Из цикла ГАИ. Дороги и диалоги. Одесский гамбит

                                 

                                                                                          
     Каждое наше ежегодное автопутешествие  мы с женой планировали обычно вскоре после возвращения из  предыдущей поездки,  т.е.  задолго до следующего отпуска. Вот и в этот раз надумали ехать куда-то за Одессу, к румынской границе. Там недалеко от Белгород-днестровской,  в посёлке Курортное отдыхали наши друзья. Они давно облюбовали это тихое место на самом берегу моря и пригласили туда  нас. В подготовку к поездке входила подробная разработка маршрута. В дороге я любил ехать один, без попутчиков-автомобилистов, даже близких друзей, тем более родственников. Такая групповая езда всегда создавала неудобства – догонять, поджидать, оглядываться – не отстал ли кто и т.п.

        Путь на Одессу мы выбрали не обычный – через Киев, а через Кировоград. Оттуда вела дорога, по которой мы однажды уже ездили. Она, во-первых, существенно сокращала  весь путь ( 120км от Кировограда, и мы выскакиваем на  трассу Киев – Одесса, совсем недалеко от этого замечательного, любимого нами города). А во-вторых, эта короткая дорога в предыдущей поездке нас поразила своей необычностью. Ни в каких автомобильных атласах она не значилась. Шепотом народ утверждал, что это – стратегическая дорога! Сокращающая путь из центра страны к границам с соцстранами!
       И действительно, очутившись там впервые, мы убедились, что дорога новая, выстланная не асфальтом, а большими бетонными плитами. Ровная, , почти без поворотов, пролегает по совершенно открытой, безлюдной местности, без единого населённого пункта. Ни постов ГАИ, ни каких-либо дорожных знаков,  или указателей. А главное, почти ни одной машины – ни попутной, ни встречной. Даже как-то жутковато было ехать такое немалое расстояние в полном  одиночестве по этой прекрасной, безмашинной, загадочной дороге.  Необычность и загадочность  усиливали какие-то непонятные возвышения вдоль всей дороге, расположенные на небольшом , одинаковом расстоянии друг от друга -  типа невысоких бугров с накрепко закрытыми входами. Прямо, как дзоты! Или входы в убежища? И впрямь, что-то стратегическое было в этом непривычном автобане. Того и гляди, откуда-нибудь, чуть не из-под земли  вдруг вынырнет кто-то в известной стране форме, остановит и грозно спросит:
- А вы кто такие, и как сюда попали, товарищи?!!

   Но всё обошлось, никто нас не обидел. Зато, как бы в противовес этой тревожной необычности, вокруг, сколько хватало глаз,  расстилалось море ярко-красных маков. Кроме них на прилегающих к дороге полях ничего не росло. Красота редкостная!
    Но все эти впечатления от необычной дороги были в поездке по маршруту Харьков – Одесса – Закарпатье   пару лет назад  до этого путешествия. Прямо, как у Карцева: «.. По пять… но  вчера»

          А в этот раз, ещё до того как мы выехали на эту дорогу,  у нас совершенно неожиданно  появился попутчик.
   Чудесным  ранним солнечным утром  как раз перед въездом в Кировоград передо мной замаячил легковой автомобиль марки «ИЖ-Москвич» ( Ижевского автозавода) Называли такие машины просто «ИЖ».  Не самая лучшая, мягко говоря, модель из числа других плохих отечественных автомобилей.
 Эта машина  с харьковскими номерами. стояла прямо посреди дороги. Увидев родные номера, я затормозил и остановился.  Тогда ещё не проезжали мимо, равнодушно взирая на чужую беду. А картина, представшая моему взору, была действительно печальная. Машина стоит,  капот открыт. С левой стороны видна лишь задница водителя, а сам он, согнувшись в три погибели,  буквально с головой ушел в моторный отсек.  С  правой стороны  чуть поодаль от машины стоят две фигуры – женщина и ребёнок – с печальными еврейскими лицами. Явно  что-то случилась. Не смогли даже съехать на обочину.
      Выйдя из машины, я подошел к этому бедному водителю, окликнул:
      - Что стряслось?
      И вдруг-батюшки! Да это же Илюша Кричевский – начальник  корпуса  завода им Малышева .Этот корпус состоял из нескольких цехов, там работало свыше 5000 человек. Он был одним из самых популярных и нужных   на заводе, причём, не только для производства, но и для  тружеников завода. Там изготавливались топливные баки и другие детали  для танков и тепловозов. А ещё нестандартное оборудование для всех цехов завода., то есть практически всё, что угодно. Счастливцы из работающих на заводе могли заказать там и такое, что вообще нигде не выпускалось и не продавалось:, металлические двери для квартир и гаражей, огроменные баки для воды на дачных участках, пружины, амортизаторы и крылья для легковых автомобилей)  и даже оградки для могил.  То есть, любой дефицит из металла. Понятное дело, что для официального выполнения заказа на такие изделия нужно было пройти сложный путь оформления, согласования, резолюций, оплаты  и т. д. А можно было – просто договориться…  СССР – страна чудес: вроде и нет  ничего, сплошной дефицит. Ан смотришь – всё можно сделать. И это всё в руках у Илюшеньки Кричевского. Нужного, уважаемого человека. Он был ещё довольно молодым – лет 40-45-ти. И на удивление, занимая такое  злачное место,  не был хапугой,  а  вполне порядочным человеком.
  Не только добрый и доброжелательный, улыбчивый и симпатичный. Он был ещё и классным специалистом в своём деле и отличным руководителем. В то время я руководил на этом заводе патентной службой, работал в контакте со всеми изобретателями и рационализаторами. И с Илюшей Кричевским мы были в хороших, дружеских отношениях, помогали друг другу. Так что эта встреча на дороге для меня была  приятной неожиданностью. А для него просто счастьем. Он  расцвёл от радости,  обнял меня:

   -Володя, мне тебя сам Бог послал!

         Выяснилось, что всего 10 дней назад он получил (именно «получил»,  «купил» - о таких приобретениях тогда не говорили!) выделенный ему  «ИЖ-Москвич», а водительские права – всего неделю назад. В машине совершенно не разбирался, и до выезда в эту дальнюю дорогу  всего несколько раз проехался по городу. То есть ездить практически не умел. Но они с женой так мечтали о машине и о путешествии на ней, что сломя голову двинули в эту поездку. К тому же машина была ещё не обкатанной (Тогда полагалось на новой машине какое-то количество километров ездить осторожно, с обязательным ограничением скорости).
Авантюра была типично  в стиле Илюши – отчаянно смелый мужик.
Они направлялись к родственникам куда-то под Киев, но Илья побоялся ехать через  большой город и выбрал эту сокращённую дорогу.

        Ну, понятное дело, спрашиваю у него, бедолаги- что случилось?

      Весь потный от напряжения, взволнованный,  он объясняет, что ему всё время кажется, что «мотор стучит»,  «что-то бьёт по кузову», «руль не держит дорогу» и вообще…

Жена с горечью добавляет:

-Он останавливается через каждые 10 – 15 минут и всё проверяет, прислушивается, нервничает. Мы уже просто извелись. Ради Бога, помогите Илюше и не бросайте нас!

      Я завёл его машину. Послушал двигатель. Ну, конечно гремит, как трактор, так на то ж он и «ИЖ»! Сел за руль, развернулся на шоссе и как следует «придавил» километров 5 туда и обратно, да так, что «ИЖ» летел, как птица. Отдал Илье ключ от зажигания и говорю:
        - Машина прекрасная, я таких  ИЖей ещё не встречал. Всё в полном порядке. Так что, садись и вперёд, и ни о чём не думай!

      Обрадовался он несказанно, особенно, когда узнал, что нам с ним по пути – по той самой - знаменитой, «стратегической» дороге ехать до трассы Киев-Одесса, а там – в разные стороны, он на Киев, а я на Одессу.
        Едем. Я впереди, Илья за мной.

     На этот раз дорога была по-прежнему безлюдна, всё также без всяких опознавательных знаков, но разбита  до неузнаваемости. Никакой загадочности, одно запустение и убогость! Машин на ней по-прежнему  немного, но всё-таки попадались чаще
    Чтобы без конца не вертеть головой, следя, движется ли по дороге Кричевский, я чуть притормозил, рукой дал ему знак – пропустил вперёд. Обогнав меня,  он вдруг рванул километров эдак 100 - 110 в час. Потом резко снизил скорость  - до 60-ти. Потом придавил – 80, снова поплёлся еле-еле – километров 40. Мне эти скачки уже надоели. В какой-то момент, посмотрев на плетущийся впереди «ИЖ», я вдруг не увидел за рулём водителя! Вижу спинку его сиденья,  руль вижу, лобовое стекло, супругу его справа, а его, паразита, нет! В ужасе давлю на газ, обгоняю, и боковым зрением вижу, что он копошится под панелью приборов,  что-то делает на полу машины правой рукой, а  двумя пальцами левой руки держится (не держит!) за руль!  На дорогу, естественно, не смотрит.  Посигналив, обогнал его, показываю, чтобы остановился. Уже озверевший, выскакиваю.
           - Что ты делаешь?  – ору с соответствующими дополнениями.
           - Ты понимаешь, Володя, - невозмутимо он мне в ответ -  мне показалось, что стучит коробка передач…
           Моё терпение иссякло:
          -Всё, будешь ехать за мной!
  Но легче от очередной рокировки не стало. Илья боялся обгонять тихо едущие грузовики, долго целился, прежде чем решиться на обгон, и конечно отставал. Мне приходилось останавливаться, ждать, волноваться, чертыхаться. Лишний раз убедился в том, что нельзя  связываться с попутчиками! Но нервотрёпка была только у меня.  Илья был доволен, как слон.
       Но, наконец,  впереди показался круг -  выезд на главную трассу Киев – Одесса. Уже спокойно еду впереди, Илья  уверенно за мной. Про себя я вздохнул с облегчением: наконец мы разъедемся в разные стороны!
        Но!...  Человек предполагает, а Бог располагает!  Как оказалось, главное испытание  меня ожидало  впереди.
.

             При въезде на круг (а он оказался непривычно большим) я увидел какой-то знакомый мне знак и решил, что еду правильно. Но впереди было небольшое ответвление с этой основной дороги, на которое я не обратил внимания. .  Перед этим ответвлением висел какой-то знак, но мне он был непонятен. С дорожными знаками у меня вообще были сложные отношения:  кроме элементарных и  самых строгих, ужасно запрещающих, других знаков я не знал и никогда не пытался утруждать себя их изучением.
        Поскольку широкая полоса дороги по кругу и дальше  вела, как мне показалось,   в нужном мне направлении, я поехал по ней.  Она вела кратчайшим путём на  заветную трассу. Видя её перед собой, я поехал бы на любой знак – какие тут могут быть запреты!
Про Илью  уже не думал, назад не смотрел.   А он, в полной уверенности, что впереди  едет такой опытный водитель - не только машину прекрасно  знает, но и в знаках конечно разбирается! -следует за мной, как  телок  на верёвочке.
    И тут, как из-под земли, на дороге возникает автоинспектор и жезлом даёт указание остановиться. Они всегда почему-то появляются неожиданно и некстати…
        Внутри у меня что-то ёкнуло, вспомнил тот «неопознанный» знак. Но по давно выработанному мною правилу сразу возле автоинспектора  не останавливаюсь, проезжаю мимо него немного вперёд и торможу. Это – чтобы чуть-чуть выиграть время, сосредоточиться, подумать.
      А бедный Илья,  дисциплинированно останавливается возле автоинспектора. Не оборачиваясь, в зеркало заднего вида я вижу: Илья отдаёт ему права, тот  что-то коротко объясняет, делает просечку в талоне  и возвращает права. На лице Ильи отчаяние – первое   нарушение и строгое наказание! – а в мою сторону укоризненный взгляд:  мол, как же так, я ж тебе так доверял, понадеялся, что ты делаешь всё правильно, знаешь куда ехать, а ты!...

       Но помочь ему я был уже не в силах.  Надо было как-то выпутываться самому. За свою многолетнюю водительскую практику с таким «блестящим» знанием правил движения   я умудрился  иметь талон без единой «дырки». Многие мне не верили, и когда я им показывал  права, считали, что я что-то нахимичил. А я действительно сумел сохранить свою «водительскую невинность». Как? Каждый раз по-разному. В тот момент на одесской трассе мне предстояло снова попытаться это сделать. Но я даже не представлял, насколько серьёзное испытание меня  ожидало!    Ведь я впервые столкнулся с ОДЕССКИМ автоинспектором!

         По-прежнему не оборачиваясь, в зеркало разглядел «хозяина дорог». Небольшого роста, блондинистый, как многие одесситы, держится спокойно, солидно. Требуя права у Ильи, отдал честь, сделав «дырку», возвратил права и снова руку под козырёк. Стоит, ждёт, чтобы я подошел. Но я делаю вид, что не вижу, копаюсь в дверной ручке, вроде что-то исправляю. Идти к нему нельзя.  Пусть сам подойдёт, не большой пан! В уме лихорадочно прокручиваю, что говорить. Как назло, ничего толкового в голову не приходит – ведь не знаю толком, что нарушил, на какой знак поехал! Но всё равно, настрой, как у боевого коня перед сражением – только вперёд!  Победить в предстоящей схватке, хоть и никаких реальных шансов на это – дело чести. Для себя определил главное: надо его разговорить. Заготовки на такой случай у меня всегда были.
            И вот, игра начинается. Он двинулся ко мне. Я тут же пошел навстречу – перегибать не нужно, всё-таки он начальник, а я нарушитель. Сошлись между машинами – моей и Кричевского – на «нейтральной»  территории.
             Старший лейтенант - сама любезность:
             - Ваши права!
      Достаю права и, держа их в своих руках на расстоянии, близком от его глаз, подчёркнуто вежливо говорю:
           - Я предъявляю водительское удостоверение на право вождения автомобиля -. Одновременно стараюсь,  чтобы ему виден был мой  «стерильный», без единой дырки, талон. Спрашиваю:

              – В чём дело?

       Он в тон мне, также подчёркнуто вежливо излагает, исчерпывающе объясняет, какое именно нарушение я допустил, какой знак нарушил, и каким  пунктом Правил дорожного движения это нарушение предусмотрено. Для начала  начинаю спорить, убеждать его, что ставить рядом два взаимоисключающих знака – это провокация. Ага! Приём удался – он втягивается в разговор.  Но, слово за слово, и он уже усёк, что  Правила для меня – тёмный лес, и  спокойно,   популярно разъясняет мне: из моих объяснений совершенно очевидно, что я не знаю  элементарных правил дорожного движения. Поэтому он не только сделает просечку в моём «чистом» талоне – но вообще заберёт  его вместе с правами и отправит меня на пересдачу! Круто! Но я-то понимаю, что  по тем же самым Правилам  сделать это он не имеет права. Но зато как излагает!  Крепкий попался орешек! Такой мне ещё не встречался.
      И тут я резко меняю тон и перехожу на  как-то сближающее и  доверительное «ты»:

     -  Слушай старшой!  Ты же одессит.  Это и по твоей внешности, и по тому, как излагаешь, видно. Приятно говорить с таким специалистом. Но неужели тебе так интересно испортить мне настроение,  как и моему другу? – показываю на  уныло дожидающегося конца нашей беседы Илью -  Молча изобразить мне дырку в талоне? Ты  же видишь, что я водитель дисциплинированный. 
       - Да я уже понял: ухитрился не иметь просечек! Но мы эту несправедливость устраним.

       - Обижаешь! И потом – я харьковчанин, ты  одессит. Давай поговорим. Может,  что-то интересное друг о друге узнаем. Какая-никакая память останется. Воспоминания – это же самое ценное в жизни. Деньги уходят, жена, любовница могут уйти, а воспоминания, они остаются!
         
    Смотрю, выражение лица у него меняется, смотрит на меня уже заинтересованно.       Та-а-к,  вроде бы принял игру!

       - Ну что ж - отвечает – поговорить можно. Только  вот воспоминаний хороших от этого разговора у тебя ни хрена не останется, и ты постараешься  поскорее их забыть. Потому что в твоих правах, которые ты демонстративно мне не даёшь - вон, аж руки запотели,  так ты   в них вцепился – в  твоём чистеньком талоне обязательно будет дырка.  Уж это точно, обещаю тебе.  Ну,  как тебе такой разговор, нравится?

    - Да разве ж можно так слёту? Мы ж почти свои!

И тут я достаю  удостоверение, припасенное на случай таких трудных разговоров ( ребята – бывшие коллеги из милиции выдали мне его «для поддержки штанов» в случае чего):   «Выдано руководителю группы дружинников при ГАИ Харьковской области».  –. Никакой группы у меня конечно не было.  Просто «ксива». Эту бумагу уже отдаю ему в руки – в знак полного доверия. Он внимательно,  не торопясь,  читает и кладёт в карман форменной рубашки.

         - Этот документ я у тебя изымаю и отправлю его в ОблГаи. Доверились тебе люди, а ты их подвёл. Какой ты командир дружинников? Обычный нарушитель.  А главное, Правил дорожного движения не знаешь.
      
          Мысленно аплодирую ему. Вот гусь попался – непробиваемый! Но не сдаюсь:

    -  Зря ты так говоришь и опять меня обижаешь. Мне все доверяют.
И тут я достаю самую убойную бумагу.   Небольшую по размеру, но такую… Она вызывала уважение у всех гаишников. Ни разу  меня не подводила. В ней говорилось:
«Гугелю Владимиру Львовичу разрешена  остановка и стоянка  под любыми запрещающими знаками на территории  г. Харькова» И подпись с печатью начальника ГАИ города полковника Бирюкова. Эту бумагу я ему уже не отдаю. Только  прочитать дал, не выпуская из своих рук. Он, не возражая против такого недоверия,  заинтересованно ознакомился  и внимательно посмотрел на меня.  Я почувствовал – ему стало интересно. Но сдаваться он не собирался.

     - Ты хочешь доказать мне, что в Харькове тебя почему-то уважают?. Может, даже имеешь какое-то отношение к милиции? Допускаю.  Но  ведь сейчас ты не в Харькове. Ты на территории Одесской области.  А шо такое твой Харьков?  Там даже моря нет. И солнца мало. И люди какие-то тухлые, раз такому, как ты, дают такие документы.

               Говорил он это беззлобно, улыбаясь. Ему явно нравилось наше состязание – кто кого? Он уже играл со мной и ждал следующего моего хода. И не ошибся.

     - Ладно – сказал я – и вынул из бумажника свои старые водительские права. На фотографии в них я был в милицейской форме с погонами  ещё старшего лейтенанта, как и он.   Когда ребята из ГАИ меняли мне  права на новые, эти старые они у меня не изъяли, оставили на память. Только поставили штамп – «погашены». Всё для того, чтобы обезопасить в случае чего «на гражданке». Я очень редко предъявлял их кому-нибудь. Только в самых крайних случаях. Этот был именно такой. Не потому, что я так уж боялся «дырки» в талоне. Неприятность, конечно, но  что, в конце концов,  большего горя не бывает?!  Однако меня забрало состязание с этим ушлым, неглупым и  даже симпатичным одесситом. Я не раз бывал в Одессе и жители этого города очень мне нравились. Несколько раз попадал в ситуации, когда они меня переигрывали своей находчивостью, хитростью и остроумием. Я не злился на них, напротив,  радовался такому общению и уважал за эти качества. Этот одессит был из такой породы, и на этот раз мне ужасно хотелось одолеть его.
.

     - Вот видишь – продолжаю - здесь я ещё молодой сыщик, а из милиции ушел начальником уголовного розыска Краснозаводского района города Харькова. Так что, считай, что мы коллеги. Сам понимаешь,  какая там работа, но  ушел – были обстоятельства. Связи с бывшими коллегами не прерываю, чем могу, помогаю ребятам по всем линиям. А кое-что я могу. Так что, ты уж прости! Ну, загляделся я, торопился в любимую Одессу, к морю, которого – правильно ты говоришь – в Харькове точно нету. Есть три речушки:  «Харьков». «Лопань» и «Нетечь». Харьковчане шутят: «Харьков, хоть лопни, не течёт!» Да и одесситов таких, как ты, весёлых и находчивых, очень уважаю, даже люблю.
        - Ну - думаю – кажется,  я его одолел. Неужели устоит против таких аргументов?!

        А старший лейтенант посмотрел мои старые права и совершенно невозмутимо произнёс:

         - Да-а, на правах ты помоложе и выглядишь приятней, чем сейчас.  Но знаю я вас, все вы с уголовного розыска пьяндылы и костоломы. Вот недавно моего брата ни за что задержали, избили, а когда я пришел выручать, так они меня обматюкали и оскорбили. Взяточником, гады, назвали! А какой я взяточник?  Ты же видишь, твоему другу дырку в правах сделал. И тебе сделаю. И ничего с вас не вымогаю. Честно работаю.

         В ответ я оскорбился за весь советский уголовный розыск, сказал, что и брата у него никакого нет, всё это он выдумал, лишь бы меня унизить и обидеть.

             А он, сукин сын, в ответ:

         - Может, и нет брата. Но все люди братья, и все терпят от угро!
И уже с раздражением, теряя терпение:
          - Стоишь тут целый день на посту, на солнце да на ветру, а они едут  в стельку пьяные: «Ну, сколько ты тут людей уже ограбил?  Гони на бутылку!». Так что, нет уважения к вашему брату. Давай права!

    Чувствовалось, что  он понтует, изображая возмущение,  но продолжает импровизировать, на ходу придумывая  несуществующие факты. Честно говоря, я его просто зауважал. Он столько времени , улыбаясь, состязался со мной   в остроумии и выдумках и не торопился. И опять ждал от меня нового хода. А у меня его впервые  уже и не было – иссяк!. Машинально повернул голову назад, туда,  где стояла моя «ласточка» - мой «Жигулёнок», как бы ища у него поддержки. Я всегда относился к своей машине, как к живому существу.  А там,  на заднем сидении сидела моя жена и  смотрела через заднее стекло, с нетерпением  ожидая окончания этой долгой разборки с ГАИ. Она уже привыкла к ним и, наверное,  была уверена, что, как всегда, я выкручусь. Хотя вовсе не одобряла мои приёмчики.
          И тут вдруг меня осенило! Я подошел к автоинспектору поближе и, сверля его глазами, как бы с горестью,  от всей души выдал:

        - Ну. ладно. Считай, что ты победил. Сейчас ты мне сделаешь дырку, и я уеду. И не пропаду! Но слушай меня внимательно. Вот ты старший лейтенант.  Но госавтоинспектор ты не старший, а просто госавтоинспектор. Ты где учился? Наверняка в  автомобильном техникуме. И простоишь здесь в этом звании до скончания века, потому что без высшего образования тебе ходу дальше нет. Правильно я излагаю?
     Он вдруг посерьёзнел, улыбка сошла с лица. И молчит. А я продолжаю:

         -  Правильная дорога для таких, как ты – в автомобильный институт. Но там же математика, черчение, сопромат, теормеханика. Такие дисциплины тебе сроду не осилить. Школу-то, небось,  давно закончил?  «А» плюс «Б» и закон Нютона давно забыл. А проекты? А шесть лет  вечерней или заочной учёбы? И семья наверное у тебя есть? Разве она такое выдержит?  А выход у тебя и у таких, как ты,  один – учится на юриста! Но на юрфак Одесского универа набор человек 50, от силы, 100. Такие наборы во всех университетах Украины. Туда поступают только «уважаемые» люди, или их детки. А таких, как ты, туда и на порог не пускают.

     От этой своей  тирады я  распалился,  вошел в раж. До конца ещё не представлял, чем закончу, но остановиться уже не мог.

        - У тебя единственный вариант есть. О том, что на Украине есть юридический институт, ты конечно  знаешь? – он утвердительно кивнул головой -  Заметь, он единственный на Украине, и находится   в Харькове, да  во всей стране их всего три. А наборы  туда большие,  многие сотни человек.  И там очень жалуют поступающих милиционеров – практиков. Только таких практиков, как ты, тысячи, и попасть туда  ох, как не легко!
        Он  слушал меня молча, но в глазах уже был неподдельный интерес и невысказанный вопрос -  Ты вон посмотри: впереди стоит моя машина. А кто из неё на нас с тобой оттуда смотрит? – Автоинспектор аж голову вытянул, всматриваясь в ничего не понимающее лицо моей жены, наблюдающей эту сцену. А я продолжал витийствовать:

            - Это  жена моя – называю её фамилию, имя и отчество -  А кто она такая?  Во-о-т! Кандидат юридических наук, доцент   Харьковского юридического института. После его окончания ты станешь дипломированным юристом и не будешь стоять со своим дрыном на семи ветрах в холод и в жару на опостылевшей тебе, загазованной  трассе.  Конечно, гарантии, что ты поступишь туда, я тебе дать не могу, но   подсказать, к кому обратиться, знаю и  могу.  Есть там один чудик, который помогает ребятам из ГАИ И это – хороший мой знакомый.. Ну, а жена…. Она преподаёт гражданское право. Между прочим, самый трудный предмет в институте.  Его вместе с госэкзаменом пять раз за время учёбы сдавать нужно! Сам ты его точно не одолеешь. А при хорошем поведении на помощь по этому предмету, а может, и по каким-то другим, рассчитывать можешь. Я добра не забываю.  Вот тебе наши координаты – быстренько записываю их (телефоны, адрес) на клочке бумаги и протягиваю  лейтенанту.  Он на моих глазах изменился до неузнаваемости.   Начал смотреть на меня как-то снизу вверх.

    - Слушай – говорит,  беря у меня записку и не отрывая восторженно заблестевших глаз от Лили, которая ничего  не понимая, но,  увидев, что чем-то привлекла к себе внимание гаишника, застенчиво заулыбалась из-за  окна  – Ты всё это серьёзно?.
         
      - Пошли – говорю – покажу её документы, удостоверение доцента.

      - Да нет, что ты!  Я верю.

Мы вместе с ним подошли к машине. Он отдал мне моё  удостоверение «руководителя дружинников», отдал честь,  и мы, попрощавшись,  выехали на трассу.
     Я был весь взмокший от напряжения и нешуточной борьбы и молчал. Лиля спросила:

    - Ну, что, опять выкрутился? Что это гаишник так подозрительно на меня смотрел? Опять ты меня во что-то впутал? Убью!- добавила, шутя.

  Немного отъехав, мы остановились. Нас догнал Илья, хотел попрощаться и стал  выяснять:
       - Как же так,  мне он за минуту дырку сделал, а с тобой  так долго говорил,  улыбался, никакой дырки,  и даже  руку пожал на прощанье?

     - Илюша – сказал я ему – ты сам виноват. Я же тебе говорил – не отставай от меня!  Чего ты остановился? Вот и пришлось мне с ним долго разговаривать. Тебе он сделал дырку, а меня, хоть я и не виноват, отпускать с миром ему вроде бы  неудобно было.  Еле уговорил его. Вот видишь, нельзя бросать друзей в дороге, нужно держаться вместе!  А почему меня  отпустил? Потому что я лучше его Правила знаю.

      Не сказал только какие! Ложь во спасение, чтобы не огорчать начинающего автомобилиста.  На том и разъехались.

         Я ждал звонка от автоинспектора. Честно хотел ему помочь и обязательно сделал бы это. Но он не позвонил. Жалко! Он мне  понравился. Настоящий одессит. Артист!
      
.