Банкин подошел к Филиппову и сухо проговорил: «Привет, Филлипов!». Филлипов смерил взглядом Банкина, почесал нос указательным пальцем и ответил: «Привет, Банкин!». Банкин очень обрадовался такому приветствию и стал кружиться по комнате.
Тут в комнату зашел Яшин, и комната уменьшилась.
Банкин, по инерции еще кружась, направился к Яшину, стукнул ему по плечу и закричал от радости: «Привет, Яшин!». Яшин, часто моргая длинными ресницами, облокотился на стенку и впал в кататонический ступор. Банкин, не услышав ответа, подергал Яшина за рукав и расплакался.
Тут в комнату зашла Редькина, и комната опять уменьшилась.
Банкин, всхлипывая и утирая слезы зеленым платком, направился к Редькиной, уткнулся ей в грудь и устало прошептал: «Привет, Редькина!». Редькина, крайне возмутилась поведением Банкина и оттолкнула его, а потом, подумав, дала пощечину. Банкин очень разозлился и даже покраснел.
Тут в комнату зашел Сергеев, и комната стала совсем крохотной.
Банкин, все еще красный от пощечины Редькиной, подошел к Сергееву и грозно сказал: «Привет, Сергеев!». Сергеев, увидев Редькину, которую он любил всем своим не раз прооперированным сердцем, пробормотал что-то бессвязное и сунул Банкину чашку с чаем. Банкин удивился и поднял брови.
Тут дверь открылась и в комнату заглянула голова Иванов.Тело Иванова войти не могло, потому что в комнате не было больше места. Тогда Иванов прищурился, увидел Банкина с поднятыми бровями и чашкой чая, и раздраженным голосом сказал : «Чай пить в столовой!».
