ПАУТИНА.
Часть 1. В ужасе.
Винсент Табу вышел из миров, и оказался в знакомой арке, ведущей во двор маркиного кабака. Пространство перестало рушиться, превращаясь в мелкий песок, огонь перестал пожирать города и только крики тысяч умирающих существ бесконечным эхом отдавались в ушах, хотя вокруг была сумеречная тишина Треугольника, мира, в котором практически нечему нарушать эту тишину. Единственный присутствующий здесь звук, очень тихий и прерывистый, был, как догадался Винс, стуком его собственного, человеческого сердца, готового выскочить из груди, не выдержав ужаса гибнущих цивилизаций, пропущенного сквозь каждую клеточку тела. И, хотя краем сознания он понимал, что всё временно кончилось, паника внутри нарастала и нарастала, грозя разорвать его на множество перепуганных частиц.
А теперь всё сказанное попробуйте умножить на два, и только тогда вы получите истинное представление о том, в каком ужасе находился Винс, ибо в этот момент он был абсолютно трезв. Да, такое тоже бывает, ведь даже Хозяину Треугольника и автору мироздания нужно время от времени выходить из запоя, чтобы сохранить в себе хоть что-то человеческое. И вот сейчас, после длительного курса лечения в молнитском мире и ещё почти недели трезвой жизни, какой бы невыносимой она не казалась, когда уже практически восстановилась давно утраченная координация движений, мироздание внезапно напомнило о себе - и об истинном предназначении Винсента Табу. Ведь это самое предназначение было вовсе не в том, чтобы мыть полы и подметать двор кабака, а в том, чтобы непосредственно участвовать в процессе ежедневного конца света в качестве наблюдателя и плакальщика - ибо, только пропустив боль всех разрушающихся миров через себя, можно было преобразовать энергию разрушения в энергию созидания. Мирозданию было безразлично, в каком состоянии находился Винс – оно вбирало его в себя и тысячекратно убивало, заставляя чувствовать столько боли и страха, сколько их накопилось во Вселенной на данный момент.
В общем, Винсент только что вынырнул из всего этого кошмара и теперь стоял в знакомой арке, пытаясь хоть как-то взять себя в руки, чтобы не разбежаться во все стороны толпой испуганных человечков. Через какое-то время он понял, что нужно выбрать направление, и всё-таки побежать, иначе это не кончится никогда. Повернув голову и увидев неподалёку дверь служебного входа в кабак, Винс наконец-то перестал сомневаться: чисто инстинктивно он преодолел расстояние до двери, открыл её, вошёл в полутёмный коридор, уверенно повернул направо и, миновав ещё три двери, остановился у последней. Он наконец-то понял, что ему сейчас нужно, и вознамерился во что бы то ни стало заполучить это.
С противоположного конца коридора доносился шум голосов, звон посуды и запах еды. Там, в зале, какие-то люди пили и закусывали; Иштар, наверное, трудилась за стойкой, а остальные – на кухне… Но Винсу сейчас ни до чего не было дела. В коридоре было пусто, и он, воровато оглядевшись, пошарил в карманах, выудил причудливо изогнутую проволочку и вставил в замочную скважину. Несколько аккуратных движений, щелчок – и дверь открылась.
«Вот это да! – удивился самому себе Винс. – Видимо, я и трезвый могу действовать на автопилоте!»
Помещение, в которое он вошёл таким необычным образом, оказалось продуктовым складом, и все имеющиеся в наличии напитки тоже хранились здесь. Дотянувшись до полки с молнитским «симпэйном», он схватил вожделенную бутылку, и…
- Винс! Ты что тут… Вот блин! Ты опять за своё?! А попросить нельзя было?!
- Я…это…извини, Иштар… - прошептал Винс.
От неожиданности он чуть не уронил бутылку, а будучи застигнутым врасплох, почувствовал себя, плюс к ужасу, ещё и полным кретином. Шёпотом же он говорил потому, что сдерживаемое много часов желание заорать удавкой сжимало горло. Иштар слишком хорошо знала Винсента, чтобы не заметить того критического состояния, в котором он находился, да и вообще – не каждый день ей приходилось видеть настолько остекленевших от ужаса людей.
- Тс-с, тихо, всё в порядке, - оценив всю нелепость ситуации, она осторожно сделала шаг вперёд и ласково обняла Винса, который сразу расслабился в её объятиях, уткнулся лицом в плечо и заплакал, как ребёнок, которому приснился ночной кошмар. Всё тело его колотила мелкая дрожь, и только правая рука продолжала судорожно сжимать горлышко бутылки.
- Ты что, в мирах был? Что, всё так плохо? – она усадила его на коробки, а сама села рядом, всё так же обнимая за плечи, и только тут до неё дошло самое главное. – Господи, да ты же всё ещё трезвый! Как ты вообще выдержал всё это?
- Хреново, как видишь… - с трудом выговорил Винс.
- Дай-ка сюда этот «симпэйн», - она решительно взяла из его руки бутылку, откупорила и снова протянула ему.
- Мне же нельзя… Я же опять в запой уйду…
- Зато с ума не сойдёшь от чужого ужаса. Так что брось геройствовать и пей, не стесняйся.
Винс благодарно посмотрел на Иштар, взял у неё бутылку и перестал бороться с собой. Спустя несколько минут нервная дрожь прошла, и только слёзы продолжали течь, смывая с души страдания и страх миллиардов погибших существ, чтобы проделанную в мирах работу Рыцаря Табу можно было считать завершённой. Иштар молча гладила Винса по волосам и, чувствуя, как её рубашка становится мокрой от слёз, размышляла о вечности, которую ей предстояло разделить с Хозяином Треугольника и его нечеловеческой болью. Вечность казалась чем-то нереальным и в то же время, осязаемым, как порыв ветра, нет – как пряди пепельных волос под её пальцами, как запах молнитского спирта, как скрип приоткрываемой двери… Двери?!
- Иштар! Кшест срочно хочет видеть… Вот блин! Винс, ты что, из миров вернулся?
Человеком, прервавшим её сокровенные размышления, был, безусловно, Мэл, ибо только Второй Хозяин мог в самый неподходящий момент настолько бесцеремонно вломиться куда бы то ни было.
- Да, не успел бедняга Кшест…
- Это почему же? – подвинув в дверях Мэла, в склад протиснулся ещё один персонаж, заполнив собой всё оставшееся пространство.
На унылом, потрёпанном фоне всей остальной компании этот энергичный молодой человек выглядел не просто здоровым, но ещё и активным, как кристаллическая электростанция – того и гляди, зажжёт новое солнце; при чём, если верить Винсу, это была даже не метафора, просто способности Айэна были ещё слишком мало изучены. Одна только его материальная взаимопроницаемость ставила в тупик знатоков энергетических закономерностей. Впрочем, на сей раз он, как я уже сказала, воспользовался дверью.
- Ну и что теперь? – моментально оценив состояние Винса, Айэн несколько растерялся. – Винсент, ты нас хотя бы слышишь?
- Да слышит он, - ответила Иштар, поскольку Винс никак не отреагировал на вопрос, разве что всхлипывать стал потише. – А что, собственно, случилось?
- У сетхиев Сетхия пропал, - проворчал Мэл. - Так что дело неотложное, придётся тебе, Винс, поднапрячься!
Он сел на корточки перед Винсом, и, легонько взяв за плечи, развернул лицом к себе.
- Послушай, друг, я понимаю, каково тебе сейчас, сам проходил через миры, но у Кшеста случилось нечто такое, что не под силу преодолеть ни мне, ни Айэну, ни даже Латису. Поэтому… - Мэл наклонил голову и попытался заглянуть Винсу в глаза. - Поэтому ты должен во всём разобраться, хорошо?
Хозяин Треугольника медленно поднял взгляд на товарища по несчастью, и такая невыносимая мука была в этом взгляде, что даже ко всему привыкший Мэл слегка отшатнулся, однако быстро взял себя в руки и не отвёл глаз от тёмной бездны расширенных зрачков воплощения вечности. Через несколько бесконечных секунд бездна отступила – Винс моргнул, вытер лицо рукавом и уже гораздо более осмысленно оглядел собравшихся, после чего отхлебнул ещё «симпэйна», вздохнул и произнёс:
- Я…слушаю…тебя…Мэл…
- Вот и умница, Винс!
Облегчение на лице Мэла граничило с восхищением – сам-то он, возвращаясь из миров постаревшим на тысячелетия и почти мумифицированным во всех смыслах этого слова, вряд ли смог бы совершить над собой такое волевое усилие.
- Итак, тебя срочно хочет видеть наш общий друг, Кшест из мира Сетхия. У него там настоящая катастрофа.
- Что, опять Сетхия нажрался, и…
- Если бы! С этим Кшест и его Ликьюск давно уже научились разбираться сами, да и Сетхия с некоторых пор научился думать о последствиях.
- А…что тогда?..
- Сетхия пропал. Исчез. И никто не может определить, где он, словно это не живой бог целого мира, а песчинка… Впрочем, и песчинку можно найти, а вот его…
- Как так? И Латис не может?
- Латис, пытаясь выйти на след Сетхии, напоролся на такой поток направленной против него энергии, что не смог с ним справиться, - вмешался Айэн. - Волна вырвалась из экрана и чуть не утащила Латиса с собой! Если бы там не было меня, то…
- Да ладно тебе, Айэн, что ты несёшь! – Винс помотал головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё что-то лишнее.
- Винс, это правда, - подтвердил Мэл. - Айэн Латиса за ноги удерживал, чтобы его в экран не затянуло. Слава богу, Шикен вовремя подоспел и вырубил кристаллическое питание, а то тебе не только Сетхию искать бы пришлось.
- Ты, Айэн…?! Ну, ни хрена себе! – несмотря на своё чудовищное состояние, Винс внезапно обнаружил в себе способность удивляться. - Ты вытащил Латиса из экрана?! За ноги?! Один против волны?!
- Да ещё какой волны! – кивнул Айэн. – Я чувствовал себя так, будто мне все мозги пропылесосили! Уж и не знаю, что это было, но вот Шикен считает, что Сетхия связался с божеством вампирического порядка, и…
- Ч…что?! – Винс едва не поперхнулся «симпэйном», резко вскочил на ноги, и, если бы не Иштар, вовремя подхватившая его под мышки, непременно оказался бы на полу – выпитые за короткое время двести грамм качественного молнитского спирта свели на нет две недели лечения: координация отсутствовала, пространство плыло под ногами и ускользало из рук. В связи с этим Винс понял две вещи: первая – дело очень серьёзное, ибо существо, захватившее Сетхию, таково, что долго церемониться не станет, и вторая – Винсент, Хозяин Треугольника, снова пьян в стельку, и остановиться уже не сможет, поэтому надо торопиться.
- А где Кшест? – умоляющим голосом спросил он. – Мне нужно срочно с ним поговорить…
- Да здесь же, у Марки в кабинете.
- Господи!.. Что ж вы раньше-то не сказали… - простонал Винс.
- Так ты ж не слушал! – проворчал Мэл. – А ну-ка, пошли, шевелись!
Буквально взвалив Винса на плечо, он выволок его в коридор, протащил метров сорок до другой двери, и, пинком распахнув её, ввалился вместе с телом в комнату, являющуюся маркиным кабинетом.
- Ну, наконец-то! Что вы так дол… - Кшест обернулся и осёкся на полуслове, увидев, в каком плачевном состоянии находится тот единственный во вселенной человек, который мог бы ему помочь. Мало того – от такого расстройства он временно забыл человеческий язык и расстроено зашипел, как и положено всем уважающим себя змеям, даже если они разумные существа.
Да, Кшест был рептилией, и выглядел, как большая, ростом с человека, ящерица, вставшая на задние ноги и одевшаяся в просторный балахон из переливающейся сине-зелёной ткани. Сзади из-под балахона высовывался хвост, покрытый чёрной чешуёй, а из просторного ворота торчала голова на длинной, гибкой шее, дополненной соединяющимся с головой капюшоном, почти как у настоящей кобры. К счастью, Кшест был существом миролюбивым и совсем не ядовитым.
Когда-то его мир заключил договор с Треугольником, чтобы иметь возможность менять товары на энергию; а вернее, Кшест, по совету Винсента, заключил договор с Маркой, чтобы укрепить энергоуровень своего мира.
По понятиям своей расы, энергет не мог считаться стариком, но при этом он ещё застал те благословенные времена, когда в его мире правила раса живых богов, балансирующих мироздание настолько естественно, что никакой дополнительной энергии им не требовалось. Змеи же, как менее цивилизованные существа, только прислуживали и поклонялись истинным сетхиям.
Однако Кшест был ещё слишком молод тогда, когда боги уже начали умирать, поэтому до сих пор, даже став великим энергетом и Клэйтэром своего Ликьюска, он не смог отыскать причину их вымирания. Возможно, время богов просто вышло - но, так или иначе, в итоге изо всех них выжил только один бестолковый подросток, тот самый Сетхия, попавший теперь в очередную историю.
«В очередную» – потому что Сетхия, с тех пор, как познакомился с Винсентом, в истории попадал достаточно регулярно, и причиной этому становились, как правило, пьяные выходки малолетнего демиурга. Правда, в итоге Хозяин Треугольника всё-таки смог убедить живого бога в необходимости контролировать себя, и Сетхия наконец-то взялся за ум – в отличие от самого Винса, которого Кшест ни разу не видел трезвым.
Вот и сейчас: глядя на полулежащего в кресле, абсолютно пьяного человека, никому не пришло бы в голову обратиться к нему за помощью. Однако змей был слишком многим обязан Хозяину Треугольника, и не понаслышке знал, что, каким бы неадекватным не казался Винс, он действительно был способен решить любую проблему, главное – правильно её сформулировать. Поэтому змей взял себя в руки, перестал шипеть и вернулся к человеческой речи.
- Я здесь, чтобы просить тебя о помощи, как Творца Мироздания, - начал было он, однако Винс, успевший за время кшестовской истерики сделать ещё пару глотков «симпэйна», остановил его:
- К чёрту, Кшести, не рассусоливай…по существу давай… Когда это случилось?
- Похоже, вчера. Утром я почувствовал что-то неладное…ну, ты же знаешь, как это бывает, когда в мире грани шевелятся…
- Знаю… Каким образом он исчез?
- Что значит «каким образом»? Я же не видел…
- Н…не тупи, Кшести… - взмолился Винс, который уже с огромным трудом воспринимал происходящее, и при этом продолжал пить.
Наверное, его можно было бы остановить, но никто даже не пытался - иногда, чтобы прийти в себя, нужно как можно быстрее из себя уйти, и это был именно такой случай.
- Винс интересуется, по какому каналу ушёл Сетхия, - пришёл на помощь Мэл. - Ты остаточное наличие энергетических кодов отслеживал?
- Да, но… - Кшест смутился. - Я, конечно, не полный профан, однако… я не смог ничего отследить. Что бы там не побывало, оно весьма тщательно замело следы.
- А Латис?… Он же нашёл след… Айэн, в экране сохранился код?
- Нет, Винс, - покачал головой Айэн. – После разрыва с этой волной не то, что кода, а и половины молнитской энергии как не бывало. Латис до сих пор валяется без сознания, а Шикен за экраном балансирует в одиночку, и пытается навести там хоть какой-то порядок.
- Вот дерьмо… - Винс почувствовал, что, похоже, снова начинает бояться, только страх на сей раз был совершенно иным – страхом за близких ему людей. – Сетхия с кем-нибудь из наших связывался до того, как исчез?
- Похоже, нет, а что?
- Хоть одна хорошая новость… - Винс уронил пустую бутылку от «симпэйна» на пол, и понял, что у него больше не осталось поводов держаться за реальность. – Мэл, Айэн, Кшести… перетащите меня в начальную точку событий… Времени совсем нет… - пробормотал он и вырубился.
Часть 2. Мир Сетхия.
Когда же он очнулся и открыл глаза, было так неимоверно светло, тепло и уютно, что Винсу чисто по-человечески подумалось: «Да я в рай попал!», хотя в следующую же секунду нелепость этой мысли стала очевидна – в какой–такой рай может попасть хозяин персонального Аида?
Хотя, конечно, комната на летающем острове, созданном живым богом Сетхией для себя и любимой, была чудо, как хороша – стеклянные, частично затемнённые стены пропускали ровно столько света от двух солнц, сколько было нужно в данное время суток, все углы были закруглены а мебель состояла, преимущественно, из подвешенных в энергополях тканей тёплых оттенков. На одном из этих холстов сидела Иштар с чашкой чая в руке, а возле неё, на висящем в воздухе хрустальном кубике, сам по себе нагревался чайник. Заметив, что Винс пришёл в сознание, она улыбнулась и сказала:
- Доброе утро! Тут тебе подарочек от Доэйли – фирменный чаёк из трав мира Маприлеса, очень хорошо проясняет мозг!
- Спасибо, Иштар… - ответил Винс, удивившись необычному звучанию пространства. – Ты тоже замечаешь, что голоса здесь звучат, как пение птиц? Или у меня что-то со слухом?
- Да, так оно и есть. У Сетхии - совершенно сказочный дом.
- Кто бы мог подумать, что этот паренёк - такой эстет, - с изрядной долей восхищения пробормотал Винс. – Ну ладно, давай свой чай!
Он сел на летающей постели и осторожно взял у Иштар чашку с горячей, ароматной жидкостью.
Внезапно в противоположной стене образовался арочный проём и в комнату, церемонно поклонившись, бесшумно вошёл Кшест и ещё трое клэйтэров – змеев, которые тоже в полном молчании поклонились и замерли, словно египетские статуи. У Винсента с Иштар возникло ощущение, что они присутствуют на какой-то непонятной церемонии.
- Э… Вы чего это? – решился нарушить гробовую тишину Винс. – Что, грани вашего мира настолько сместились, что я уже не смогу ничего исправить? К чему этот похоронный ритуал?
- Не понимаю, что тебя так удивляет, Винсент, - со всей серьёзностью ответил Кшест. - Мы ведь находимся в обители бога, где испокон веков существуют определённые каноны поведения.
Все четверо снова синхронно поклонились, словно были отражениями одного существа.
- Да брось ты, Кшести! – отмахнулся Винс. – Какие, к чёрту, каноны по отношению ко мне?
- Для нас ты – божество намного высшего порядка, чем наш Сетхия, - за этим ответом тоже последовал общий поклон.
- Ладно, ладно, не буду спорить - хотя, на мой взгляд, всё это очень глупо, - вздохнул Винс.
Несмотря на приятное пробуждение, джойльский чай и не слишком большое количество выпитого накануне, чувствовал он себя, по обыкновению, отвратительно, а поскольку исправить это можно было только старым, испытанным методом, он поинтересовался:
- А нельзя ли высшему божеству выпить чего-нибудь покрепче чая?
- Ну, знаешь… - Кшест перехватил настороженный взгляд Иштар, - Если после этого ты не утратишь своих божественных способностей…
- Мои способности всегда при мне, так что не волнуйся и сгоняй за винишком, хорошо? А заодно позови сюда Мэла и Айэна – я пока объясню им их задачу. И перестань кланяться, чёрт возьми! – крикнул Хозяин Треугольника уже вдогонку исчезающим в стене клэйтэрам.
- Винс, неужели ты не боишься? – осторожно поинтересовалась Иштар.
- Я всегда боюсь, милая, и слишком часто – не тогда, когда надо, - невесело усмехнулся он.
- Но ты ведь даже не знаешь, с чем тебе придётся иметь дело!
- Я никогда этого не знаю. Все мои действия интуитивны. И знаешь, - он внезапно нахмурился и посмотрел Иштар прямо в глаза, да так, что ей стало холодно, - Именно сейчас интуиция подсказывает мне, что тебе здесь делать нечего.
- То есть как это?!
- Подожди, не кипятись! Я ничего против тебя не имею, просто здесь скоро будет такой энергетический полигон, что кроме меня и Мэла это вряд ли кто-то выдержит. Поэтому, прошу тебя, подожди меня в Треугольнике, пожалуйста!
- Я всю жизнь жду тебя в Треугольнике, - проворчала Иштар. - Хотя бы раз что-то было иначе!
- Ничего не поделаешь, работа, - словно оправдываясь, пожал плечами Винс.
- Ну и как же я туда попаду? – поинтересовалась Иштар. – Я ведь не умею сама открывать портал!
- А это тебе и не понадобится, - вздохнул Творец Мироздания, но объяснить ничего не успел: в стене снова образовалась арка, и в комнату вошли Мэл и Айэн.
- Говорят, ты уже придумал, что делать? – чуть ли не хором спросили они.
- Вы что, от Кшеста местными ритуалами заразились? – Винсент не выдержал и рассмеялся.
- Чем-чем? – не понял Айэн.
- Да так, ерунда, не обращай внимания, - махнул рукой Винс, и тут же снова стал серьёзным. – Конечно, я знаю, что делать! Например, тебе, друг мой, я хочу поручить одно очень ответственное дело.
- Правда? – парень аж засветился от радости.
- Правда. Это не связано со спасением мира Сетхии, зато очень важно для меня. Перемести, пожалуйста, мою жену в Треугольник и не своди с неё глаз, пока я не вернусь.
- А что, здесь всё так страшно? – растерялся Айэн.
- Очень страшно, - подтвердил Винс. – Сам бы сбежал, если б мог. Ну так что, ты выполнишь мою просьбу?
- Сию секунду, Хозяин!
Не задавая более никаких вопросов, Айэн подошёл к Иштар, положил ей руку на плечо, и, не успела она сказать «пока», как они оба исчезли из мира Сетхии.
Мэлу от этого стало не по себе.
- И куда же ты собираешься отправить меня? – очень тихо спросил он, но Винс не успел ответить, ибо в дверях снова возник Кшест, на сей раз без свиты и с подносом, на котором стояла пирамидальной формы бутылка с голубоватой жидкостью.
- О, спасибо, друг мой! – обрадовался Винс. – Да это же настоящий «хисс», если я не ошибаюсь? – он схватил с подноса бутылку и сделал несколько жадных глотков.
- Да, он самый… - Кшест удивлённо оглядывал комнату. – А куда делись все остальные?
- Отправились домой. Я понял, что их присутствие здесь бесполезно и небезопасно.
Усевшись с бутылкой на одну из летающих холстин, Винсент казался расслабленным и совершенно беспечным, но Мэл, опытный в подобных делах, знал, что это - своего рода маска, скрывающая предельное внутреннее сосредоточение.
- Скажи, что мне делать? – немного помолчав, спросил Кшест.
- Тебе нужно спуститься на землю, собрать в главном храме Сетхии своих Клэйтэров и призывать его волну до тех пор, пока он снова не обретёт материальность.
- Ты что, собираешься его дематериализовать?! Но зачем?! – испугался змей.
- Честное слово, ничего личного, - улыбнулся Винс, но по выражению лица Кшеста понял, что шутить не время, и пояснил: - У меня просто не будет возможности доставить Сетхию сюда, я буду слишком занят.
- Так давай, это сделаю я! – вмешался Мэл, но Винс оборвал его:
- Нет уж, на тебя у меня другие виды, так что потерпи пока. А вот тебе давно пора приступать к делу! – он снова повернулся к Кшесту. – Ты что стоишь? Беги и организовывай ритуал, а то Сетхия в виде волны затеряется в пространстве, пока вы тут возитесь!
Это произвело на змея такое впечатление, что он пулей вылетел в проём, который мгновенно за ним закрылся.
- Ну вот, теперь можно и о тебе поговорить, Мэлколм, - вздохнул Винс.
- Пожалуйста, не называй меня так, а то я тоже начну кланяться, - взмолился Мэл. От столь официального обращения у него просто мороз прошёл по коже, ибо Второй Хозяин знал: оно никогда не сулило ничего хорошего.
- Ладно, не буду. Так вот, я хочу, чтобы ты после моего ухода убедился, что в доме никого не осталось, а затем создал ограждающий экран вокруг точки входа и держал его до тех пор, пока портал не закроется.
- Будет сделано, Винс, - кивнул Мэл, – А что потом?
- Ничего. Возвращайся в Треугольник и найди меня там. Кажется, я сам себя там найти не смогу.
После этих слов в глазах Мэла отразился такой ужас, что Винс мысленно обругал себя «пьяной скотиной» и поспешно добавил:
- Да не делай ты такое лицо, будто я помирать собрался! Ты же знаешь, у меня просто шутки дурацкие, никогда не думаю, что говорю! Успокойся и действуй, как я сказал. В этом нет ничего сверхъестественного.
Винсент встал, излишне аккуратно поставил пустую бутылку на хрустальный кубик, попрощался, ободряюще подмигнул оцепеневшему Мэлу и всем телом отклонился назад. Пространство за спиной прогнулось, и начало медленно обтекать его фигуру.
Погружаясь в воздух, словно в вязкий сироп, Хозяин Треугольника был абсолютно неподвижен, и только пальцы его медленно шевелились, словно перебирали невидимую нить. Мэл догадался, что это и есть процесс поиска следов, энергетическое сканирование всего мироздания, но в голову ему почему-то пришла нелепая ассоциация с Чеширским котом - ибо Винс постепенно исчезал, таял, словно снег. В конце концов, от него остались только движущиеся кисти рук, а когда и они исчезли, на поверхности сомкнувшейся невидимой трясины осталось… Что? Линия? Трещинка? Царапина на стекле?
Заметив это явление, Мэл мгновенно понял, что должен делать. Он сосредоточился, поднёс руки к черте и почувствовал огромную силу сопротивления – хотя точка входа была не толще волоска, она была дверью в агрессивное пространство, порталом, который ни в коем случае не должен был ещё раз открыться!
Второй Хозяин щёлкнул пальцами, белые искры заметались по комнате и через минуту всё вокруг застыло, как на фотографии - даже звук ветра снаружи и запах джойльского чая. Не отводя взгляда от черты, Мэл уселся на одну из летающих холстин и принялся мысленно обыскивать остальные комнаты на предмет чьего-либо присутствия.
Часть 3. Божок.
Пространство изнутри казалось вязкой субстанцией, липкой, как ночной кошмар мухи; в нём, словно подводные течения, перемещались энергетические потоки, а в них – следы прошедших, идущих и даже, казалось, тех, кто ещё только должен здесь пройти. Будь на месте Винса кто-либо другой, он вряд ли смог бы рассмотреть среди бессчётного количества блуждающих душ Сетхию, и только ему, автору мироздания, было по силам не потерять в окружающем хаосе единственный необходимый код. Когда же эта незримая нить подошла к концу, Винсент прислушался к своим ощущениям и счёл возможным материализоваться.
Место, где он оказался, можно было условно назвать помещением, однако координаты в нём отсутствовали напрочь. То что только что было потолком, в следующую секунду могло запросто оказаться полом, стеной или же и тем и другим одновременно, поэтому даже привычному ко всему Винсу потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться.
Приведя свои ощущения в норму, он заметил, что к одной из плоскостей явно что-то приделано и, переместившись в нужном направлении, увидел нечто вроде гигантской сети, словно сотканной неким пауком – энергетом. Ещё большее сходство с паутиной этой конструкции придавало наличие в ней добычи – на приличной высоте был подвешен связанный упругими нитями человечек с рубиновой кожей. Конечности его были неестественно длинными, словно в них было на один сустав больше, чем у обычных людей, а лицо слегка напоминало мордочку летучей мыши - в основном, из-за формы ушей и вздёрнутого носа. Его золотистые глаза были открыты, но их взгляд не выражал решительно ничего, как всегда бывает при большой потере энергии.
«Сетхия! - мысленно окликнул его Винс. – Сетхия, ты слышишь меня?»
Сознание демиурга было пусто, и тогда Хозяин Треугольника решил попытаться расшевелить его своим ментальным воздействием. Это подействовало: в мозгу Сетхии начали возникать одиночные вспышки, постепенно превращающиеся в связные фразы, воспоминания…
Не прошло и десяти минут реального времени, как пленник словно проснулся, судорожно вздохнул и дёрнулся в паутине.
«Тише, не двигайся, - всё так же мысленно приказал Винс. - Пока я не освободил тебя, эта штука может быть опасной».
Он прикоснулся руками к энергетическому кружеву паутины, и оно отозвалось сухим треском электрических разрядов, однако Хозяин Треугольника и не подумал отступать. Осторожно, как опытный сапёр, он нащупал кончик одной из нитей и потянул её на себя.
«Винсент?! – испуганно подумал очнувшийся Сетхия. – Ты что здесь делаешь?! Беги отсюда, пока ты сам не попался!»
«Ну, вот ещё, глупости какие! А кто же тебя распутывать будет?»
«Брось это дело, пожалуйста, беги! Через минуту он будет здесь, и тогда…»
«И кто же это - «он»?» – поинтересовался Винс, разделяя руками очередное сплетение сети. Паутина сыпала искрами, но всё-таки поддавалась, и Сетхия спускался по ней всё ниже и ниже.
«Он – это Хозяин Мироздания! Он не убил меня сразу только потому, что ждал, когда ты явишься за мной! Я был приманкой! А теперь…»
«Что за чушь ты несёшь, дружище? У тебя что, мозги расплавились, пока ты тут висел? Это я – Творец Мироздания, Хозяин Треугольника и всего, чего пожелаешь! Не пристало тебе верить всяким самозванцам?» - сеть уже растянулась настолько, что Винс наконец-то дотянулся до Сетхии. В считанные секунды он размотал связывающие демиурга путы, и тот безжизненно сполз на пол.
Попытки поставить Сетхию на ноги ни к чему не привели: он был настолько слаб, что совершенно не владел собственным телом.
«Вот видишь, всё бесполезно! – простонал демиург. – Оставь меня и беги!»
«Нет уж, я не затем сюда пришёл, чтобы бегать!» - возмутился было Винс, но развить эту тему не успел, ибо в ту же секунду какая-то сила подхватила его и швырнула в противоположный конец помещения.
Мгновенно сгруппировавшись внутри своей энергозащиты, Хозяин Треугольника оттолкнулся от стены и развернулся лицом к нападавшему. Да, надо сказать, там было, на что посмотреть!
Пылающие змейки живого огня выползали из стены, свиваясь в огромный клубок вокруг невыносимо сияющей звезды, и только тот, кто мог смотреть на солнце, не жмурясь, сумел бы разглядеть в центре этой звезды исступлённо танцующего человечка.
- Ты всё-таки пришёл ко мне! – заорал огненный шар, и голос его, многократно отразившись от постоянно смещающегося пространства, пребольно ударил Винсента по ушам.
- Наконец-то я стану единственным Хозяином Мироздания!
- Зря тратишься на эффекты, паучок! – спокойно ответил Винс, собирая силы для ответного удара. – Не впечатляет. Ты что, совсем идиот, или как? Не понимаешь, с кем связался? Послушай, я не хочу тебя убивать! Может, сбросишь свои маски, и поговорим как два цивилизованных божества?
- Да как ты смеешь, ничтожество, так разговаривать с Великим?! – от ярости огонь вокруг существа разгорелся добела, окончательно скрыв его облик. – Ты имеешь наглость мне угрожать?!
Пламя слепящим потоком выплеснулось из центра звезды, и неизбежно поглотило бы Винса, если бы он не ударил на долю секунды раньше. Энергия Творца Мироздания остриём копья прошила огонь, разбила атаку и врезалась прямо в грудь танцующему божку, отбросив раскалённый шар к другой стене, прямо в его собственную сеть.
Сетхия едва успел распластаться по полу и закрыть голову руками, как на него посыпались искры от сгорающих энерговолокон. На фоне сражающихся титанов вполне состоявшийся демиург собственного мира почувствовал себя беспомощным младенцем.
Огненный бог быстро выпутался из остатков паутины и снова бросился на Винса, словно собирался просто раздавить его своим весом, но Хозяин Треугольника резко вытянул руку вперёд, выбросив ему навстречу энергетический щит, и пламя, натолкнувшись на него, отступило на прежние позиции. Воспользовавшись секундным замешательством божка, Винсент перестроил своё защитное поле в гигантское фронтально развёрнутое полотнище и уже совсем было собрался накинуть его на шар, как вдруг произошло неожиданное. Клубок огня размотался в такую же огромную плоскость, которая, встав на ребро, всей своей площадью отразила атаку Винса, породив двойной удар такой силы, что того буквально вдавило в потолок.
Сетхия ахнул, и приготовился к худшему, но тут произошло нечто совсем уж невероятное: с обратной стороны огненной стены, прямо за спиной у ликующего божка, возник ещё один Хозяин Треугольника, только совершенно не похожий на первого. И таким ужасом веяло от всей его фигуры, что Сетхия на мгновение зажмурился, а когда снова приоткрыл глаза, события приняли совершенно другой оборот – два Винсента взяли огненную плоскость за края, повернули и стали в четыре руки скатывать её в рулон, словно обыкновенный ковёр. Самозваный Хозяин Мироздания вращался внутри собственного поля, как веретено, но сделать совершенно ничего не мог; звучный голос его превратился в паническое верещание загнанной в угол крысы, а мир вокруг постепенно истончался, как всякая отжившая своё материя.
Только тогда два Винсента вспомнили о присутствии Сетхии, одновременно повернулись к нему, вытянули руки (один – правую, другой – левую) и из кончиков их пальцев вырвался абсолютно чёрный луч, пробивший дыру в стене и пространстве.
- Уходи! Сейчас всё кончится! – крикнули они, и Сетхия, не раздумывая ни секунды, собрал последние силы, нырнул в темноту и развеялся в ней безымянным ветром. Последним, что он услышал ушами человека, был оглушительный хлопок, с которым мир позади него перестал существовать.
Винсент & Мирра Табу, 28 июня 2006г.
