщина  выглядела  так, будто  пережила  атомную  бомбардировку. Мне  стало  стыдно  за  себя  и  свою  рукопись.
- Что  у  вас? – спросила  она.
- Рассказ, - ответил  я. – Но  он  совсем  маленький.
Я  достал  из  сумки  рассказ.
- Боже, да  там  страниц  десять! – сказала  она.
- Всего  шесть, - улыбнулся  я.
- Как  вас  зовут?
- Виктор, - ответил  я. – Виктор  Селёдкин.
- Вы  юморески,  что  ли  пишите?
Зазвонил  телефон. Она  сняла  трубку.
- Сколько? Восемнадцать? Нет, восемнадцать  много. Хотя  бы  четыре.
У  неё  были  грустные  глаза.
- Лысый? – спросил  я.
- Что  вы  сказали? – спросила  она, прикрыв  трубку  ладонью.
- До  свиданья, - ответил  я.
Я  положил  рукопись  в сумку  и  вышел  из  кабинета. Лысый  стоял  на  улице. Разговаривал  по  мобильному  телефону  и  размахивал  свободной  рукой.
- Ну,  хотя  бы  десять! Хотя  бы  десять, черт вас дери!


Я  остановился, достал  из  кармана  свой  мобильник  и  набрал  номер.
- Боже  мой, неужели  это  ты? – спросила  она.
- Да, - сказал  я. – Хочу  к  тебе.


Я  вошел  в  квартиру. Дверь  оказалась  не  заперта. Она  сидела  на  столе, задрав  юбку, и  брила  левую  ногу  кухонным  ножом. Звук  был  такой: «шррр-шррр». Я  подошёл  к  ней  и  мягко  поцеловал  бородавку  на  переносице. Красавица  моя!  Никому  мы  не  нужны…