I
Они живут, не возвратясь обратно
Туда, где смерть нашла их и взяла.
Марк стоял, склонив голову, на краю пустыря, у давным-давно заброшенной и никому теперь не нужной стройки. Молодой человек держал в руке два тюльпана, уже успевших остекленеть на сильном морозе. Ведь целый год прошел, а здесь так ничего и не изменилось: все те же горы строительного мусора и битого кирпича, припорошенные снегом. Торчащая из-под снега ржавая арматура все так же стремилась в небо, будто живая, иногда покачиваясь на сильном ветру. Редкие веточки кустарника, пробивающиеся из трещин, где ни попадя. И след на стене пустой домовой коробки, такой пугающий и такой неприятный, навевающий леденящие душу воспоминания. Марк поежился под порывом ветра.
Молодой человек подошел к куче смерзшегося кирпича и положил цветы на вершину. Постоял некоторое время, будто бы раздумывая и, мотнув головой, достал сигарету и закурил.
- Марк, ты мог бы хоть здесь не курить? – голос неожиданно прозвучал совсем близко, где-то за правым плечом. Марк вздрогнул, обернулся и увидел Жеку. Сказать, что Марк удивился – значит не сказать ничего. Он опешил.
- Здравствуй, Женя. Не ожидал тебя тут увидеть. Я…
Марк бросил сигарету на снег и нещадно ее растоптал.
- Хотел спросить какими судьбами? Да как-то вот так уж приключилось. На кладбище я больше не появляюсь – делать там нечего. Серо и уныло.
- А тут, можно подумать, веселее? – к Марку вернулось его обычное спокойствие.
- Сюда, хоты бы, цветы приносят. Ты, вот, приходишь. Все приятно. А туда приходят по расписанию, стоят с постными рожами… Фу! – Жека ухмыльнулся и, обойдя Марка, стал взбираться по заиндевевшим, скользким, кирпичам на вершину кучи, туда, где лежали тюльпаны, уже слегка присыпанные снегом. Забрался, подобрал букетик, взгромоздился на кирпичи, подвернув по своему обыкновению под себя левую ногу. Положил замерзшие цветы себе на колени и громко расхохотался. Ветер, будто бы повинуясь, взбил сугробы, взвив в небо холодные языки метели. Порывы трепали волосы и полы пальто.
- Тебе не кажется это излишне циничным? – спросил Марк, одевая перчатки.
- Нисколько. Подумаешь, сижу где-то… Вот теперь можно и покурить. Угощай! – коронная косая улыбка расколола лицо. Марк протянул ему портсигар и Жека, ловким движением, выудил из него самокрутку.
Парни затихли, наслаждаясь ароматным табаком. Каждый думал о своем. Марк смотрел наверх, на то место недостроенного дома, где должна была быть крыша. Стена последнего этажа обрывалась неровной зубчатой грядой серого, как и все вокруг, кирпича. Вот уж точно: тоска, да и только. Жека периодически бросал косые взгляды на Марка, улыбался и смаковал сигаретный дым.
- Тебе не холодно там сидеть?
- Нет, нисколько. Впрочем, мне уже пора. - Женька крякнул, поднялся, и стал спускаться с каменного холма. Марк молча смотрел ему вслед. Жека отдалялся от него, приближаясь к темному зеву подъезда, четко отмеряя шагами расстояние, шагал, нисколько, казалось бы, не напрягаясь сложившимся обстоятельствам. Дошел до дверного проема, секунду постоял на пороге и шагнул во мрак.
- Жека! Стой! Подожди! Жека!..
Марк забежал в подъезд и огляделся – никого. По щеке поползла ледяная слезинка.
- Женька…
Под потолком что-то хлюпнуло, и откуда-то донесся шепот. Скорее даже тень, эхо шепота.
- Марк… Спасибо, что пришел. Я очень скучал…
II
Хоть в книгах полустерты и невнятны
Их гневные, их страшные дела.
Марк достал из кармана коммуникатор и набрал номер.
- Василий, долгих лет. Просьбу можно? Не в службу, а, как говорится, в дружбу.
С другой стороны пыхтели, сопели и яростно чесали заросший подбородок. Там долго и обстоятельно размышляли.
- Ладно. То, что ты меня именно просишь, означает то, что я могу получить неприятности на свой и без того многострадальный зад. Учти это, Марк.
- Скажи, в рабочих материалах Евгения не было пропусков?
- Удар под дых, ноль - один. Есть там пропуски, и много. Что-нибудь еще?
- Есть идеи, где материалы?
- Если б я хотя бы догадывался, то все давно уже лежало бы у меня в архиве. Он всегда трясся над своими папками, как клуша над яйцами. Я свободен?
- Да, спасибо.
Коммуникатор пискнул и погас. Свинья толстая, благородных кровей, тоже мне… Марк вышел на улицу.
Зима сдавалась, по всем фронтам наступала весна, стало намного теплее, хотя снег все равно шел так же часто, что и зимой. Только теперь еще и мокрый, залепляя очки и мешая видеть, куда идти.
Марк бродил по городу, казалось бы, бесцельно, но это было далеко от истины. Он искал подсказку, он ждал сигнала. Он жаждал ответов, ноги его сами несли по деревянным тротуарам, ступая в чужие следы, сворачивая на чуждые тропы, заплетаясь в очередях и вынося на остановки транспорта. А снег все шел.
Внезапно молодой человек осознал, что стоит, как вкопанный. Вереница мыслей унеслась журавлиным клином прочь. Марк поднял глаза и понял, что стоит около пивной палатки на краю того самого пустыря. Что ж, ноги сами принесли, на них можно положиться.
- Будьте добры: Палл-Малл белый и «Отвертку».
На работе пить нельзя, но - можно. Отхлебывая приторную алкогольную гадость, Марк пересекал пустырь, четкими и уверенными шагами направляясь к печально знакомому недострою. Под ногами хлюпало, в ботинках чавкало, с неба сыпалось, в лицо дуло. Все, как по заказу. Мерзопакостное местечко.
Марк подошел к проему подъезда и задрал голову вверх, подставляя лицо снегу. Он стоял так и смотрел вверх до тех пор, пока ему окончательно не залепило очки. Он одним глотком допил содержимое банки и зашвырнул ее куда-то в глубь пустыря. Затем подошел к той самой груде кирпича, закурил и, протерев очки, уставился на обломки. «Он всегда трясся над своими папками, как клуша над яйцами». Где ж ты мое, волоокое, где…
«А ну-ка!» - подумалось Марку. Он взобрался, соскальзывая, на верхушку кладки и стал ее раскидывать по камушку. Через некоторое время руки стало саднить, но парень не обращал на это внимания: он разбирал кучу, будто бы разбирая завал, как тогда, три года назад, пытаясь спасти хоть кого-нибудь в том месиве. Он резал руки об острые края сколовшегося кафеля, стирал их об шершавые, влажные кирпичи, но все равно не останавливался. Вдруг его рука наткнулась на металл. Он взял предмет и поднес к лицу.
В его дрожащей, сбитой в кровь руке был зажат жесткий диск, упрятанный в нутро бронированного корпуса.
- Гляди-ка, нашел, - как-то безвольно, не веря в успех, произнес Марк. Бессильно опустившись на изрядно просевшую груду, он закурил и уставился вдаль, бездумно поглаживая жесткий диск, трогая его искореженный, исцарапанный бок. Пора было возвращаться. Марк достал нетвердой рукой коммуникатор, выплюнул на землю окурок и вызвал такси.
Сидя в техническом отделе, Марк жадно ел глазами то, что смогли восстановить с жесткого диска. Не так уж и много, но и немало. В свете этих данных Евгений, Жека, предстал в совершенно ином свете для Марка. Не бесконечно самоуверенный, холодный и расчетливый человек, а бесконечно глубоко раненный в самое сердце потерей своих близких. Он мстил, и мстил жестоко, изощренно. Со вкусом, проявляя бесконечную фантазию. По этим данным можно было закрыть половину дел, которые вел Марк. Но теперь, глядя в расселину его разбитого, омертвевшего сердца, Марк ежился от увиденной там ледяной пустоши. Мог ли любить этот человек после того, что с ним произошло? Может быть, может быть… «Мог!» - подумал Марк и вышел из отдела.
III
Они живут, туманя древней кровью,
Пролитой и истлевшею давно,
Доверчивых потомков изголовья.
Погода все улучшалась, а настроение у Марка становилось все хуже. Его мучили то бессонница, то воспоминания. А, подчас, и то, и другое. Марк шел по городу мрачнее тучи, пока не очутился на набережной, неподалеку от ликероводочного завода. Сходив в магазинчик при заводе, молодой человек вернулся на набережную, сел на парапет и принялся дегустировать до сих пор нераспробованную настойку. Закурив, Марк смотрел на солнечный диск, едва касающийся горизонта. По льду, вдалеке, шли вереницей рыбаки, старательно обходя полыньи. Марк сидел и болтал ногами, до искристой ледяной поверхности внизу было прилично. Завибрировал коммуникатор.
- А, чтоб вас... Да?
- Это Вербицкий, из лаборатории АСО. Мне необходимо с вами встретиться, Марк.
- Здравствуйте, Олег. Я на набережной, у стелы.
- Буду через десять минут.
Вербицкий подошел и похлопал по плечу Марка.
- Приветствую. Что случилось?
- Я проанализировал материалы, которые вы нашли, и поднял свои старые записи. Ну, с того дела…
- И?
- Он не совершал самоубийство. Он упал вниз от потери сознания вследствие действия нервно-паралитического газа.
- Черт. Хорошие новости. А вы случаем не знаете, кто это сделал?
- Отчего же не знать. Вы его прекрасно знаете. Это Серебряков.
- Кирилл?! Вот ублюдок! Выродок… Олег, можно просьбу?
- М?
- Вы мне ничего не говорили.
- Я хотел попросить о том же самом, - Олег улыбнулся и продолжил – Марк, не сидите на холодном камне, почки застудите.
- Вы же знаете, что мне это не причинит вреда, - Марк обернулся к собеседнику и потряс флягой, - Тем более, я греюсь. Не откажетесь?
- А что, это можно. Все равно домой потом. Может, прогуляемся?
- Не откажусь.
В непроглядной ночи, в мокрой метели, под мостом что-то копошилось. Это нечто приподняло с асфальта огромный сверток и прикрепило к нему что-то. Раздался металлический скрип и сверток улетел вверх, под самый мост.
Марк сидел на технических мостках, под железнодорожным мостом, и курил, попивая настойку. Человек, висящий вверх ногами над ледяной поверхностью реки, начинал приходить в себя. Он открыл глаза, а когда его ветром развернуло лицом к Марку – то отчаянно замычал, поняв, что это последнее живое человеческое лицо, которое ему суждено увидеть.
- Очнулся, как я посмотрю. Приветствую тебя, Кирилл, под символом нашего города – железнодорожным мостом. То, что я скорблю по Жеке – не то слово. Кстати, к слову: я из того же старого рода, что и он. Сообразил? Поэтому ты ответишь сполна. Повисишь некоторое время, как куколка, а когда мост снова сведут – первый же товарняк переедет трос, на котором ты висишь. Пять секунд свободного полета тебе обеспечены. Ты почувствуешь то же самое, что и он, уж я постараюсь.
Кирилл беспорядочно задергался и замычал.
- Ах да. Вот тебе плеер, чтоб скучно не было. Там «Асфальт танго», будет тебе реквиемом, - Марк придвинулся ближе, вставил наушники Кириллу, спрятав плеер в его кармане.
- Адью! – Марк развернулся и пошел в сторону лестницы, - Говорила тебе бабушка: будь осторожен под мостами, там живут тролли…
- Василий!
- Чмок, чмок…
- Я тебя отвлекаю? Извини, пожалуйста.
- Нет-нет, я ужинаю. Представляешь, мне, старых, уважаемых кровей, приходится питаться консервами!
- Я сожалею. Мне нужно чтобы ты сделал архивную запись на сегодня. С девяти и до двух.
- Так ведь нет еще двух.
- Вот потому и сделай.
- Опять ты в какую-то авантюру влез, морж хреновый…
- Спасибо, буду благодарен.
- Я тебя за это в бильярд сделаю.
- Хорошо, можешь попробовать.
IV
Нас всех прядет судьбы веретено
В один узор, но разговор столетий
Звучит, как сердце в сердце у меня.
Марк лежал в ванной и, что называется, «откисал». Весь простор ванной комнаты скрывал пар, клубившийся по каким-то своим, неизведанным принципам. Запищал коммуникатор.
- Так и сдохнуть не дадут… Да?!
- Хай, это шеф. Мы тут стоим у твоих ворот и мерзнем, между прочим. Впусти а?
- Мы?
- Открывай, давай.
- Ладно, – молодой человек выпростался из водного ложа и, придвинувшись ближе к интеркому, нажал на клавишу.
Пока хозяин дома вытирался и облачался в одежду, подобающую для приема гостей, посетители вполне удобно расположились в гостиной.
- Ночи доброй, - Марк поприветствовал гостей, - Напитки?
- Мне не надо. Михе налей водки, он устал.
- Да я не…
Хозяин дома смешал освежающий напиток для начальника и налил водки для другого гостя.
- Внимательно слушаю вас, Егор, - голос Марка был холоден, гораздо холоднее льда.
- Приюти пацана, а? Ему податься некуда: общежитие переполнено, я тоже не мистер благотворительность…
- А у меня, значит, негласный странноприимный дом. Замечательно, - Марк начинал заводиться.
В это время молодой гость подошел к хозяину, чуть поклонился, и пристально посмотрел ему в глаза. Радужка его отсвечивала васильковой синевой.
«Черт! Как Женька прямо…» - подумал Марк.
- Ладно, уговорили. У меня есть свободная комната.
- Я знал, что ты поможешь. И поступает он под твое начало. Спокойной ночи, юноши! Кстати, я тебе премию принес, вот, на стол кладу.
- Благодарю покорно. Спокойной ночи.
Марк подошел к постояльцу и протянул руку: «Марк». Гость в ответ сжал кисть хозяина и сказал «Миха».
- Обычно я до четырех на кухне. Пью и думаю, иногда засыпаю. Если что понадобится – милости прошу. Пока посиди здесь, я приготовлю тебе постель.
Марк сидел, вперившись в ноутбук, когда раздались шаги по лестнице.
- Не спится?
- Да нет, скучно стало. У тебя так тихо, что и не верится, что в черте города живешь.
- Раньше это было вне города. Бар вон там, - Марк указал рукой, - мне джина на два пальца, а себе – что душа пожелает.
- Ты такой закрытый. И злобный, и холодный. Так нельзя.
- А давно ты на службе?
- Второй год.
- Тогда я открою тебе страшную тайну Золотого Ключика: очень часто люди умирают не по своей воле. И зачастую это больно. Понял?
- Это поэтому все мечи в доме завязаны тесьмой?
Хозяин дома предпочел не отвечать, взяв бокал с напитком и погрузившись в компьютер.
Марка разбудил коммуникатор.
- Да?..
- Добрый день, Марк!
- Утро, отец Григорий, утро. Что-то случилось?
- Нет, но мы с тобой договаривались встретиться. Или ты забыл?
- Что вы, скоро буду.
- Миху возьми тоже, наверняка он голодный.
И - отбой. Ну что за люди?..
Еще не до конца проснувшись, молодой человек поднялся на второй этаж и постучал в дверь.
- Миха? Миха!
- Да?
- Нас хочет видеть отец Григорий, приглашает отобедать.
- Дай мне три минуты.
- Отец, не поздновато ли вкушать тело Господне? – Марк и Миха вошли в трапезную в тот момент, когда батюшка принимал просвиру.
- Нисколько. Главное – чтить и помнить. Так ведь? Ну, присаживайтесь – отец сделал приглашающий жест.
- Благодарим, - голоса парней слились, чего они не ожидали, и от чего уставились друг на друга.
- Помимо обычной трапезы у меня есть весьма неприятная новость. Наш дорогой философ Апостол скончался от сердечного приступа. Похороны завтра. – Григорий пристально посмотрел на гостей.
- Да что ж это такое творится? Почему, почему все самые близкие умирают?! – Марк уронил голову на руки и замолчал.
- Ну, не буду тебе голову дурить высказываниями из Писания, сам их наизусть знаешь. Но мы скорбим. Завтра, на церемонии, будут Пасечник и Большак. Придешь?
- Конечно, я буду. Спасибо.
- Тебе водки, может, налить?
- А ваш хваленый смородиновый самогон еще остался?
- Да. Налью вам на двоих, а то напарник твой откровенно скучает, - Григорий улыбнулся, доставая графин.
- Эй! Нам, между прочим, еще на работу ехать! – Миха озабоченно смотрел на напарника, ухватив, тем не менее, стопку самогона.
- Да, ехать. А я тебе фокус покажу, - Марк поднял стопку и подмигнул Михе.
- За упокой раба Божьего…
Парни ехали в машине на работу. Марк господствовал на месте водителя, а Миха изредка комментировал действия других «водил». Машина подъехала к ларьку, и водитель выпихнул пассажира наружу со словами «Купи бутылку крепкого пива».
- Это еще зачем?
- Для фокуса.
Молодые люди зашли на проходную, Марк достал удостоверение, зажал в нем пресловутую бутылку и поставил перед охранником.
- Можно лист?
Постовой протянул планшетку, где Марк бойко расписался и поставил крестик напротив еще одной фамилии.
- Этот – со мной.
- Так точно!
Парни вышли из проходной: Марк, довольный собой, и Миха, немного смущенный.
- Вот и фокус. На сегодня мы свободны, - проговорил Марк, садясь в машину.
- Куда мы сейчас?
- Я – домой, спать хочу. А ты – на свое усмотрение.
Автомобиль ехал не спеша, аккуратно маневрируя между выбоин и колдобин. Водитель, не отрываясь, смотрел на дорогу, Миха хрустел пальцами.
- Марк, я хотел тебе сказать одну вещь…
- Дай угадаю: ты работал вместе с Серебряковым. Так?
- Да… И я хотел сказать, что был не в восторге от его поступков и методов работы.
- Послушай! Мне, что называется, по барабану, что ты у него работал. Честно. Я же не герой индийского фильма, где обиженный мстит семье обидчика до седьмого колена.
Марк искоса посмотрел на пассажира и подмигнул. Машина подъехала к дому и замерла.
- Ну, вот и приехали. Как же спать хочется…
Хозяин дома скинул плащ в прихожей и, не раздеваясь, упал на диван в гостиной, перевернулся на спину и прикрыл глаза. Миха сходил в свою комнату и направился к выходу.
- Ты куда?
- Да дело одно есть, думаю скоро вернусь. Хочу кое-что узнать.
- Тогда бывай.
Марк проснулся в полтретьего ночи оттого, что кто-то весьма настойчиво звонил в домофон. Молодой человек встал с дивана и, пошатываясь со сна, подошел к двери. На экране виднелась фигура незнакомого громилы, держащего кого-то на руках. Рассудив здраво, хозяин решил выйти к воротам и посмотреть вживую, а не впускать черт знает кого ночью.
Когда он подошел, то разглядел, что громила держал Миху, откинувшегося безвольной куклой тому на руки.
- Что с ним? – спросил Марк, открывая калитку.
- Ориентировочно несколько ножевых. Когда я его нашел – он уже был без сознания.
- Ясно. Неси на кухню, на стол.
Громила аккуратно уложил Миху и отошел в сторону. Марк достал два чемоданчика из шкафа и надел белый халат. Принес мощный светильник, неторопливо его установил и включил. Насвистывая какой-то заунывный мотив, стал срезать одежду с тела Михи, поглядывая то на него, то на громилу.
- Он много крови потерял?
- Порядочно, тем более что он сухой, как щепка.
- Нехорошо. А ты так и будешь тут стоять? – Марк натянул перчатки и стал пристально осматривать раны.
- Да. Только я это, крови боюсь.
- Очуметь! Ну и народ пошел, гемофобный. А донести его сюда – донес… Сходи в гостиную и налей себе чего-нибудь. Да и мне заодно.
Незнакомец вернулся со стаканами в тот момент, когда Марк зашивал первую рану, насвистывая все ту же песенку. Громила гулко сглотнул, поставил стакан перед хозяином на стол, рядом с коленом Михи, развернулся и вышел на деревянных ногах.
Через некоторое время хирург-на-час вышел из кухни, налил себе джина, выпил залпом и сел на диван рядом с громилой. Закурил и долго смотрел в потолок, моргая в такт редким попискиваниям, раздававшимся с кухни.
- Как звать? – Марк и не думал шевелиться, ступор и волна запоздалого страха окутали его плотной пеленой.
- Егор.
- Ясно. С ним все в порядке, он сейчас спит. Помоги его перенести в постель.
Когда перемещение было закончено, Марк поставил раненному капельницу и отлепил от его груди датчики.
- Жизненно важные органы не задеты. Так, порезы и не более, хоть и глубокие. Использовали трехгранный стилет, сволочи. Почему ты его ко мне принес, а не в больницу? – Марк резко развернулся и в упор посмотрел на громилу.
- У него документов не было с собой. Да и мне с милицией лишний раз контачить не хочется.
- Что ж, в любом случае, спасибо, что донес, - Марк взял гостя под локоть и ненавязчиво стал подталкивать его к выходу, - дня через три бегать будет, оклемается.
Открыв дверь, хозяин дома вытолкнул громилу за порог и, не давая одуматься, захлопнул перед его носом дверь.
Всю оставшуюся ночь Марк просидел у постели напарника, лишь изредка задремывая на мгновения, но тут же просыпаясь.
Светало.
- Как я здесь очутился? – Миха открыл глаза и вовсю таращился на слегка припухшего от бессонницы Марка.
- Тебя Егор принес. Ты где так умудрился двенадцать раз упасть на стилет?
- Хотел разузнать, что Евгений и Кирилл не поделили, - Миха смотрел в сторону и, даже казалось, покраснел.
- Нет, ну вы только посмотрите на этого идиота! Меня спросить не мог? Я, между прочим, уже давно все знаю. А тебе надо благодарить Всевышнего за то, что родился в рубашке! Олух царя небесного!..
- А еще я должен тебя благодарить…
- А я, в свою очередь, тебя попрошу об одолжении: не умирай раньше меня, ладно? Иначе что я потом с твоим трупом делать буду?
- Обещаю, - Миха улыбнулся в меру нынешних сил, - Еще раз спасибо.
- Спи, давай. Я ушел к себе, надо хоть чуточку подремать.
- Ты что, всю ночь тут дежурил?
Марк, по своей привычке, проигнорировал вопрос, сказал веское «Спать – значит спать» и закрыл за собой дверь.
За окнами властвовала весна. Дороги затопило талой водой, почки на тополях поспешно набухали, а столбик термометра неумолимо полз вверх. Марк стоял у окна в офисе, курил и смотрел на просыпающийся после зимней спячки город. Миха выздоравливал не по дням, а по часам, вовсю расхаживая по дому – старинные рецепты творили чудеса. Через три дня должна вернуться Марика.
«Долго же мы не виделись» - подумал Марк, повернулся спиной к окну и сел на подоконник, - «Надо будет приготовить ужин. И цветов купить. И торт, наверное?»
Из раздумий его вывел звонок отца Григория.
- Мы начинаем. Ты появишься?
- Да, я как раз выхожу.
- Тогда до встречи.
Марк немного опоздал на церемонию, поэтому торопливо двигался по кладбищенской дорожке в сторону свежей могилы. Песнопения стали слышнее, и молодой человек замедлил шаг, чтобы успокоиться и, не торопясь, подойти к могиле. Угольно-черные кладбищенские деревья тянули свои узловатые, сухие ветви ввысь, причудливо изгибаясь под тяжестью нош усопших душ. Под ногами хрустел свеженасыпанный шлак, пахло прахом и ладаном. Марк подошел к могильной яме и увидел, что он еще не совсем опоздал: гроб не закрыли, но уже готовились, отец Григорий наклонился над усопшим.
Парень оглядел присутствующих. Все, как и говорил Жека – уныло, серо и скорбно. Священник крестообразно посыпал гроб землей и дал знак опускать его в яму. Стали петь тропарь.
«Со духи праведными скончавшагося душу раба Твоего, Спасе, покой, сохраняя его во блаженней жизни, яже у Тебе, Человеколюбче. В покоищи Твоем, Господи, идеже вси святии Твои почивают, усопшаго раба Твоего душу покой, яко един сый Человеколюбец.»
Могилу зарывали два, на удивление трезвых молодчика, бойко орудуя лопатами. Марк стоял над заполняющейся ямой, крепко задумавшись. Потом он отчего-то вскинул голову и увидел вдову Апостола. Неторопливо подойдя к ней, молодой человек выразил свои соболезнования и предложил, в случае чего, не стесняясь, обращаться к нему. Вдова заплакала и уронила голову на грудь Марку, изредка сотрясаясь от беззвучных рыданий. Подошел отец Григорий и, кивнув в знак приветствия, мягко повлек за собой вдову в храм. Марк некоторое время стоял столпом, переживая чужое горе, затем подошел к могиле и положил две белоснежные каллы. Сзади неслышно кто-то подошел и положил руку на его плечо. Раздался въедливый голос.
- А ты все пижонствуешь.
- Отец? – Марк развернулся на каблуках и увидел высокого мужчину в черном долгополом пальто и в черной же шляпе. На лице его улыбка была обозначена лишь намеком.
- А ты похож на могильщика, - Марк подошел к отцу и пожал ему руку.
- Не без того. Ты хорошо работаешь, мне приходят хорошие отзывы. Плохие, правда, тоже приходят, но это все чепуха. Ладно, я поехал, у меня еще куча дел. Рад был тебя увидеть.
- Пока.
На мгновение ожившее лицо мужчины вдруг омертвело, потеряв всякий интерес к окружающему миру. Отец прошел мимо сына и направился к восточным воротам, напрямик через кладбище.
Марк вернулся к машине, угнездился в ее кожаном сидении и закурил. «Какая издевка судьбы – с отцом видимся зачастую только на чужих похоронах…». Заведя машину и, с визгом стартовав, молодой человек направился домой. «За последний год – сплошные похороны, кладбища, убийства, зверства, покушения, ненастья… Что случилось с этим городом?»
- Какого черта ты творишь? – Марк вернулся домой и застал Миху, стоящим у плиты.
- Ужин готовлю. А что?
- Тебе делать нечего?
- Я думал, ты не очень расстроишься, когда вернешься вечером голодный и увидишь, что дома есть горячая еда.
- Во-первых – ты ранен, если не забыл. А во-вторых - я не голоден. Спокойной.
Марк развернулся и отправился в свою комнату. Раздеваясь, с большим удивлением посмотрел на настольную лампу и, дабы подтвердить свои подозрения, подошел поближе и провел пальцем по плафону – пыли не было. Марк стиснул зубы и злобно выдохнул. Был бы он драконом – дом бы уже пылал. Устроившись на кровати, парень таращился в потолок, в голове носилась единственная мысль: «Это, уже, ни в какие ворота не лезет!..».
V
Так я двусердый, я не встречу смерти,
Живя в чужих словах чужого дня.
Выходя из дома, Марк обнаружил напарника сидящим на диване в гостиной, с увлечением копавшегося в ноутбуке.
- Тебе чего не спится? Утро же раннее.
- Доброе утро! – Миха оторвался от экрана и улыбнулся, - От твоих лекарств совсем спать не хочется.
- А зря. Тебе сейчас полезно.
- Сам-то куда в такую рань собрался?
- Марику встречать, она первым рейсом прилетает.
- Ясно. Мне что-нибудь приготовить?
- Я как раз хотел тебя попросить об одной вещи, - Марк подошел вплотную к дивану и, наклонив голову, зловещим свистящим шепотом продолжил, - Никакой самодеятельности, ясно?
- Эх… Ясно.
Марк вышел из дома и отправился в аэропорт.
Утопая в слякоти, стоя недалеко от главного здания, Марк взволнованно курил сигареты одну за одной. «Столько не виделись… Такое ощущение, что она лишь моя, не самая близкая, подруга.»
Пока молодой человек пребывал в задумчивости, сбоку к нему подошла девушка и немного кашлянула. Марк от неожиданности дернулся и резко повернулся. Марика отвесила шутливый полупоклон.
- Не меня ли ждешь, добрый молодец?
- Тебя конечно, красна девица, - парень смущенно улыбнулся, - Как долетела?
- Отлично, просто отлично. Трясло, правда, при посадке, но это я отвыкла.
Молодые люди немного постояли молча, потом сделали шаг навстречу друг другу и крепко обнялись.
- Как же я соскучилась! Будто сто лет тебя не видела.
- Аналогично. Время так летит: вроде чуть меньше года прошло, а вроде и все сто лет…
Подошли к машине. Марк открыл перед дамой дверь, затем сел сам. Машина неспешно ехала через промзону, залезая колесами в ухабы, заполненные грязной водой, и обливая обочины из талого снега.
- Как город?
- Хандрит что-то…
- Значит на работе завал, и приключений по колено, да? Или выше?
- Выше. По горло. Ты еще не надумала вернуться?
- Нет уж спасибо, хватила я свою порцию развлечения по самое «небалуй».
- Кстати, - Марк сунул руку между сидениями и выудил с задней части салона букет, - С приездом!
- Ой, спасибо! Где их нашел в такое время?
- Ноги привели, - Марк повернулся и хитро подмигнул.
- А у меня куча новостей. Самая главная – я теперь буду работать в Администрации.
- На месте Лопухиной?
- А ты, как всегда, осведомлен. - Марика улыбнулась, - Именно.
- Это радует. И под боком, и должность хорошая, спокойная.
Молодые люди еще некоторое время беседовали, разговор становился все оживленнее, проскакивало все больше шуток, улыбок и смешков, вспоминая друг друга, пока не подъехали к дому. Марк выгрузил огромный чемодан и понес его к дому, девушка шла следом, всматриваясь в знакомые окна, цокая каблучками по брусчатой дорожке.
Пройдя в дом, в гостиной обнаружилась зеленая бумажная гирлянда, исполненная на японский манер и большой плакат «С возвращением!». На столе стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом, фужеры, торт и огромный букет роз в старинной хрустальной вазе. Марика открыла рот от удивления, а Марк страдальчески возвел глаза к потолку и подумал: «Убью!». В комнату вошел Миха со смущенной улыбкой.
- Здравствуйте.
Хозяин дома вышел из ступора и повернулся к Марике.
- Марика, это Миха. – поворот на сто восемьдесят, - Миха, это Марика.
- Очень приятно, - Марика с интересом разглядывала постояльца, периодически поглядывая на Марка.
- Ладно, я пойду, разберу вещи и приму душ.
- Конечно, иди, ополоснись, тем более с дороги. А я пока поговорю с ним,- Марк ткнул пальцем в плечо Михе, отчего тот ойкнул.
- Мальчики, а у нас шампунь есть?
- Да! – хором ответили молодые люди.
Марика поднялась на второй этаж, и скоро стал слышен шум льющейся воды. Марк обессилено плюхнулся на диван и уставился на Миху.
- И как это понимать?
- Я подумал, что так будет лучше.
- Я тебя просил не заниматься самодеятельностью?!
- Зато Марике понравилось.
- А мне нет!
- Ну и дурак, в таком случае. Счет за всю эту красоту я отправил в управление, списав как необходимые расходы.
- Мишка, а ты растешь в моих глазах! Ладно, извини, я погорячился. Спасибо большое, я бы не успел всем заняться.
- Вот теперь другой разговор, - постоялец непринужденно улыбнулся, - Я пойду еду подогрею, а то остыла.
- Ты еще и готовкой занимался. Очуметь!
Миха ушел на кухню, а хозяину дома позвонили, отчего тот, разговаривая, принялся мерить шагами комнату, проходя то по диагонали, то по периметру, аккуратно лавируя между меблировки, то, подходя к столу и неспешно перебирая листики цветов, стоящих в вазе. Вскоре Марк хлопнул крышкой коммуникатора и двинулся к выходу.
- Миха, а Миха!
- Да? – парень высунулся из-за угла кухни.
- Надеюсь, ты не прибирался в комнате Марики?
Миша растерянно смотрел на хозяина дома и хлопал глазами.
- Я тебя убью. Точно убью. Если ты копался в ее вещах – то мы с тобой трупы. И восстанавливать нас никто не будет!
- Я тебе извращенец, что ли, какой, фетишизмом страдающий? Не трогал я ее вещей!
- Очень на это надеюсь.
На лестнице появилась Марика, облаченная в махровый халат. Медленно и грациозно она спускалась, всем своим видом показывая, что ничего хорошего парней не ждет.
- Мальчики, а кто прибирался в моей комнате? – слащаво-приторным, до омерзения, голосом осведомилась девушка.
- Он! – Марк указал пальцем на все еще торчащего из-за угла кухни Миху.
- Если я узнаю…- начала она, но парень не дал ей договорить.
- Я прибирался. И ничего я не трогал, только постель застелил. Извини, если что не так, - молодой человек уставился в пол.
- Ну что ж, ты меня успокоил. А ты, Марк, как я посмотрю, без меня тут не скучаешь, - девушка подмигнула и, развернувшись, отправилась наверх, бросив через плечо, - Я скоро спущусь, не скучайте.
Хозяин дома замер, опешив, да так и остался стоять. Миха засмеялся и ушел на кухню, довершать начатое дело.
Спустя полчаса молодые люди наслаждались ранним обедом, общались и веселились. Марика и Миха подкалывали Марка, а тот лишь, что было несвойственно для него, смотрел в стол и краснел. Затем хозяин дома разлил по бокалам шампанское и, подняв бокалы, произнес тост.
- Вот теперь точно: с возвращением!
Все пригубили напиток. Марика доела торт и указала вилкой на Марка.
- Хорошо с вами, весело. А Миха у нас надолго?
- Да, надолго. Очень,- сказал молодой человек и достал портсигар, - Я ушел курить.
Марк стоял на балконе, курил ароматную самокрутку и наслаждался весенними запахами. Расхаживая по лоджии, он пинал слежавшиеся, но еще не растаявшие комки снега, и отправлял их вниз, на подъездную дорогу. Вовсю сияло солнце, пели весенние пичуги, откуда-то издали доносилась разухабистая и веселая мелодия.
Запиликал коммуникатор, молодой человек нехотя достал его из кармана, раскрыл и приложил к уху.
- Слушаю.
- Хай, это шеф. Я знаю, что у тебя выходной, но у нас тут такое творится, что ты мне просто позарез нужен. Вместе с напарником.
- Что стряслось!? – Марк был обеспокоен, так как голос шефа был взволнован, что являлось исключительной редкостью. Парень выкинул недокуренную самокрутку за балкон и торопливым шагом отправился в дом.
- Ну, к примеру, мне прострелили пару конечностей. Не смертельно, конечно, но крайне неприятно. Машина Василия взлетела на воздух – слава Богу, без жертв. Кто-то не знал, что там стоит автозапуск. Ну и много еще чего. Так что хватай своего постояльца и дуй в офис, все материалы сложены у тебя на столе. До связи.
Ошарашенный Марк вбежал в гостиную, на секунду замер, а затем быстро подошел к напарнику, схватил его за здоровое плечо, вытащил из-за стола и стал подталкивать в сторону прихожей.
- Марика, сиди дома, и носа на улицу не кажи. Миха со мной, у нас код «красный».
- А веселье все продолжается… Ладно, буду сидеть тихо. Осторожнее там, мальчики, ладно?
- Все будет в порядке, не волнуйся.
Вихрем примчавшись в офис, Марк схватил рабочую папку со стола и понесся обратно, на проходную.
- Копии листов от сегодня и до третьего дня, быстро!
Через минуту молодой человек получил необходимые бумаги и выбежал на улицу, к машине. Распахнув дверь, он ткнул папкой в пассажира.
- За руль, живо.
- Куда ехать?- осведомился Миха.
- В архив.
Пока ехали, Марк листал содержимое папки и, от листа к листу, хмурился все сильнее и сильнее. Потом достал копии с проходной, ручку, и принялся ожесточенно черкать на документах. Затем он спрятал все обратно в папку и стал нервно курить в приоткрытое окно.
- Приехали.
Парень выскочил из машины и нырнул в проходную архива и, спустя несколько минут, он уже шел обратно к машине.
- Так, давай, не спеша, по Центральной прокатимся, - почти пропел Марк и углубился в чтение новых документов. Пока автомобиль лавировал в неторопливом потоке, молодой человек задумчиво смотрел на папку и нервно покусывал губы. Снова закурив, он достал коммуникатор и набрал номер.
- Это Марк. Мне нужен наряд к мэрии.
- Уже вызвали, минут пять назад.
- Спасибо, отбой.
- Мишаня, поехали к мэрии, там заварушка.
- А как ты так определил, что именно туда?
- Немного раздумий – и, если не все, то большая часть, встает на свои места. Мы куда-то копнули неудачно, кого-то задели, видимо. Причем серьезно. Одновременно с покушением на Василия из архива пропало несколько свежих папок и одна очень старая.
- Я надеюсь, это не политические игры?
- Зря надеешься. Скорее всего - они самые. Трое уже выбыли из игры, и, держу пари, перед мэрией лежит, некрасиво раскинувшись, заместитель нашего шефа.
- А почему не в самой мэрии?
- Потому что так – не «комильфо».
Когда ребята прибыли на место, то перед зданием было достаточно много народа. Пройдя сквозь оцепление и подойдя к носилкам, которые уже задвигали в «скорую», Марк остановил медиков и попросил перчатки. Откинул простыню и, скривившись, будто съел целый лимон, внимательно осмотрел голову, достал из-за пазухи ручку, вложил ее в пулевое отверстие во лбу, немного покрутил и вынул. Затем прикрыл тело обратно, а ручку вытер о простыню, снял перчатки и положил их сверху. Медики ошарашено переглянулись, но не сказали не слова.
- Ну?
- Что «ну»? Угадал я. Так… - парень подошел к старшему.
- Откуда стреляли?
- Из дома номер два, вон оттуда. – Опер развернулся и указал рукой.
- Ясно. Патруль, надеюсь, выставили?
- Обижаешь!..
Марк вернулся в машину, прикурил сигарету и стал названивать по одному и тому же номеру. Наконец-то взяли трубку.
- Я немного занят – у меня замок штурмуют. Так что если не срочно…
- Как раз срочно, Тоша. Кинь в локалку по своему дому: не слышали ли они в каких-нибудь квартирах необычного шума или необычно громкой в это время музыки?
- Это и вправду срочно?
- Очень. Я около твоего дома и у меня тут труп одного хорошего человека.
- Ух, ты, клево!
- Не «клево», а сделай, что просил, и отзвонишь сразу, я жду.
- Окай.
Пока ожидали звонка, позвонил шеф. Внимательно все выслушал, искрометно и нецензурно выругался, затем повесил трубку. Через пару минут позвонил Тоша и передал информацию. Марк снова подошел к старшему, сидевшему в патрульной машине и заполнявшему бумаги.
- Квартира номер четыреста четырнадцать, девятый подъезд.
- Оп-па, какой ты шустрый. Заложники?
- Не думаю, что там есть, кого спасать. Удачи.
Неприметный человек из толпы, сдерживаемой оцеплением, приложил к уху телефон и сказал несколько слов в трубку. Затем отделился от людской массы и углубился в окрестные дворы. Марк позвал Миху, они сели в машину и уехали.
- Куда теперь?
- А теперь – на набережную, в «Слона». Хочу кофе с коньяком.
- Шикуешь?
- У меня мозг чуть не расплавился, а ты издеваешься.
- Почему ты решил, что стреляли именно из квартиры, а не с крыши?
- Есть на свете такая штука – баллистика называется, - Марк затянулся очередной сигаретой, и продолжил менее издевательским тоном, - Так вот, судя по характеру образовавшихся отверстий, стреляли из окна квартиры, находящейся не выше пятого-седьмого этажа.
Машина подъехала к кафе-бару «Слон», известного по всему городу своей дурной репутацией. Однако, не смотря на отвратительный контингент, Марка здесь знали и уважали. Парни сели за столик, к ним подошла официантка.
- Мне кофе с двойным коньяком. Коньяк отдельно.
- А вашему спутнику?
- А спутнику эспрессо, он за рулем.
Напарник хмыкнул, но промолчал. Зазвонил коммуникатор Марка, отчего тот возвел глаза к потолку и скорчил недовольную рожу. Миха улыбнулся.
- Слушаю.
- Хай, это шеф. Взяли вашего Ворошиловского стрелка. Только он, судя по всему, сразу после выстрелов, объелся тарена, и сейчас от него слова вменяемого не добьешься. Везут в желтый дом, на детокс, но все равно, еще сутки он будет не с нами. Так что остается только ждать. А тебе – думать.
- Ясно – нашли рыжего. Я позвоню нескольким нашим.
- Да, валяй. И спасибо за помощь.
- Я еще ничего такого не сделал. До свидания.
Принесли заказ, Марк задумчиво жевал губу. Потом выпил коньяк, достал коммуникатор и принялся названивать.
- Василий, привет. Слушай сюда: берешь жену, берешь свой ридикюль и валишь в Питер на несколько дней.
- Зачем это?
- Тебе машины мало? Или жить наскучило?
- Да понял я, не кипятись. Первым рейсом улечу.
- Добро. И передай то же самое Юрке и Илье.
- Хорошо, до связи.
Еще один звонок. На этот раз во внутреннюю службу безопасности.
- Это Марк. С распоряжения начальника отдела Воронова: в информационно-аналитическом отделе погасить все машины, кроме главной, всех выгнать в отпуск на пять дней. Этаж опечатать и никого не впускать без моей или шефской, особой команды. Если кто-то попытается прорваться – сразу доложить.
- Сделаем. Это все?
- Да, всего доброго.
Парень захлопнул коммуникатор и допил кофе.
- Нам, кстати, тоже надо уехать. Дня через три эта коробочка захлопнется, и в лучшем случае мы поймаем крысу, в худшем – крыса останется без носа и сдохнет от потери крови.
Парни спускались по лестнице дебаркадера, в котором находился бар.
- А почему мой кофе стоил пятьдесят рублей, а твой пятьсот?
- Потому что тут подают настоящий коньяк, а не третьесортный бутлегерский спирт.
- И все равно: эспрессо – гадость.
- Ну, уж извини…
Ребята сели в машину, немного поругавшись, в шутку, кто, где сидит. Марк, в итоге, сел за руль. Тронулись, собираясь проехать через площадь музея, вывернуть на главную улицу и доехать по ней до дома. Когда огибали площадь, справа, внезапно, выскочила тонированная машина и протаранила авто ребят, развернув его. Слева, впритык, подъехал другой автомобиль, оттуда вышли два человека, достали из-за пазухи «Узи» и начали поливать машину Марка шквальным огнем. Миха еще ничего не мог понять, когда его напарник нажал кнопку экстренного сброса ремней безопасности и, рывком высвободившись из кресла, прыгнул на пассажира.
Время словно бы замерло. Передние стекла дверей брызнули осколками в салон, лобовое стекло приобретало все новые отверстия, пули пролетали перед самым носом. Одна пуля, прошив дверь, вошла в бок Марку. Не обращая на это внимания, он приземлился на пассажирское кресло, поверх Михи, и начал его прессовать, сворачивать под себя, утрамбовывать, стараясь оставить наименьшую открытую площадь его тела, закрывая собой. Спрятав парня, он держал, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в кресло. Напарник вырывался, но его спутник был гораздо сильнее и выносливее. Марка несколько раз сильно толкнуло в спину, потом бока обожгло горячим, ударило по затылку, нещадно било по рукам и ногам, затем что-то сильно ударило его в левый глаз, и он потерял сознание.
Отстрелявшись, незнакомцы сели в машины и разъехались. Миха открыл глаза: на нем лежал, открыв рот и распахнув пустые очи, прикрывая, недвижимый Марк. Он не дышал и не двигался, истекая кровью. Мишка бережно приподнял тело товарища и положил его на водительское сидение, достал из бардачка флягу, долго приложившись к ней, затем вышел на улицу, достал коммуникатор и принялся набирать номер за номером. Никто не отвечал. Из глаз Михи полились скупые слезы.
- Я обещал тебе не умирать раньше тебя. Так исполни то же…
Миша лег рядом с напарником, достал из кармана его пальто ту самую, пресловутую ручку, и переломил ее пополам. В службе экстренного реагирования раздался сигнал.
Марк был подвешен в белесом тумане, не сказать, что стоял, но и не висел. Он там просто был. Ничего не видно, и непонятно, где верх, а где низ. Через некоторое время перед ним туман начал уплотняться, сворачиваясь фигурными нитями, истекая выше и ниже, формируя некое подобие человеческого тела. Перед ним, соткавшись, возник Женька.
- Тебя каким чертом сюда занесло?
- Да вот, как-то так… - Марк отчего-то стал стесняться своего голоса и стал говорить шепотом.
- Надеюсь это ошибка. Я не позволю тебе, вот так, сгинуть.
Марк висел и глупо улыбался.
- Он тебе очень подходит, - вдруг проговорил Жека, - он к тебе по-особому относится.
- Кто?
- А ты сам подумай. Посмотри на себя, у тебя же два сердца в груди! Ты любим, и не единожды!
Марк, с трудом склонил голову вниз. И действительно, в глубине себя, он увидел два пульсирующих красноватых сгустка. Два человека…
- И я не позволю тебе умирать, ясно?! Не позволю!
Жека резко размахнулся и, как следует, наподдал Марку под челюсть.
Парень открыл правый глаз. Над ним – бестеневая кварцевая лампа, перед ним – перегородка из отбеленной простыни. Боль. В груди, в животе, в ногах. Боль… Тянущая, вытягивающая, горячая, ноющая, скручивающая боль. Ручьем потекли слезы.
Вдруг над молодым человеком возникло лицо в маске. Лицо приложило палец к лицу, в том месте, где должны были быть губы. И показало шприц. Пациент медленно моргнул. Анестезиолог ввел препарат в вену парня, и тот прикрыл глаз.
Марк попытался приоткрыть глаза. Точнее один – второй был под повязкой. Огляделся: справа, на кушетке, спала Марика, скрючившись. Слева, сидя на стуле, спал Мишка, крепко держа за руку больного. Где-то вдали похрапывал шеф. Марк аккуратно поместил угол одеяла, вместо своей руки, в жаркое объятье Михи, выключил регистратор и отлепил датчики. Слез с постели, вынул иглы из вен, налепил поверх пластыри и встал. И только двинулся к шкафчику с одеждой, как его ухватили за плечи.
- Далеко собрался? – Миха еще не отошел ото сна, но действовал вполне адекватно.
- Не поверишь – писать хочу. Очень-очень.
- Пошли… Дурень ты, Марк, я, когда под тобой в машине был, чуть с ума не сошел. Разве ж так можно?
- Я слышал, что ты просил. Так вот: я обещаю. Понял?
- Да… - лицо Михи тронула улыбка.
- А теперь – миссия невыполнима: я хочу в туалет!
- Не кричи, Марику разбудишь!
- Миха, как наши дела?
- Шикарно все, конец нашей мыльной опере. Меня повысили, благодаря тебе.
- А я, как всегда, в глубоком месте… Ну и ладно. Помогай, давай – сортир рядом…
Они живут, не возвратясь обратно
Туда, где смерть нашла их и взяла.
Хоть в книгах полустерты и невнятны
Их гневные, их страшные дела.
Они живут, туманя древней кровью,
Пролитой и истлевшею давно,
Доверчивых потомков изголовья.
Нас всех прядет судьбы веретено
В один узор, но разговор столетий
Звучит, как сердце в сердце у меня.
Так я двусердый, я не встречу смерти,
Живя в чужих словах чужого дня.
Л.Н.Гумилев.