Было все как всегда: в половине седьмого под окнами завыла во всю свою невыносимую мощь поливальная машина, после чего дворники замели по мозгам "вжиу-вжик", две громкоголосых тетушки устроили крик у подьезда, а потом зазвенел ненужный уже будильник.
Утро как утро.
Петр встал, раздвинул шторы, порадовался солнцу, теплу и весне и поспешил в душ, чтобы окончательно пробудиться.
Чувствовал он себя так, как может чувствовать себя человек сорока с небольшим, который никогда в жизни не был в больнице, не пил, не курил, не предавался черной тоске и даже особо ни с кем не ссорился. Жил ровно, спокойно, переходя от возроста к возрасту. В детстве он мечтал стать писателем или художником, но, помучившись немного над бумагой и перемазавшись изрядно краской, понял, что талантов к этим благородным занятиям не имеет. Он успокоился, поступил в строительный институт, после чего устроился в небольшую контору, в которой трудился и по сей день, правда, уже не мастером, а начальником. Все катаклизмы, происходившие в стране, его не особо затрагивали. Денег хватало на жизнь и тогда, когда их почти не было, а теперь уж подавно: можно было и дом построить, и машину престижную купить, и понежиться под пальмами на далеком острове в океане. Не жизнь, а сказка!..
Так думал Петр, разглядывая свое лицо в зеркале. Ничего, еще. Волосы все на месте, сединою пока не тронуты, зубы белы как сахар. "Пора и под венец!" - усмехнулся он самому себе, а потом подумал: "Давно пора."
Отношения с женским полом у него не очень складывались. В юности он был чрезмерно застенчив, потом слишком занят, да и, честно говоря, побаивался он женщин. По его наблюдениям даже самые скромные и тихие девушки после замужества скоро превращались в деспотичных, алчных, сварливых и жадных особ, но при этом требовали к себе королевских почестей. Женитьба ломала самых крепких из его друзей, они начинали пить, ныть, теряли всякий интерес к профессии и жизни, опускались внешне и внутренне, а он этого не хотел.
Он, конечно, понимал, что есть настоящая любовь, что где-то рядом ходит его единственная женщина, которая разрушит все его косные представления о браке, которой он готов простить все. Но пока этой женщины на горизонте не было видно, он обходился короткими однодневными связями, после которых хотелось как можно больше отмыться...
Кстати о душе... Петр включил душ, намылил голову, и в это время кончилась горячая вода. Он обозвал всех козлами, кое-как обмылся ледяной струей. Ничего особенного не случилось, но настроение все-таки было испорчено...
(продолжение следует)
