Теория и практика мироздания (Радмира Ружковская) / фантастика / Проза.ру

Часть 1. ТЕОРИЯ.

   Сначала было тихо, темно и пусто.
   Затем Ворон подумал: «Это же я сплю!», - и от удивления проснулся. Лёжа на спине, он открыл глаза и увидел прямо над собой угрожающе поскрипывающий на ветру обгоревший брус, видимо, служивший когда-то частью перекрытия. Не раздумывая ни секунды, Ворон инстинктивно перевернулся, быстро отполз на безопасное расстояние, и только затем, наконец-то, встал и огляделся.
   Выгоревший дотла остов каменного дома выглядел гротескно и удручающе, но самым нелепым было то, что здесь, среди хлама и пепла, в различных позах спали люди – абсолютно незнакомые пять человек разного возраста.
   Внезапно один из них тоже проснулся, сел и испуганно заморгал глазами. Ворон спокойно посмотрел на этого человека, и подумал, что ему самому, почему-то, совсем не страшно - и это, наверное, странно в сложившейся ситуации… А потом внезапно вспомнил, что самое страшное уже произошло: была ночная трасса в горах, и лицо друга, из последних сил выворачивающего руль, и визг тормозов, и тьма пропасти впереди…
   Сон? Вряд ли. Скорее уж нынешнее пробуждение - сон, и нужно побыстрее проснуться в другую сторону, пока это ещё возможно.
   А люди, между тем, продолжали приходить в себя: кто-то уже задавал бессмысленные вопросы, типа: «где я?», кто-то вышел наружу, и теперь в нерешительности топтался перед сорванными воротами сгоревшего... завода? Храма?
   Ворон пожал плечами и направился прочь, на поиски ответов. Снаружи было сыро, серо и сумрачно, а пронизывающий, неприятный ветер так уныло завывал меж стен, словно даже ему было неуютно в этом разрушенном, кажущемся совершенно необитаемым, городе. Побродив некоторое время по пустынным улицам, Ворон внезапно почувствовал голод, и в растерянности остановился.
   Это чувство, такое обыкновенное, человеческое, проявившись сейчас, поразило его до глубины души.
«Так значит, я всё-таки живой…- подумал Ворон, и тоскливо посмотрел в низкое, чёрно-белое небо. – Но тогда это должно быть ужасно глупо – после всего, что уже случилось, умереть от голода!»
И он совсем уже было погрузился в меланхолию, как вдруг, словно вызванный силой этой мысли, из-за угла вывернул человек. Ворон всё с тем же спокойствием, удивляющим его самого, всмотрелся в черты его лица, и пришёл к выводу, что этот неопрятный, бородатый, да, вдобавок, явно подвыпивший оборванец, был точно не из тех, кого он видел сегодня на Пепелище.
«Не может быть! Здесь всё-таки живут люди!» - обрадовался Ворон.
Тем временем абориген приблизился, пристально оглядел его с ног до головы, кивнул – скорее, себе, чем Ворону, - и тоном знатока констатировал:
- А, опять новенькие вылупились!
- Видимо, ты прав, кто бы ты ни был, - пожав плечами, ответил Ворон, и вдруг ощутил, что происходящее, наконец-то, начинает интересовать его по-настоящему, а неестественное спокойствие, владевшее им до сих пор, уступает место нормальной обеспокоенности своей дальнейшей судьбой.
   Странный незнакомец подозрительно прищурился.
- Был, ни был… - слегка обиженно фыркнул он, - Я-то, как раз, очень даже есть, в отличие от некоторых, которые даже себя почувствовать не могут, пока их отсюда не осознаешь. У тебя ж, поди, и точки возврата ещё нет, да?
- Чего нет? – не понял Ворон.
   Наверное, выглядел он глупее некуда, потому что местный житель едва не рассмеялся.
- Возврата, чего! – пряча улыбку, проворчал он. - Ладно, пошли, выпьем, что ли, а то стоим тут, как два идиота.
   Несколько минут они шли молча, а потом Ворон сказал:
- Может, хотя бы познакомимся?
- Да, это не помешает. Мне ведь теперь целую вечность с тобой пить придётся... И учти, Вечность – это не преувеличение! В общем, меня зовут Лесник. Наверное, когда-то у меня было другое имя, но когда я попал сюда, мне почему-то вспомнилось только это - не то прозвище, не то профессия…
- А меня раньше называли Ворон, - сказал Ворон, сообразив, что и его память почему-то не пожелала сохранить его настоящее имя.
- Это хорошо. То есть, хорошо, что так просто. А то у нас тут, бывает, из таких миров существа появляются, что хоть рожа и человечья, а имя - хрен выговоришь! Энергокод, одним словом!
- Что значит - «из миров появляются»?
- То и значит. А ты что, пока там, у себя, жил, считал свой мир единственным? – Лесник как-то странно посмотрел на Ворона и покачал головой.
- Ну…не совсем чтобы так, но…множественность миров - это же чистая теория!
- Сам ты теория! Здесь, в Треугольнике, многие не возражали бы, чтобы это была теория - а то шляются тут всякие твари, энергию воруют, нас унижают… Во Вселенной сколько миров есть, столько есть, а иногда, как говорит Винс, их даже больше становится! Правда, он ещё много чего говорит…
- Погоди, погоди, не всё сразу! – взмолился Ворон, понимая, что новая информация просто не успевает укладываться у него в голове. – Так здесь, значит, Треугольник?
- Ага. Треугольник. Чёрный, - не без гордости подтвердил Лесник. – Кстати, мы уже пришли. Заходи, не стесняйся!
   Он свернул в абсолютно тёмную арку и где-то там распахнул ржавую железную дверь, из-за которой послышался шум голосов, звон бутылок и запах сильно прокуренного помещения.
   Ворон шагнул вовнутрь, и глаза его сразу заслезились от дыма. Лесник жестом указал ему на деревянную лавку возле одного из расставленных в беспорядке грязных столов, схватил со столешницы пару пустых бутылок и шустро убежал туда, где в дыму угадывались признаки стойки бара.
   Ворон сел за стол и огляделся по сторонам. Несмотря на то, что присутствующие здесь люди были увлечены одним и тем же делом, (то есть, преимущественно, пили и курили), весь контингент очень чётко делился на две половины: одни были такими же оборванцами, как Лесник, но вот зато другие…
   Это были существа совершенно другого пошиба! Существа – потому что многих из них можно было назвать людьми только сослепу. Они сидели за столиками в своей обособленной части помещения - не отгороженной, вроде бы, никакой видимой перегородкой, но, при этом, совершенно отдельной. А ещё они были хорошо одеты – с точки зрения своих миров, и многие даже носили что-то вроде военной формы – с нашивками и чудными знаками отличия.
   «Прямо как в кино про космических пиратов!» - успел подумать Ворон, прежде чем его наблюдения прервал вернувшийся Лесник.
- Ну, как тебе наша действительность? – спросил он, с громким стуком ставя на стол две бутылки портвейна и миску сосисок.
- Слушай, это просто невероятно! Настоящие иномирцы! А что они здесь делают? И что, вообще, из себя представляет этот ваш Чёрный Треугольник? Почему тут всё так…
- Что - «так»? Неприглядно? Запущено? Так это же мир мёртвых, ничего удивительного. И он, кстати, не только наш, он теперь и твой тоже, так что привыкай. В твоём мире твой обугленный труп давно похоронили, а может, и вообще прошло уже лет пятьсот с тех пор, как ты сгорел.
- Почему сгорел? – опешил Ворон. - Я вообще-то думал, что на машине разбился…
- Разбился – а потом сгорел, - невозмутимо произнёс Лесник, вскрывая бутылки. – Потому что в Треугольник люди попадают только по праву сожжённых заживо, это все знают. У тех, кто умирает иначе, совсем другая судьба. Они перевоплощаются.
- То есть, этот мир, как бы, ад для тех, кто не может перевоплотиться?
- Да, но не совсем… Это - всего одна из функций нашего мира, и, надо сказать, не самая главная. Винс, например, вообще говорит, что существование здесь людей – это просто побочное явление, а Треугольник существует только для того, чтобы всю боль мироздания концентрировать и распределять по мирам в виде чистой энергии. Это мир-преобразователь, понимаешь?
- Так. Ладно. Боль. Физическая энергия. Я всегда подозревал, что где-то она концентрируется и преобразуется. А как тут люди живут? Откуда берётся, например, еда, выпивка?
- Ну, для этого есть энергеты, - он кивнул в сторону обособленной зоны, занимаемой иномирцами, - Ты, кажется, спрашивал, что они здесь делают? Так вот, они собирают энергию. У них в мирах обнаруживается нехватка, и они, чтобы спастись, таскают энергию у нас, а взамен привозят вещи, продукты и выдают карту, по которой можно отовариваться. Если честно, отдавать энергию чрезвычайно неприятно, депресняки потом зверские… Попробуй-ка тут не пить - совсем загнёшься!
- А если не отдавать?
- Ну, если ты такой смелый, то можешь исследовать Разрушенный Город, искать полезный энергетический хлам и сдавать его тем же энергетам, как я, например. Кстати, если хочешь, могу и тебя этому научить. Мне как раз напарник нужен.
- Хорошо. Я попробую. Надо же что-то делать, – пожал плечами Ворон.
   Он всегда считал себя быстро адаптирующимся человеком, к тому же не видел сейчас смысла в бесполезном нытье - однако на душе у него было тяжело и весьма гадко. На минуту он закрыл глаза и представил, что просто сидит на своей кухне, а закадычный друг Кит, откупоривая бутылку, агитирует его тащиться на какой-то очередной концерт…
   Но нет. Больше ничего нет – и не будет. Один сплошной Треугольник. Аид. Мир мёртвых со всеми вытекающими последствиями. Да уж, хорошие новости, нечего сказать!
   Из бездны мрачных размышлений его снова выдернул Лесник.
- Смотри! – внезапно воскликнул он, указывая пальцем куда-то за плечо Ворона, - А вот и Винс появился!
   Ворон обернулся и увидел, что возле одного из столов стоит на коленях маленький, худой, совершенно пьяный человечек в рваной, старинной рубашке, очень грязных джинсах и босиком. Над правой бровью у него была глубокая ссадина, всё лицо - в кровавых разводах, а тёмно-серые волосы спутаны так, словно их не расчёсывали уже, как минимум, неделю.
Наверное, ему было больно – но он явно находился в том самом состоянии, когда любая физическая боль отступает перед болью душевной. Обращаясь к сидящим за столом людям, он, шатаясь и жестикулируя, словно пытался схватиться за плывущий табачный дым, нёс такой крутой бред, что Ворон поневоле заслушался.
- Это правда, поверьте…я тут во всём виноват, я же божество, смешное, непутёвое, своё собственное…из меня даже игрушка для энергетских детишек не получится, плохой я бог, счастливыми вас не сделал…а может, и не надо было, потому что…счастливые-то, они же не люди вовсе, их только самовлюблённость паршивая на кусочки растащит да времени скормит, скомкает грязной бумажкой, бросит под дождём размокать…вот, глядишь, и заболели, очеловечились, вспомнили всех, кого при счастье не видели, по чьим головам скакали…и пошли люди своё счастье слезами отмывать, и те, кто с ними были, тоже пошли…а небо-то уже совсем другое…вот такой хреновый я бог…вся сила моя только в слабости…
   Он замолчал, дотянулся до стоящей на краю стола бутылки, одним глотком допил её, отбросил в сторону, и, закрыв лицо руками, замер.
- Кто это такой, Лесник? – потрясённо спросил Ворон.
- Это - наш Винс. Винсент Табу. Местная достопримечательность. Уж и не знаю, почему – но он всё знает. То, что я говорил тебе о нашем Мироздании - это всё он мне когда-то рассказал. Мне не раз приходилось с ним нянчиться, из всяких историй выпутывать…
- Каких ещё историй? – нахмурился Ворон.
- Всяких. Винс просто мастер попадать в истории. Он же совершенно не отдаёт себе отчёта, что вытворяет! Постоять за себя не умеет, пьёт, как ненормальный… Никакого инстинкта самосохранения, самоубийца, одним словом! Страшно за него, – вздохнул Лесник, и поспешно добавил: - А вообще, он очень хороший человек, только отчаявшийся совершенно... Во всём мире столько отчаяния не наберётся…
- Жалко его, Лесник, - совсем помрачнел Ворон. – Ему же плохо… Может, мы отведём его домой? Ты знаешь, где он живёт?
- Да, - кивнул Лесник. – Надо бы помочь. Винс, похоже, здорово перебрал, а эти люди ничего не понимают.… В общем, так, Ворон: ты, я вижу, парень сильный, так что бери сейчас его на руки и выходи на улицу – а я тут пока с народом переговорю, объясню им кое-что…
   Ворон молча кивнул, встал и сделал всё в точности, как распорядился Лесник. К счастью, весил Винс, как большая кошка, и держать его на руках не составляло особого труда. Было даже удивительно, что взрослый человек может быть таким невесомым!
   В подворотне царила прежняя непроглядная тьма, ветер пробирал до костей, но Винс был в таком глубоком пьяном обмороке, что совершенно ничего не чувствовал, и только его полузакрытые веки слегка дрожали, да дыхание периодически срывалось на стон, словно ему снился кошмар.
- Тихо, спокойно… - прошептал Ворон. - Я понятия не имею, что с тобой делать, не знаю даже, куда идти. Потерпи, сейчас Лесник вернётся, и пойдём, хорошо? - он прекрасно понимал, что Винс вряд ли способен к восприятию, однако звук собственного голоса в темноте успокаивал нервы.
Лесник немного задержался внутри, где, судя по оживлённым возгласам, происходило какое-то бурное объяснение, и вышел оттуда только минут через пять.
- Представляешь, они тебя за энергета приняли! Ты же новичок, понятное дело… Еле убедил их, что ты свой! И почему только Винса все так любят? Ты смотри, говорят, береги! А я им говорю: да что вы, Леснику не верите? Вот дураки - то!
Ворон вполуха слушал болтовню своего провожатого, и изо всех сил пытался не отставать. Перемещение по Треугольнику в темноте да ещё и с человеком на руках было занятием не из лёгких: выбоины в асфальте так и норовили подвернуться под ноги, совсем обезумевший к ночи ветер бесцеремонно толкался, ежесекундно меняя направление, а с неба сыпался мелкий дождь, вынуждающий всё пространство зябко ёжиться и встряхиваться, как собака. Ощущение направления постоянно терялось, и Ворону через некоторое время стало казаться, что они ходят кругами. В довершение всех бед, от длительного таскания на руках пьяному Винсу стало так плохо, что Ворону и Леснику пришлось спуститься к реке и сделать всё возможное, чтобы он не захлебнулся собственной рвотой.
   После этого они ещё долго сидели на холодных камнях, зачерпывая воду ладонями и плеща ею Винсу в лицо. Они ждали и надеялись, что ему хоть немного полегчает, чтобы можно было идти дальше – и вот тогда-то, во время этого ожидания, при свете одинокого фонаря, Ворон впервые хорошенько рассмотрел, кого он тащил на руках.
   Надо признаться, он был поражён! Нет, конечно, во внешности Винса не было ничего сверхъестественного: обыкновенное, разве что, чересчур худое и бледное лицо, тонкие, выразительно очерченные губы, сломанный, но не уродливый нос… Только разрез глаз его был, пожалуй, несколько необычен – но тоже не настолько, чтобы обращать на это внимание.
   Удивляло же в нём вот что: Винсент выглядел очень молодо, лет на 25, не больше – но, при этом, казался несравнимо старше любого возраста.
   Это несоответствие видимости и содержания просто сводило Ворона с ума. Ему представлялось, что Винс существовал всегда, присутствовал во всех временах одновременно, от самого начала до самого конца – и тут же думалось, что наоборот, это вся Вселенная сжалась до размеров одного маленького человечка, и теперь её можно было носить на руках, словно маленького ребёнка…
   Все эти мысли совершенно выбивали Ворона из колеи, лишали опоры – и при этом, как ни странно, пробуждали чрезвычайный интерес к жизни.
   Неизвестно, сколько времени прошло, но в какой-то момент Винс словно почувствовал, что его кто-то рассматривает, открыл глаза, которые оказались цвета полуденного неба пасмурного дня, и едва слышно прошептал:
- Кто вы?
   Взгляд его был по-прежнему пьяным, пустым и таким стеклянным, что эта робкая попытка осознать происходящее была воистину достойна восхищения.
- Это же я, Лесник! А это – мой друг, Ворон, - сказал Лесник, и вздохнул. – Винсент, тебя куда отнести? К Тарию?
- Да…к Тари… - всхлипнул Винс. - Лесник…я сейчас сдохну…
- Не сдохнешь. В первый раз, что ли? Завтра ты снова так же нажрёшься, причём прямо с утра! Что, я не прав?
Винс не ответил, только тихо заплакал от собственной беспомощности - и тут его одолела мучительная пьяная икота. Лесник ещё раз вздохнул, а потом поднял Винса на руки и начал подниматься вверх по ступенькам. Мрачный, расстроенный Ворон поплёлся следом.
- Кто такой этот Тарий?
- Замечательный человек, заботится о Винсе, словно отец родной. Винс же абсолютно не самостоятелен, ему всё время нянька нужна… Однажды он по пьяни выбил головой стекло у себя в мансарде, представляешь? А Тарий жил этажом ниже, услышал грохот, поднялся к нему, а там… Ужас, одним словом! В общем, забрал он Винса к себе, выходил как-то, привязался… И знаешь, Тария до сих пор не напрягает существование такого человека, как Винс, даже наоборот. Ему просто необходимо о ком-то заботиться. У него раньше был другой подопечный, малолетний наркоман по имени Слэрш, но он стал энергетом и ушёл куда-то в миры, а Тарий после этого как-то резко сдал, постарел даже, несмотря на отведённую Вечность. Так что Винс, в некотором роде, добавляет его жизни смысла…
   Рассказывая, Лесник быстро шагал вперёд. Ворон даже воображаемые круги считать перестал – настолько бесконечным стало казаться ему это хождение. Он уже почти смирился с тем, что идти придётся всю ночь – и тут путешествие внезапно закончилось тёмным, хоть глаз выколи, парадным с узкой, выщербленной лестницей.
   Слава богу, Винса тащил Лесник, для которого карабканье вверх на ощупь явно было привычным делом! Когда Ворон, в районе второго этажа, всё-таки запнулся, упал, и, тихо чертыхаясь, потирал ушибленную коленку, его новый приятель уже стучал ногой в какую-то дверь на пару этажей выше.
   А потом эта вожделенная дверь открылась, и лестница озарилась жёлтым, тёплым светом. Собрав волю в кулак, Ворон бегом преодолел оставшиеся марши, и увидел, как Лесник передаёт свою ценную ношу хозяину квартиры, немолодому, коренастому человеку с большими, светлыми глазами и крупными чертами лица.
- Познакомься, Тарий, это Ворон, он сегодня родился, - представил Лесник своего спутника, и, сочтя прочие объяснения бессмысленными, убежал направо по коридору и скрылся за углом. Послышался шум воды, звяканье чайником и чирканье спичками.
- Проходи, чего растерялся, - доброжелательно сказал Тарий. - Извини, мне сейчас немного некогда… Спасибо вам, что Винса не бросили! Что бы он без вас делал! Ты вот что: попей пока чаю, а потом я освобожу ванную, и сходишь в душ, если хочешь…
   Он развернулся и пошёл по коридору в ту же сторону, что и Лесник, вот только за угол поворачивать не стал, а просто открыл ближайшую дверь и занёс туда Винса.
   Большего счастья Ворон и вообразить не мог!
- Тут что, есть ванная? – обалдело спросил он у Лесника, возвращающегося обратно с чайником и двумя кружками.
- И даже горячая вода! – не без гордости подтвердил тот. – А ты чего тут стоишь? Пошли чай пить! Здесь, на самом деле, не самое хреновое местечко, Тарию в этом плане повезло. Я, например, живу в более населённом доме, где всего одна ванная на подъезд, и моются все по очереди…
- А откуда тут вообще берутся всякие блага цивилизации? - Ворон зашёл в комнату, огляделся и плюхнулся в обшарпанное кресло у окна, рядом с низким столиком, на котором Лесник уже разливал чай по железным кружкам.
   Кроме этого столика и кресла, в комнате были из всей обстановки только две широких кровати без ножек да куча шмотья в углу.
- Да хрен его знает, откуда… Это же не везде - где найдёшь, там и живёшь. Ты вот, кстати, где жить собираешься?
- А что, всё равно, где?
- Абсолютно.
- Как же тогда точка возврата?
- Не говори глупостей! Чтобы куда-то вернуться, нужно хоть раз там побывать, верно? Пей лучше чай и ложись спать, у тебя впереди - вечность!
Вечность… Не нравилось Ворону это слово, но он так промок и замёрз, что ему было совсем не до мыслей о Вечности. Чай как-то не слишком хорошо его согревал, поэтому, едва только Тарий вынес из ванной завёрнутого в махровое полотенце Винса, Ворон, преодолев лень и усталость, пошёл и всё-таки залез под душ.
   А когда он вернулся в комнату, то увидел, что Лесник уже спит на одной из кроватей, в то время как на другой Тарий пытается напоить Винса отваром из каких-то целебных трав – с ложечки, словно младенца.
Ворон пожелал всем спокойной ночи, взял лишнее одеяло, улёгся рядом с Лесником и почти мгновенно уснул.

***
Снилась ему какая-то невероятная чушь: будто Винсент тащит его на руках по длинному, опутанному проводами туннелю и утверждает, что пришла пора опохмелиться, поэтому они идут в другой мир, а Ворон ему пытается возражать, мол, лучше сейчас к Киту зайти и на озеро поехать, всего-то пять остановок на электричке…
   Этот безумный сон был бесцеремонно прерван прикосновением чьих-то ледяных пальцев к его руке.
- Какого чёрта?! - Ворон вздрогнул от неожиданности и резко сел, возмущённо уставившись на виновника столь неприятного пробуждения.
   Возле кровати на четвереньках стоял перепуганный, трясущийся с похмелья Винс. Кроме дурацких махровых штанов, на нём ничего не было, и неестественная худоба больше обычного бросалась в глаза.
- Извини, пожалуйста, - с трудом выговорил он, - все куда-то подевались…а Тари мне портвейна не оставлял?
- Какого, к чёрту собачьему, портвейна? Давай, я лучше чаю заварю! - Ворон помотал тяжёлой после вчерашнего головой, встал, взял чайник и отправился на кухню.
   Необходимо было взбодриться и понять, что происходит. Исчезновение Тария и Лесника его ничуть не радовало, но это было совсем не главное. Главное, что он был всё ещё здесь – а значит, Треугольник вовсе не приснился ему, и к новой реальности, хочешь, не хочешь, нужно было привыкать.
   По пути в ванную Ворон заметил, что стоящий на коленях Винс тщетно пытается подняться, цепляясь за низкую спинку кровати. Когда же, вернувшись в комнату, он застал там ту же картину, ему ничего не осталось, кроме как помочь Винсу в этом деле - впрочем, абсолютно бессмысленном, ибо тот был совершенно не в состоянии держаться на ногах и всё, что Ворон смог сделать, это усадить его в кресло.
- Полный ноль координации… - тихим, расстроенным голосом констатировал Винс. – Меня что, кто-то бил? Или я сам так башкой приложился?
- Понятия не имею, - честно ответил Ворон. - Мы тебя в баре подобрали, и ты был настолько пьян, что вполне мог сам упасть… Да ничего, заживёт, ерунда! Чаю хочешь? Я заварил.
- Нет… Тарий что, правда, портвейна не оставлял? Или хоть чего-нибудь… Может, в холодильнике или в кухонном шкафу? Посмотри, пожалуйста… - у Винсента был такой жалкий вид, что Ворон только руками развёл.
- Ничего там нет, я смотрел. И чем тебя чай не устраивает? Тебе, вообще, не приходило в голову, что можно и не пить, например?
- Приходило…но, знаешь, не получается…не могу я… А может, ты хотя бы в ларёк сбегаешь? Тариевская энергокарта-то на столе…
- Да как я сбегаю-то? Я же второй день в вашем мире, ни хрена не знаю, заблужусь ещё!
- Заблудишься? Ерунда! Я тебя сейчас направлю!
   Винс пробормотал что-то на неизвестном Ворону языке, и тот вдруг ощутил, что голова его наполнилась отчётливым знанием маршрута, так, будто он всю жизнь этой дорогой ходил. Ворон ошарашено вытаращился на Винса и спросил:
- Ты что, гипнотизёр? Или просто волшебник? Как тебе это удалось?
- Что? - не понял Винсент.
- Ну…почему я сразу понял, куда идти? Как ты меня…направил?
- А, это! Это же элементарный энергоязык! Ты что, не знаешь, как это делается? Вот это да! – Винс едва не забыл о своём ужасном состоянии, настолько был удивлён. – Да ведь об этом же не знают только в одном-единственном мире нашей Вселенной - в мире Абсолютной материальности!
- И что с того? - заинтригованный Ворон навострил было уши, но тут Винса настиг очередной приступ похмелья.
Содрогнувшись всем телом, он, пытаясь отвлечься, схватил со стола папиросы, однако даже прикурить не смог, настолько у него руки тряслись.
- Я…не могу разговаривать… Мне плохо… - в отчаянии отбросив спички, прошептал Винс и схватился за голову.
- Всё, понял! Уже бегу! - Ворон испуганно вскочил, схватил подвернувшуюся под руку авоську и, натянув на ходу штормовку, пулей вылетел в подъезд, едва не забыв взять лежащую на столе энергетскую карту.
Как только он выбежал наружу, небо словно прохудилось, и снова зарядил омерзительный дождь, вследствие чего ему пришлось, чертыхаясь, прыгать через лужи, шлёпая по грязи, количество которой, казалось, увеличивалось с каждой секундой. У ларька, несмотря на погоду, оказалась очередь, которая отняла у неудачливого гонца ещё целую кучу времени. Слава богу, что хоть знание обратной дороги из головы не выветривалось, и даже наоборот, становилось всё более своим.
В общем, бегал Ворон где-то около сорока минут, а когда он, мокрый и запыхавшийся, наконец-то ворвался в незапертую дверь тариевской квартирки, то взгляду его предстала нелепая до смешного картина: Винс, вцепившись в ручку двери сортира и чудом удерживаясь на ногах, тянул дверь на себя, всем своим видом показывая: «умру, но не сдамся».
Изо всех сил стараясь не засмеяться (получалось плохо), Ворон подошёл к нему, сказал: «От себя!», и быстро схватил его за плечи, ибо дверь, конечно, сразу же открылась, и Винс едва не заработал ещё одну приличную шишку на лбу.
- Извини, я задержался, там очередь была. Давай-ка я помогу тебе, а то ты совсем на ногах не стоишь, - предложил Ворон, и вдруг заметил, что Винсу, на самом деле, ужасно стыдно, настолько, что он, казалось, вот-вот заплачет.
   Однако отказаться от помощи он сейчас просто не мог, поэтому взял себя в руки, кивнул и пробормотал:
- У меня сотряс, наверное… Впрочем, всё это ерунда, конечно… Просто я так много пью, что реальность расползается и теряет постоянство… Прости, пожалуйста… Я не хотел тебя напрягать…
- Да мне совсем не напряжно, не переживай так! – попытался успокоить его Ворон, догадываясь впрочем, что в подобной ситуации это бесполезно. – Ну что, всё? Теперь пойдём обратно.
   Он помог Винсу дойти до комнаты и снова усадил его в кресло, а затем вытащил из авоськи две бутылки портвейна, поставил их на стол и открыл. Дрожащей рукой Винс нетерпеливо схватил бутылку и не отрывался от неё, пока не влил в себя, как минимум, треть. Ворон покачал головой и нахмурился.
- Слушай, ты бы поосторожнее с этим! С такого-то похмелья…
- Да всё нормально, - отмахнулся Винс.
   Действие алкоголя буквально преобразило его: в движениях появилась уверенность, взгляд прояснился, и только сильное стеснение по-прежнему мешало смотреть собеседнику прямо в глаза. Ворон хотел было посоветовать ему больше не пить и остановиться на достигнутом, но побоялся показаться занудой, и заговорил совсем о другом:
- Так как ты назвал мой мир?
- Мир Абсолютной материальности. Но я всегда думал, что оттуда невозможно выйти, на то она и Абсолютная! Нет, то есть, умирая, жители твоего мира, конечно, тоже перевоплощаются - как и все остальные существа, но вот по праву сожжённых сюда, почему-то, ещё никто из ваших не попадал. А ты, судя по всему, попал сюда ещё и в полной памяти! Это вообще нечто невероятное! Людям обычно всё про них рассказывать приходится…
- А ты-то откуда всё знаешь?
- Я? – Винс пожал плечами и посмотрел куда-то вбок. - Слушай, когда придёт время, я тебе всё расскажу… Давай, только, не сейчас, ладно?
- Ладно. Тогда о Мироздании расскажи. То, что можно. А то я с ума сойду от любопытства.
- О Мироздании? Это запросто! В этом нет никакой тайны, - обрадованный тем, что ему не придётся говорить о себе, Винс улыбнулся и продолжил:
- Вкратце, Вселенная, а точнее, её канва - это Абсолютная Сияющая Пустота, чистая энергия. Когда-то, до начала миров, она переполнила сама себя, и породила несколько сгустков осуществлённой материи, которые стали Изначальными Творцами и Распределителями Жизней. Их миры составили первичную систему Мироздания, которая, как выяснилось впоследствии, оказалась весьма шаткой и непрочной - ибо для того, чтобы она рухнула, оказалось достаточно всего-навсего двоих обезумевших от страсти божеств, и даже не самых основных, по большому-то счёту… Один из них был тогдашним Хозяином Чёрного Треугольника – и стал воплощением Хаоса, а второй…вторая… В общем, её звали Мирра…
- Что, небольшая семейная разборка? – усмехнулся сообразительный Ворон.
- Ну…Что-то вроде того… Я, правда, думаю, что виновата во всём была как раз невозможность быть вместе… - Винс внезапно помрачнел и сосредоточился на бутылке.
- И что же было дальше? – спросил Ворон, понимая, что нужно как-то его отвлечь, иначе история на этом и закончится.
- Дальше? – вынырнул из алкогольной задумчивости тот. – Дальше Белый Треугольник, не персонифицированный и бесстрастный, остановил всё разрушающего Хозяина Чёрного Треугольника. Мирра получила статус Центра распределения и утратила качества человеческой личности. А два Треугольника, совместив возможности и распределив функции, образовали новый Всемирный Баланс.
- И как же устроен этот Баланс?
- А так: боль всех миров транслируется в виде энергии в Чёрный Треугольник, где она преобразуется и отправляется в Белый, а он, в свою очередь, снова распределяет энергию на нужды Вселенной. Такой вот круговорот получается.
- Ясно… В теории… - кивнул Ворон. – А ты знаешь, что случилось с разрушителем прежнего Мироздания? Мы ведь живём в его мире, да? Он что, тоже получил статус Центра? Или просто стал не персонифицированным?
- Не то и не другое. Хозяин Треугольника разделился на два абсолютно противоположных существа, две крайности существования. Одно из них выполняет функции исполнителя приговоров, проще говоря, смерти. Оно редко персонифицируется – в силу особенностей своей работы, и не способно ни на какие человеческие чувства – по той же причине, видимо… А второе - человек, который присутствует в Обитаемом Треугольнике, то есть, здесь. Он выполняет работу собирателя боли.
- И что это за работа?
- Ну…сложно объяснить… Преимущественно, она заключается в том, чтобы мотаться по разрушающимся мирам, вселяться в тела миллиардов умирающих и испытывать их эмоции.
- А потом всё пережитое приносить…сюда?
- Именно так… - кивнул Винсент, и как-то очень пристально посмотрел Ворону в глаза. – Удивительно, как быстро ты всё схватываешь… Видать, не зря ты сюда попал…
- И зачем я, по-твоему, здесь? Почему не сижу у себя дома, не хожу на свою дурацкую работу, не лежу на пляже, в конце концов? Почему я даже не умер по-человечески, и сижу тут, врубаясь, что всё, что я считал бреднями метафизиков, единственно возможная реальность?
- Этого я ещё не знаю. Надо подумать…спросить у… - он внезапно осёкся, бросил на Ворона ещё один странный взгляд и закончил:
- У Хозяина Треугольника.
- И кто он такой?
- Я не могу тебе сказать. Потом, может быть...
- Но почему?
- Ко всем новичкам особенно внимательно присматриваются разного рода энергеты. Тебя тоже будут расспрашивать, особенно если какие-нибудь интересные штуковины в скупку притащишь. И про Хозяина спросят, как пить дать! Вдруг проболтаешься?
- А зачем он так нужен энергетам?
- Они думают, что он – это доступ к энергии всего мироздания. И они не так уж неправы, если честно.
- И что они будут делать с этой энергией?
- То же, что и всегда – дополнять свои миры, или даже чужие, если в свои уже не лезет. Энергия – это нечто вроде золота, универсальная валюта…
- А почему миры нельзя не дополнять? Я, почему-то думал, что мир – вполне самостоятельная единица!
- Ну, с некоторыми мирами так оно и есть. Они сбалансированы и во внешней поддержке не нуждаются. Но тут всё дело в материальном уровне каждого мира, ведь правильно сбалансировать можно лишь те обитаемые объекты, которые уже имеют определённый уровень. А при недостатке материальности всё становится гораздо сложнее: чтобы сохранить маломатериальные миры, их балансировщикам приходится засылать своих самых способных энергетов в Треугольник, чтобы они добывали энергию и таким образом поддерживали уровень. Кое-кому, правда, удаётся проложить постоянный энергоканал из Треугольника к себе – но Хозяин позволяет делать нечто подобное только самым образованным и не жадным.
- Поэтому все необразованные и жадные охотятся за Хозяином? – Ворону внезапно показалось, что он, наконец-то, начинает понимать, в чём дело.
- Ага… - Винсент вздохнул, допил первую бутылку и потянулся за второй.
   Ворон изумлённо посмотрел на него, покачал головой и налил себе ещё чаю. Ни Лесник, ни Тарий до сих пор не вернулись, и он, конечно, чувствовал некую ответственность за своего собеседника – но, поскольку Винс, несмотря на количество выпитого, казался вполне адекватным, Ворон опять не стал его останавливать.
   Вместо этого он спросил:
- И что, иномирцы действительно могут как-то воспользоваться энергией Хозяина?
- Ну, до определённой степени… Если использование этой энергии не угрожает его жизни…
- То есть, это тоже не для жадных, - смекнул Ворон.
- Правильно мыслишь!
- А что случится, если Хозяину будет что-нибудь серьёзно угрожать?
- Тогда просто придёт его двойник, Смерть – и мир жадных энергетов мгновенно рухнет.
- Ну и что в этом плохого?
- Э нет, это не разговор! Хорошего-то в этом тоже ничего нет! Существование каждого разрушенного мира Хозяину приходится компенсировать единственно возможным способом – то есть, каждую смерть переживать, как свою собственную… А это, знаешь ли, совершенно невыносимо… Это очень больно, понимаешь? Больно! – Винс внезапно всхлипнул и с такой силой сжал горлышко бутылки, что даже пальцы побелели.
   Ворон испуганно взглянул на него и подумал, что, будь всезнающий самоубийца хоть немного сильнее, стекло просто раскрошилось бы у него руке, и было бы очень много крови.
   А Винс, заметив этот взгляд, на секунду как будто очнулся и сообразил, что, наверное, и впрямь, перегнул палку. Он извинился, попытался взять себя в руки, но понял, что сильно пьян - и этот вполне естественный факт, в данный момент, почему-то, ужасно расстроил его, а от расстройства Винс знал только одно средство.
   Он снова приложился к бутылке, и делал это до тех пор, пока она практически не опустела. Не удивительно, что, спустя самое короткое время Ворон имел сомнительное счастье наблюдать Винса почти в таком же безобразном состоянии, как вчера. Этот потрясающий человек, только что говоривший о сотворении и устройстве Вселенной так, словно он сам при этом присутствовал, снова начал нести бессвязный бред, плакать и умолять не выдавать его энергетам.
   Ворон изо всех сил пытался его успокоить, уверял, что всё будет в порядке – и с облегчением вздохнул, когда Винс, измученный собственной паранойей, наконец-то перестал всхлипывать и заснул прямо в кресле.
   И, конечно же, Ворон не придал ни малейшего значения тому, что, дойдя до определённой стадии опьянения, Винс начал говорить о Хозяине Треугольника, словно о самом себе.
   А ведь, стоило только обратить на это внимание тогда - и всех последующих событий просто не произошло бы.

Часть 2. ПРАКТИКА.

   Сумеречный свет еле-еле протискивался в подвал через узкое окошко. С трудом разлепив глаза, Ворон тупо уставился на каменный потолок. Было холодно сверху, сыро снизу и тошно изнутри, вокруг пахло плесенью и ещё какой-то пакостью, что отнюдь не улучшало общего состояния. Он медленно, стараясь не совершать резких движений, сел и, с трудом поборов поплывшие перед глазами малиновые пятна, огляделся и с ужасом вспомнил, как сюда попал.
- Щора миэри муни! - выругался он на энергоязыке молнитцев, ибо все привычные слова были не в силах охарактеризовать дерьмовость положения. - Ну что, допрыгался, дурашка? Вот тебе и справедливость, вот тебе и миры, вот тебе и Юрьев день, липовый ты Хозяин Треугольника!

***
   А если рассказывать по порядку, то дело было так: спустя некоторое время после своего перерождения Ворон наконец-то обрёл своё место Треугольнике и, смирившись с тем, что привычный мир потерян для него навсегда, погрузился с головой в жизнь разрушенного города.
   Он понемногу научился находить годный энергохлам, хорошо (насколько это вообще было возможно!) изучил Разрушенный Город и, конечно, стал частенько выпивать за компанию с Лесником и Винсентом, куда ж без этого.
Винс, когда был не сильно пьян, работал уборщиком в том самом баре, где произошла их первая встреча – хотя Ворону порой казалось, что от подобной уборки толку почти никакого нет, а швабру Винс таскает с собой только для того, чтобы было за что держаться.
Бар принадлежал женщине по имени Марка, обитательнице Треугольника, которая каким-то хитрым образом договорилась с весьма могущественными энергетами о поставке продуктов и даже выдаче карт своим сотрудникам - всем, кроме одного, естественно: энергокартой Винса распоряжалась Иштар, его любовница и барменша маркиного заведения.
   История их романа была для всех большой загадкой. Никто не мог понять, по каким необъяснимым причинам зеленоглазая, темноволосая красавица с точёной фигуркой и лицом богини предпочла похожего на подростка безнадёжного пьяницу всем остальным мужчинам. Ворон спрашивал об этом Лесника, но тот только плечами пожимал, да отмалчивался, а когда он попытался задать этот вопрос самой Иштар, она только хмыкнула и заявила, что считает подобное любопытство откровенно бестактным.
   Конечно, она была по-своему права, это было её личное дело – но ведь не менее странно было, например, то, что строгая, неуступчивая Марка, которая постоянно отчитывала Винса и кричала, что он совершенно бесполезен, при всём при этом, никогда не выгоняла его с работы.
   Вывод из этого напрашивался только один: Винс был для жителей Треугольника чем-то сродни неизбежности, этаким городским сумасшедшим, которого просто грех было обижать. Относиться к нему иначе было попросту невозможно.
События же, которые привели к попаданию Ворона в сырой и тёмный подвал, начались одним совершенно обыкновенным, серым, утром, ничего особенного, вроде, не предвещающим.
Ворон и Лесник шли себе на промысел, прихватив бутылку портвейна, и внезапно увидели идущего им навстречу Винса. Он почти не шатался, а лицо его было таким отрешённым и сосредоточенным, что это невольно вызвало у приятелей смутные опасения.
- Эй, ты чего это, совсем потерялся? - окликнул его изумлённый Лесник. – Маркин кабак в другой стороне!
   Винс остановился и уставился на него так, словно только сейчас заметил.
- Ты как себя чувствуешь? Опохмелиться хочешь? – не зная, что ещё можно сделать в такой ситуации, предложил Лесник.
- Нет, не надо, - совершенно неожиданно ответил Винс, - я обещал к Марке домой прийти, она болеет и ей надо чего-то помочь по хозяйству…
- Да ну, брось! - не поверил Лесник, - Ты же даже чайник удержать не сможешь! Покажи руки!
   Винсент послушно вытянул руки перед собой, и Ворону сразу стало понятно, что Лесник абсолютно прав: такими трясущимися руками не то, что чайник – стакан было бы сложно удержать!
- Ты что, ничего не пил с утра? – изумился Ворон.
- Совсем капельку… - сдавленно прошептал Винс. – Только Марке не говори! Я больше не буду, я обещал…
- Ну и ладно, хрен с тобой. А я вот, пожалуй, выпью, - сказал Лесник, вынул из кармана бутылку, выдернул пробку и отхлебнул из горла.
   Винс затравленно посмотрел, как он пьёт, бросил отчаянный взгляд в сторону Ворона… и вдруг, не выдержав внутренней борьбы, выхватил бутылку из рук Лесника и основательно к ней приложился.
   Приятели на мгновение остолбенели – а Винс, сделав несколько глотков, сказал «спасибо», вернул тару и решительно пошёл прочь…
   Вернее, почти пошёл, потому что минута слабоволия тут же дала о себе знать: сделав два шага, он запнулся на ровном месте, и так резко хлопнулся на четвереньки, будто из-под него выдернули дорогу.
   Только тогда Ворон опомнился, чертыхнулся, бросился к нему, поднял на ноги – и понял, что отпускать Винса просто нельзя, иначе он упадёт снова.
- Да что с ним такое?! – воскликнул изумлённый Лесник. – Винс, ты что, одним глотком так нажрался?!
- Я…извините, пожалуйста…я…мне…мне очень нужно к Марке…
- Знаешь, Лесник, кажется, он просто переволновался с похмелья, - вздохнул Ворон. - Иди-ка ты один, а я его, пожалуй, всё-таки отведу к Марке, чтобы она не беспокоилась.
   Леснику ничего не оставалось, кроме как согласиться и пойти в неисследованную часть города без напарника.
   А Ворон без каких-либо проблем довёл Винса до маркиной парадной, после чего выполнил ещё одну его просьбу, то есть, дошёл до бара и рассказал обо всём Иштар.
   Они немного поболтали, после чего Ворон, решив, что догонять ушедшего неведомо, куда, Лесника всё равно бессмысленно, взял себе выпивки, уселся за один из столов и погрузился в размышления.
   Последнее время его постоянно мучила одна навязчивая мысль, и порой Ворону даже казалось, что он сходит с ума - однако стоило только начать рассуждать логически, и безумное предположение сразу переставало казаться таким уж безумным.
   «Винсент говорит, что Хозяин Треугольника живёт среди нас, но очень хорошо скрывается, чтобы его не сцапали энергеты. А ещё он говорит, что Хозяин сам не знает, кто он – потому что, стоит только ему об этом узнать, и об этом узнает весь Обитаемый Треугольник. Может, конечно, Винс и выдумывает всё это – но ведь он же совершенно не умеет врать! И потом - разве неправда то, что божества черпают идеи созидаемых миров из разума людей Абсолютной Материальности? Мне, например, очень часто кажется, что я уже где-то читал про всех этих энергетов, или во сне видел – так, может быть, это я сам их когда-то придумал? Да и весь этот Треугольник – может быть, я и его придумал? И только поэтому стал единственным человеком из своего мира, попавшим сюда? Ведь намекал же Винс, что я неспроста тут появился! И он ещё сказал, что знает Хозяина Треугольника, но не может мне пока сказать, кто он! Так может быть, это…я?! Ведь всё же сходится! И Винсент, наверняка, не сказал мне, кто Хозяин, просто чтобы защитить меня от энергетов! Он думает, я сам не догадаюсь! Он думает, я их боюсь! Да чёрта с два! Если даже какому-то там моему двойнику придётся разрушить какой-нибудь мир, я уж как-нибудь переживу! Зато освобожу Треугольник от этих вот тварей, а то они задолбали уже!» - и Ворон мрачно покосился в сторону энергетской половины кабака, где в данный момент обедала целая банда пренеприятнейших существ, похожих на персонажей дешёвого фэнтези.
Эти существа одной своей внешностью вызывали неудержимое раздражение - а если прибавить к этому ещё и тот факт, что они были известными профессиональными контрабандистами и накапливали энергию исключительно ради наживы, а вовсе не ради спасения своего мира, то они начинали казаться ещё более отвратительными.
Вообще-то, Ворон был не склонен к безрассудным и скандальным выходкам, однако сейчас в его голове что-то неуловимо сдвинулось: то ли выпивка в столь ранний час была тому виной, то ли просто навязчивая идея наконец-то созрела и потребовала скорейшей реализации…
Неожиданно для самого себя, Ворон вскочил из-за стола, перешагнул незримую грань энергетской половины и во всеуслышание потребовал, чтобы присутствующие здесь существа немедленно убирались восвояси, ибо он, Хозяин Треугольника, объявляет их присутствие здесь незаконным на основании собственного решения.
   Энергеты сначала раскрыли рты от такой наглости, однако очень быстро смекнули, о чём идёт речь, переглянулись и внезапно начали действовать так быстро и согласованно, что им позавидовала бы опытная психбригада. Существо, к которому Ворон про неосторожности повернулся спиной, резко выпрямилось и стукнуло его по башке бутылкой, а два других иномирца моментально скрутили упавшую жертву по рукам и ногам неизвестно откуда взявшимися кожаными ремнями.
   Не прошло и минуты, а энергеты уже тащили Ворона к выходу, на ходу размахивая похожими на шпаги штуковинами и выкрикивая угрозы – на случай, если у кого-нибудь возникнет желание возразить.
   Но, увы, отбивать Ворона у целого отряда вооружённых иномирцев желающих не обнаружилось. Как ни пыталась Иштар призвать на помощь присутствующих в кабаке жителей Треугольника, они только пальцем у виска покрутили – мол, нас тут всего четверо, а их там толпа, и все с железками.
   Честно говоря, на некоторое время Иштар просто растерялась. Она прекрасно понимала, что послужило причиной безумного выступления Ворона, и мысленно, на чём свет стоит, ругала Винса с его дурацкой конспирацией. В самом деле, ну что ему стоило просто рассказать Ворону правду! Ведь он же серьёзно вляпался – а всё из-за такой ерунды!
   Но самым ужасным было то, что Иштар не могла ничего сделать до прихода ночной смены, потому что Марка болела, и в кабаке, кроме барменши, был только повар, да его помощник, мальчишка, на которого совершенно нельзя было оставить заведение.
   Поэтому пришлось Иштар остаться на своём месте, без толку нервничать и размышлять, что идея Лесника построить в Треугольнике телефонную станцию была, наверное, самой лучшей идеей во всей Вселенной.
   До Маркиного дома она добралась только к вечеру, проделав весь путь практически бегом – настолько была на взводе.
- Ты чего? - изумилась Марка, когда вихрь по имени Иштар чуть не сшиб её с ног и ворвался в комнату, где Винс, ползая на коленках, пытался, в меру своих способностей, вымыть пол.
- Я - чего?! Я - ничего, просто Ворона энергеты похитили! Ещё днём! А у нас даже телефона нет! И всё из-за тебя, чёртов Хозяин Треугольника! – заорала она на Винсента, который от удивления так и застыл между столом и комодом с тряпкой в руках.
- Погоди, что ты несёшь? - вмешалась Марка, - Какие энергеты? Какой телефон? Причём тут Винс?
   Иштар тяжело вздохнула, перевела дух и всё рассказала, после чего Винс схватился за голову, а Марка посмотрела на него так, словно он сидел не на полу, а, как минимум, на скамье подсудимых.
- Какого чёрта ты забил парню голову всей этой ерундой?! – возмутилась она. – Почему сразу не сказал ему, что Хозяин Треугольника – это ты?
- Он бы мне не поверил, так же, как все остальные, - мрачно ответил Винс. – Как такое ничтожество, как я, может быть Творцом всего Мироздания?
- Поверил бы он, или нет – это неважно. Зато, возможно, он не сошёл бы с ума от твоих откровений! – резонно заявила Иштар.
- Да… Похоже, что он просто мозги себе сломал… - вздохнул Винс, и горестно покачал головой. – Я, правда, не ожидал, что так получится. Он казался мне таким…нормальным…
- Нормальный он или нет, это сейчас тоже неважно, – раздражённо проворчала Марка. – А важно, на мой взгляд, то, что ты за него в ответе! Как Хозяин Треугольника и просто как человек, который его во всё это втянул!
- Конечно, Марка, конечно! Неужели ты думаешь, что я оставлю Ворона энергетам? – Винс моментально вышел из задумчивости, ухватился за столешницу, подтянулся и встал.
   Две женщины критически оглядели его с ног до головы и одновременно подумали об одном и том же.
- Ты вообще идти-то сможешь? – спросила Марка.
- Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Иштар.
- Ну, идти, наверное, смогу – а всё остальное не главное, - отмахнулся Винс. – Я же не собираюсь ни с кем сражаться!
- И что же ты собираешься делать?
- Сдаваться, - невесело усмехнулся он, взял со стула затёртую до дыр куртку и принялся одеваться.
- В каком смысле? – не поняла Марка.
   Зато Иштар мгновенно обо всём догадалась. Она не была ни божеством, ни даже мало-мальски образованным энергетом, но за пару лет жизни с Творцом Мироздания кое-какие вещи научилась схватывать на лету.
- Ты что, собираешься спровоцировать появление Рыцаря Табу? – так тихо спросила она, словно сама боялась произносить имя страшного двойника.
- Смотря по обстоятельствам, - пожал плечами Хозяин Треугольника, но, увидев, как побледнело лицо девушки, прибавил: - Впрочем, я думаю, до этого не дойдёт. Я просто вытащу Ворона из энергоканала в процессе переправки, ещё до нашего попадания в мир этих существ. Как они, кстати, называются?
- Сигенды, - хмуро ответила Иштар.
- А может, ты даже знаешь, где они сейчас?
- Предполагаю, что они преспокойно пьянствуют у Ириды, потому что к нам они возвращаться наверняка остерегаются, а переправочный канал у них работает только по ночам.
- И откуда ты берёшь всю эту информацию? – изумился Винс. – Можно подумать, что у Марки в обязанности бармена входит заведение личного дела на каждого посетителя!
- Нет, это мой добровольный почин, - Иштар было очень приятно, что Винс, в кои-то веки, оценил её старания, однако сейчас ей было совсем не до комплиментов.
- Ну что, мы идём? – спросила она.
Винс кивнул, и они, торопливо попрощавшись с Маркой, вышли.
Шли они молча, вернее, молчала, преимущественно, Иштар, потому что Винс, через собственный канал в Беловременье, беседовал с Миррой и остальными хранителями Вселенского Баланса, составляющими так называемый Ликьюск Творящих. Иштар, конечно, тоже имела доступ к этому беззвучному разговору, но вмешиваться в него считала делом довольно глупым – что может обычный человек посоветовать такому сборищу настоящих богов? Поэтому она просто молчала и слушала.
   Так они и достигли цели. В отличие от маркиного кабака, находящегося в полуподвале и почти не имеющего окон, заведение Ириды занимало огромный, хорошо освещённый зал на первом этаже когда-то роскошного здания, можно даже сказать, дворца. Стёкол в больших арочных окнах, конечно, недоставало, кое-где вместо них были вставлены листы фанеры и жести, однако сохранившихся прозрачных частей было вполне достаточно для того, чтобы вся внутренность помещения отлично просматривалась снаружи.
- Ты была права, они действительно здесь, - прошептал Винсент, - Это ведь они, вот за тем столом?
- Они, - кивнула Иштар и взволнованно посмотрела на Хозяина Треугольника. – Ты уж, пожалуйста, осторожнее с ними!
- Не переживай, всё пойдёт, как задумано, - уверенно сказал Винс. Главное, чтобы они не увидели тебя и раньше времени не заподозрили, что я явился за Вороном. Не забывай, им ведь нужна моя энергия, а значит, причинять мне вред не в их интересах.
- Всё равно - страшновато…
- Но ведь ты же не будешь за мной наблюдать, да? – Творец Мироздания оторвался от окна и так пристально посмотрел в лицо Иштар, что она не выдержала и отвернулась. – И плакать тоже не будешь, да?
   Винс взял девушку за руку и неожиданно нежно погладил её влажные от волнения пальцы.
- Я не прощаюсь. Не позднее завтрашнего вечера я вернусь. Ты же веришь мне?
   Иштар покорно кивнула, и он, отпустив её руку, улыбнулся, развернулся и, не оглядываясь более, вошёл в дверь.

***
   Не спеша, словно он просто шёл мимо, и вдруг внезапно вспомнил что-то важное, Винсент приблизился к столику сигендов, и подчёркнуто вежливо осведомился:
- Господа контрабандисты, вы что, действительно считаете, что сегодня утром захватили Хозяина Треугольника?
   Четыре пары крысиных глазок-бусинок одновременно вперились в незваного гостя, и Винс машинально подумал, что если бы ему пришлось драться, он предпочёл бы позорное бегство посмертной славе.
- Не твоё дело, – фыркнул один из них, и, смерив Винса презрительным взглядом, сразу же отвернулся, сочтя, видимо, что разговор закончен.
   Остальные скривились и тоже отвернулись, однако Винс, не обратив на них ни малейшего внимания, сообщил:
- А ведь этот псих совсем не Хозяин, знаете ли. Парня зовут Ворон, и я его достаточно хорошо знаю, чтобы быть абсолютно уверенным, что он – совсем не я!
   Сигенды нахмурились и переглянулись, явно осмысливая полученную информацию, а потом опять повернулись к Винсу.
- Что значит, не ты? – спросил один из них.
- Значит, не Хозяин Треугольника, - с готовностью пояснил Винс.
- Ты что, издеваешься?! – внезапно вспылил сигенд. - Ты слишком много себе позволяешь, грязный человечишка!
   И по тому, как синхронно вздрогнули остальные трое, Винс догадался, что попал в точку: этот энергет был именно тем, кто ему сейчас нужен.
- А ты, господин контрабандист? Ох, прости – Мастер Энергоканала, - Творец Мироздания слегка поклонился и улыбнулся, заметив на лице сигенда признаки недоумения. – Не слишком ли ты много себе позволяешь, планируя насильно переправить через свой нестабильный портал человека из другой материальности?
- Да что ты можешь знать о нашем портале?! - возмущённо, но уже не слишком уверенно воскликнул сигенд.
- Практически, всё, - невозмутимо ответил Винсент. – Даже то, что ты наверняка получишь выговор от своего Мастера Принимающего за нерациональное использование транслятора. Ты уже посчитал, сколько энергии придётся затратить на переправку лишнего человека?
   Некоторое время энергет, не зная, что сказать, хмуро сверлил Винса взглядом, а потом, наконец, принял решение и неприятно, ехидно заулыбался.
- Ты, наверное, считаешь, что ты самый умный, да? – сигенд подмигнул своим подчинённым, и они, поглядев на него, тоже заухмылялись. – Ну, хорошо, допустим, я верю, что ты не простой бродяга, а вполне грамотный энергет. И что ты можешь мне предложить?
- Во-первых, повторяю, я – не простой энергет, а настоящий Хозяин Треугольника. А во-вторых, я предлагаю вам себя взамен своего приятеля, Ворона. Разве это не выгодная сделка?
- Хм, сделка действительно хорошая, - окрысился и без того похожий на крысу Мастер Энергоканала. – Вот только условия будут несколько другими! А ну-ка, парни, вяжите его, чтоб не сбежал! – внезапно скомандовал он своим подчинённым, и Винс даже глазом моргнуть не успел, как ему завернули руки за спину и связали чем-то весьма прочным.
   Но он, естественно, даже не подумал сопротивляться, только внутренне посмеялся над энергетами.
   «Похоже, я единственный, кто в подобной ситуации способен чувствовать себя охотником, а не добычей! - подумал Винсент, и безмолвно спросил у своего невидимого наблюдателя: - Ну что, Мирра, как тебе спектакль?»
   «Не увлекайся, Винс! Помни, что ты должен успеть выйти из энергетического канала прежде, чем окажешься в их мире - если действительно не хочешь никому причинить вреда!»
   «Да чего там можно не успеть-то? Я вообще могу оставить их без энергоканала – правда, это их тоже может убить… Нет, всё-таки эти энегреты - редкостные придурки! Даже не понимают, насколько они рискуют! И как они живы-то до сих пор?»
   Тем временем сигенды вытолкали Винса на улицу и куда-то повели, а их предводитель продолжал говорить:
- Мы, конечно, отпустим твоего приятеля, но не раньше, чем доставим вас обоих на Сигенду! Пускай наш Мастер Приёма сам разбирается, кто из вас ему более подойдёт! И не вздумай выкинуть по пути какой-нибудь номер – мы за тобой следим!
- Да ладно, я же добровольно иду с вами, - Винс попытался пожать плечами, но помешали связанные за спиной руки. – И вообще, если вы так переживаете, можете, например, угостить меня выпивкой. Я алкоголик, меня с двухсот грамм молнитского спирта напрочь вырубает. Если не верите, спросите у Марки!
- Хм… Хорошая идея, - согласился Мастер Энергоканала. – Даже если ты и не вырубишься, то явно утратишь кое-какие способности. Ни один нормальный энергет в пьяном виде не станет даже пытаться мешать чужой переправке!
Спустя приблизительно пятнадцать минут, они добрались до старинного особняка, стоящего в глубине сада, и спустились в подвал, где сигенды развязали Винсу руки, всучили какую-то канистру, а затем втолкнули его в комнату и торопливо заперли на ключ. Хозяин Треугольника вгляделся в темноту, едва разбавленную светом тусклого, жёлтого кристаллофонарика, и заметил в углу настороженно замершую фигуру.
- Ворон, это ты?
- Чёрт побери, Винсент! Тебя-то они зачем забрали?! - Ворон в ужасе подбежал к нему и застыл, недоумённо уставившись на канистру. - А это ещё что такое?
- Думаю, это самый настоящий «симпэйн», - Винс отвинтил крышку, сделал глоток и улыбнулся. – Да, не обманули сигенды!
- Сигенды?! – Ворон, казалось, был близок к истерике. – Они дали тебе «симпэйн»?! Да зачем ты вообще с ними связался?!
- Ну, вообще-то, я тебя выпутывать пришёл, - Творец Мироздания осмотрелся по сторонам, заметил сваленные у стены деревянные ящики, пододвинул один из них поближе к свету и с невозмутимым видом уселся на прочные доски.
- Ты что, сдурел?! – Ворон уставился на него такими квадратными глазами, что впору было писать портрет в стиле «кубизм». – Как ты собираешься меня выпутывать?! Да как тебя вообще женщины отпустили?!
- Причём тут женщины? – не понял Винс. – Слушай, Ворон, ты лучше успокойся, присядь, выпей, а я тебе понемногу всё расскажу, хорошо?
   Впервые в жизни увидевший такого, совсем не похожего на себя, Винса, Ворон окончательно растерялся и внезапно понял, что он сам, наверное, выглядит сейчас полным идиотом – и это вдобавок к тому, что он и так чувствовал себя идиотом уже целый день!
   Это не лезло ни в какие ворота. Ворон решительно взял себя в руки, подтащил к свету ещё один ящик и, сев напротив Винса, сказал:
- Ну, хорошо. Предположим, ты знаешь, что нужно делать, а я – нет. И что?
- Вот и прекрасно, - Винсент передал Ворону канистру, и тот, не раздумывая более, тоже отхлебнул немного. – Насколько я понимаю, ты попал сюда потому, что имел наглость объявить себя Хозяином Треугольника?
- Ага. Сам не понимаю, что на меня нашло…
- Зато я, знаешь ли, прекрасно понимаю! Это же я, в приступе паранойи, не рассказал тебе всю правду – и вот, пожалуйста, результат налицо: ты вывернул себе мозг, пытаясь логическим путём догадаться, кто же, на самом деле, этот загадочный Хозяин Треугольника. А ответ-то, надо сказать, совершенно нелогичен!
   Ворон затаил дыхание, и Винс, посмотрев на него, только рукой махнул.
- В общем, Хозяин Треугольника – это я, - произнёс он и снова приложился к канистре.
- Ты?! Вершитель судеб, тоже мне! – разочарованно фыркнул Ворон.
- Ну вот, я же им говорил, что ты мне не поверишь!
- Да как тебе можно верить?! Ты говоришь, что пришёл спасать меня – и при этом, притаскиваешь с собой два литра молнитского спирта! Да ты же сейчас нажрёшься до потери пульса и станешь совершенно не способен спасти даже самого себя!
   Винсент ужасно смутился и так горестно вздохнул, что Ворону сразу стало его жалко. Он понял, что сболтнул лишнее, и примирительно произнёс:
- Извини. Не обижайся, Винс. Я просто немного не в себе, знаешь ли…
- Да я и не обижаюсь… Чего на правду-то обижаться… Я же на самом деле алкоголик... Однако попытайся себе представить, что я, такой, какой есть – действительно Хозяин, иначе я просто не смогу тебе помочь…
- Хорошо. Ты - Хозяин. Ты пришёл меня выручать, - согласился Ворон, ибо решил, что спорить в данной ситуации просто бессмысленно. - И какой же у тебя план действий?
- А вот такой, - оживился Винс, и принялся подробно объяснять Ворону, что такое энергетическая межмирная трансляция.
   Конечно, Ворон мало что понял из объяснений Винса – все эти принимающие и передающие порталы, кристаллические устройства, постоянные или сиюминутные энергоканалы, максимальные и минимальные показатели, которые ни в коем случае нельзя нарушать… Всё это было красиво, но увы, слишком абстрактно, слишком далеко от жизни, в которой, на данный момент, не было ничего, кроме тёмного подвала, канистры «симпэйна» и неудержимо пьянеющего человечка, который рассказывал все эти сказки и казался Ворону просто сумасшедшим.
   Однако, несмотря на это, он так заслушался, что совершенно не заметил, как время ожидания подошло к концу – а вместе с ним подошла к концу выпивка. Ворон казался самому себе почти трезвым, но едва он попытался встать, как с удивлением осознал, что держится на ногах с большим трудом.
   Винс же к этому времени был и вовсе безнадёжен. Пришедшим за ними сигендам он доставил немало веселья, вскочив с ящика и свалившись им прямо под ноги. Хохоча, энергеты подняли его за шиворот, и Ворон в ужасе увидел, что Винс тоже смеётся, причём так, словно у него началась истерика.
   Сам же момент трансляции оказался и вовсе похожим на бред: вот они, песчинками в бурном потоке, с бешеной скоростью летят по ослепительной спирали, голова неудержимо кружится, реальность теряется - и вдруг Винсент, непонятно как, вырывается вперёд, кувыркается, изворачивается и оказывается поперёк всего сверкающего потока. В ту же секунду спираль надламывается, и все остальные на полном ходу врезаются в образовавшийся угол, однако движения от этого не прекращают, наоборот – инерция швыряет их ещё на один такой же угол, за которым следует ещё один, и ещё…
   После нескольких подобных ударов Ворон почувствовал, что ему крышка, и последним жутким видением стало то, что Мастер Энергоканала, приложив максимум усилий, догнал Винса и со всей силы ударил его кулаком в висок. После этого сияющий поток померк, и Ворон на какое-то время перестал существовать.
   Когда же сознание вернулось к нему снова, он обнаружил себя лежащим на дощатом полу помещения, напоминающего тюремную камеру. Ни рук, ни ног он почти не ощущал – видимо, капитально отлежал в бессознанке, а похмелье было таким чудовищным, что он едва не пожалел, что очнулся.
   Однако самым ужасным в его пробуждении было отнюдь не это, а то, что в голове происходило что-то вроде радиопередачи с участием, по меньшей мере, двоих человек.
   «Боже, вот так и сходят с ума», - испугался было Ворон, но тут до него дошло, что один из двух беззвучных голосов принадлежит Винсу, а второй, далёкий и странный, будто эхо в металлической трубе, тем не менее, явно женский.
- А ведь я тебя предупреждала: не увлекайся! Это же надо - вообразить себя настолько всемогущим, чтобы попытаться преодолеть притяжение портала в таком пьяном виде! – распекала Винсента загадочная личность.
- Мирра, я всё исправлю, клянусь! Ещё не поздно, ведь Сигенда до сих пор существует! Мы же на Сигенде, правда? Значит, они ещё не успели сообразить, что к чему, и не попытались засунуть меня в транслятор!
- Этого ещё не хватало! Уходи оттуда немедленно, слышишь?!
- Я сейчас не могу… Но я что-нибудь придумаю, обязательно! Сигенду ни в коем случае нельзя разрушать! Настолько материальный мир мне просто не компенсировать…
- Да если бы обитатели этой самой Сигенды знали, как ты о них беспокоишься, они бы тебе наверняка орден дали, - съязвила собеседница.
- Извини, Мирра… Я всё исправлю…
   Ворон с огромным трудом повернул голову и увидел сидящего рядом Винса, который безучастно таращился в какую-то одному ему ведомую точку на противоположной стене. На виске у него был здоровенный, уродливо расползшийся кровоподтёк – однако, в общем и целом, выглядел он вполне нормально.
- Винсент, что происходит? - нерешительно окликнул приятеля Ворон, и попытался сесть.
   Руки и ноги уже начали понемногу обретать подвижность, поэтому получилось это почти без проблем.
- А, проснулся! - Винс моргнул, обернулся и виновато заулыбался. - Прости меня за вчерашнее… Я ведь тоже иногда совершаю ошибки…
   Ворон тупо уставился на него и попытался осознать то, что он только что услышал. Думать было тяжело, мысли казались заржавевшими шестерёнками какого-то древнего механизма - однако спустя всего пару секунд вспышка внезапного озарения пронзила его мозг, и разнесла вдребезги всю конструкцию привычного мира.
- Да ты что, ПРАВДА, ХОЗЯИН?!! – он подскочил, словно его ударило током, и машинально сжал кулаки. – Да ведь ты... Да ты... Ты же чуть не убил меня!!!
- Ты чего так орёшь? – удивился Винс, и, на всякий случай, отодвинулся. – Я, кажется, уже извинился, разве нет?
   И только тут до него дошло то, что, собственно, ещё вчера было ясно, как день:
- Так ты всё-таки не поверил мне? Там, в Треугольнике? – усмехнулся он и покачал головой. - Вот уж не думал, что ты такой убеждённый практик! Ну, поздравляю с прозрением! Я бы даже выпил за это, да нечего!
- Слушай, не издевайся… И так тошно… - Ворон обессилено рухнул обратно и в отчаянии схватился за голову. – Ты бы, действительно, придумал что-нибудь, да поскорее – раз уж ты, в самом деле, Творец Мироздания…
- Сейчас, - спокойно, как ни в чём не бывало, кивнул Винс. – У меня есть кое-какая идея, вот только я хочу, на всякий случай, обсудить её с Миррой. Подожди немного, ладно?
   И Хозяин Треугольника, не дожидаясь ответа, снова уставился в никуда, а Ворон опять услышал в своей голове голоса.
- Всё сходится к тому, что путь у нас один - через зеркала, вот только зеркал тут нет. Ты, случайно, не знаешь, как заставить этих крыс принести мне зеркало? – спросил беззвучный голос Винса.
- Ну, вообще-то, все маломатериальные существа имеют свойство впадать в панику от вида крови. Они считают, что с кровью из тела выходит энергия, и это, надо признаться, не такой уж и предрассудок – по крайней мере, в случае с этими твоими сигендами.
- Они что, правда, могут исчезнуть от кровопотери?
- Наверняка. Но сейчас речь не совсем об этом. Я просто хотела сказать, что всем существам свойственно переносить свой образ мысли на других, то есть…
- А, понял! – Винс мгновенно сообразил, что она имеет в виду, и не стал больше ничего спрашивать.
   Вместо этого он повернулся к Ворону и неожиданно сказал:
- Знаешь, похоже, тебе придётся дать мне в морду.
   Тот, не успев ещё толком оклематься от недавнего потрясения, теперь и вовсе растерялся. С полминуты, наверное, он просто молчал, недоверчиво рассматривая безмятежное лицо Винса, а потом нерешительно спросил:
- А это ещё зачем? И главное, за что? Да и вообще, ты же – Хозяин Треугольника! А если…
- Да не бойся ты, никто по твою душу не явится! – совершенно искренне рассмеялся Винсент. - Мне и в своём-то мире иногда морду бьют, и, надо сказать, безо всяких на то причин… Ну, давай уже, не раздумывай! А то мы никогда отсюда не выберемся!
- Я не могу! – в отчаянии заорал Ворон. – Не могу, понимаешь?! Ты, должно быть, совсем рехнулся, если думаешь, что…
- Заткнись. Я сказал тебе, что делать – и ты это сделаешь.
   Хозяин Треугольника продолжал улыбаться, однако Ворону почему-то стало очень страшно. Пол внезапно ушёл у него из-под ног, и вокруг распахнулась искрящаяся бездна Вселенной, над которой, в сияющей пустоте, стоял бесшабашный бог с сияющим взглядом.
   И этот бог, несмотря на рваную одежду и синяк на виске, абсолютно ничем не был похож Винсента из Разрушенного Города: он никогда не сомневался, не извинялся и уж тем более, не плакал. Он действовал так, как того требовали обстоятельства – и эти обстоятельства, как правило, были гораздо важнее отдельной человеческой жизни, жизни какого-то ничтожества, вроде того же Ворона…
   Человек стоял перед богом. Человеку было страшно. И ему, конечно же, казалось, что теперь он будет испытывать этот страх всегда, вечно… Поэтому он даже не понял, в какой момент комната опять стала комнатой, а невероятный бог – Винсом, который внезапно взмахнул руками и бросился на Ворона, пребольно вцепившись ему в волосы своими тонкими пальцами.
   Если бы Ворон в этот момент был хоть сколько-нибудь способен мыслить, он никогда не сделал бы того, что сделал – но, поскольку мозг его был временно парализован открывшейся истиной, то тело поступило так, как считало нужным. Одним движением оно отцепило от себя нападавшего и с такой силой отшвырнуло прочь, что тот просто отлетел к противоположной стене.
   Маленький, тощий Винс оказался слишком лёгким для такого броска. Со всего маху он ударился о стену, упал, и у него из носа мгновенно хлынула кровь. Опомнившийся Ворон в ужасе бросился к нему, но Хозяин Треугольника только вновь рассмеялся:
- Всё хорошо! Всё просто отлично! Зови сигендов!
   Ни секунды не медля, Ворон кинулся к двери и с воплями: «Помогите!» принялся колотить в неё кулаками. Практически сразу же по коридору затопали сапоги, зазвенели ключи и в открывшуюся дверь ввалились трое знакомых контрабандистов с ярким фонарём.
- Что здесь, чёрт возьми, происходит?!! – заорал Мастер Энергоканала. – Опять какие-то ваши штучки?!!
- Вы что, не видите – человеку плохо! – неожиданно для самого себя, в той же манере заорал на него Ворон, да так, что энергет даже опешил.
   С подозрительным видом он приблизился к Винсу, посветил ему в лицо фонарём, увидел кровь и заметно побледнел.
- А ну-ка быстро, тащите сюда таз с водой и какую-нибудь…вату, что ли! Бегом!!! – крикнул он своим подчинённым, и те, едва не столкнувшись в дверях, вылетели наружу.
- Зеркало не забудьте! – крикнул им вслед Винсент.
- А это ещё зачем? – нахмурился энергет.
- Должен же я привести себя в порядок, - невозмутимо пожал плечами Хозяин Треугольника. – Мне же скоро предстоит разговаривать с вашим Мастером Приёма. Не могу же я явиться к нему в таком виде!
   Сигенд некоторое время буравил Винса подозрительным взглядом, прикидывая, видимо, в чём тут подвох, а затем мрачно проворчал:
- Ладно. Пойду, предупрежу Мастера, - после чего хлопнул дверью и удалился.
   Через минуту его соратники принесли всё, что требовалось, и, к счастью - небольшое зеркало. А поскольку указания следить за пленниками им не давали, сигенды, конечно же, поспешили убраться из комнаты, чтобы не видеть крови.
- Вот и умнички, - Винс обернулся к Ворону и, указав на зеркало, сказал: - Видишь? Это наша дверь наружу. И я советую как можно скорее ею воспользоваться, ибо Мастер Приёма, думаю, совсем не так прост, как этот мелкий начальник.
- И что для этого нужно делать? - Ворон посмотрел в тусклое стекло и не увидел ничего необычного.
- Просто гляди себе в зрачки и ни в коем случае не отводи взгляда, даже если станет очень страшно. А потом, когда я скажу: «Пора!», ты просто шагнёшь вперёд, хорошо?
- Куда – вперёд?
- К этому времени ты сам поймёшь, куда. Смотри!
   Ворон решил, что вопросы можно задавать и после того, как всё закончится, и уставился в глаза собственному отражению. Он успел подумать, что всё это выглядит очень глупо: взрослые мужики сидят и таращатся в зеркало, как в телевизор! – и вдруг почувствовал, как его тело становится непривычно лёгким, словно при полётах во сне, а мир вокруг - плоским и стеклянным, как витраж.
   Почти в ту же минуту цветные сегменты этого витража поплыли, как в калейдоскопе, смазывая черты лиц и стирая границы окружающего, и только пульсирующие зрачки остались маяком, ориентиром реального себя в стремительно меняющем форму пространстве. Ворон смотрел и смотрел, понимая, что стоит на секунду оторваться – и он распадётся на миллиарды частей. А когда калейдоскоп прекратил вращение, то из всех его мельчайших частей почему-то сложился вовсе не человек, а сюрреалистический монстр с множеством суставчатых конечностей.
   Ворон хотел было испугаться, но именно в этот момент до него, словно из прошлой жизни, донёсся возглас Винсента: «Пора!», и он без всяких сомнений шагнул навстречу чудовищу.
   Почти сразу же под ногами появилась почва, и Ворон перевёл дух – однако едва он попробовал оглядеться, как ощутил нарастающий панический ужас: во-первых, многоруким монстром был он сам, а рядом с ним стояло такое же мерзкое создание и ехидно подмигивало сиреневым глазом. Во-вторых, под ногами было покрытое потрескавшейся коркой фиолетовое желе, сочащееся зеленоватым соком, от одного вида которого хотелось блевать - но, похоже, монстр был устроен совершенно иначе и блевать не умел.
   «А ведь возможно, что у него вовсе нет желудка», - подумал Ворон, и эта странная мысль, почему-то, немного успокоила его, словно он находился во сне, где действовала совсем иная логика, нежели наяву.
   Небо, не имеющее горизонта, на вид было таким же гнилостным, как и земля, а несколько располагающихся рядом строений на сваях покачивались в такт вибрациям почвы под ними, и только каким-то чудом не рушились.
- Спокойно, мой друг, это ненадолго. Пересадочная станция «зеркальный круг»! – жизнерадостно объявило стоящее рядом чудовище.
- Винс? - сообразив, что тоже может говорить, произнёс Ворон. – Что происходит? Скажи, что всё это галлюцинация и меня скоро отпустит!
- Скоро, скоро! Смотри, к нам уже идут местные жители! Это рабы тех зеркальных божеств, тела которых мы только что присвоили. Молчи, с ними надо говорить по-особому, ты так не умеешь.
   Ворон бросил рассеянный взгляд в сторону зданий, и увидел, что к ним приближается некая странная процессия, состоящая из статуй очень уродливых людей. Они шли, соединённые в некое подобие гирлянды продетой сквозь головы цепью, и лица их казались работой безумного скульптора, всю жизнь посвятившего изображению разных степеней страха.
   Однако в их действиях заключалась скорее агрессия, нежели страх. Окружив монстров плотным кольцом, они абсолютно синхронно, громогласным шёпотом вопросили:
- Кто вы такие?
   Омерзительное пространство всколыхнулось, будто отсутствующий здесь ветер прогнал по фиолетовой поверхности небольшую волну, и мгновенно стих.
- Одно скажу: мы - не они, - ответил Винсент.
   В маске кошмарной твари он был так же спокоен, как и в ипостаси Творца Мироздания.
- Знаете ли вы свои имена? – снова зашелестели зеркальные жители.
- Мы не называем себя, но знаем, как назвать вас.
- Знаете ли вы имена тех, в чьих телах пребываете?
- У них более нет имён.
- Значит, вы - Победители?
- Нет, но мы - Не случайные.
- Вам не место среди зеркальных божеств?
- Нет. Но мы можем дать вам свободу в обмен на свободу.
- Мы не примем дара от тех, кому не место среди божеств.
- Вы изгоняете тех, чьих даров не принимаете?
- Да.
- Это ваше последнее слово?
- ДА.
   Произнеся это, статуи одновременно отклонились назад, словно в замедленном, нелепом падении, и только общая цепь, натянувшись, удержала их замкнутый круг.
   Ворон ощутил, что воздух зеркального мира стремительно нагревается, а корка, покрывающая липкую массу под ногами, тает, как лёд, плавится, словно воск, и проваливается под весом стоящих на ней существ.
   Как будто издалека, Ворон услышал свой отчаянный крик и сумасшедший, нечеловеческий хохот Винсента, а затем провалился в мягкую, белую тишину.
   Какое-то время тишина и белизна были полными, а когда наступившая тьма вернула Ворону ощущение тела, он понял, что лежит с закрытыми глазами, головой вниз, на жёсткой наклонной плоскости. Вспомнив пережитый ужас, он машинально открыл глаза и сел, но ничего особенного не увидел, ибо видеть было практически нечего. Вокруг был унылый, бесцветный холст неба, насыпь из щебня, висящая в пустоте, и только одно тёмное пятно в этом сером мире привлекало внимание: выше по склону лежал, словно брошенная кукла, некий человек, при виде которого Ворону стало сильно не по себе. Он непроизвольно выругался, вскочил, подбежал к человеку, хорошенько встряхнул его и заорал:
- Винс, ты живой?!! Очнись немедленно! Не бросай меня здесь!
- Чего?.. - тот открыл глаза, сел и недоумённо огляделся.
   Окружающая серость, конечно, не обрадовала, но, похоже, ничуть не расстроила Хозяина Треугольника. Он покачал головой, зачем-то зачерпнул горсть щебёнки с насыпи, и задумчиво произнёс, рассеянно рассматривая камушки:
- Вот придурки-то эти зеркальцы… Свой круг разрушили, а нас до нашей материальности добросить не смогли, - он с досадой отшвырнул маленькие кусочки серости, и они покатились вниз.
   Законы физики действовали. Винс попытался встать, и получил ещё одно неопровержимое тому подтверждение, потому что едва не съехал с насыпи. Ворон поймал его за шиворот, помог подняться и с опаской спросил:
- Ты как себя чувствуешь?
- Лучше, чем выгляжу, - хмыкнул Хозяин Треугольника.
- Да, вид у тебя, как из камеры пыток…
- Ну, это не удивительно! – отмахнулся он. – Не привыкать, в первый раз, что ли… А вот ты-то чего такой кислый?
- По-моему, мы слишком долго плутаем. Где мы сейчас, вообще? Всё ещё в зеркале?
- Да. Мы на зеркальной спирали, вот только круг, на который мы попали, ещё никем не создан.
- Но как же он тогда существует?
- Как, своего рода, чистый лист. Зеркальная спираль потому и является прибежищем всякой мерзости, что позволяет любым существам творить любые миры.
- Кстати, о мерзости, - встревожился Ворон. – Куда подевались те осьминоги, тела которых…
   Не успел он завершить свою мысль, как ниже по насыпи прямо из воздуха образовались два знакомых монстра, и бросились к ним. Однако Винсент, привычный обращаться с зеркальными кругами, мгновенно сообразил, в чём дело, и крикнул:
- Не думай о них! Они мертвы! – и чудовища исчезли так же, как появились.
- Как тебе это удалось? – сам не свой от испуга, пролепетал Ворон.
- Так же, как тебе, когда ты их сотворил!
- Я сотворил?!
- Это же не созданный круг, понимаешь? Здесь всё, что ты себе воображаешь, немедленно материализуется, ибо пространство желает наполниться - так уж устроена зеркальная спираль. Вот тебе наглядный пример, - Винсент лукаво усмехнулся, и прямо перед ним на насыпи выросла, словно гриб, бутылка «симпэйна».
   Однако при виде этого вполне безобидного предмета Ворон испугался едва ли не сильнее, чем при виде зеркальных богов.
- Погоди, Винс! Может, ты сначала вытащишь нас отсюда?
- Не бойся, мы и так скоро выберемся. Я уже запустил процесс, просто на данной стадии он не очень заметен.
- Какой ещё процесс? - не понял Ворон.
- Разрушения этого круга, конечно, – Хозяин Треугольника сказал это так, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, и только заметив, как изменилось лицо приятеля, пояснил:
- На самом деле, зеркальный круг разрушить проще простого, нужно только его желание наполниться направить само в себя, ведь Абсолютная пустота одновременно является Абсолютной наполненностью…
- Погоди, но если здесь ничего не останется, куда тогда денемся мы?
- А мы, как обладатели материальности Треугольника, автоматически выпадем на соответствующий энергетический уровень, поэтому советую тебе забить на всё и наслаждаться жизнью, - Винс сделал приличный глоток, улыбнулся и протянул бутылку Ворону.
   Тот махнул рукой и присоединился - всё равно он не мог сейчас ничего сделать. И, едва приняв это решение, он сразу почувствовал, что всё его беспокойство куда-то улетучилось, сменившись абсолютной уверенностью в правоте Творца Мироздания - ведь каким бы он ни был, а в итоге всегда получалось, что он знает, как нужно поступить.
   И впервые за всё время их приключения, Ворон улыбнулся божеству своего мира, а затем сказал первое, что пришло в голову:
- В Городе-то, наверное, все просто охренеют, когда я вернусь!
- Ага, теперь ты герой! Завсегдатаи нашего бара наградят тебя венком из папиросных пачек, а Марка выставит всем бесплатную выпивку! – рассмеялся ему в ответ Винс, и – то ли от этого смеха, то ли ещё от чего - всё зеркальное пространство содрогнулась, словно при сильном подземном толчке.
   В тот же миг с насыпи посыпался щебень, и она стала стремительно уменьшаться в размерах, а серый воздух начал столь же стремительно темнеть. Ворон хотел было спросить, что происходит, но тут же сам сообразил, что к чему, и тоже рассмеялся.
- Гляди-ка, работает! А что, зеркальный круг разрушает смех?
- Нет, это у него началась цепная реакция на придурков! – ответил Винс, и им обоим почему-то стало так весело, словно воздух исчезающего пространства внезапно наполнился каким-то наркотиком.
   Зеркальный круг расползался по швам, как размокшая под дождём бумага, и образующаяся пустота наполнялась ветреной тьмой и тонким, мелодичным звоном, непрерывным и заунывным, как колыбельная, а два обезумевших деконструктора всё смеялись, смеялись…
   И Ворон даже не понял, когда и каким образом этот смех перестал им принадлежать, став неотъемлемой частью Мироздания и эхом затихнув за верхним краем восприятия.
   А потом ветер вдруг стал холодным и настоящим, темнота наполнилась знакомыми звуками и запахами, и в какой-то момент он понял, что сидит посреди улицы на куче битого кирпича и смотрит в прозрачно-небесные глаза Винсента, Творца Мироздания и Хозяина Треугольника.
- Мы дома, Винс! - воскликнул Ворон, вскакивая на ноги. - Пойдём, а то Иштар волнуется!
- Ну, наконец-то ты оценил, что этот город - твой дом! - обрадовался Винс и тоже попытался встать.
   Уже почти машинально, Ворон подал ему руку, подставил плечо – и они пошли прочь от этого места.
   Идти пришлось долго: система Вселенского энергораспределения, вернув их в Треугольник, совершенно не приняла во внимание тот факт, что Разрушенный Город практически бесконечен, и обитаема в нём очень малая часть. Ко всему прочему, Винсент, которого, по его же словам, «вырубало с двухсот грамм «симпэйна», на данный момент выпил уже гораздо больше, и поэтому еле шёл, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу.
   Ворон подумал, что ещё совсем недавно, буквально сутки назад, подобная прогулка попросту утомила бы его, и ничего больше – однако сейчас, впервые с момента своего «перевоплощения», он почему-то был счастлив.
   С непривычной нежностью он вдыхал пропитанный сыростью воздух, и ощущал такую любовь к этому мрачному миру, какой не чувствовал никогда в жизни.

                                    М.Т.А. сентябрь - октябрь 2000 г.- январь 2011г