Моя свекровь была хорошей свекровью. И эта ее хорошесть заключалась в том, что жила она от нас очень далеко, регулярно писала обстоятельные письма о подробностях деревенской жизни, а каждую осень присылала посылки с лесной черной смородиной, перетертой с сахаром, и соленым свиным салом. Детишкам на дни рождения тоже иногда присылалось что-нибудь из дефицитных тогда вещей. Даже мне из-за непонятной случайности как-то прислали румынские кроссовки. Каким образом эти кроссовки вдруг оказались в пристанском магазине в деревне, расположенной за 400 км от Томска вниз по Оби, никто не знает. Их никто и не купил.
Белые, отделанные красной тесьмой, на красной подошве, рифленой маленькими полусферами, они выглядели просто умопомрачительно не только в сибирской деревне, но и во вполне европейском городке. С тех пор кроссовки остались моей любимой обувью для повседневной жизни. Эти кроссовки потом успели поносить все мои дети, и надо ли говорить, что подошва неоднократно подклеивалась, но выдерживала всё. Донашивала я их уже в качестве огородной обуви. Вот это было качество! Ну, да ладно речь не об этом. А о свекрови.
Свекровь со свёкром были далеко от нас и навещали мы их не часто. Старики жили в Сибири, а мы - в маленьком городке на европейской равнине в 350-ти км от Москвы. За время нашей семейной жизни к мужниным родителям мы съездили всего несколько раз. И, в общем, не с положительными эмоциями я каждый раз возвращалась оттуда.
Так сложились обстоятельства, что мне с новорожденным сыном пришлось из Томска переехать на полгода в деревню, расположенную гораздо ниже по течению реки Обь, нежели известный своим студенчеством город Томск, который к тому же стоит не на Оби, а на одном из ее притоков Томи. А папа наш в это время проходил преддипломную практику и последующую защиту диплома на Урале. Не буду ничего пока рассказывать об этой моей жизни без мужа в его семье с маленьким ребенком и с весьма негостеприимной свекровью. Негостеприимность ее имела странное качество: деньги от меня за проживание она взять отказалась, получилось, что я вошла в их дом как полная иждивенка, да еще и с младенцем, по дому делать ничего не просили, и я взяла на себя мытье посуды, вроде бы и не лезла она ко мне со своими советами, но как-то поглядывала на меня со стороны так, будто что-то примеряла или оценивала. И почти всегда она молчала. Весьма немногословна была она и с остальными членами семьи: свекор тогда еще работал, а младшая дочь заканчивала школу. В общем, неуютно мне там было, не тепло…
После распределения мужа по окончании института мы уехали с семимесячным сыном из Сибири в Среднюю полосу России. И зажили самостоятельной семейной жизнью. Мои родители жили в Крыму, его родители в Сибири. Так, что жили мы сами по себе, помощи от родителей не ждали, да и помогать нам им было нечем.
В Сашины полтора года, как раз в год Московской олимпиады, я решила съездить на Урал к своей бабушке за своим приданным - тремя сотнями книг. И мне показалось, что не заехать к свекрови будет как-то неудобно. Это только по молодости лет можно рассуждать так наивно: «заехать» в данном случае означало - поехать еще дальше на восток примерно на 1500 км. Где находится Южный Урал и где Томская область, можно посмотреть по карте. В общем, не делайте добра, пока вас не попросят. Деды, конечно, обрадовались внуку, но мне сделали выговор, что, дескать, не дело ездить без мужа… Я поняла это буквально - одной не приезжать, и мне здесь не рады… Так я получила свою первую ложку дегтя…
Через год ситуация сложилась так, что к лету мы остались без няни для Саши, и его надо было пристроить куда-то на 2-3 месяца. К тому же мы собирались в ближайшее время подумать о появлении дочки, так что на ближайшие полгода в нашей семье было все распланировано, и мы никак не ожидали, что придется просить помощи. Решили обратиться к свекрови, которая в отличие от моей мамы к тому времени уже была на пенсии. В июне я отвезла сына в Сибирь, отпросившись на работе, буквально, на 4 дня. Передвигаясь самолетами, автобусами и речным транспортом, ехали 2 дня в одну сторону, потом короткая ночевка, и 2 дня на дорогу домой. Конечно, я очень скучала по сыну. Еще ни разу мы с ним не расставались за его 2,5 года жизни. Утешала только мысль, что свекровь не будет спускать с него глаз. К тому же сын хорошо говорил, умел одеваться, и единственной проблемой было - неумение застегивать пуговички на рубашке. И поскольку свекровь была педагогом, я думала, что за лето и пуговички она своего единственного внука застегивать научит.
В сентябре я поехала забирать сына домой, так как сумела найти ему няню на всю зиму. С первых же минут по приезду возникло жуткое чувство дискомфорта. Саша спал, и я не решилась его будить, мне всегда жалко будить маленьких детей, и без крайней необходимости я этого не делаю. Мне пришлось время ожидания его пробуждения провести в односложных разговорах со свекровью. Ее, казалось, интересовал только один вопрос, а узнает ли меня сын после 3-х месячной разлуки? И вот мой не до конца проснувшийся сын с ворохом одежды в своих маленьких ручках появился на пороге комнаты. Мы сразу встретились с ним взглядами. И всё друг в друге увидели. Я попыталась кинуться к нему, но меня остановила рука свекра, которому почему-то тоже было интересно, как поведет себя мой малыш. После короткой заминки сын мой протопал к бабушке, которая с удовлетворением во взгляде и голосе произнесла : - Не узнал тебя твой сын! И стала его одевать. Я погрузилась в такое шоковое состояние, что мне показалось, будто эти несколько минут, пока она его одевала, длятся вечность. Осознание абсурдности ситуации, которой я подчинилась тогда по молодости своих лет, до сих пор гложет мне душу.
Мне показалось неправильном всё: и то, что мне не дали ребенка сразу, устроив какую-то странную проверку, и то, что ребенка стала одевать бабушка, и то, что свекровь со свекром с каким-то удовлетворением констатировали для себя факт того, что маленький ребенок якобы забыл свою маму за три месяца…
Для себя тогда я попыталась объяснить ситуацию просто: в этой семье не принято было выплескивать свои чувства, поэтому всё прошло, как прошло… Если бы это было в моей семье, то моя мама притащила бы сонного ребенка в первые же мгновения моего появления на пороге дома, и потом мы бы бурно все вместе обнималась и радовались встрече!
Так я попыталась стряхнуть свое недоумение из души, и стала стараться не придавать ничему особого внимания, тем более, что билеты на обратную дорогу были уже куплены, осталось только переночевать и собрать вещи. Но, как оказалось, мне предстояло пережить еще одно душевное потрясение.
Занимаясь по дороге размышлениями о жизни и нехитрыми подсчетами, я поняла, что снова беременна. Приехав, и очнувшись от первоначального шока, я решила все-таки, не смотря на странный прием, обрадовать стариков. Начала разговор издалека, не каждый ведь день приходится приносить такое известие, но не успела я даже признаться, как услышала от свекрови короткую фразу. Сказала, как ножом отрезала: - Вам этого девать некуда, куда вам второй ребенок?
Я просто поперхнулась словами… Много чего я услышала в этих словах - и что привозить не надо было внука, и что опять приехала одна без мужа, что еще один ребенок от меня их не обрадует…
Вот такой была вторая ложка дегтя. Больше на эту тему я со свекровью не разговаривала, а в письмах даже ее не касалась, хотя мой будущий ребенок уже жил во мне, как свидетель того разговора. О рождении двойни мы просто сообщили в телеграмме.
Близнецы - девочка и мальчик родились на 6 недель раньше срока. На десятый день после рождения малышей, детский врач в роддоме сообщила мне, что у мальчика оказался врожденный порок сердца. И то, что он прожил первые 10 дней, кажется хорошим признаком, но выписывать нас домой пока нельзя, так как непонятно, будет ли ребенок набирать вес. Поэтому было принято решение, перевести меня на некоторое время с детками в детское отделение больницы, а потом в качестве помощи по выхаживанию отправить моих детей в областную клинику в отделение для недоношенных детей. Почти полтора месяца я провела с близнецами в отдельной палате районной больнице. За это время стало понятно, что с девочкой всё в порядке, а врожденный порок у мальчика требует специального обследования. А специальные обследования в то время полагались не всем детям с врожденными пороками. И поскольку мои детки набирали вес, хотя мальчика приходилось кормить из бутылочки, нас выписали домой. За время моего отсутствия к нам приехала моя мама, которая героически возилась с моим старшим сыном, варила, стирала для моего мужа, возила мне продуктовые передачи в больницу. Примерно через две недели после моего возвращения домой к нам в гости приехала и свекровь.
С первых же минут стало ясно, что эти две женщины никогда не найдут общий язык. Свекровь молча стала занимать положение госпожи, «которая приехала к сыну»(!), моя мама по-прежнему занималась хозяйством, стараясь избегать прямого общения.
И надо же было мне как раз в это время заболеть, как потом выяснилось, плевропневмонией. История болезни – это вообще отдельная история. Главное в ней было то, что из-за наличия новорожденных младенцев лечиться меня врачи оставили дома, прикрепив ко мне персональную медсестру, которая ставила мне два укола антибиотиков в день, и обязав участкового терапевта посещать меня каждый день и следить за моим выздоровлением. Несколько дней я провела в тяжелом состоянии, то засыпая, то просыпаясь, с высокой температурой, со снами наяву… Девочку мне подкладывали, как только она просыпалась и начинала плакать, и я кормила ее сквозь сон… Для мальчика нужно было молоко сцеживать, а потом выпаивать его буквально по капелькам… Кормить нужно было по первому требованию, так как все-таки родились они маленькими: девочка весила 2 кг, а мальчик - 1,8 кг… Было не просто тяжело... Было невыносимо тяжело… Высокотемпературные галлюцинации, кормления, питье, сон, явь – все слилось в непрерывную карусель видений, и я уже не отдавала себе отчет, где действительность и где бред…
Потом температура упала, я начала вставать… Внутреннее напряжение в атмосфере семьи к этому моменту стало ощущаться на физическом уровне. Старший 3-х летний сын нуждался в заботе, близнецы просто привязывали к себе намертво непрерывными кормлениями, муж приходил с работы поздно и усталым… И я, как тень, обессилевшая от болезни, с двумя мамами, как между двух огней… К тому же старший ребенок никак не хотел идти ко второй бабушке, т.е. к свекрови. Неуютно было всем, кроме неё. Поэтому моя мама решила на время уехать, чтобы не мешать еще одной бабушке общаться с внуками. И я ее отпустила. А что мне было делать, когда я видела, что эти две женщины просто несовместимы на одной территории. Через несколько дней после отъезда мамы, вечером, когда пришел с работы муж, свекровь объявила, что она тоже уезжает, что пора ей возвращаться, что у нее там огород и прочее…
Я даже не нашлась, что сказать… Хотя думаю, что и свою дочь она бы тоже могла вот так оставить… Я так и не поняла, зачем она приезжала. Чтобы каждый день по несколько раз говорить, какие у нее были крупные и толстые дети во младенчестве? На что я каждый раз напоминала ей, что дети родились недоношенными, и для своего срока они не очень-то и маленькие… Для нее все мои слова оставались пустыми звуками. Уход за детьми постепенно превращался в какой-то кошмар: свекровь все делала наоборот после каждой моей просьбы. Я поняла, что долго с ней не выдержу, когда однажды проснулась ночью от плача девочки, но так и не дождалась, что мне ее принесут кормить. Шатаясь от слабости, я пошла в комнату, где спали близнецы, и увидела свекровь, сидящую на стуле с двумя малышами в руках. На мой вопрос, почему же она не несет мне их кормить, я получила ответ, что нужно выдерживать 6 часов между последним ночным кормлением и первым утренним. И это после того, как я ей всё объяснила о выкармливании недоношенных детей… И это было третьей ложкой дёгтя в моих отношениях со свекровью.
Свою маму я срочно вызвала телеграммой, не дожидаясь отъезда свекрови. Маме пришлось уволиться с работы и помогать мне с детьми. К себе домой она вернулась только после смерти моего маленького мальчика в возрасте полугода. Его врожденный порок сердца оказался несовместимым с жизнью. Впрочем, о нашей борьбе за эту самую жизнь, можно было бы написать отдельную историю.
Хочу рассказать об удивительном открытии, которое я сделала спустя почти четверть века. Когда мне пришлось прожить со свекровью целых три года под одной крышей (об этом можно прочитать в других моих рассказах), я неожиданно для себя поняла, на кого же был похож мой маленький мальчик, проживший всего полгода. Он был, как две капли воды, похож на свекровь. Почему я этого не видела тогда, я не знаю… Может быть мои открытия, которые последовали за этим, нельзя назвать достоверными, но я убеждена, что я не ошибаюсь: сердце матери, потерявшей своего ребенка, подсказывает мне, что я права.
Дело в том, что по словам свекрови, в детстве она никогда не бегала, потому что задыхалась и ей дважды шили похоронное платье, но она выживала… Я уверена, что у нее было что-то не в порядке с сердцем. А хронический бронхит, которым она страдала по ее же словам почти всю свою жизнь, показался мне за три года совместного с ней проживания каким-то странным. В своих воспоминаниях мне пришлось вернуться в то время, когда мой сын пытался выжить с врожденным пороком сердца… Уже потом мы узнали, что он страдал легочной недостаточностью, что часто сопровождает такие пороки… «Хронический бронхит» свекрови был очень похож на легочную недостаточность человека, имеющего порок сердца… Вот так через 24 года после смерти маленького сына, я поверила, что генетические нарушения, о которых мне говорили врачи, все-таки были. И теперь я уверена, что носителем этих ущербных генов является моя свекровь.
У меня нет к ней злости или обиды… я просто думаю о том, что мой сын был бы сейчас взрослым красивым парнем, если бы не маленькие клеточки, которые достались ему от бабушки… А это уже ложкой дегтя не назовешь…
Свекровь, кстати, до сих пор жива, ей 83 года…
Декабрь, 2008 г.
