Улан-Батор (по-монгольски Уланбаатар, “Красный богатырь”) до революции назывался Урга и был крупным религиозным центром. Говорят, что сейчас его население достигло 1 млн. человек, хотя доперестроечная цифра – порядка 350 тыс. – представляется более правдоподобной. Это достаточно красивый и чистый город, с хорошо знакомой нам советской архитектурой, вытянутый вдоль реки Толы (Туул) у подножья прекрасной Богдо Уул (Священная гора).
Машин здесь много, движение по улицам города достаточно интенсивное. Водители не очень увлекаются соблюдением правил движения, – каждый старается ехать туда, куда ему нужно, и периодически сигналит, если его что-либо не устраивает. Пешеходы не остаются в долгу. Только в Улан-Баторе мне приходилось наблюдать это замечательное зрелище, – люди переходят улицу в любых местах, отвернувшись в сторону от потока автотранспорта, с полнейшим безразличием к движущимся машинам. Несмотря на все это, аварий практически нет – монголы хорошие водители, обладающие прекрасным чувством движения и пространства.
Дорожные полицейские, которых в Монголии можно увидеть только на городских улицах, одеты в строгую черно-белую форму и восхитили нас своими жезлами. Они не черно-белые, как в России, а имеют черную рукоять и длинное розово-красное продолжение, вызывающее весьма своеобразные ассоциации.
Полицейские довольно часто останавливают монгольских водителей, но нашу машину не тормозили ни разу, – несмотря на ее несколько необычную для Монголии модель, иностранные номера и наши откровенно русские бородатые физиономии. Этим они разительно отличаются как от российских, так и от казахстанских ГАИшников. Вообще в Монголии мы чувствовали себя удивительно свободно, не ощущая на себе никакого корыстного внимания представителей органов власти. Единственный раз, на площади у Улан-Баторского вокзала, куда мы въехали сразу после двухтысячекилометрового маршрута по монгольским степям в невероятно грязной машине, к нам подошел полицейский, – но даже не заикнулся о проверке документов. Ему просто было интересно пообщаться.
Своеобразный колорит создают Улан-Батору люди в марлевых повязках, работающие в качестве телефонов-автоматов. Едешь по улице, – а вдоль нее через каждые сто-двести метров стоят фигуры с замотанными белым лицами, и призывно размахивают большими телефонами CDMA-формата. Звонок в пределах Улан-Батора – 150 тугриков (3,75 руб.) за минуту.
Национальный исторический музей в центре Улан-Батора увенчан замечательной надписью: “Come and See history of the Steppe”. Его отличает потрясающее богатство археологических и этнографических материалов и весьма посредственное оформление экспозиций, чуть ли не на уровне наших районных музеев. Как заметил после посещения музея Андрей в экспедиционном дневнике: “Здесь нет: освещения, системности и бабушек в каждом зале. Впрочем, отсутствие системности – это вообще по-монгольски”. Добавим, однако, что русские по жизни тоже берут, как правило, отнюдь не системностью.
Потрясающие материалы, особенно по палеонтологии, представлены в Музее естественной истории, расположенном неподалеку от исторического. К сожалению, с оформлением и освещением здесь тоже есть проблемы, а в некоторые залы удается пройти только после долгих объяснений и поисков ключей.
Вообще, из всех музейных экспозиций, которые мы видели в Улан-Баторе, самое приятное впечатление произвел кабинет этнологии в Монгольском государственном университет, любезно продемонстрированный нам профессором Г. Церенкханд. Вот здесь на самом деле замечательно интересный материал вполне адекватен его прекрасному представлению.
_______________________________________________________________
Публикация в книге:
Петров Ф.Н. Аркаим - Алтай - Монголия: очерки экспедиционных исследований традиционных верований. Челябинск: Изд-во Крокус, 2006.
Рассказ из серии «Путевые заметки монгольской экспедиции»
Предыдущий рассказ: Поселки и города – http://www.proza.ru/2009/04/23/58
Следующий рассказ: Погребальный обряд – http://www.proza.ru/2009/04/23/55
________________________________________________________________________________________
