ФАМИЛИЯ МАСТЕРА
Полнозвучная, лёгкая, блестящая светлым лаком палисандровая гитара, сделанная Славой Брындиным, заняла пятое место на городском конкурсе. Были объявлены результаты, был гала-концерт, и Андрей, взойдя на сцену, сыграл на Славином шедевре тарантеллу из «Анюты» в своей аранжировке.
Отзвучали все овации – слегка нервные, потому что мероприятие затянулось и успело поднадоесть. Маленькая девушка в строгом костюме, секретарь конкурса, приколола к стенду несколько измаранных до черноты листов ватмана. Это были записи жюри, до той поры и самим членам жюри неизвестные. Пока длился конкурс, они не знали, чей инструмент слушают: новичка или мастодонта, сделавшего не одну сотню гитар. Могли догадываться по звуку, но и только. Анонимные гитары выносились на сцену в порядке жребия, и никто в зале даже не видел их, чтобы характерные внешние приметы не могли выдать мастера. Один музыкант играл за ширмой одну и ту же программу – сорок три раза, по числу инструментов. Два тура – два дня: суббота и воскресенье.
Но разве можно предугадать все подводные камни? И не думайте даже. Вот и Слава Брындин, отдавивший в толкучке у стенда чужие и свои ноги, вернулся донельзя расстроенным.
– Я так и знал, блин, – бурчал Слава. – Я же говорил, помните? В первом туре моя гитара была первой по жребию. Я ведь её узнал по звуку: точно, говорю, моя... Так и вышло!
– И что? – спросила Даша.
– Да придержали ей оценки, только и всего!.. Первых всегда зажимают. Кто же знает, что там будет дальше? Вот и перестраховываются. Двенадцатое место в первом туре. Зато во втором мы играли пятнадцатыми, и что? Вторые – из сорока трёх! Даже впереди Матвеева!
– О, так гордись! – сказал Андрей.
– Чем там гордиться? Блин, кто этот жребий тянул, я бы ему руки пообломал бы!..
Но вряд ли его угрозы кто-то принимал всерьёз. Повод для ворчания был у каждого мастера: и у Матвеева, чья гитара стала второй, и даже у победителя, седого неприметного дядьки, чьё первое место, нарушив правила математики, сложилось из двух третьих.
Мастера, музыканты и гости, уставшие после двух дней напряжённой охоты за звуками, высыпали в просторное фойе Дворца Культуры. Тут же его заполнил невообразимый гул. С одной стороны летели обрывки серенады, с другой звучало каприччио; за спиной рассказывали анекдот про Василь Иваныча (а победителя звали Алексей Чапаич), перед носом бурно, размахивая руками, торговались, и кто-то за колонной нежно пел Визбора, аккомпанируя себе на призовом инструменте...
Роскошную Славину гитару быстро купил известный в городе челнок, перепродающий инструменты за границей. Он расплатился наличными и спросил визитную карточку, чтобы показать её другим заказчикам. Визитки у Славы не оказалось, и он написал телефон на мятом театральном билете, завалявшемся в кармане рюкзака.
– Несолидно, – покачала головой Оленька.
– Да знаю, знаю, – отмахнулся Слава. – Но ты можешь себе представить карточку с моей фамилией? Смех один: брындин, дрындин... Это ещё хуже, чем куафёр Тютькин. Бр-рындин, бр-р-рын... Вообще хрен знает что такое. То ли дело, например, мастер Антон Алёшин. Не стыдно показаться. А если у тебя буква Ы – всё, пиши пропало. Ни одной приличной фамилии нет.
– Дымов? – предложил Анатолий.
– Да ну, дымов, брымов... Просто, как две копейки. Такая же херня.
– Мартынов? – сказала Даша. Слава на мгновение задумался и покачал головой:
– Это имя уже занято.
– Тоже верно, – согласилась Даша. – Вообще плохое имя, убил нашего великого поэта.
– Подожди, ты какого Мартынова имеешь в виду?
– А ты какого?
– Я композитора, – сказал Слава. – «Я нашёл этот дом, я в окно постучал...» – слышала?
– Я о нём и забыла...
– Назовись Годуновым-Чердынцевым, и будет тебе счастье, – подсказал Андрей.
– Нет, не надо, зачем! – вступилась Оленька. – Не слушай его, Славик. Не расстраивайся. Ты просто выкинь первую букву, понимаешь? Будет у тебя красивая дворянская фамилия. Вот смотри, звучит? – она привстала на цыпочки, театрально подняла руку и бархатным голосом объявила: – «Лауреат межпланетного конкурса мастер Станислав... Рындин!» Хорошо я придумала, правда?
Слава отошёл в сторону и забормотал под нос так и сяк, на разные лады... Между делом он повёл друзей в буфет, купил себе пива с орешками, девушкам мороженого; Даше сто грамм белого вина, Оле бокал абрикосового сока. Мужчины взяли себе чай: Анатолий – потому что был за рулём, а Андрей за компанию с непьющей подругой. Всё это только раздразнило аппетит, и на поляну выбежали копчёные цыплята, за ними покатилась банка маслин, прискакали разные салаты, и снова напитки, а затем Слава ударил по кошельку и метнул на стол увесистый торт.
И всё это время Славик, не переставая, что-то бубнил. Даже с набитым ртом.
– Нет, слушай, Оля, – сказал он уже на улице. – Это самое... не пойдёт твоя фамилия, извини.
– Почему?
– Я с такой фамилией рано или поздно стану колокольных дел мастером. А хочу всё-таки делать гитары...
