Поселок Вишняки по самые крыши утопал в посадках вишневых деревьев. Дышал вишневым ароматом и широким цветочно-кружевным водопадом спускался к реке. В пору цветения такой дух стоял над поселком, что, хоть черпай его кружками и пей, пей, пей...
Ксения лежала навзничь, глядя в потолок, прислушиваясь к звукам за окном. Оно было раскрыто, еле-еле шевелился тюль. Она всю ночь вот так, не шевелясь, пролежала и сейчас не могла себя заставить встать. Послышались крадущиеся шаги мужа Дмитрия, и она закрыла глаза.
С мягким шуршанием поползла мужнина подушка с кровати из-под плеча.
- На диван хочет лечь, - подумала Ксения и открыла глаза.
Лицо Дмитрия было перед ней. Одной рукой он тянул подушку на себя, другой - придерживал одеяло. Вздрогнул:
- Не спишь чего?
- Проснулась только... Ты уж, где был?
- Буян чего-то лаял. Я это... чтобы тебя не разбудить... на диван хотел...
- Ложись. Не сплю уж... - Голос дрогнул и зазвенел от напряжения.
Муж прилег, поворочался, угнездиваясь, и облегченно затих:
- Пронесло...
Ксения поскребла пяткой по его ноге, он подобрал ноги под себя, и она скользнула с кровати. Быстро переделав немудреные утренние дела, вернулась в комнату. Дмитрий спал.
- Надо же... во-о-н как... умаялся...
Вдруг быстро все с себя скинула и завалилась, шумно дыша, за Дмитрия. Он привычно сунул руку к ней за пазуху... и, как-будто на что-то наткнувшись, распахнул глаза. Женины глаза призывно блестели. Она всем телом прижалась к нему. Он лежал не шевелясь.
- Ну, ты чего.., - прошептала Ксения.
С какой-то затравленной улыбкой заморгал, закашлялся, но придумать ничего не смог, чтобы отказаться от ее утреннего желания...
Пыхтя, пряча глаза, вкомкивая и скомкивая, еле-еле сделал свое мужское дело...
Сдерживая слезы и мелко дрожа, Ксения выкатилась из-под него, схватила шаль и выскочила из дома.
Голова кружилась от только что пережитого унижения и от сладкого вишневого духа в саду. Неба не видно - над головой кружевной шатер из цветущих вишневых ветвей. Ксения села на большой камень, и вишневая пенная круговерть закружила и унесла её в те далекие, счастливые, молодые годы...
Его называли городским. Городской, да городской. Рослый, широкоплечий, с широко поставленными глазами, с щербиной между зубами. Девчонки в поселке все с ума посходили... Матери заневестившихся дочерей старались при нем что-то особенное сказать о них. Зазывали к себе в гости:
- Заходите, Дмитрий Сергеич. Гостям завсегда рады!
Он был механиком, присланным из города на работу в местную МТС.
Квартировать его определили к Ксениной матери. Там они в первый же день его приезда и познакомились. Ксения была статная, красивая, скромная и работящая.
Дело молодое - закружило, завертело...
Вскоре про их любовь знали все, и злые языки болтали невесть что...
Мать то с подозрением, то с укором поглядывала на дочь. Однажды не выдержала:
- Ксень, давай говори, как на духу... Было что между вами, аль нет... Бабы Бог знает, что болтают...
- Не, мам. Пусть болтают. - Она светлым, чистым взором смотрела на мать.
- Мотри у меня... Не вздумай спозориться, и нас спозорить...
Все лето, осень и зиму Дима с Ксеней встречались почти каждый день. В феврале перед Великим Постом Дима предложил: "Давай в мае поженимся?"
- В мае? Всю жизнь маяться? Но я согласна, - ответила Ксеня, счастливо смеясь.
Приехали из города родители Димы, и обе семьи сговорились насчет свадьбы.
Разговоры, сплетни, наветы с новой силой побежали по селу. Ксеню они не трогали. "Завидуют", - думала она и от счастья ничего не видела и не слышала.
- Сговоренка... - Часто слышала Ксеня за спиной.
Сердце екало и колотилось. Лучшая подруга Люба, вышедшая замуж ещё по осени, подзадоривала.
- Ну, ты что боишься-то... Можно же...- сговоренка же... Мы, вот, с Колей до свадьбы не терпели...
Ксеня и сама об этом часто думала... Но Дима страстно целовал, тискал ее пышную грудь, ласкал бедра, но не более этого... Прибегая со свиданий, зацелованная, трепещущая от его ласк, недоуменно и растерянно думала:
- Не так, уж, и любит что ли... Видит ведь - на все готова...
Устало поднялась Ксения с камня, пошла в дом. Сломала вишневую веточку в цвету. Прошла в комнату, сунула веточку в бутылку, поставила на середину стола. Присела рядом за стол. Нежные белые лепестки навевали грусть. На Дмитрия не взглянула. Он сидел на кровати и курил.
- Ксень, ты чего злишься-то? Аль не потрафил? - хорохорился Дмитрий.
- А что, потрафил что ли?..
- Ну... дак я это...
- Во-во. Это... Бабой чужой от тебя пахнет...
- Че-во-о-о?!
- Грехом, говорю, от тебя пахнет...
Ни ответа, ни оправданий Ксения не дождалась.
...
Еще шумела, плясала свадьба, а Дима увлек молодую жену в сад под вишни. И там под вишневыми "облаками" торопливо целовал нежные губы Ксени, мял и тискал ее податливое тело. И, когда она ошеломленная и испуганная, совсем сомлела в его руках, повалил ее прямо на прохладную, молодую травку.
Она не успела ничего понять... По начитанному и наслышанному "опыту" она ждала чего-то такого... И, когда он откинулся рядом на траву, прерывисто дыша, у нее вырвалось: "И все?.." И такое недоумение и стыдное разочарование прозвучало в ее голосе, что Дима неожиданно огрызнулся:
- А ты чего ждала?..
Тут же спохватился:
- А губы у тебя... как вишневый сок - сладкие да ароматные.
- Ну прям,.. - Улыбнулась Ксеня.
Над их головами пенилось и клубилось такое буйство вишневого цвета... Пьянило и дурманило, неслось по жилам сладким вишневым нектаром... И не было людей счастливее их...
- Дим, а чего ты до свадьбы-то... Видел ведь... Хотела этого...
- Вишенка ты моя... я просто подумал - что за свадьба без цветов...
Щеки Ксени заалели и она уткнулась с благодорностью ему в грудь.
...
Прознала Ксения все-таки к кому похаживал духмяными майскими ночами Дмитрий. Ею оказалась медичка Валентина. Красивая, молодая. Уже вошла она в бабью пору и гордо носила свое сочное, литое тело. Красила пухлые с капризным изломом губы в яркий вишневый цвет.
- Вон, значит как... Спелой вишенки сызнова захотел.., - горько думала Ксения.
Вчера, устав лежать без сна и прокручивать как кинопленку свою жизнь, встала, накинула на плечи шаль и вышла в сад.
Давно душистым снегопадом осыпались вишневые дерева. Ветви со спелыми вишнями, дразня, касались лица и плеч... Захватывало дух от их прохладных прикосновений... Сладко-горьким комом подкатили к горлу воспоминания... Но слезы все выплаканы - глаза блестели жестко. Ксения набрала ягод в руку, поднесла к губам и... не коснулась ни одной ягодки.
Не дойдя до своего камня, услышала смех мужа и его зазнобы. Быстро спряталась за густую поросль вишняка. Дмитрий рвал полные пригоршни спелых вишен для Валентины, подносил ей. Та брала ягоды губами с его ладоней и, хохоча, ела. Он же после каждой ягодки целовал ее в губы.
Ну совсем, как ее тогда...
Ни теперь, ни после она не сказала бы, что ее заставило так поступить - выпрямив спину и, почему-то распустив косу, вышла из-за своего укрытия.
Дмитрий нес очередную пригоршню вишен. Увидев ее, встал, как вкопанный. Валентина обернулась, и улыбка медленно сползла с ее лица. Их смех оборвался и замер в предутренней тиши.
Ксения шла на них, не сводя глаз с Дмитрия. Столько гордого достоинства, грации и зрелой красоты было в ее осанке, что Дмитрий, не мигая, как завороженный, смотрел на нее.
- Ну, что же ты не несешь свои ягоды... Угощай! Выбирай!.. Обе стоим перед тобой. - Говорили ее глаза.
Ксения не дошла немного до Валентины - остановилась чуть позади...
Она понимала, что сейчас все и решится...
Дмитрий медленно пошел на них. Он шел спотыкаясь, с вытянутыми перед собой руками. Горка вишен покоилась в ладонях.
Его руки тряслись, и ягоды вишневыми бусинами падали ему под ноги. Сок, стекающий между пальцами, рубиновым дождем падал на траву. И такое смятение чувств, буря внутренних эмоций были у него на лице, что Ксения отчаянно его... пожалела. Но, быстро собравшись, отбросила все ненужные сейчас мысли. Она ждала...
Ксения стояла с высоко поднятой головой, статная, красивая и... молодая.
Валентина, нервно кривя сочные "вишневые" губы - чуть подавшись ему навстречу.
Поровнявшись с Валентиной, Дмитрий остановился, но, лишь на секунду.
И шагнул к Ксении...
