1958 год.
Мне шесть, брату пять лет.
Утром, сквозь сон, слышу , как отец, уходя на полеты, говорит маме, что хочет пригласить своих однополчан, летчиков, на свое тридцатилетие.
- Приготовь, пирожков испеки, стол собери, давно на тебя хотят посмотреть…
Мама нагрела бак воды, налила ванночку алюминиевую. Накупала нас с братом по очереди и приказала:
- Сидите на кровати и не мешайте, к папке гости придут, готовиться буду!
Мы сидели на солдатской кровати, с растянутой пружиной, как в гамаке, листали потрепанные книжки, дрались по разным причинам, а мама – готовилась к приходу гостей…
Намочила пол. Посыпала его содой. Затем ножиком выскребла его до белизны..
Натерла картошку на терке, отжала его и слила в тарелку крахмал, залила кипятком и замочила в тазике две солдатских простыни.
Накалила утюг. И влажные простыни прогладила до глянца. Разложила одну простынь на полу, взяла карандаш « химический», мочила его в воде и рисовала на ней потрясающие ромашки. Получилась скатерть...
Разрезала вторую простынь на квадраты и в уголке каждого квадрата нарисовала такие же ромашки!
Получились салфетки...
Тесто, которое уже вылезало из ведра, быстро превратила в пирожки с повидлом, и засунула в духовку.
Газетами протерла два маленьких окошка, полила цветок, поставила его на середину стола.
Намотала на полоски тряпочек газетные валики и закрутила их на волосы. Сняла свои розовые хлопковые трусики, простирала их в ванночке и положив в вафельное полотенце, плотно отжала, затем еще раз, еще раз, досуха и на ходу , одев их, достала пирожки из духовки, выложила их на большую тарелку горкой и накрыла белым полотенцем.
Надела чулки « со швом» из коричневого капрона, встала в ванночку, в которой нас купала, тщательно промыла ноги. Вытерла досуха вафельным полотенцем, полотенце простирала и вынесла во двор, развесив на веревку.
Почистила картошку. Поставила варить. Разделала селедку, нарезала на мелкие кусочки, посыпала лучком и полила маслом, нарезала хлеб, положила огурцы из банки.
Сняла «бигуди», нарисовала карандашом брови, и поставила на щеке черную «мушку».
Это было очень модно.
Надела платье сорокового размера, затянула пояс, подложила в бюстгалтер кусочки ваты, села ждать… Мы тоже, наевшись пирожков, затаив дыхание ждали.
Прошло пятьдесят лет. По сей день отец помнит, как восхищались его женой, такой красоты, чистоты и вкуснятины- из его сослуживцев никто не знал и не видел…
