На гробнице Канта, где не раз беспокоили прах философа, какой то шутник написал: «Теперь ты знаешь, что означает быть мертвым». Тот, кто незнаком из содержанием ранних работ Канта, посвященным космогонии, воспримет это как что-то довольно тривиальное, и даже, возможно, примерит к своему личному опыту. Впрочем, последнее , кажется мне, стоит внимания. Поэтому я буду цитировать Иммануила Канта по памяти, и эти изречения будут вроде как помечены моим собственным восприятием. Так можно цитировать и Быблию, почему бы и нет? Так вот, работы Канта, посвященные созданию Вселенной, чрезвычайно поэтические. Небо, которое он видел над собой 80 лет, всегда было небом Кенигсберга, и туда поднимался дым с его маленького домика, и свет из его кабинета и аромат майских трав, и резкие запахи рыбы и воды Прегеля. "Дайте мне материю, - писал философ, - и я создам из нее множество миров.» Эти миры будут существовать долго, но потом все равно умрут.Что ж, так придумано Господом, и выбора у нас нет. Мы будем наблюдать, как умирает мир в человеке, и мир вне его.Свобода воли – это осознание того, что выбора не существует.
Лейбниц считал еще раньше, будто все существующее - Благо.И кстати, над этим посмеялся Вольтер своем «Кандиде», где учитель Панглос воспринимает все к лучшему. Вот такими вещами интересовались в эпоху Просвещения. Ныне это не принято. Нечто вроде скромного общественного договора между интеллектуалами. Космогония,Благо, Свобода Воли – этим занимаются только чудаки в провинциальной глуши. Консумированное общество и глобализированную систему в наше время обслуживают постмодернисты, которые выдумывают новые термины и спекулятивные теории, а другие распространяют их в грязном аду Интернета или же в лихо состряпанных бестселлерах. Трудно назвать это Благом. И мудрый человек не станет спасать то, що обречено в самом зародыше.Ибо это не жизнь, а ее иллюзия. Он позволит смерти умереть спокойно.Не станет класть ее на ледяной стол в реанимации, подключать к аппарату искусственного дыхания. Но ему надобно знать, что существует достаточно материала, чтобы создать из него другую вселенную.Качественного материала, дабы новый мир был привлекательным и крепким.А не старое гнилье.
Развалины, предстающие нашему взору в разних уголках планеты, призывают нас грохотом своих костей, моля об восстановлении. И вот, на месте замшелых камней, раскрошенных кирпичей возникают замки, дворцы, жалкая имитация минувшего.Теперь они радуют глаз, эти вампиры нашей несовершенной эстетики и ложной исторической памяти, за которыми скрывается туристический бизнес. Рядом гостиницы, магазины, рестораны, асфальтированные дороги. Вы довольны? Конечно. У Вас есть сувениры, фото на память.Имитация – это бич цивилизации, которая приближается к своему концу. Она подменяет все – от джунглей до чувств – в бешеном темпе на глазах одного поколения, которое не поспевает к зрелости.
Историческая злопамятность еще опаснее, поскольку используется как способ манипулирования людьми. Ненависть к народу, с которым когда-то встретились на тропе войны, похвальба победителей вылезает наружу к той или иной дате. Вместо того, чтобы вкладывать все ресурсы в здоровье и образование детей, их кормят готовым сфабрикованным продуктом пропаганды. Да и ихние родители застыли в адской смоле прошлого, ни на шаг не ступив вперед в познании и осознании своей миссии в этой Вселенной. И нечего им роптать из-за цинизма молодого поколения, которое они сами оставили без будущего так же, как в свое время оставили их. «Никто не забыт и ничто не забыто» - это пословица ада.Ее обязательно включил бы Уильям Блейк в свое собрание.
Андреас Грифиус в сонете «Плач родины лета 1636-го» , описывая ужасы Тридцатилетней войны, делает неожиданный вывод:
Но что позор и смерть, что голод и беда,
Пожары, грабежи и недород, когда
Сокровища души разграблены навеки?! (перевод Льва Гинзбурга)
Сокровища души – это и есть тот материал, из которого создают миры. Только дух животворящ. Потому лучше позволить смерти умереть.
На середине жизненного пути кенигсбергский философ открывает для себя «Эмиля» Жан Жака Руссо, сознаваясь, что до сих пор пребывал в «догматическом сне». Он пытается, по его же словах, полюбить человека. Первый его кумир, Исаак Ньютон, обустроил для него хаос мироздания. Миры уходят, распадаются на атомы, далее эти частицы притягивает к себе рука Господа – миры возникают вновь.Возможно, Кант окончил бы так же, как и Ньютон, занявшись на склоне лет толкованием Апокалипсиса, если бы не Руссо з его призывом научиться слушаться собственного сердца.Как раз перед этим Кант начинает интересоваться феноменом подсознания, называя его «темными картинами». И отыскивает для себя и для нас потрясающую силу нравственного инстинкта, этого Закона внутри нашей Вселенной. Но он не смог бы прозреть, если бы его не окружали мыслящие люди. Ибо уроки прошлого никого еще не научили: все тот ж круговорот несчастий, что и тысячи лет тому назад. Только еще больше мусора и развалин. Ведь еще Марк Аврелий говорил: « Умирающее не выпадает из мира». Оно остается здесь, чтобы распасться на мельчайшие частицы. Мумифицированные идеи угрожают вернуться в мир живых людей, которые ускользают в догматические сны от лени совбственных мыслей.
Да, Иммануил Кант знает,что такое быть мертвым.Его прах тревожили не единожды.В 1944 году авиация союзников унижтожила город его жизни.Надгробная плита раскололась. Любопытные комсомольцы открывали саркофаг. Но то, что он поставил по себе, - столь легкое, что свободно путешествует себе по всему миру, ожидая, когда понадобится кому-нибудь. Вот это и означает быть мертвым.
( перевод с украинского)
