Я приезжаю из книжного магазина в состоянии легкого недочитания. Ничего из того, что я брала в руки, меня не привлекало и я спешила поставить это на место, как будто боялась, что буквы из этого чего-то прямо сейчас выползут мне на пальцы и вползут в мои перчатки, не спрашивая моего разрешения. А у меня дома и так слишком много букв плавает под потолком, отдыхает у моей постели и даже в ней, любопытно смотрит в окно и изумленно попискивает и скребётся, мешая уснуть.
Скидывая зимне-осеннее пальто, я прохожу к буквам и начинаю по очереди их произносить (благо, в русском языке букв не так много и на одно имя отзывается сразу сотня), протянув те самые усталые руки, которые усиленно оберегала от новых, но бездарных питомцев.
- А, Ю - сегодня вы дежурите. Проследите, чтобы согласные не согласились выпить метилового спирта на ночь, как предлагает Ъ. Вы же знаете эти согласные...они всегда за. - я бессильно улыбаюсь, показывая, что уж кто-кто, а я - человек и мне нужно спать.
За окном всё темнее, и отсутствие белых испещрённых чёрным листов, которыми можно прогнать сон до упора, до самозакрывающихся глаз - вызывают страх перед полуночным Ядом.
Это тогда, когда стрелка не ползёт даже, а стоит на месте, когда за окном - статичная темнота, а в квартире - никого. Даже буквы легли спать.