До этого случая всегда, когда мне приходилось драться с другими пацанами, я ревел. Не от боли, а от злости, от обиды. И очень часто, хотя я явно был сильнее и наносил больше ударов, победа присуждалась моему противнику, потому что по моему лицу катились слезы, а он оставался спокоен.
- Мишка, - сказал мне один пацан, - Иван Козлитин дразнит твоего брата, Веньку.
Братьев у меня в детдоме не было. Пацан имел в виду, что Венька, как и я – еврей, соплеменник, значит – брат.
Я нашел Веньку. Он сидел у себя на кровати и плакал. Ему было лет семь, он был маленький, слабый и беззащитный.
- Чего ты малыша обижаешь? - спросил я Козлитина.
- А тебе какое дело, защитник нашелся!
- Защитник – не защитник, а ты малыша не трогай!
Cлово за словом – через несколько минут мы оказались за дувалом (глиняным забором) и начали драться.
То ли я был сильнее, то ли потому, что дрался за справедливое дело, но через минут пять драка была остановлена болельщиками ввиду моего явного преимущества.
И самое главное – я не ревел! Ни одной слезинки не было на моем лице. Наверное, потому, что не меня лично обидели и злости настоящей против Козлитина у меня не было.
Так или иначе, но больше я никогда не плакал во время драк с пацанами.