Тусклый свет искусственных звезд.
Такой, каким мы видим его каждую ночь над головой.
Такой же.
Почти.
В кафе немноголюдно и удивительно спокойно. Хотя это, наверное, из-за тебя. Когда ты рядом, то многое уходит мимо, растворяется и опускается густым белым туманом.
Мне, пожалуй, никогда не было так спокойно, и даже искусственные звезды лампочек на потолке меня вовсе не злят.
Когда все вокруг соткано из обмана и лжи, лампочки на потолке, звезды – все это мелочи, лишь обычное допущение.
Ты сидишь напротив, размешивая ложечкой только что принесенный кофе.
- Думаешь, когда-нибудь наступит лето? – ты смотришь на меня, смотришь как всегда своим простым и легким взглядом.
- Не знаю. – я делаю глоток обжигающего кофе. - Наверное, уже никогда.
За окном льет очередной июньский дождь. Капли разбиваются о стекло, сверкая в свете ночных фонарей. Они разбиваются настолько синхронно в такт звучащей музыке, что все снова выглядит искусственным. Как бумажные кораблики, лавировавшие по ручейкам детства. Так же беспечно и лживо, так же не реально.
Наверное, это какой-то замкнутый круг, наверное, просто сбой в программе, мой личный баг.
Ты рассказываешь о прошедшем дне и шутишь про мою взлахмаченную прическу.
Ты говоришь: похож на обиженного львенка. – и ты улыбаешься.
Я отвечаю улыбкой и пытаюсь пригладить непослушные волосы.
Со временем все сложнее верить.
Впрочем, со временем все становится сложнее.
Я рассказываю очередную смешную и немного глупую историю. Про собаку.
Я говорю: у одной женщины была собака, спаниель. Жаркими летними днями псина изнывала от зноя, но боялась зайти в воду. Так женщина приводила собаку на речку, брала ее на руки и бросала с берега в воду, недалеко. Собака приплывала обратно, и история повторялась еще несколько раз. В один из дней такого купания, к женщине, совершивший очередной бросок, подошел мужчина в костюме и солнечных очках. Он положил ей руку на плечо и сказал: Герасим, собачка так не утонет, надо хотя бы камень какой-нибудь привязать.
Ты смеешься, и я заражаюсь твоим смехом.
Глупая, но смешная история, чем-то напоминающая меня, глупого, но смешного.
Я делаю глоток кофе, стараясь уловить твои движения, заглянуть в глаза, но не попасться взглядом.
Слышны слова посетителей, слышна музыка, но мне кажется, что я слышу только твой смех и стук капель по стеклу окна.
А еще я слышу твои слова. Слова, которые ты никогда не произносила. Слова, остающиеся за скобками, всегда вне рамок общения, всегда за нашими спинами, как наточенные ножи.
Нет.
Нет.
Нет.
Наверное, пропадает какая-то важная составляющая общения, что-то незримое, неявное. Неизвестная переменная – икс. Это то о чем не говорится, может даже и не имеется ввиду. Это перспектива, возможность сделать следующий шаг.
Это когда ты несвободна.
Это когда я свободен.
Мы говорили об этом лишь раз, в самом начале. Говорили аккуратно, сглаживая углы, стараясь не поранить друг друга.
- Могу предложить дружбу. – говорила ты.
А я соглашался. Тогда, в самом начале.
Больше мы никогда этой темы не касались, но она касалась нас. Каждый день, каждую минуту. Она и сейчас с нами, сидит рядом и внимательно наблюдает за тем, как мы болтаем, как смеемся и откровенничаем. Всегда рядом, ее зовут – нет, нашу общую подругу. Ее зовут – отказ, нашу сводницу. Ее зовут – прости, нашу благодетель.
Но сейчас мне снова нет дела, сейчас я гоню мысли поганой метлой прочь. Сейчас ты рядом и только это имеет значение.
Я знаю, что будет дальше.
Прогулка под черным летним небом до твоего дома. Неспешный разговор. Потом будет твой взгляд на прощание и дежурная просьба звонить. Потом будет дорога домой.
Это как что-то неправильное, как вальс, лишенный поворота. Когда вместо того чтобы сделать круг, за ним другой и так до бесконечности, пара движется по оборванным дугам, рано или поздно достигая стены, отскакивая от нее каучуковым мячиком и направляясь к другой стене. От стены к стене. Изувеченный вальс в тюремной камере, без права на освобождение, без будущего, без шанса.
Из колонок льется грустная мелодия и звучит голос: в бесценных мелочах останется со мной…*
В мелочах.
Твоя улыбка и взгляд. Твоя легкость. И твоя красота.
Так просто и так рядом. Только протяни руку.
Кофе остыл. Я смотрю в черный круг чашки. Где-то там, на дне кофейной гущи, мои чувства. Под непрозрачной пеленой. Но, безусловно, они там, всегда там и всегда скрыты.
Наверное, это неправильно, но я никогда не знал, что такое – правильно.
Не знаю и теперь.
Капли дождя все так же безнадежно разбиваются о стекло и стекают, скользя живыми водяными змейками.
Струйки выплетают на окне слово: Нет.
И чуть ниже: Нет.
Прозрачные лини, ломаные буквы: Нет.
Напротив меня чашка с кофейными подтеками, пустой стул и обертка шоколадной конфеты в пепельнице.
Ты исчезла в такси, утонув где-то в ночном городе, и наверное уже всплыла дома.
Я делаю глоток холодного кофе.
Я берусь за сигареты.
Я просто не хочу уходить.
Мне просто некуда идти.
Просто там, где я хотел бы оказаться, уже занято. И табличка – мест нет.
Я курю, выдыхая едкий дым.
Люди вокруг живут своей жизнью, изливаясь словами.
Динамики поют голосом Лагутенко:
Нет
Нет
Нет
Все, что я слышал
От твоего сердца*
А я смотрю в окно, в ночь.
Дождь смывает со стекол мое прошлое, бережно слизывает с прозрачной глади мое настоящее и так же легко растворит в каплях мое будущее.
Нет
Нет
Нет
Все, что я слышал
Все, что я слышал
Я сижу в кафе, посреди дождливой ночи, с остывшим кофе и сигаретами.
Я пытаюсь понять только одно: зачем?
И мысленно шепчу тебе: спокойно ночи.
Нет. Нет. Нет
Все что я слышал
От твоего сердца
*В тексте использованы отрывки песен “Шар земной” группы Би-2 и “Нет. Нет. Нет” группы Мумий Тролль.
Послесловие:
Когда-то я написал зарисовку Не Люблю (http://www.proza.ru/2007/10/24/159), теперь вот получилась эта.
Две разные истории, две разные ситуации, соединенные линией времени, соединенные мной.
Такие разные настроения, но схожие оттенки одного чувства – грусть.
