Проза.ру

Остров дронов. Книга первая. Сеть дронов. Часть 5

                                                               ЧАСТЬ ПЯТАЯ

                                                                    ЭПИЛОГ


                                                                       -= 1 =-

    Вначале ему было просто плохо. Плохо и всё. К тому же он совершенно не понимал, ни где он находится, ни что с ним случилось, ни кто он вообще такой. А при попытке что-либо понять и осмыслить, его начинало тошнить, и страшно болела голова. И так продолжалось неопределённое время – неизвестно сколько. Первая мысль, которую удалось хоть как-то связать из разрозненных кусков, была: – «...голова у него, всё-таки есть, раз болит...»
  Потом как-то сразу, вдруг, он понял, что лежит на полу, и у него затекла правая рука. Почему-то он был уверен, что это именно правая, потому что, как ему казалось, он на ней лежал. Он попытался вытащить её из-под себя, но не смог, так как не сообразил в какую сторону надо тащить. Тогда он просто перевалился на спину и попробовал пошевелить болезненно затёкшей рукой. Тут же оказалось, что правая рука в норме, а затекла наоборот другая. Но вот, какая именно, он уже не смог определить точно. Тогда он решил попробовать пошевелить сразу всеми руками, а заодно, на всякий случай, и всеми ногами, какие найдутся, чтобы выявить затёкшую конечность наверняка.
  Что из этого получилось, он так и не узнал, так как неожиданно оказалось, что он вновь лежит на животе, лицом в пол и ему нечем дышать. Он с усилием приподнял голову, судорожно вздохнул, и приоткрыл глаза. В поле его мутного зрения оказался странно знакомый предмет округлой формы. Какое-то, неопределённо долгое время он смотрел на этот предмет, тяжело дыша, и безуспешно пытаясь разобрать, что же это такое. Так и не понял что, но зато устал держать голову в неудобном положении. Тогда он нежно опустил её на мягкий палац левым боком и подумал: – «Интересно, а почему это обруч интерфейса сети дронов, валяется на полу?»
  Эта мысль оказала на него отрезвляющее действие, и он, наконец, очнулся. И тут на него накатило – ему стало по-настоящему плохо. Ему стало так плохо, что он заплакал. Заплакал, горько и безутешно, как плачут взрослые дети, осознавшие всю бездну, происшедшего с ними несчастья, когда невозможно уже ничего сделать, ничего не исправить и не вернуть всё назад.
  Он вспомнил Остров, и вспомнил всё, что с ним случилось. И подлый выстрел Базуки, и отчаянный крик Куба, и сумасшедшую боль, огненным вихрем ворвавшуюся в его голову. И он подумал, да, на этот раз меня выкинуло с Острова, капитально и самым отвратительным образом. Гораздо более безобразным, чем во все остальные разы, за всю его Островную карьеру. И он попытался подумать ещё, но тут его замутило совсем уже сильно, и он, кряхтя и прилагая невероятные усилия, встал и побрёл в ванную, с трудом переставляя непослушные ноги, из-за того, что так не смог определить, сколько же ног в наличии у него имеется.
  В ванной выяснилось, что его не столько мутит, сколько очень хочется в туалет по малой нужде, и при этом сил и времени идти, куда надо, у него уже нет. Пришлось всё делать тут же, включив предварительно воду.
  «Так вот, что у меня, оказывается, затекло, – с облегчением подумал он, спустя некоторое время. – Воистину душа у человека находится под мочевым пузырём – как оправишься, на душе легче становится».
  Он бесконечно долго стоял вплотную у ванны, глядя почему-то в потолок, на точечные источники освещения, и всё пытался по своим ощущениям определить, сколько же времени прошло с момента его выпадения из телепатической сети. Ни черта не определил. Зато ещё раз чётко и ярко прокрутил в оживающей памяти последние моменты своего пребывания на Острове. И снова услышал отчаянный крик Куба. И снова ощутил свою беспомощность и жгучую боль в мозгу.
  «Что-то случилось с Кубом. Что-то очень серьёзное. Похоже на то, что он погиб. Меня бы не выкинуло с Острова, если бы Куб остался жив, потому что он держал сеть. Этот идиот Базука, всё-таки попал в меня. Столько раз он стрелял мимо, но в этот раз ему повезло, и он попал. Наверное, он сейчас очень рад. А Куб, наверное, мёртв. – И у него опять навернулись слёзы. – И, надо же, как это больно, когда тебя, таким вот наглым образом, насильно вырывают из телепатической сети. Такое чувство, словно стеганули жгучей крапивой прямо по оголённому мозгу. Вот дрянь какая. Куб мёртв. А остальные? Что с ними? Какие повреждения его дрону нанесла эта базуковская пуля. А может, и не мёртв Куб, а тоже только оглушен и потому оборвал связь? С чего это я вообще решил, что он мёртв? Чего это я тут расстонался-то? Может, всё ещё не так уж и страшно?»
  – Дрон! Куб!
  Тишина. Мёртвая тишина.
  – Куб! Тор! Шарик! Есть кто-нибудь в сети? Дайте знак! Дроны, чего молчите? Не молчите, дроны... Пожалуйста, не молчите...
  Собственный голос вывел его из ступора. Он тяжело вздохнул, заправился, сполоснул руки, закрыл воду и вышел из ванны.
  «Интересно, – подумал он, чтобы хоть что-то подумать, – что правильнее называть «дроном»? Все называют дистанционно управляемого робота в целом – «дрон». А ведь это просто шасси. Корпус, механика. С другой стороны, дрон – это кристалл, который является, по существу, очень мощным автономным процессором, с  внутренней памятью, независимым источником питания и интерфейсом связи с устройством управления всего модуля. Через который он и управляет всеми узлами робота. С другой стороны на кристалл дрона выходит процессор связи, через который дроном управляет человек. Процессор связи замкнут так же и на устройство управления, что позволяет управлять роботом напрямую, хоть и не так эффективно».
  «Таким образом, – упорно думал Алекс, уставившись в стену напротив выхода из ванны невидящим взглядом, – «дроном» надо называть именно кристалл дрона, а не дрона целиком, потому, что целиком это будет робот или управляемый модуль, которым управляет дрон. Который кристалл... Параллелепипед... Куб... Шарик, Тор. Где же сейчас они, и что с ними? Надо срочно выходить на Остров. Рейнджеры должны были, так или иначе, доставить всех в Карчму».
  И он пошел на кухню. Механически взял из холодильника банку с квасом. Открыл её и, не отрываясь, выпил почти всю. Шипящий, прохладный квас взбодрил его, и на душе полегчало ещё. Поставил недопитую банку на кухонный стол и подошел к окну.
  За окном из низких лохматых, с чёрными разводами, серых туч, сыпала мелкая морось, едва-едва вышедшая из состояния тумана. Некоторое время он тупо смотрел на мокрый двор, с мокро блестящими автомобилями на стоянках, затем зябко передёрнул плечами, повернулся и отправился к компьютеру. В голове уже не было боли. Такое чувство, что там вообще ничего не было – ни боли, ни мыслей, ни телепатической сети, ни чего-то другого. Пустышка. Банка с консервированными мозгами – человеческий кристалл дрона. Хлипкая суспензия.
  В своей комнате он едва не наступил на интерфейсный обруч, поднял его, надел, и плюхнулся в кресло. Нацепил сенсорные перчатки и разбудил дремлющий комп. И глядя в оживший экран, определил, наконец, сколько сейчас времени. Ого. Оказалось, что он валялся в дурмане более двух часов. Фигасе – удар по мозгам! Выходит связь в телепатической сети не является безопасной, раз нештатный обрыв обернулся таким сильным обмороком. Да-а-а... Нелегко быть первопроходцем.
  Некоторое время он сидел без движений, пытаясь осмыслить своё положение в статусе первопроходца. Ничего толком осмыслить не сумел, однако ощутил острое разочарование от столь неромантического состояния. Как-то первопроходцы виделись ему по-другому.
  «Ладно, «первопроходец», пошли на Остров. Там меня должны уже ждать. Наверняка рейнджеры не тащили моего дрона в Карчму пешком. Наверняка вертолётом его давно забросили к Карчмарю. Наверняка он уже занимается им. И наверняка ругает меня, на чём свет стоит, за такое плохое отношение к сбережению вверенной техники. И давно уже меня ждёт...»
  Он секунду поколебался ещё, затем набрал имя и пароль, для соединения с «лизардом».

  Получив по сети дронов сигнал пробуждения, дремлющий в позе покоя «лизард» встрепенулся, запустил маршевый двигатель, раскрутил гироскопы, подключил силовые цепи и начал инициирующую проверку всех систем в ожидании соединения с хозяином. Рядом с ним у входа в Мастерскую Карчмы, аккуратно подобрав под себя ноги и еле слышно посапывая таймером, дремал крутой боевой дрон Педро. В помещении царили тишина и полумрак – лампы и автомобильные фары не горели, индикаторы на стендах настройки и ремонта не мерцали, не тикал и не жужжал ни один механизм. Лишь слабо светилась над входной дверью лампочка дежурного контура. Зато снаружи, со стороны кузни доносились размеренные и звонкие, сдвоенные удары молота – хозяин трудился на улице под навесом.
  Когда процесс слияния успешно завершился и далёкий мир Острова дронов обрёл реальность, Алекс сделал несколько разминочных движений для проверки модуля и своего контроля над ним. И тут же обнаружил, что ощущает себя очень странно, словно его резко ограничили в движениях и чувствах. Словно надели протезы на здоровые руки и ноги, несуразные линзы налепили на глаза, а в уши воткнули никчёмные ватные пробки.
  «Что за хрень, – удивился он. – Шутки Карчмаря, что ли? Зачем?»
  И с горечью понял вдруг, что никто над ним не шутит и не прикалывается, а бедный «лизард» его тут совершенно не причём, что он в полном порядке и все системы в норме и работают прекрасно. А причём тут он сам, «человек Алекс». Это он, попробовав сенсорную мощь телепатической сети, когда полностью сливаешься с роботом, а не просто «дёргаешь джойстик», вдруг лишился всего этого в одночасье. Словно вольную птицу заперли в тесной кабине фанерного самолётика.
  Да-а... К хорошему привыкаешь быстро. Как легко и свободно он себя чувствовал при телепатической связи с Кубом. И как неуютно сейчас. А может, всё это из-за того, что голова ещё не полностью восстановилась, после психического удара? И в мозгу ощущается постоянное жжение, словно горит свежесодранный участок кожи на теле? Может этот, «содранный» участок сознания и не даёт ему как следует слиться с дроном сейчас? Может, нужно подождать, пока он «заветрится» и заживёт? Но ждать-то как раз ещё более невыносимо.
  И он, морщась, вновь пошевелил руками и ногами, потрогал рукоятки мечей, проверил индикацию, и со вздохом подумал: – «Да-а, а всё-таки «лизард» значительно круче моего старого дрона. В таком корпусе мне было бы легче с Базукой разбираться». И он вздохнул ещё раз и потопал не спеша на улицу: – «И чего это он там куёт, интересно?»
  На дворе было не менее тихо и мирно, и это почему-то напрягало. После полумрака мастерской, всё вокруг выглядело ярким и пронзительно реальным. Гористые окрестности Карчмы, волнистая равнина моря, облачно-белёсый небесный свод, просматривались чётко и контрастно, насколько хватало взора. Высоко в небе и на земле хозяйничал свежий западный ветер – быстро гнал тонкие слоистые облака, шумел деревьями на недалёких крутых склонах, плескался волнами о прибрежные камни. И лишь у Карчмы было затишье – с запада её прикрывала скала с ретранслятором, поэтому получалась этакая тихая и уютная воздушная заводь. Только со стороны кузни, завихрениями доносило древесно-угольный дымок от горящего горна и металлические звяканья молота о наковальню.
  В смятении, Алекс быстро направился туда. Что-то не так. Не должен Карчмарь заниматься посторонними кузнечными делами сейчас. Он сейчас его дрона раненого на ремонтном месте чинить должен. Значит, что-то пошло не правильно. Значит, что стало плохо...
  Рейнджеры не могли отказать в помощи. Он был железно уверен, что его поняли, и что дрон его должен быть уже тут. Рейнджеры всегда оказывают помощь, всем нуждающимся. Тем более, пострадавшим от «головоглазов» – они же видели, что Базука его преследовал с пальбой. Они не могли ему отказать. Они должны были доставить его дрона сюда. Неужели ещё не дошли, неужели его дрона, всё-таки тащат пешком? Но всё равно, больше двух часов прошло. Три почти. Нет, определённо, что-то не так.
  – А, возмутитель спокойствия прибыл, – Карчмарь снял причудливо изогнутый багровый металлический прут с наковальни и сунул его в горнило. – О тебе тут уже целые легенды слагают – витязь, вышедший из моря. Врут, небось, как всегда. А что там у тебя на самом деле было? Расскажешь?
  – Где мой дрон? – Алекс нетерпеливо махнул рукой.
  Ему казалось, что он говорит тихо, но Карчмарь сказал:
  – Не ори, я не глухой. Не знаю, где твой дрон. Мне не доложили. Тебя, Кибер часа полтора назад спрашивал. Как появится, говорит, пусть к Кузнецу быстро валит. Дело, говорит, архи важное. Правда, что за дело, не поделился. Сказал только, что ты морем плыл и всё. Говорит, рейнджеры видели, что тебя волной смыло, а ты как тридцать три богатыря из пучины сам вышел. Врёт как всегда. Чего молчишь, как рыба об лёд?
  Алекс смотрел на Карчмаря, плохо понимая, что тот говорит. Затем до него дошло.
  – Рейнджеры ему говорили? Значит, они меня не бросили. А дрон где, у них? Он на счёт дрона, ничего не сказал? Может, его на Полигон переправляют транспортом? Это очень долго будет... Не видел, с Фактории, корабли или вертолёты, не уходили в последнее время?
  – А я за ними не слежу. Мне это без надобности. Может, и уходили, а может, и нет. Я вообще-то, только полчаса как из мастерской вылез. Модуль твоего Педры настраивал. Вот, щелкун! Так технику не беречь... А туда же: – «Благородный дон, позвольте откланяться». Тьфу. Трепло.
  – Ладно, – сказал Алекс, – понял. Ну, извини. Наверное, будет лучше, если я сейчас на Полигон пойду.
  – Э, погоди! Так был ты под водой или нет? Может, ты какую-то хитрость придумал, иначе связь же оборвётся...
  Алекс с сожалением посмотрел на Карчмаря и утомлённо сказал:
  – Послушайте, как вас, Карчмарь, – у меня был разумный дрон. И у нас с ним была телепатическая связь. И я два часа шел под водой, на большой глубине. А этот гад в меня выстрелил из пистолета. Попал и дрона повредил, и меня чуть не угробил. Сволочь такая.
  – Э-э-э, – тоже с сожалением протянул Карчмарь, – не хочешь говорить – не говори. Только дураком не прикидывайся. И врать научись правдоподобнее.
  Некоторое время они, молча, разглядывали друг друга, обиженно сопя. Наконец, Алекс сник и произнёс почти шепотом:
  – Да нет, не вру я. Зачем это мне? Только доказать ничего сейчас не могу – похоже дрон погиб. Бандитская пуля, видать, его разбила... Плохо мне... Ой, как плохо. Я ведь обещал, что спасу их. Выведу из подземелий на свет и свободу. Сюда хотел их доставить, в нашу компанию. Ты бы сам на них посмотрел, а потом уж... И не вышло ничего. Облажался я, как последний дурак. Да только откуда я мог знать, что этот Базука позорный, будет там сидеть, и меня караулить? Там ещё двое разумных дронов осталось. В бардачке. Что с ними, и где они сейчас я тоже не знаю. Всё рассыпалось в один миг! Ой, как плохо получилось... Что мне делать, Карчмарь?
  Карчмарь неуверенно крякнул, и глянул на него озабочено:
  – Не врёшь? Ну и ладно... Ты это, сопли подбери, не девица. Давай-ка, дуй к Киберу, может там у него все и разъяснится?
  Алекс, молча, неопределённо покачал головой, и совсем уже было собрался обрубить связь и выйти из сети, как вдруг, снизу, со стороны тропы, ведущей от Карчмы к парковке, послышался какой-то шум и возня, и раздались непонятные, нечленораздельные вопли. Он резко вскинул голову, метнулся к краю площадки и глянул вниз. Там, в поте лица, Сеня, Вика и Джон тащили его многострадального дрона наверх.
  Сеня, взгромоздив на спину своего могучего «крабьего» корпуса тяжелую ношу, рыл осыпающуюся землю всеми шестью лапами, преодолевая затяжной подъём к Карчме. Вика в своём «рысьем» обличии активно помогала, подталкивая сзади. А мелкий скаут Джон им активно мешал, забегая, то справа, то слева, то сверху, то снизу, спотыкаясь об их ноги, и внося в общую картину усердного труда суету и хаос. Неразлучная троица достигла самого крутого участка в подъёме на утёс и теперь буксовала на месте, чертыхаясь и азартно крича друг на друга: – «Давай-давай!», «Поднажми!», «Не лезь под ноги, балда, раздавлю!»
  Алекс обернулся к Карчмарю, крикнул:
  – Иди, выручай! – и стремительно нырнул вниз, на помощь.
  – Хариус, ты? Давай быстрее, сил уже нет! – обрадовано закричала Вика, увидев его. Затем глаза её округлились, во весь раскрыв оптики, она пронзительно завизжала и прыгнула в сторону, оставив Семёна без поддержки.
  – Стой, куда!? Дурр-ра, куда? Держи, блин! – заорал тот и поехал вниз, растопырив все свои лапы.
  Алекс кинулся помогать, но не успел и шагу ступить, как сверху, стремительной чёрной громадой налетел Карчмарь, легко подхватил, сползающего Семёна вместе с его грузом, и гигантскими прыжками умчался наверх утёса. Глина и камни веером летели из-под его могучих лап. Ошарашенные «краб» и «кузнечик» не успели издать ни звука, и только Вика продолжала пронзительно верещать на одной ноте. Алекс со всей поспешностью устремился за Карчмарём, оставив Джона и вопящую Вику внизу.
  Наверху Карчмарь бесцеремонно отобрал у ничего не понимающего Сени ценный груз, осторожно положил его на землю, и начал осматривать, аккуратно переворачивая с бока на бок. Алекс подбежал к нему и, вытянув шею, стал смотреть на своего старого, подбитого товарища, пытаясь визуально определить, что с дроном, который кристалл. Жив ли, цел ли? Сеня стоял сбоку и чуть сзади, оторопело глядел на Карчмаря, встряхивая, время от времени, головой.
  Из-за кромки обрыва осторожно высунулась голова Джона. Несколько секунд он смотрел на них, затем нагнулся и крикнул вниз:
  – Иди сюда, здесь, кажется, всё в порядке!
  Дождался Вику и вместе с ней робко подошел, и стал рядом с Семёном. Вика сразу же подтянулась к Алексу и ухватилась за его манипулятор, неотрывно глядя на громадного чёрного паука Карчмаря. Алекс в досаде отдёрнул руку, потому что Вика так сильно дрожала, что вся картинка на экране его виртуального монитора так сильно вибрировала и смазывалась, что не справлялся даже стабилизатор изображения. И было не разобрать, что делает Карчмарь. Вика тихонько обиженно всхлипнула, и тогда Алекс повернулся к ней и негромко, успокаивающе сказал:
  – Ну, всё уже, хватит пугаться. Это наш друг Карчмарь, он совсем не страшный, – и легонько похлопал её по дрожащему корпусу. Он уже, как-то и позабыл, что на новичков первое знакомство с Карчмарём всегда производит неизгладимое впечатление. Лицо Викиного дрона выражало столько испуга, растерянности и страдания, что он, в конце концов, не выдержал и слегка обнял её за торс, придвинув к себе. – Ну, всё-всё, хватит дрожать! Что ты, как маленькая? Видишь, ничего страшного не происходит – сейчас моего дрона починят, и всё будет хорошо.
  – Вот это дроняра! – громким свистящим шепотом просипел сзади Семён. – Его бы на головоглазых натравить...
  А Карчмарь, между тем, продолжал осмотр, не обращая ни на кого внимания. Алекс с болезненным любопытством глядел на своего верного друга. Вид тот имел ужасный. Пуля Базуки пробила корпус навылет, немного выше и сбоку отсека установки кристалла дрона. Крышка отсека была сорвана, и болталась на каком-то обрывке крепления. Из пробоины и разодранного отсека торчали обугленные провода и покорёженные части механической начинки.
  Сам кристалл дрона внешне был цел, но не моргал светодиодами, не пищал и не подавал никаких иных признаков жизни. И был сильно закопчён. По-видимому, при попадании пули, в модуле возник пожар от замыкания силовых цепей. Горело неслабо – даже пластик обшивки местами покоробился и выгорел. А потом, похоже, его рьяно тушили – все внутри было забито песком и засохшей пеной от огнетушителей.
  Алекс наклонился и открыл бардачок. Кристаллов дронов там не было. Был моток обгоревшей бечевки, складной щуп, никому не нужная серебряная монета, а Тор и Шарик пропали. Потрясённый Алекс уставился на Карчмаря:
  – Здесь были два процессора, – вскричал он, отодвинул от себя Вику и повернулся к Сене. – Здесь были два дроновских кристалла, куда вы их дели!?
  – Алекс, друг, мы не виноваты! – Семён отступил на полшага. – Вояки прилетели и забрали. Хотели и этого забрать, да один из них сказал: – «Брать только тех, кого он выносил». И всё, а мы ничего не трогали. Всё как есть притащили сюда. Как этот дроннер, что в нём был, просил, так мы и сделали – притащили в Корчму.
  – Мы в охранении были, когда услышали выстрел, – негромко сказал Джон. – Прибежали. А там этот дрон из моря вдоль ручья выплывает. А за ним рвётся «головоглаз» с пистолетом, и вдалеке, на той стороне ручья, ещё подмога бежит. Десятка два. Дроннер только и успел сказать, отнесите, мол, меня в Корчму, а «головоглаз» в него и выстрелил. Дрон упал и загорелся. Мы его потушили, доложили на базу, и хотели унести, но тут набежали боевики, переправились через ручей, и мы слегка задержались, так как нам пришлось с ними биться. Пока наши основные силы не подошли, мы ничего не могли поделать. Но битва была крутая! Потом наши их погнали, а нам дали команду – доставить в Корчму. Но тут прилетели вояки... Ну и дальше всё как Сеня рассказал. И вот мы здесь, в Корчме.
  – Да! – радостно вскричал вдруг Семён. – Я же тут только что двоих завалил. Как мы к Корчме подошли, к нам два навороченных друида прикопались, какого-то дрына – чего несёте, куда несёте. Ну, я одного сразу вырубил, а за вторым пришлось побегать...
  – Если кто-нибудь здесь ещё только раз произнесёт «корчма», – неожиданно рявкнул Карчмарь, – выкину с обрыва! Здесь КАрчма, потому, что «КА»! Ясно?
  Все присели, даже Алекс вздрогнул, а Вика тонко пискнула, и снова вцепилась в его руку. Повисла неловкая пауза полная страха.
  – Ладно, – сказал Карчмарь значительно тише и мягче, – надеюсь, все уяснили... Значит так, резюме. Дрон твой, похоже, цел, Алекс. Конечно, сейчас он полностью отключен – ему закоротило внутренний источник питания. Но там стоит защита от кэ-зэ, поэтому, как только коротыш уберём, всё вернётся в норму. Одно неудобство – все приобретённые им за последние пару месяцев прокачки сотрутся. Так уж устроена память роботов – вся программа работает, приобретая необходимые навыки, в быстрой оперативной памяти, которая обнуляется при пропадании питания. В энергонезависимую, медленную память, приобретённые навыки переписываются только после длительной обкатки в оперативке. Это сделано для преимущественного запоминания исключительно полезных навыков. По подобию природы.
  – Спасибо, Карчмарь, за компетентное объяснение, – сказал Алекс, испытывая сразу и радость и страх, – а как быстро ты его сумеешь запустить?
  – Как только – так сразу, – пробурчал тот и подхватил дрона с земли. – Быстро, голубь мой, только кошки...
  Он покосился на испуганную Вику, и потопал к Карчме, бережно неся побитого калеку.
  – И за мной не ходить! Я сейчас буду очень занят. А когда я очень занят, то любого, кто мне помешает... – он не договорил, зыркнул глазищами и вошел внутрь, затворив за собой тяжелую входную дверь.
  Карчмарь скрылся в Карчме, а Алекс и тройка рейнджеров, остались стоять посредине утоптанной площадки. Они растеряно и молча стояли, а вокруг них жил и звучал Остров.
  Ветер с запада, дул не стихая, шумно шелестя кронами растущих вокруг площадки низкорослых деревьев. Басовито гудела, стоящая на скале, решетчатая мачта высокого ретранслятора. Далеко внизу, в прибрежных камнях, бились и шипели волны, наполняя микроскопическими брызгами, летящий над ними воздух и придавая ему тем самым, незабываемый, роскошный романтический морской аромат. Свежий запах моря, смешивался со свежим запахом влажных скалистых островных массивов, покрытых чахлой островной порослью. Тоскливые крики, мечущихся над морем чаек, сливались с беззаботным щебетом островных пичуг и звоном древесных цикад. Обычные запахи и звуки самого обычного кусочка суши, затерянного в самом обычном море. И ни чем этот кусочек суши не отличался бы от тысяч ему подобных, если бы не устойчивый запах пороховой гари, да грохот отдалённых взрывов, доносящийся время от времени с его коварных просторов. И если бы он не имел столь странного механического населения...

  – Ты спишь, что ли? Третий раз повторяю – ты можешь нам объяснить, что происходит на Острове? Из-за чего весь этот сыр-бор разгорелся? – Джон стоял перед ним и пристально глядел ему прямо в окуляры видеокамер. – В этом дроне, что мы тащили, снова ты был что ли, да? Опять от «головоглазов» удирал? Похоже, ты играешь какую-то важную роль, в этой странной войне. Алекс, пойми, нам же ничего толком не объясняют. Сказали, что надо спасти важного товарища от преследования со стороны западных бандитских кланов. И всё. И потом, вояки... Я никогда не слышал, чтобы они так открыто вмешивались в Островные дела.
  – Да ты чё, Джон! Чего тут непонятного? Этих козлов давно пора уже было прижать покрепче, а то совсем нюх потеряли – к Четвёртому Бастиону хрен пройдёшь...
  – Погоди Семён, – с досадой перебил его тот, – я не об этом сейчас. Так у тебя есть, что нам сказать, Алекс?
  Необычно тихая Вика смотрела на Алекса круглыми, с фиолетовым отливом линзами глаз, и медленно, словно нехотя выпускала его руку из своей. А Семён нетерпеливо переступал с ноги на ногу и с отрешенным видом стукал клешнёй о клешню, видимо размышляя о том, каких бы дел он мог натворить, будь у него такой же корпус как у Карчмаря.
  – Знаешь, Джон, а я и сам многого не понимаю, – Алекс устало вздохнул, – так всё запуталось... В общем, это всё из-за дронов. Они живые... Ну, были живые, когда я их выносил. А потом Базука в меня попал, и я сейчас не знаю, что с ними...
  – Кто живые!? – испуганно воскликнула Вика, опять хватая его за руку. – Какие дроны?
  – Те, которых я нёс, их военные забрали. И тот, которого Карчмарь чинить утащил, – он мягко, но решительно освободил свою руку из Викиного захвата.
  – Слышь, народ! А пошли тех друидов распотрошим, у них вроде прокачка неплохая была,  может, чего полезного есть, а?
  – Сеня, замолкни! Кто живые, я не понял. Дроны!?
  – Да, – сказал Алекс, – живые дроны. Они чувствуют, они думают. И они очень боятся умереть. И очень хотят попасть на Луну. «Головоглазы» за ними давно охотились. А я случайно влез. Так получилось. Хотя... Последнее время, мне стало казаться, что всё это было не совсем случайно. Такое чувство, что кто-то всё это очень хитро разыграл. А я... В общем, не важно. Понимаешь, Женя, они доверились мне. Я пообещал, что их спасу. Они сидели под землёй в заточении почти два года. Они добрые и наивные, как дети. И я ведь их почти спас... Понимаешь, Женя, это уникальные дроны! Других таких нет! И, наверное, никогда больше не будет...
  – Погоди, – нетерпеливо-удивлённо сказал Джон, – я не всё понял, конечно, но почему ты считаешь, что ты их не спас? Ты ведь их вынес, они же сейчас у военных, в безопасности. Значит всё в порядке. И с этим, который здесь, Карчмарь сказал, что всё в норме.
  – Женя, сети дронов нет! Понимаешь? Сеть пропала после выстрела. Я сам два часа без памяти провалялся. Я их сейчас никого не чувствую. Вообще. У меня же с ними был телепатический контакт. Мы были в единой телепатической сети. Сейчас пусто. Ноль.
  Викины глаза побили рекорд округлости. А Сене было скучно, похоже, он вообще не догонял, о чем тут базар идёт, и отчего все эти страсти-мордасти.
  – Вот это да! Если это правда, то это очень круто. У меня даже в голове не укладывается, как это может быть круто! Телепатия с дронами, это что-то из области фантастики, – Джон ошалело улыбался. – Хотя, такой сильный шум, на весь Остров, показывает, что всё это вполне может быть правдой. Алекс, но это очень здорово! Я просто счастлив, что встретился с тобой, что мы все тебе помогаем. Здорово! Просто очень-очень здорово! Это же событие века! Не меньше. Только, ты меня прости, но, по-моему, ты паникуешь зря. Дроны ведь выключены, если я ничего не путаю. Вот сети и нет. Как только их включат, так сеть и появится. Разве не так?
  – Может быть и так, – тихо сказал Алекс, – может быть, я и зря паникую. Я сейчас вообще, очень плохо соображаю. Простите, ребята, вы идите, погуляйте где-нибудь. А я больше просто не могу.
  Он отвернулся от них и решительно направился ко входу в Карчму.

  –Не вытерпел, припёрся таки, – пробурчал Карчмарь, искоса глядя на вошедшего в мастерскую Алекса. – Ну, проходи уже, не стой столбом.
  Бедный корпус убитого Алексова дрона валялся в углу, безвольно раскидав конечности, а Карчмарь на полу, возле рабочего места, кисточкой тщательно отмывал кристалл Куба в тазике с жидкостью, от жирной въевшейся копоти. В мастерской стоял сильный спиртово-бензиновый запах. Кристалл влажно-матово поблёскивал, активно перемигиваясь индикаторными светодиодами – внутреннее питание уже функционировало, дрон жил. Алекс, обмирая, осторожно приблизился и спросил шепотом:
  – Жив!?
  – Очень необычный процессор, – пробурчал Карчмарь, не переставая драить корпус кристалла, – хоть и устаревший немного. Двойной какой-то... Нестандарт... Где это ты его достал?
  – Это разумный дрон. Я с ним недавно познакомился и подружился. Это я его спасал из заточения... И, наверное, его нельзя было так просто выключать. Я боюсь, что это ему повредило. У него могло стереться самое важное, что составляет его душу. Давай скорей, вставлять его в мой корпус. А то он не может в сеть выйти без внешнего питания и систем связи...
  – Душу, разумный... Как же! До хрена вас, фантастов развелось. Где тут быть разуму-то? Где? Какая душа? Тут одни железки – включил – работает, не включил – не работает. Что вы вечно со своими фантазиями дурацкими прётесь бестолочи? Ладно, всё! Стой и лезь. Как почищу, проверим на стенде. А там видно будет, какая у него душа. Тебя, кстати, опять Кибер спрашивал. Чего, мол, не идёшь.
  – Это разумный дрон, – упрямо сказал Алекс, – и пока я не убежусь, не убедюсь... что он живой, я никуда не пойду.
  – Так, а я и не настаиваю, убеждайся, фантаст.
  Карчмарь отложил щётку, взял кусок чистой ветоши, и тщательно протёр чистый чёрный кристалл досуха. Затем встал, подошел к проверочному стенду и, точным движением, вставил его в контрольное гнездо. Вспыхнул экран стенда, высветив менюшку проверок. Чёрным, почти человеческим пальцем, Карчмарь выбрал «полный тест» и нажал «ввод». Мерцания светодиодов на корпусе дрона приобрело упорядоченный волнообразный характер, и на экране, синхронно, побежали длинные столбцы символов.
  – Ну, вот так. Сейчас он включен так же, как и в корпусе дрона. Даже в радиосети Острова присутствует. Можешь попытаться с ним связаться, обычным образом. Душа должна быть на месте.
  Потрясённый, взволнованный Алекс смотрел на быстро мерцающие светодиоды и не мог заставить себя говорить. Чтобы выйти из ступора, он резко взмахнул рукой, ударился о край стола, и зашипел от боли. Карчмарь смотрел на него, прищурившись, с явным интересом.
  – Дрон, – осторожно позвал Алекс. У него перехватило горло, и он откашлялся.
  – Дрон! – позвал он громче. – Слышишь меня, ты живой?
  Карчмарь крякнул, и взгляд его стал жалостливым.
  – Пожалуй, тут не помешает дефибриллятор, – раздался сзади знакомый, насмешливый голос, – как вы считаете, благородные доны? Или, на ваш взгляд, клизма надежнее?
  Карчмарь крякнул ещё раз, швырнул протирочную тряпку в тазик со спирто-бензиновой смесью, подхватил его и, недовольно и неразборчиво бурча, потащил в дальний угол мастерской. Алекс нервно обернулся. Педро Крот, собственной персоной в личном дроне, стоял в углу, разминая, прогревающиеся мышцы. Его хитрая рожа просто сияла счастливой улыбкой.
  – Прошу прощения, благородные доны, я несколько припозднился. Тому виной были неотложные дела. Некоторые из них, добрый юноша, возникли и по вашей, пусть неосознанной, вине. Но я нисколько не расстроен, скорее даже наоборот. Должен вас от души поздравить, Алехандро, своими, непрогнозируемыми действиями, вам удалось-таки поднять превеликую бурю на всём нашем, таком благословенном, но слегка суетливом Острове. И даже вокруг него. В сияющих лазурью водах, омывающих наш, дорогой сердцу берег, корабль, с корсарскими наклонностями, пытался перехватить вас, во время ваших освежающих омовений. Но, многоопытные стражи кордона, пресекли эти его жалкие попытки. И только чудом удалось избежать огневой баталии. Однако, к сожалению, не всё идёт так чинно и гладко в наших многотрудных делах. До сих пор продолжается неконтролируемая рубка и омерзительная махаловка на территории Западных Уделов. Нам, к скорби нашей, не всегда удаётся обуздывать слишком горячие головы в среде своих соратников. Это безобразие привело к тому, что бедных головоглазых друзей, расчленили и рассеяли по всей их территории, и теперь безжалостно добивают наши славные рейнджеры в союзе с доблестными сталкерами. В стане врага царит разброд и властвует паника. Враг бежит, и шлёт возмущённые петиции на все островные порталы и сервера. А вы тут, с вашим паукообразным другом, спрятались в тёплом укрытии и занимаетесь спиритизмом, как я вижу, пытаясь вызывать дух Железного Дрона. Я, конечно, не склонен давать оценку, столь важному вашему занятию, однако...
  – ... твою хрень! – взревел во всю глотку возмущённый Карчмарь, и запустил в Педро алюминиевым ковшиком. – Заткни свой фонтан, или я заткну его сам!
  Педро ловко увернулся, ковшик врезался в стену возле входной двери. Отскочил и, брякая, уехал под стенд настройки дронов.
  – Простите великодушно, уважаемый мастер! Никого не хотел обидеть. Напротив, желая всячески выразить безмерное своё уважение, даже восхищение вашим талантом, я хотел, благородные доны...
  – Ва-а-ауу! – снова взревел Карчмарь, и грозным, скользящим движением устремился в сторону попятившегося Педро.
  – А ну, все заткнитесь, а то я за себя не отвечаю!!! – что было мочи, заорал Алекс и схватился за рукояти мечей. – Что вы как дети цапаетесь? Тут судьба человечества решается, а вы... прямо как дети малые. Карчмарь, давай быстро переставляй Куба ко мне в корпус. Что-то он не хочет со стенда в сеть входить. Я совсем не чувствую ничего.
  – Всё-всё, ребята, больше действительно не буду, простите. Чёрт попутал. Трудно из своего многолетнего образа, так сразу выйти. Карчмарь, простите – я дурак, чесслово!
  – Какого такого, «куба»? – спросил тот, продолжая смотреть на Педро бешеными глазами.
  – Ну, дрона, которого ты сейчас чистил. Его зовут Куб. Имя у него такое – Куб. Давай переставляй его быстрее!
  Карчмарь презрительно фыркнул, как лошадь, подошел к стенду и вынул дрона. Затем, схватив Алекса поперёк туловища, открыл крышку отсека и быстро поменял кристаллы. Захлопнул крышку, шлепком оттолкнул его от себя на средину помещения мастерской, и с сарказмом в голосе почти прокричал:
  – На! Вот тебе твой дрон, общайся с ним, как хочешь. Хоть с «кубом», хоть с «мубом». А ты, – он снова воззрел на Педро, – вякнешь ещё мне что-нибудь... чухонь.
  И возмущённо сопя, снова потопал к дальней стенке мастерской и, не оборачиваясь, чем-то там мстительно загремел и забрякал. Педро ухмыльнулся, покачал головой, и сосредоточил всё свое внимание на Алексе.
  А тот стоял, не шевелясь, там, где оставил его Карчмарь, и тихо-тихо, не переставая, бормотал, словно молился:
  – Дрон, ответь. Проснись, слышишь? Это я, человек Алекс. Ну, Кубик, не спи, это я, Алекс. Всё хорошо, мы прошли уже морским путём. Тор с Шариком целы, скоро их в сеть включат, опять все вместе будем. Давай, поднимайся, Кубик! Ну, давай же, Кубик, вставай!
  Карчмарь затих, перестал сопеть и греметь железками, а Педро приблизился к Алексу, положил ему руку на плечо и, глядя прямо в окуляры, непохожим на себя, виноватым голосом, произнёс:
  – Понимаешь, Алекс, в лаборатории, в Военной Зоне, их уже включали. И в стенде, и в составе всего модуля. Они работают нормально, без замечаний, как обычные дроны. Никаких отклонений в параметрах нет. И ни какого разума в них не наблюдается. Обычные исправные дроны. Там все в растерянности.
  И тогда Алекс снова заплакал.

                                                                 .....................   




                                                                       -= 2 =-

    – Более двух лет уже, как я занимаюсь этим делом, – Педро задумчиво смотрел на Алекса, – и вот, можно сказать, дело это подошло к завершению. Прости, Алекс, я не могу называть тебе никаких отправных точек, ни имён и ни дат. Просто поделюсь с тобой, кое-какими своими мыслями, в этом аспекте. Значит так. Более трёх лет назад, один наш разработчик, ну, допустим, по имени «Некто», воплотил в железе одну остроумную идею – искусственный интеллект учится управлять сложной кибернетической системой непосредственно от человека. То есть, компьютер включен в цепь управления дроном, параллельно с человеком. Получается, что человек управляет, а компьютер учится у него, что и как надо делать, в тех или иных случаях. Вроде как, взрослый берёт ребёнка, усаживает его на велосипед и учит ездить. В итоге рассчитывали получить мощный ИИ, способный выполнять сложные задачи самостоятельно, без контроля со стороны человека. Удобная штука, особенно на больших расстояниях. Типа, в космосе. Тебе понятно, о чём я веду речь?

  Мутное Солнце давно уже перевалило за полдень и теперь медленно уползало к горизонту по западной части небосвода, постепенно наливающемуся ярким закатным пламенем. Ветер почти стих, высокие облака почти развеялись, и шумное море почти успокоилось. Карчмарь остался в мастерской препарировать старого алексова дрона, а они с Педро, сидели в тени навеса, вели неторопливую беседу, правда, говорил, в основном Педро, и смотрели на жестокую битву, разворачивающуюся прямо перед ними, на утоптанной площадке у Карчмы.
  Трое  отчаянно бились против четверых. Над полем битвы висела пыль, раздавались лязг и скрежет сталкивающихся тел. В воздухе носились вопли и крепкие слова, приближающиеся по весу к ненормативной лексике. Рейнджеры Женя, Вика и Семён сошлись в бескомпромиссной битве с четвёркой отважных – Кисой, Мареком, Пацаком и Моней. Битва длилась уже больше полчаса, и прекращаться не собиралась. Яблоком раздора между компаниями послужила сосновая шишка, которую каждый стремился пнуть и загнать в ворота соперника.
  Счёт был три – ноль, в пользу четвёрки. Сеня бесился и орал на всех срывающимся басом, сбивал с ног своих и чужих, дважды создавал голевые ситуации, бил очень сильно и мощно, но по точности был, соизмерим, разве что, с Задумчивым Пулемётом и поэтому, переломить игровую ситуацию не мог. Женя очень интеллигентно, раз за разом, старательно мазал по шишке, постоянно падал от толчков, и один раз был даже выброшен за пределы площадки так, что пришлось за ним лезть с обрыва и доставать. Думали даже, что он разобьётся вдрызг, но всё обошлось, и битва возобновилась с новой силой. Вика играла очень азартно, даже можно сказать – хищно, так как часто пускала в ход свои рысьи когти, чем вызывала возмущённые протесты со стороны четвёрки.
  А вот четвёрка билась самозабвенно. Они сразу поделили игровые роли так: Киса и Марек, в средних дронах, составили главную ударную силу обороны, а мелкие Моня и Пацак – главную маневренную силу прорыва.
  Киса с Мареком бесстрашно кидались на могучего Семёна, сбивая его с темпа наступления, или мешая перехватывать нападающих Моню с Пацаком. Которые ловко и точно пасуя, потрёпанную уже шишку, растягивали обороняющихся по всей линии обороны, создавали голевые ситуации одну за другой, и вот уже три раза подряд над Карчмой раздавались, их победные, торжествующие вопли.
  Исход битвы был ясен уже всем, однако сдаваться никто не желал, и сражение на утёсе продолжалось с неослабевающим пылом.

  – Так вот, работы этого господина «Некто» не носили секретного характера в силу того, что никто особо не верил в их практическую реализацию и полезность. Практически никто. И до сих пор скептическая точка зрения преобладает над сторонниками этого проекта. Однако, когда у «Некто» стало, наконец, что-то получаться, наша служба ощутила повышенный интерес к его делам со стороны некой импортной организации. Ну, к примеру, назовём её Корпорацией. Тогда эти работы были тут же отнесены к разряду режимных, и руководство Военного ведомства стало так же уделять им повышенное внимание.
  И вот тут начинаются странности. Казалось бы, дело пошло, начальство довольно, конкуренты волнуются – значит, оно того стоит. Самое время работать и работать с полной отдачей. Ан, нет! «Некто» начинает практически сворачивать свои разработки. Стал скрывать результаты исследований и тестов. Перестал допускать к работе с образцами коллег и сослуживцев, замкнулся в себе, чем и вызвал очень нездоровые настроения в лаборатории. И в довершение всего, взял и похитил прототипы кристаллов и скрыл их в подземельях Первого Бастиона, который находится на территории военной зоны. Ну, дальше не особо интересно – начались разбирательства, скандалы, разные оргвыводы. «Некто» слёг с инфарктом, потом ещё...
  Для нас интересно то, что он так и не раскрыл, ни места, где укрыл прототипы, ни причины, по которой их похитил, и по существу, прекратил исследовательские работы. Позднее, когда он уже не работал, а лежал в клинике, прототипы были найдены и изучены. Ничего странного в них не обнаружилось. Обычные дроны, только очень дорогие в изготовлении. Подобные функции, к тому времени, научились решать более дешевым путём, а посему работы по этому проекту были свёрнуты.
  И тут, наконец, начинается моя работа. Как выяснилось, были найдены не все кристаллы. Так как в месте их хранения произошел обвал, то по логике вещей, недостающих посчитали заваленными и потерянными безвозвратно. Как оказалось, зря. Потерянные образцы всплыли вдруг в Западных Уделах, в районе Четвёртого Бастиона. Было установлено, что Корпорации известна некоторая информация, позволившая им усомниться в пропаже экспериментальных прототипов. Надо отдать им должное – тут они сработали лучше нас. Ну, у нас тогда были свои внутренние проблемы, старый начальник службы уходил, а новый ещё не был назначен, ну да, это не оправдание, а так...
  Короче, когда меня непосредственно подключили к делу, сотрудникам Корпорации один кристалл уже удалось добыть. Его вывезли с Острова на Материк и там исследовали. Что с ним стало дальше, мы не знаем...
  – Его звали Синий Куб. Он погиб.
  – Откуда ты...?
  – Твоего «некто» зовут Корней. Он обнаружил, что у дронов возник разум. Чего-то испугался, и увёл их в подземелье. Они там сидели почти два года. Куб, Зелёный Куб, кое-что мне об этом рассказывал, только я его тогда не очень-то слушал, – Алекс глядел невидящим взглядом на футболистов, ощущая на душе горькую опустошенность.
  Педро задумчиво помолчал, и мягко, подбирая слова, сказал:
  – Понимаете ли, дорогой Алехандро, мы давно занимаемся пропавшими образцами, и у нас было достаточно времени, чтобы перебрать и передумать на эту тему множество разных мыслей и вариантов. Понимаете ли, дорогой друг, вам ведь почти никто не верит. Факты объяснить не могут, а всё равно не верят. То, что вам была оказана такая активная поддержка, это исключительно заслуга Василия Васильевича. Он нашего шефа учил, когда тот ещё курсантом был. Вот и продавил это дело. По блату, так сказать. Не знаю уж, как это у него получилось, но, что сделано, то сделано. И потом... этот Корней был его другом. И поэтому, он мог знать, что-то такое, что и повлияло на решение шефа оказать тебе помощь. Точнее, Василию Васильевичу. Вот такие вот дела.
  – Педро, а кто меня, всё-таки от Острова отключил? И почему? Можешь сказать теперь?
  – Это наш технический отдел. Посчитали, что ты можешь стать помехой. Мы готовили перехват прототипа, в момент, когда его будут передавать на лодку. Только не были до конца уверены, какая именно группа этим займётся. Вот я и послал тебя, с целью уточнить информацию. А некоторые шустрые пострелы, испортили всё дело. Вот, чтобы через тебя на нас не вышли, тебя и отключили. Учётные записи восстановили уже через пару дней, ты же шел сейчас в старом дроне. И все остальные записи реанимированы. И в банке, и на Полигоне.
  – Я не знал, что аккаунт восстановлен. Я им не пользовался.
  – Интересно в женской бане, – сказал Педро, с прищуром глядя на Алекса, – ну-ка, ну-ка, юноша, поподробнее, что вы имеете в виду? Как же ты шел тогда?
  – Я был связан с Кубом через телепатическую сеть. И рулил дроном через него. Иначе, как бы я мог пройти под водой почти два часа? Радиосвязь под водой не действует, не так ли?
  – А телепатическая связь, стало быть, действует? Официальная версия утверждает, что тебя смыло в воду, когда ты переходил ручей. Считается невероятным, что тебе удалось выбраться самостоятельно. Да-а-а... твоя новость на много порядков невероятней всех наших догадок. Знаешь, дорогой Алекс, а ведь это, пожалуй, самая невероятная новость, за всё время моей работы в этой операции. И она многое для меня объясняет. В частности то, почему мы никак не могли их запеленговать и отследить по радиосети. Будь добр, освети её чуть подробнее, пожалуйста. Очень уж она неожиданная. Ведь кроме тебя и Корнея с ними никто не работал. Интуристы не в счёт.
  Алекс тяжело вздохнул, и устало сказал:
  – Все выходы из подземелья дронов разрушены завалами. Свободный был только один, он выходит под водой на глубине метра два. Я когда это узнал, сразу предложил Кубу так под водой и идти до границы Уделов. Я думал, «головоглазы» нас не обнаружат, так как им и в голову не придёт, что можно двигаться под водой без радиосвязи. И мы пошли. Почти два часа шли, и всё было нормально. Если бы не аккумулятор, я бы вообще мог до Карчмы под водой добираться, никто бы меня не увидел. И если б не этот гад...
  Они посидели, молча, некоторое время, затем Педро тихо спросил:
  – Алекс, ответь мне, пожалуйста, а это действительно, разумные дроны, ты точно ничего не спутал? Ведь, исследовавшие их сейчас учёные, ни каких следов разумности в их функционировании, не обнаружили.
  Алекс обернулся к нему и, преодолевая подступающую комом горечь, ответил:
  – Они действительно разумные дроны. Я с ними уже почти подружился. Куб мне много чего интересного рассказывал, только я не очень внимательно его слушал. Сам был тогда немного шокирован и тоже не сразу поверил. Да, что я! Даже он сам сомневается. Он говорил: – «Мы не разумные, мы лишь ваше разумное эхо, мы существуем только при взаимодействии с разумом человека». Это ему так Корней объяснял, раньше ещё. И сам Корней тоже сомневался, он в своё время проводил с ними разные тесты на разумность. Это, опять же, со слов Куба.
  Педро как-то странно на него посмотрел и ничего не ответил. После довольно длительного молчания, во время которого, великолепная четвёрка закатила ещё одну шишку в ворота доблестных, но ужасно неуклюжих рейнджеров, Педро, наконец, медленно заговорил:
  – Понимаете ли вы, добрый юноша, что это, наверное, самая важная новость, из всех, что вы имели честь сообщить мне сегодня. Самая важная новость. Алекс, дурашка ты мой дорогой! А ведь это, похоже, и есть ключ к разгадке всей этой истории с разумностью дронов!
  Педро засмеялся и вскочил на ноги. Стремительно подбежал к сражающимся за истерзанную сосновую шишку, бойцам. Отобрал её у растерявшегося Мони, ловко обвёл Пацака, обошел Кису, и со всего маху заколотил её в пустые ворота дружной четвёрки так, что она с шелестом улетела далеко за пределы площадки с высокого обрыва. И у всех сложилось ясное впечатление, что она унеслась прямо за чёткую линию ярко-синего морского горизонта.
  Игроки взвыли – рейнджеры радостно, а ребята возмущённо, но Педро, не обращая на них внимания, весело подбежал к Алексу, схватил его за плечи и слегка встряхнул:
  – Всё, хватит кукситься! Давай-ка вместе, попробуем разобраться с этой проблемкой.
  Он снова уселся рядом с Алексом. Глубоко вздохнул, и начал:
  – Итак, первое. Разум на современной кристаллической основе невозможен, хотя бы потому, что никто не знает, как его туда поместить. Наращивание мощности процессоров, увеличение памяти, само по себе ничего не даёт. Все эти растущие нейронные сети, нечёткие логики в программировании, и прочие остроумнейшие разработки приводят лишь к созданию обычного искусственного интеллекта, и всё. Разум не возникает. Возможно потому, что мы ещё со своим разумом не разобрались и поэтому не знаем, что надо сделать, чтобы создать другой. Итак, второе. Мы имеем дронов, у которых вопреки всему обнаруживается тот самый, так и не познанный нами, разум. Налицо явное противоречие – разум возникнуть не может, но он есть. Подавляющее большинство наших специалистов говорят: всё это бред, просто это очередная утка – кто-то в чём-то не разобрался, что-то недопонял и развёл панику, а на самом деле никакого разума нет и быть не может. Что ж, вполне, быть может, что и не может. Я вот, например, этих дронов сам не видел, с ними не общался, и полагаться во всём только на твоё слово не могу. Погоди, не маши манипуляторами! Итак, третье. А третье это твоя новость. Из неё следует, что разума в наших железных друзьях нет, а всё это безобразие формируется на взаимодействии с разумом человека. Типа как в зеркале нет человека, есть лишь его отражение. Всё это, конечно, слишком заумно и невероятно. А так же ещё нуждается в уточнении и осмыслении. Но это может быть компромиссным разрешением нашего противоречия – как может быть то, чего быть не может никак. Каким образом это происходит, мы с тобой вряд ли сейчас разберём, но предположить что-нибудь попробуем. Итак, что мы знаем об устройстве этих разумных дронов? Ну, вот, ты. Что ты знаешь такого особенного, об их конструкции?
  – Куб что-то мне говорил о тонких плёнках, о дополнительном модуле. Вроде как, два кристалла сразу, один обычный, а второй, как человек им управляет. Да! Ещё есть встроенный интерфейс индукционного обруча, который используется для связи человека и сети дронов. Вот, вроде и всё, – Алекс несколько ожил, и смотрел теперь на Педро, со всё возрастающим интересом и надеждой.
  – Ну, это уже неплохо. Вот смотри, индукционный обруч, сам по себе, очень интересное изобретение. Грубо говоря, он служит для преобразования твоих мыслительных процессов в электрические сигналы и наоборот. Точнее, биотоков мозга в электротоки и... наоборот. А ты вот знаешь, что если соединить напрямую два обруча, надетые на разных людей, то один человек будет чувствовать то же, что и другой? И даже будет путаться, где его ощущения, а где чужие? А если при этом подавить его волю, алкоголем, к примеру, и усилить сигнал, то им можно будет управлять почти как дроном? Не слыхал? А, между прочим, исследования в этом направлении ведутся, и давно. И не все из них открытые. Ну, да ладно. Теперь вопрос, а зачем роботу индукционный обруч, если у него нет человеческого мозга? Что и куда ему наводить, что и откуда считывать? Я, например, не знаю. Но, очевидно, Корней не только знал, но и что-то такое приспособил. Не суть. Но мы можем предположить, что эта самая «приспособа» и послужила той основой, на которой и базируются умственно-телепатические способности наших замечательных дружков. Может, это было задумано, может, получилось случайно, мы не знаем. Но факт есть факт – ты с ними телепатически общался. Если конечно, не врёшь... Всё-всё, я пошутил!
  Тут футболисты сцепились в споре – кто-то сыграл рукой. Поорали, попрыгали, помахали этими самыми руками и, через пару секунд, вновь вышедшая на смену улетевшей за горизонт шишка, замелькала в пыли между многочисленным количеством дроновских ног.
  – Педро, понимаешь, меня всё мучает вопрос... Вот раньше, Куб уже выпадал из сети, когда я его вынул из «скорпиона» и пытался унести. А затем вернулся, когда я его поставил на место своего. Он же выпадал из сети тогда. На несколько минут, но выпадал! И... ничего, не замолчал, как сейчас. И ещё, раньше, они ведь сидели без сети подолгу, когда у них был только один корпус. И тоже ничего. Сейчас-то что произошло, а? Карчмарь говорит, что у него замкнуло внутренний источник питания, и обнулилась оперативная память. Получается, он умер, что ли?
  Педро вздохнул и посмотрел на Алекса с сожалением. Затем, старательно выговаривая слова, сказал:
  – Разум дрона находится не в самом процессоре. Там находится только «приспособа», зеркало, которое этот разум отражает, создаёт это самое «эхо разума». По крайней мере, я так понял. Поэтому я и считаю, что твой друг не «умер», поскольку его там и не было.
  Алекс, с надеждой, глянул на него, и тихо спросил:
  – Почему же он тогда молчит?
  – А х...то его знает, почему? По логике вещей получается, что их разумы находятся в голове у Корнея. Иначе, где же им быть? Может, он сейчас спит. А может, тоже сознание потерял, как и ты.
  – Куб говорил, что в последнее время Корней был плох, и им всем тоже было плохо от этого.
  – Ну, вот тебе и подтверждение! Ты молодой, быстро восстановился, а он – старый и больной, ему справиться труднее.
  – Если кристалл дрона только зеркало, почему тогда «проснулись» не все кристаллы, а только четыре? Почему умер и не возродился Синий Куб? Почему мой Куб говорил, что когда я появился в их сети, им всем стало легче, потому что сеть стала больше?
  – А где находится разум в голове человека? В котором именно месте мозга он базируется? Может, там помещается ещё только четыре сознания дрона и всё. А, может и вообще – это проделки информационной среды, которую генерирует Человечество. Я не знаю. Говорю же тебе – нашего ума разобраться в этом может и не хватить.
  – Куб говорил ещё, что они не со всеми людьми хотят быть в сети. Я ещё тогда подумал, вот мол, роботы, выполняют команды только тех, кто им нравится.
  – А я и не исключаю того, что не все обладают способностью общаться с такими дронами. И как подтверждение этому – посмотри, с какой настойчивостью «головоглазы» стремились тебя отловить. Наглость их в этом просто поражает. Видать, они в своё время промучились с... как его там? С Синим Кубом. Да. И ничего не добились. И сделали вывод – общаться с ним может только определённый человек. Или человеки, – Педро отстранился слегка от него, и наиграно выпучил глаза. – Алекс, да ты Избранный!
  – Да пошел ты... Какой я избранный? Просто оказался в нужном месте, в нужное время. Просто... просто мне стало неинтересно просто играть в дронов. Просто жизнь у меня так сильно изменилась... Я сейчас на всё смотрю совсем по-другому. И на дронов, и на Остров, и на людей на этом Острове.
  – Слушай, Избранный, а на что это похоже – телепатическая сеть? Как ты с ними общался, как управлял? Интересно ведь, поделись по старой дружбе.
  Алекс задумался. А действительно, как? Когда он был в сети Чёрных дронов, он об этом не думал, а когда задумался – сеть пропала. Вот вы когда-нибудь задумывались над тем, как вы ходите? Педро ждал и слегка иронически улыбался, глядя на него. А он молчал, и не знал, что сказать, и очень переживал, что не сможет ему доходчиво объяснить, чтобы он поверил.
  – Это... это очень круто, – сказал Алекс, и разозлился на себя. – Это словно ты сам дрон.
  Педро хмыкнул, потрепал его по плечу и весело сказал:
  – Ну, вот что, «сам дрон», давай припудри носик и приготовься встречать важных гостей!
  И в туже секунду со стороны Среднеземной Фактории послышалось приглушенное жужжание микровертолёта.

  Вынырнув из-под обрыва и сделав крутой вираж, две боевых машины зависли над площадкой, разогнав разгорячённых футболистов к границам их импровизированного футбольного поля. Свистящий шум винтов и громкое, трескучее жужжание двигателей, заглушили все обычные звуки осеннего дня Островного мира. Повисев недолго над землёй, вертолёты мягко сели на амортизационные полозья и убавили обороты своих движков. На шум вышел Карчмарь со щёткой в руке, остановился у входа в Карчму и стал сумрачно глядеть на прибывших гостей.
  Гостей было четверо, по два в каждом вертолёте. Сначала выпрыгнули два вооруженных до зубов чёрных «скорпиона», встали чуть в стороне и принялись зыркать по всем своей суперточной оптикой, держа наизготовку приспособления, с первого взгляда напоминающие китайские фонарики. Затем величественно снизошли на землю два небольших разведчика, ничем не примечательной, «серой» наружности.
  «Серые» гости вальяжно приблизились к насупившемуся Карчмарю и один из них голосом Василия Васильевича, громко, перекрывая шум вертушек, прокричал:
  – Приветствую вас, дорогой друг, в нашем славном бунгало! Как себя чувствует наша Карчма? Не развалилась ещё? Как поживаете, как здоровьице, дражайшее? Радикулит не мучает последнее время?
  – Меня только такие вот гости, как ты, мучают, – мощно бухнул в ответ Карчмарь, развернулся и уполз в своё убежище.
  – Кхе... – неуверенно сказал второй из «серых» гостей, – я не понял, он нам не рад, что ли?
  – Рад, рад, просто это у него такое нормальное состояние, – громко-весело сказал Василий Васильевич и, кивнув в сторону «скорпионов», продолжил: – Если бы он был не рад, нас бы и ваши «пукалки» не спасли. Они на него не действуют, ибо он у нас хитёр, аки змий. Прошу вас, шеф, давайте уже пройдём к навесу. А то сквозит здесь от винтов, да и шумно...
  После его слов, вертолёты резко сбросили обороты двигателей и, вскоре, с затуханием, смолкли вовсе. Опять стали слышны гомон птиц, шум ветра и плеск прибрежных волн. Сопровождаемые бдительными чёрными бойцами, Василий Васильевич, и именуемый им, шеф, подошли к стоящим дружным «строем», Алексу и Педро. Рейнджеры и неразлучная четвёрка, слегка приблизившись, молча, наблюдали за ними издали.
  – Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди! Очень рад вас видеть, в столь здравом железном обличии. Вот, позвольте, Николай Николаевич, вам представить – это наш молодой, перспективный работник. Зовут его Алекс. И это именно он сорвал нам всю нашу, тщательно разработанную, продуманную до мелочей операцию, под кодовым названием ЧД. Все наши старания, все наши бессонные ночи работы над ней, весь наш съеденный валидол, валокордин и корвалол, всё, всё, пошло прахом. Полюбуйтесь, Николай Николаевич, вот он стоит перед нами и ухом не ведёт!
  – Хватит! – вскричал Алекс, чувствуя, что перестаёт себя контролировать. – Хватит уже издеваться, господин Кибер! Я и без вас знаю, что виноват в их гибели. Без вас знаю... – добавил он уже тише.
  – Э-э-э... – протянул Василий Васильевич и укоризненно покосился на фыркнувшего шефа, – не разделяю вашей скорби, дорогой Алекс. По моим соображениям, подкрепленным, кстати, вашими же последними сведениями, какими вы, только что, поделились с уважаемым Педро, дроны не погибли. Николай Николаевич, позвольте, я объясню молодым людям, нашу точку зрения на эту проблему?
   – Да, да, пожалуйста. Будьте любезны. Доведите только до молодого человека тот факт, что мы прекрасно слышали его последние рассуждения на подлёте сюда, – Николай Николаевич, улыбаясь, весело смотрел на Алекса, и тому была совершенно непонятна и неприятна эта его весёлость.
  – Э-э... да-да. Молодые люди, – Василий Васильевич обратился к стоящим слегка поодаль, футболистам, – мы тут видели на тропе два поверженных друида. Вас не затруднит доставить их до Парковки и вызвать службу спасения? Я буду очень признателен, если вы не откажете мне в этой просьбе.
  Страшно недовольные игроки, под тяжелыми взорами «скорпионов», с ворчанием поплелись выполнять столь важное поручение. А Василий Васильевич дождавшись, пока они скрылись за кромкой обрыва, обратившись к Алексу, сказал:
  – Именно вашей фразы, дорогой Алекс, об «эхе разума», нам и не хватало в нашем понимании разумности так называемых «чёрных дронов». И спасибо вам большое, Педро, что вы так остроумно её интерпретировали.
  Алекс слушал, насупившись, и угрюмо молчал. А из Карчмы, боком, с независимым видом, выплыл Карчмарь, и, пристроившись к верстаку, стал внимательно прислушиваться к разговору, старательно изображая занятость непомерно важным делом.
  Не обращая на него внимания, Василий Васильевич продолжал:
  – Ну, хорошо, оставим взаимные непродуктивные подколки. Должен признать, уважаемый Алекс, что дело вы сделали. Несколько шероховато и без нашего формального дозволения, используя известную вам эксклюзивную информацию, вы нашли блестящий выход из создавшейся ситуации. Но. Но! Впредь так, будьте любезны, не поступать. Как вы смогли убедиться, даже блестящие, но непродуманные и неподготовленные решения, не застрахованы от случайных провалов. Поэтому наша основная задача – свести случайности к нулю. Мы над этим постоянно работаем. Надеюсь, вы себе это хорошо уясните в дальнейшей вашей деятельности. Я говорю «в дальнейшей», поскольку Николай Николаевич уполномочил меня, предложить вам постоянный контракт на сотрудничество. С очень хорошими условиями. Для вас, Алекс, и для нас э... Службы. Прошу вас, пожалуйста, не перебивайте, я еще не кончил. Самая главная и важная новость состоит в том, что, специально, в интересах этого сотрудничества, учреждается Особый аналитический отдел – ЧД. Руководителем отдела назначается наш уважаемый Педро э... Крот. Вы, Алекс, назначаетесь на должность ведущего специалиста. Вашим друзьям можете предложить лаборантские должности, если они согласятся, конечно. И если в них будет необходимость. Материально-техническое обеспечение возложено на нашего дорогого Карчмаря. Оплата – согласно штатному расписанию.
  Карчмарь фыркнул и чем-то очень громко брякнул.
  – Да, да, дорогой, – поворотившись к нему и возвысив голос, сказал Василий Васильевич, – настала пора тебе, старый таракан, заняться чем-то более полезным, чем просто ковыряние в ржавых железках.
  Карчмарь не удосужил его ответом, лишь достал из-под верстака мятый кусок дроновской обшивки и, со всего маху, грохнул по нему молотом.
  Василий Васильевич чуть заметно улыбнулся и вновь обратился к Алексу и Педро:
   – Курировать ваш отдел будем непосредственно мы с Николаем Николаевичем, по субординации. Ваша главная задача, сынки – «разбудить» дронов, созданных нашим, безвременно ушедшим дорогим другом.
  Карчмарь опустил молот:
  – Представился, значит, страдалец... Отмучался.
  – Да, Миша, система жизнеобеспечения отключена сегодня, с согласия родственников, из-за прекращения активности головного мозга.
  – Как!? – вскричал Алекс, опешив. – Педро, ты же говорил, что их разумы находятся в мозгу у Корнея!? Как же мы их теперь разбудим-то?
  – И хотя мы все, скорбно, уже давно ожидали этого момента, – Василий Васильевич говорил очень серьёзно, внимательно глядя на Алекса, – всё равно он настал внезапно, для всех нас – его друзей и близких. В три часа ночи, по Островному времени, дежурные датчики зафиксировали остановку мыслительных процессов и всей мозговой деятельности вообще. Умер мозг одного из прозорливейших учёных нашего времени. Это большая утрата, для всех нас. Очень большая утрата.
  – Как в три часа? – удивлённо спросил Алекс. – Я ещё спал в это время... А с дронами из подземелья выбирался в шесть... Я уже ничего не понимаю... Педро, как так?
  – Ну-у, Василий Васильевич, неужели вы считаете, что теперь уже Алекс является носителем разума дронов? – Педро выглядел не менее удивлённым.
  – Вы знаете, Педро, – вместо шефа СБ Северного Полигона ответил Николай Николаевич, он был серьёзен, и уже не улыбался, – и я был удивлён не менее вашего. Но по времени выходит именно так ¬– Алекс вёл дронов, когда у Корнея уже три часа не было пульса, и не работал, ни один агрегат системы жизнеобеспечения. Мы специально сверялись по минутам.
   – Если так, почему они сейчас не отвечают? Почему пропала сеть? – у Алекса шумело в ушах.
  – Э... дорогой Алекс, это ведь вы у нас, ведущий специалист. Вам и карты в руки. Точнее дроны, – Василий Васильевич щёлкнул пальцами, один из «скорпионов» метнулся к вертолёту и, бегом, принёс прозрачную пластиковую коробку с двумя черными кристаллами. – Вот вам, товарищ специалист, ваши подопечные. Занимайтесь. Доклады в установленное время и по установленной форме...
  Из-за обрыва, со стороны вечернего моря, с рёвом вылетели три микровертолёта с опознавательными знаками Среднеземного Полицейского Управления и зависли в воздухе над Карчмой. Сквозь прозрачные колпаки остекления выглядывали испуганно-удивлённые лица дронов-полицейских. Секунду вертолёты висели неподвижно, затем, с завидной поспешностью, взвыв движками, унырнули обратно, и низко стелясь над притихшим морем, унеслись навстречу пламенеющему закату в сторону Среднеземной Островной Фактории.
  – ... и не воображайте, что вам будет легко, – Василий Васильевич и Николай Николаевич проводили стражей Островного порядка долгим, задумчивым взглядом.
  – И у вас даже сомнения не возникает, что я могу отказаться, – Алекс осторожно принял коробку с процессорами, приоткрыл крышку и слегка погладил их чёрные параллелепипеды, весело перемигивающиеся индикаторными светодиодами. – Вы так во мне уверены, господин Кибер?
  Василий Васильевич снисходительно усмехнулся:
  – Через пару дней вам доставят уцелевшие кристаллы непроснувшихся образцов. Надеюсь, вы не будете убегать и прятаться в подземелье, если вдруг, однажды, у вас проснётся Синий Куб, или же, какой-нибудь, Чёрный Квадрат?


                                                           ...........................
                                                           ...........................
                                                           ...........................
                                                           ...........................


04.06.08

Исправленный вариант от 26.09.11


Рецензии
Разделы: авторы / произведения / рецензии / поиск / вход для авторов / регистрация / о сервере     Ресурсы: Стихи.ру / Проза.ру