Экскаватор с усилием вгрызался в промерзшую почву. Его ковш вибрировал, как припадочный. Лицо экскаваторщика было багровым от напряжения.
- Может, не надо? - спросил Антона его заместитель, - того и гляди техника не выдержит.
Антон повернул к своему заместителю лицо, на котором выделялся большой и красный, как у Деда Мороза, нос.
- Надо, Федя, - ответил он, подпрыгивая от холода, - заказчик требует. Хоть и минус тридцать, но надо. Отступать некуда. Деньги получены. Деньги потрачены. Завтра представитель клиента придет смотреть, что мы тут успели сделать.
- Может, взорвем землю тут и дело с концом! Будет симпатичный котлованчик, - сказал Федор, изо рта которого вырывались клубы белого пара, - ну или, на худой конец, давайте костры жечь, землю разогре….
Договорить он не успел. Экскаватор заскрежетал, сначала тихо, потом громче, потом совсем громко. И замолчал. Наступила тишина. Из кабины вылез багровый экскаваторщик Саша.
- Все. Белый пушистый зверек, - сказал он, прибавив пару крепких слов.
Искалеченный ковш нависал над ямой, которую ему удалось расковырять. Теперь, когда звуки, издаваемые строительной техникой, затихли, стал слышен шум автомобилей. Недалеко от площадки, на которой компании Антона нужно было установить вышку сотовой связи, проходила трасса.
- Это конец, - сказал зам. – Надо было таки взрывать!
- Взрывать нельзя, внизу оптоволоконный кабель, - сказал Антон, борясь с желанием влепить бестолковому заместителю подзатыльник, - представляешь, если мы еще и кабель взорвем.
- А что это там блестит? Уж не обрывки ли кабеля? – спросил экскаваторщик, закуривая.
Антон с ужасом посмотрел внизу. Среди кусков мерзлой рыжей почвы и торчащих корней и в правду что-то блестело.
- Нет, это не кабель, кабель не такой, - выдохнул Антон, - это просто кусок льда.
Федор подошел к краю и тоже начал смотреть. И чем больше Антон, Федя и экскаваторщик смотрели вниз, тем яснее им становилось понятно, что экскаватор откопал никакой не лед.
- Уж больно ярко блестит-то, - задумчиво сказал Федор. – Спуститься, что ли? Проверить.
- Давай, - кивнул Антон. – А вдруг это… это…
Что “это” он так и не придумал.
Кряхтя, заместитель полез вниз. Два раза он пытался упасть, с трудом балансируя на кусках мерзлого грунта и смешно размахивая руками, но оба раза удерживал равновесие. Наконец он склонился над объектом.
- Тут фигня какая-то, - крикнул Федор. – Оно стеклянное! А внутри что-то переливается.
- Неси сюда, - крикнул Антон. – Посмотрим.
- Или бросай, - подсказал экскаваторщик.
- Бросать не надо, еще расколется, - запротестовал Антон, параллельно думая о том, что он скажет завтра заказчику и как будет оправдываться перед конторой, в которой арендовал экскаватор – самый лучший, самый мощный, самый новый и самый дорогой из существующих.
- Вот, - сказал Федор, положив объект под ноги Антону и вылезая из ямы.
- Прелестно, - сказал экскаваторщик, - я, блин, такую красоту только по телевизору видел. В передачах о яйцах Фаберже.
Небольшой овальный объект размером с мячик для регби, был прозрачным и восхитительно переливался.
- А что это в середине у него? – просил Антон.
- Не знаю, - ответил Федор. – Что-то серебряное. Но он мне напоминает камень из фильма про Индиану Джонса “Храм судьбы”. Там были большие такие овальные изумруды, а внутри бриллианты лежали. Они еще начинали светиться, когда…
Антон насмешливо посмотрел на него.
- И все-таки, что там внутри? – спросил экскаваторщик, положив руку на яйцо. – Ой, оно теплое!
- Ага, - кивнул Федя, - я тоже заметил.
- Еще не хватало, чтобы оно оказалось радиоактивным, - пробормотал Саша, устремив на объект недоверчивый взгляд своих маленьких светло-зеленых глаз.
Экскаваторщик снова закурил, выпустив в небо струйку дыма.
- А знаете что, - наконец сказал Александр, - оно мне не нравится.
- Мне тоже, - согласился Антон, выразительно глядя на искалеченный экскаватор, - но оно может стоить денег. А так как у моей фирмы возникли большие финансовые проблемы, мы отнесем его к ювелиру. Ну, или любителям старины попытаемся продать. Я не знаю кому, в общем, но нам надо его сплавить в обмен на деньги. Иначе я лишусь компании, а вы – работы.
Антон взял в руки найденный объект и понес его к своей машине, намереваясь положить в багажник. Яйцо приятно грело пальцы.
Лиза сидела перед зеркалом совершенно голая и ждала, пока подействует крем. Девушка постоянно покрывала свою кожу автозагаром, добиваясь аппетитного шоколадного оттенка. В сочетании со светлыми волосами это было особенно красивым.
- Да, я блондинка. Да, я дура, – хихикала Лиза, глядя на себя в зеркало, - зато я красивая, у меня большая грудь и у меня богатый любовник. Ха-ха!
Лучшей подругой Лизы была Марина – полноватая, невысокая брюнетка с ногами-тумбочками.
- Эх ты, - смеялась красавица, - ты бы хоть брючки такие не носила. А то попу отвисшую видно и живот жирный.
- Вот допишу диссертацию, запишусь в спортзал и покрашу волосы, - говорила Марина. – Честное слово. Сейчас некогда. Некогда. Некогда!
- А потом будет поздно, - увещевала ее Лиза, - покроешься морщинами, окончательно зарастешь жиром, будешь сидеть одна-одинешенька, старая и некрасивая, и смотреть на свой диплом кандидата наук.
Марина краснела, сердилась и топала ногами. Лиза смеялась, в глубине души страдая из-за своего образования – десять классов с тройками. Сразу же после школы юная Елизавета пошла работать продавщицей в отдел нижнего белья, где полгода простояла за прилавком, сверкая соблазнительным декольте. Там ее и подобрал Иван Иванович. Теперь Лиза жила в квартире, которую снимал для нее любовник, и ни в чем не нуждалась. У Ивана Ивановича была жена и взрослые дети, но красавица упорно тешила себя иллюзиями на счет светлого совместного будущего.
- Ты бы чему-нибудь поучилась, - говорила Лизе полненькая Марина. – Хоть бы на курсы английского пошла, что ли. Пока возможность есть.
- Вот Иван Иванович женится на мне, начну ходить на курсы. Может, в институт
поступлю даже, - бормотала Лиза. – А пока мне надо его окучивать денно и нощно.
Тем не менее, месяцы оборачивались годами, а любовник никуда не спешил. Правда, на днях он сделал своей любовнице подарок.
Лиза встала и потянулась. Крем впитался. Ее красивое тело, слегка потемнев, казалось еще стройнее и рельефнее. Солярии красавица не любила, кожу сушит, и вообще избыток солнечного света вреден… Подарок лежал на туалетном столике перед зеркалом в красивой коробочке красного дерева. Восхитительный отполированный овал, светящийся под лампами и разбрызгивающий брызги света во все стороны, как зеркальный шар на дискотеке. Внутри что-то серебристо переливалось, как живое. Лиза два раза моргнула и захлопнула крышку. Почему-то яйцо ее нервировало.
Нога Игоря провалилась под лед. Под тонкой коркой оказалась пустота, куда нога ушла по колено. Игорь, диджей одной из питерских радиостанций, аккуратно вытащил ногу и ботинок, радуясь, что кость осталась целой. Подобные ямы под настом были очень коварными и встречались в основном неподалеку от берега.
“И понесло меня короткой дорогой через Финский залив”, - подумал он.
Игорь быстро зашагал вперед, прислушиваясь не захрустит ли еще под ногами, но все было спокойно. Молодой человек сунул карман руку и остановился. Телефона не было. А ведь он как раз собирался позвонить своей невесте.
“Уронил. Когда падал”, - понял Игорь, повернулся и пошел назад по своим собственными следам, спеша успеть, пока не стемнеет. Солнце уже садилось за тучи, только у горизонта оставалась тонкая розовая полоска. Игорь перешел на бег. Его ноги скользили по ледяной поверхности. Нужное место он нашел довольно скоро, хотя это было и непросто. Ямы с ломаными краями было почти не видно. Игорь встал на колени и сунул руку вниз, пытаясь нащупать телефон. И решил, что он сошел с ума – его рук коснулось что-то теплое и гладкое.
- Твою мать, - прохрипел Игорь. – Что это.
Он встал и с силой ударил по насту, ломая тонкий лед над впадиной. Лед поддался. В толстом льду теперь была видна яма примерно полметра глубиной, на дне которой темнел мобильный телефон и обломки льда. Того – странного и теплого – видно не было.
- Ничего не понимаю, - пробормотал Игорь.
Вокруг стремительно темнело. Игорю хотелось как можно скорее уйти от этого места, но усилием воли он заставил себя оставаться на месте. Молодой человек снова встал на колени в сгустившейся мгле и принялся щупать рукой в яме. Тепло! На первый взгляд этот кусок льда был таким же, как и окружающие его товарки. Но пальцы чувствовали повышенную температуру.
- Теперь понятно, почему тут яма. Протаяло, - сказал Игорь сам себе.
Он вытащил объект.
- Яйцо, - сказал он. – Пингвина, что ли?
Внутри овального теплого объекта что-то мягко мерцало. Игорь повесил телефон на шею, а яйцо сунул за пазуху. Что-то его беспокоило, в глубинах памяти заметалось какое-то смутное воспоминание, глубокое, архаичное. Как будто он уже видел когда-то такие яйца. Игорь потряс головой и отогнал странное “дежа вю”.
Длинноносый ювелир прищурился. На его щеках выступили красные пятна. Сидящий у двери толстый охранник с любопытством вытянул шею.
- Я готов купить его за пятьсот долларов, - сказал он с притворной небрежностью.
Руки ювелира, на которые падал ярко-желтый свет от настольной лампы, предательски задрожали.
- Ага, - с удовольствием сказал Антон, за спиной у которого, как два телохранителя, маячили заместитель Федя и экскаваторщик Саша. – Значит, вам уже встречались такие …. ммм ….объекты.
- Какая разница – встречались или не встречались. Не хотите продавать за пятьсот, и не надо, – пожал плечами ювелир и принялся смотреть в окно со скучающим видом.
Но Антон видел, что смотрит он вовсе не в окно, а на отражение яйца в стекле.
- Ты нам лучше, батя, расскажи из чего оно, - сказал Саша. Голос у экскаваторщика был низком и рокочущим. Зеленые глаза смотрели с недоверчивым прищуром.
- Это хрусталь, - ответил ювелир. – Артефакт. Мне коллеги рассказывали, что в последнее время такие начали встречаться. Это святыни древних.
- Ладно, - махнул рукой Антон, - не будем его продавать. Думаю, в другом месте нам предложат больше. Особенно, если это святыня древних! О каких пятистах долларах может идти речь?
Федя тут же схватил яйцо и прижал его к груди. Саша скользнул взглядом по комнате, задержавшись на входах и выходах, и встал у Федора за спиной, прикрывая его вместе с ношей. У Антона немедленно появилась мысль, что Саша не всегда был экскаваторщиком, и что его навыки гораздо шире и многообразнее, чем те, которые он перечислил, нанимаясь на работу в компанию, дышавшую сейчас на ладан. Федор сунул яйцо за пазуху. Его куртка оттопырилась на груди. Охранник по-прежнему с любопытством тянул шею.
- Уходим, - негромко сказал Саша.
Ювелир посмотрел на группу, которая планировала ретироваться, и вытянул губы трубочкой. Его длинный нос заходил ходуном.
- Пять тысяч, - будничным голосом сказал он.
Антон повернулся. Его левая бровь поднялась вверх.
- Пять тысяч долларов? – уточнил он.
Эта сумма не спасала его бизнес, но надежда появлялась. Можно было отремонтировать экскаватор. Более того, еще не поздно было начать жечь костры, пытаться таким образом нагреть морозную землю, и вырыть-таки котлован. Ну, хотя бы до половины.
- Десять, - сказал Антон. – И ни долларом меньше.
- Хорошо, - тут же кивнул ювелир.
Саша глухо рассмеялся.
- Батя, ты с нами в прятки не играй и за лохов не держи, - сказал экскаваторщик, буровя ювелира своими маленькими зелеными глазами. – Ты лучше расскажи нам, что это за яйца такие и из чего они.
Шрам на щеке экскаваторщика начал мелко подергиваться. Антон порадовался собственной кадровой прозорливости. Охранник было дернулся, но потом решил, что вмешиваться рано. Тем более что ему тоже было страсть как хотелось узнать про яйца.
- Это алмаз, - ответил ювелир, - большой такой круглый алмаз. Но снять с яйца можно только небольшой слой. Потом яйцо начинает резко разогреваться и препятствовать трепанации.
- Оно живое? – спросил Федя. Его голос задрожал.
Охранник снова начал с любопытством тянуть шею. В маленькой комнатке, которую занимал ювелир, становилось жарко. Старик промолчал, потом потер длинный нос.
- Это не мой вопрос, - наконец ответил он. – Но все уже пришли к выводу, что легче продавать яйцо целиком, ну или оправить в золото, как Фаберже, чем пытаться его расчленить. Цена на такое яйцо доходит до миллиона долларов. Правда, если их найдут слишком много, стоимость непременно упадет. На настоящий день их было найдено около тридцати штук. Все – на глубине от полуметра до метра.
- А что там внутри? – спросил Федя.
- Видимо, ртуть, - ответил ювелир. – Я рассказал все, что сказал. А теперь освободите помещение.
На его морщинистом лице была досада – мало того, что ему не удалось выцыганить яйца, так еще и информацией пришлось делиться. А чем больше людей знает про бриллиантовые яйца, тем меньше шансов наткнуться на таких вот простачков, которые впервые о них слышат.
Троица уже собралась уходить, когда экскаваторщик повернулся и спросил:
- Когда впервые стало известно о таких, блин, яйцах? Год, два, десять?
- Около двух месяцев, - вздохнул ювелир, протягивая руку и выключая настольную лампу. – Раньше о них никто ничего не слышал. Они не попадались.
- Ясно, - кивнул Саша.
Антон и Федя с яйцом за пазухой вышли в узкую дверь. Саша вышел последним. Никто не пытался их остановить.
Марина склонилась над коробочкой.
- Нифига себе. Что это? – спросила она. – Яйцо?
- С чего ты взяла? – поморщилась Лиза, тщательно расчесывая крошечной расчесочкой бровь, чтобы та лежала точно по линии, волосок к волоску. – Какое еще яйцо? Чье?
Марина наклонилась еще ниже, оттопырив обширную попу.
- Оно теплое, - прошептала она. – Теплое! И там кто-то внутри.
- Сказочный дракончик, - подсказала Лиза, разглядывая свои брови, глаза и лоб, и хмурясь. Ее гладкая, блестящая, ровная кожа казалось Елизавете недостаточно гладкой, недостаточно ровной и недостаточно блестящей. Иначе почему Иван Иванович до сих пор на ней, такой красавице, не женился? А все еще оставался со своей старой морщинистой женой, неинтересной брюнеткой, располневшей после нескольких родов?
- Это огромный бриллиант, - сказала Лиза Марине, - а внутри ртуть. Оно стоит бешеных денег. Таких в мире всего несколько десятков. Конечно, лучше бы Иван Иванович развелся и предложил мне руку и сердце. Для меня это было гораздо дороже всех этих побрякушек, машин, платьев, босоножек, лифчиков со стразами, букетов из ста роз, и яиц бриллиантовых.
- Ты любишь его? – спросила Марина, положив руку на яйцо, которое приятно грело кожу.
- Скажешь еще, - фыркнула Лиза, - просто это официальный статус, наследство, возможность выходить в свет, уважение, в конце концов.
- Не понимаю, зачем тебе это, - сказала Марина, - зачем тебе этот старый богатый пердун.
Лиза вспыхнула. Рука Марины, пухленькая, с квадратными и коротко остриженными ноготками, все еще лежала на яйце.
- Оно живое. Я чувствую, - сказала девушка. – И оно какое-то странное. Яйцо не должно быть таким. Это неправильное яйцо и из него вылупятся неправильные цыплята.
- Конечно, у него должна быть скорлупа, - поддакнула Лиза, наконец откладывая в сторону расчесочку для бровей и подходя к теплому округлому объекту поближе.
- Кроме скорлупы, - сказала Марина, - еще должны быть подскорлуповая оболочка, канатики, белок, желточная оболочка, желток, зародышевый диск, воздушная камера и кутикула. Я ничего этого не вижу. Это не стандартное яйцо. Возможно, это обманка. То есть нечто, что выглядит, как яйцо, но яйцом не является. С другой стороны – повышенная температура… Давай отнесем его в мою лабораторию и сделаем ему хотя бы УЗИ. Ультразвук ему не повредит.
- Ты что? – ахнула Лиза, - оно же стоит под миллион зелени. Это же бриллиант. Как мы его понесем!
- Ну, тогда я принесу УЗИ-аппарат сюда, - сказала Марина, - но как биолог, я хочу знать, кто это, что это, для чего это, и где у него канатики.
- А может это яйцо динозавра, - предположила Лиза, глядя на подругу глазами, не замутненными излишним образованием, - оно лежало себе в земле, лежало, лежало, лежало, миллионы лет томилось, потом его откопали, а оно ожило. Хорошая идея! Вылупится какой-нибудь птеродактиль. Большой такой!
- Большой, - кивнула ненакрашенная пухленькая Марина и против обыкновения, не засмеялась. - Если сравнивать относительный вес яйца по сравнению с размерами самой птицы, то яйцо обычно весит от одного до шести процентов от всего веса птицы. А теперь умножим четыре килограмма на… скажем, тридцать. Получится сто двадцать кило. А то и все двести. Неплохая скотинка, правда? Особенно, если еще и зубастая.
Лиза сглотнула. Несмотря на скудное образование, у нее было хорошее воображение.
Саша постучал вилкой по яйцу, укрытому от посторонних глаз шарфом. Они сидели в пиццерии, жевали пиццу и пытались понять, что делать дальше.
- Все равно нам никто миллиона не заплатит. Тем более быстро, - сказал Антон.
- Натурально, - кивнул Саша. – Нас скорее просто убьют за него.
Глаза Феди расширились от ужаса.
- Кстати, - продолжил экскаваторщик, понижая голос, - яйцо принадлежит нам всем в равных долях. Я был за рулем экскаватора, Федор увидел, что что-то блестит, а Антон – хозяин маленькой компании, которая подрядилась построить в этом месте вышку сотовой связи. Так что мы все в деле.
- Согласен, - сказал Антон, который в последнее время проникся к зеленоглазому экскаваторщику большим уважением, - тем более, что втроем у нас больше шансов продать его и не сыграть при этом в ящик.
- Я предлагаю его распилить, - сказал Саша. – По частям нам будет легче превратить его в деньги.
- Ни за что, - вскричал Федор, - оно живое! Мы его убьем. И ювелир сказал, что можно снять только тонкий слой, потом яйцо начинает разогреваться. Оно защищается!
Саша повернул к нему широкое славянское лицо с тяжелой челюстью боксера.
- Мы распилим его на три части, - прохрипел он. – И отдадим твою часть тебе. Хочешь – продавай, хочешь – высиживай.
- У нас в офисе есть инструменты. В частности, болгарка, - сказал Антон, вставая. – Поехали пилить.
Он искоса взглянул на лицо экскаваторщика. Оно было одновременно грубым, искалеченным шрамом, и очень человечным. Антон попытался вспомнить, что он знал об этом человеке, но кроме имени и фамилии ничего не вспоминалось. Федор смотрел в пол. Антон принял решение наблюдать за ним повнимательнее. Мало ли что взбредет заму в голову.
- Оно живое. И это посланец иных миров, - сказал Федя. – Убийством мы прервем единственную ниточку к звездам.
Саша мотнул головой. Где-то в глубинах генетической памяти, в самых дальних ее омутах, что-то шевельнулось. Какое-то бесконечно далекое воспоминание. О чем? Он не помнил. Но Федор был неправ – это экскаваторщик откуда-то знал точно.
Игорь положил яйцо, найденное подо льдом, перед Володей, и принялся тереть замерзшие пальцы.
- На улице минус тридцать. Холодина жуткая. Хорошо, хоть ветер не сильный, - сказал диджей.
Володя поднял свою всклокоченную голову. Блеснули стекла очков. За стеклами были красные от недосыпания глаза. В университетской лаборатории было сумрачно, тьму прогоняла только яркая настольная лампа.
- Скажи мне, что это, - сказал Игорь. – Я простой сотрудник СМИ, а ты восходящая научная звезда. Просвети меня. Я из-за этой штуки чуть ноги не поломал. Я шел, представляешь, провалился, а она, оказывается, вытопила каверну. И я бы ее никогда не заметил, эту штуковину, если бы, падая, не уронил телефон, а потом, когда решил позвонить Вике…
- Смотри-ка! – воскликнул Володя, - оно теплое.
Игорь вздохнул. Юное научное дарование, с которым они вместе шесть лет назад окончили физико-математическую школу, его не слушало.
- Я тебе уже рассказал про каверну во льду, - терпеливо повторил Игорь.
- Думаю, эту штука ужасно радиоактивная, - сказал Володя замогильным голосом. – Иначе она не может быть теплой. Там внутри постоянно идет реакция ядерного распада.
Игорь похолодел. Он приложил руку к груди – именно туда, где пару часов лежало яйцо, пока он не привез его Владимиру.
- Сколько оно было у тебя? – спросил Володя.
- Два часа, - сказал диджей. – Вовка, это что… все? Мне конец?
Ему показалось, что тошнота уже подступает к горлу. Конвульсии и ужасный финал, казалось, были не за горами.
- Да нет, почти ничего, - сказал минуту спустя Владимир, убирая от уха наушник дозиметра, - так, одиночные щелчки. Тебе повезло. Можешь не волноваться.
Он постучал по яйцу, потом поскреб его. На гладкой сияющей поверхности не появилось ни следа.
- Я хочу узнать, из чего оно состоит, - говорил Владимир, сверкая стеклами очков, - а для этого мне надо сжечь немного его скорлупы и изучить спектр. Но я никак не могу отковырять ни кусочка.
На столе стоял небольшой серый чемоданчик.
- Ты этим вот будешь анализировать, да? – спросил Игорь.
- Ага. Это рентгенофлуоресцентный энергодисперсионный настольный спектрометр, - отозвался Володя, - мы грант выиграли на его покупку. Супервещь. Но только мне нужны либо пять-десять грамм порошка, либо кусочек миллиметров сорок в диаметре. А мы его даже поцарапать не можем. Думаю, кстати, что это алмазная оболочка. А вот почему оно греется, это яйцо, можно только догадываться. Думаю, оно живое.
- Нифига себе, - сказал Игорь, - алмазное оболочка, живое яйцо. У тебя температуры часом нет, дружище? Может, ты заработался, и…
Володя встал. Его всклокоченные волосы торчали вверх, как ирокез.
- Поехали, купим алмазный резак, - сказал он, в нетерпении потирая руки, - и кувалду. В “Эдельвейсе” такое, вроде, можно купить. А если не отпилим, то отколем. Алмазы-то хрупкие. А может, это вовсе и не алмаз, а пластик какой-то прочный.
Володя накинул на плечи куртку самого непрезентабельного вида, с потертыми локтями и засаленным воротничком. Потом он спрятал яйцо в нижний – самый большой – ящик стола, прикрыв его полиэтиленовым пакетом с изображением тощей модели, и они вышли в коридор, заперев за собой дверь лаборатории. Спускаясь по лестнице, Игорь набрал номер невесты, но телефон оказался выключен.
“Спит уже”, - с нежностью подумал диджей.
И решил позвонить Вике завтра.
Марина втащила в квартиру, где жила Лиза, большой пластиковый параллелепипед, похожий на черно-белый телевизор, популярный в 70-х и 80-х годах прошлого века.
- Все-таки двенадцать килограммов, - сказала Марина, смахивая со лба пот, - это SonoScape SSI-600, я им уже несколько лет пользуюсь. Сейчас мы узнаем, что там внутри, у этого яйца.
Лиза подхватила прибор с другой стороны.
- Спасибо, дорогая, - сказала Марина, - а теперь давай его на туалетный столик поставим.
Они водрузили прибор на полированную поверхность. Лиза взяла заколку и убрала вверх свои длинные светлые волосы, чтобы не мешали. Несмотря на то, что Ивана Ивановича сегодня не ожидалось, в холодильнике у Лизы стоял готовый обед, а сама она была одета в сексуальный тоненький халатик и благоухала духами.
- Мало ли что, вдруг заедет. Мне надо быть постоянно готовой, - пояснила девушка.
Марина пожала плечами. В отличие от подруги, она была человеком абсолютно самодостаточным, а последний короткий роман у нее случился год назад, да и тот – с пожилым профессором.
Аппарат негромко загудел, прогреваясь.
- Я думаю, - сказала Лиза, пряча в халатик голую грудь, которая постоянно вываливалась из выреза, - я думаю, что Иван Иванович у меня скоро эту штуку заберет. Скорее всего, поставит в своем кабинете и будет демонстрировать диковинку посетителям, как показатель своего высокого статуса. Но пока не забирает. Может, занят, а может, не хочет меня обижать.
- А ты бы и правда обиделась? – спросила Марина.
- Ну конечно. Губы бы надула, слезу пустила, - призналась Лиза, снова пряча шоколадную грудь под ткань.
Марина взяла в руки два датчика и прижала к яйцу справа и слева.
- Ну-с, посмотрим, - сказала она.
Внутри что-то шевелилось.
- О, майн Гот, - тихо сказала Лиза. – Что это там дергается?
Что-то длинное, как змейка с ножками, перетекало, двигалось, пульсировало, скрытое серебристым металлом.
- Многоножка, - сказала Марина.
Лиза потрясла головой. Ее постепенно наполняло странное ощущение, смешанное из ненависти, гадливости и страха.
- Какая мерзкая штука, - сказала она.
Марина посмотрела на подругу с удивлением.
- У тебя тоже, дорогая, ощущение, что ты уже это где-то видела?
Лиза кивнула, не в силах сказать ни слова. Ее начало трясти, на лбу выступит пот. Девушка с трудом отвела взгляд от экранчика, на котором билось существо.
- Оно вылупится? – спросила Елизавета, переводя дыхание. – Скажи, оно вылупится? Прямо у меня в спальне?
Девушки стояли у стены, упираясь лопатками. Что-то происходило в их мозгах, воспоминания пробивались, как ростки пролесков сквозь слой льда, множились, взламывали корку забвения. Голова Лизы резко и коротко заболела. На секунду в ее памяти всплыла сцена, которую она никак и никогда не могла видеть – огромная многоногая тварь со щетинками и хитиновой головой, ряды бараков, человеческие существа в стойлах… Потом боль отпустила, оставив только ощущение бескрайнего ужаса, холодный пот и вялые ноги. Марина тяжело дышала.
- Вылупится, - хрипло и с трудом сказала биолог, - И у него будет завтрак. Сначала оно парализует тебя ударом жала в сердце, а потом будет ждать, пока ты хорошенько пропитаешься ядом и станешь вкусной. Потом оно выгрызет у тебя все самое аппетитное. И только затем, может быть, тебе дадут умереть. Ну, или оставят на потом. Мало ли что, может, еще понадобишься…
Лиза отступала к двери.
- Ты тоже это помнишь, да? – спросила она Марину, - тоже помнишь?
- Ага, - озадаченно кивнула биолог, - но я не боюсь. Ненавижу, но не боюсь. Думаю, это какие-то странные галлюцинации у нас. Например, яйцо выделяет малые порции LCD или какого-то другого наркотика. У нас виденья, и такие яркие, как будто мы всегда это знали, но забыли, а сейчас, увидев яйцо, вспомнили.
- Ты что-то странное говоришь, Маринка, - сказала Лиза. – Какие галлюцинации, если я вижу это яйцо своими глазами. А твой УЗИ-аппарат видит там эту уродскую многоножку. Понятно же, что она рано или поздно вылупится. Это враг, я это точно чувствую. Меня прямо ненависть к ней переполняет, и воспоминанию какие-то лезут. Бараки. Стойла. Как будто это когда-то уже было, давным-давно.
Марина молчала. Лиза бегом подбежала к кровати и вытащила оттуда большой чемодан.
- Уезжаю… Срочно… И подальше, - говорила красавица, бросая внутрь вещи.
- Тогда оно съест соседей. И детей соседей, - сказала Марина, сложив руки на груди. – Слышишь, ребенок плачет?
Где-то совсем рядом, за стенкой, заливался слезами малыш. Лиза остановилась. Потом она пинком ноги закрыла чемодан, подошла к окну и распахнула форточку. В комнату ворвался морозный ветер.
- Это дрянь из космоса? – спросила Лиза Марину. – Тогда откуда мы о ней знаем? Почему я помню всякую чушь? Откуда мои воспоминания?
Холодный воздух постепенно успокаивал девушек. Лиза стала дышать ровнее. Марина несколько раз тряхнула головой, как будто у нее закладывало уши. С ее лица не сходило выражение крайней озадаченности.
- Откуда знаем, как дышать, сосать материнскую грудь и пачкать памперсы? – сказала биолог, рассматривая на экране бегающую, как белка в колесе, многоножку. - Известно, что новорожденные младенцы боятся пауков и желтого цвета. Последний они принимают за огонь, даже если огня никогда не видели. Оттуда мы и про многоножек этих знаем. Генетическая память. Человечество уже с ними встречалось.
- И победило? – спросила Лиза.
Она постепенно успокаивалась. В форточку влетали снежинки.
- Очевидно, - кивнула Марина. – Мы же здесь с тобой стоим, дышим, разговариваем. А они прячутся за серебристый барьер, чтобы их раньше времени ни раскусили и не перебили, пока они не вылупились.
Она посмотрела на подругу. Лиза молчала.
- Я знаю, что мы должны сделать, - сказала наконец красавица, - но не могу. Миллион долларов все-таки, - покачала она головой. – Иван Иванович меня тогда сам убьет.
- Вот поэтому яйца и покрыты бриллиантовой скорлупой, - сказала Марина. – Потому что миллион долларов. Каждое. А мы – корм. Для личинок, которые вылупятся.
Она пожала плечами и выключила УЗИ-аппарат.
Пила-болгарка коснулась гладкой сияющей поверхности, зажатой в тиски, и отскочила в фейерверке искр, не оставив на скорлупе следов. Саша повторил попытку. То же самое. Болгарка не могла нанести поверхности яйца никакого ущерба.
- Давайте разобьем, и дело с концом. Алмаз же хрупкий, это я еще со школьных времен помню, - сказал Антон, подтаскивая большую кувалду.
Экскаваторщик снял майку. У него были великолепный торс и широченные плечи. Над левой грудью смутно виднелась татуировка с группой крови.
- Блин, оно горячее, - сказал он, коснувшись пальцем яйца.
- Защищается, - прошептал Федя, молитвенно сложив руки, - оно живое. Это посланник инопланетного разума, преодолевший тысячи километров для того, чтобы принести нам счастье и процветание!
Саша медленно повернулся к заместителю Антона.
- У нас тут и без инопланетян достаточно счастья и процветания, - сказал он, чеканя каждое слово, - ты начитался всякого бреда. И вообще, нам надо расколоть яйцо на части и продать. Все. Баста. В зеленых человечков с большими яйцами я не верю.
Он коротко размахнулся кувалдой и ударил точно в середину овального объекта. Та отскочила. Экскаваторщик ударил еще. Потом еще. И еще раз. Яйцо продолжало быстро разогреваться. Жар он него стал нестерпимым. Металлические тиски, в которых оно было зажато, ослабились, теряя форму и оплавляясь.
- Оно живое, - снова повторил Федор, умоляюще сложив руки, - не трогайте его!
Антон подскочил к яйцу и выплеснул на него ведро воды. Раздалось оглушительное шипение, в воздух поднялось облако пара.
- Оно нам, зараза, пожар устроит, - сказал Антон, - мало нам сломанного экскаватора. Я вот думаю, может, его просто в котлован положить и лупить по нему по очереди? Оно нам как раз всю землю разогреет…
Яйцо постепенно остывало.
- Нам нужен алмазный резак, - сказал наконец Саша, отпивая из бутылки, в которой секретарша Антона отстаивала воду для поливки фиалок, - чем-то же алмазы режут. Иначе мы с ним, гадом, не справимся.
Федя горестно вздохнул.
- Не вздыхай, мы почти богачи, - хохотнул экскаваторщик, - к тому же я чувствую, что этого паразита, - он кивнул на яйцо, - надо пилить, пилить и пилить. У меня прямо-таки руки чешутся.
- А я хочу посмотреть, что у него внутри, - задумчиво сказал Антон, - ни у, конечно, экскаватор починить. А может, даже удаться купить себе в компанию новую строительную технику. А то приходится постоянно в аренду брать.
- Короче, поехали за резаком. Я думаю, в “Эдельвейсе” такой товар есть, - сказал Саша, надевая майку.
Федор взял яйцо, которое успело стать привычно теплым, и с благоговением сунул его за пазуху.
Саша, Антон и Федор шли вдоль полок. Магазин был огромным. Как назло, в этот поздний час не было видно ни одного консультанта.
- Алмазный резак, алмазный резак, - бормотал Антон. – Ну, где же они?
Он посмотрел на полки. Дрели и шуруповерты. Перевел взгляд дальше. Перфораторы. Еще дальше виднелся ряд компрессоров.
- Они путеводитель выпустили бы, что ли, - сказал Саша, - если бы мы знали еще, как этот резак выглядит.
- Ценники будем читать, - откликнулся Антон.
Гигантский зал был почти пуст, только вдалеке, у самого входа, виднелись две девушки, которых непонятно как занесло ночью в магазин инструментов. Саша прищурился. Одна девушка была высокой загорелой блондинкой модельного вида, вторая – полненькой коротконогой брюнеткой с волосами до плеч, которая полностью терялась на фоне эффектной подруги. Блондинка вытянула голову и подпрыгнула.
- Тоже консультанта ищут, - усмехнулся Антон.
Федор ни на что не реагировал. Он шел за Сашей и Антоном как сомнамбула, нежно прижимая яйцо к груди.
Блондинка еще раз поднялась на носочки, увидела Сашу, Антона и Федю и девушки, секунду посовещавшись, решительно направились в их сторону.
- Давайте я угадаю, - улыбнулся Антон, - красавицам нужна батарейка диаметром три миллиметра. Срочно. Для Тамагочи. Или машинка для эпиляции бровей. Нет, большая ржавая пила, специальная модель для перевоспитания мужей. Интересно, они прочитали перед визитом книгу “Эти штуки. Инструкции по использованию
бытовой техники”?
- Скорее всего, барышни просто ошиблись магазином, - сказал Саша, глядя на приближающихся девушек. – Ну, или познакомиться хотят. С кем-то, у кого руки выросли из того места, что надо.
- Добрый вечер, - мило улыбнулась пухленькая брюнетка, обращаясь к экскаваторщику, - вы не знаете, где здесь можно найти инструменты для резки алмазов?
Наступила глубокая тишина. Лица Антона, Федора и Саши дружно приобрели бессмысленно-задумчивое выражение.
- Что? – наконец спросил Антон.
- Инструменты для резки алмазов, - повторили блондинка и захихикала. – Мы что, что-то не то сказали? Что-то неприличное?
- И много у вас алмазов? Ну, тех, что вы собираетесь резать? – спросил Саша после небольшой паузы, и сделал шаг вперед.
Девушки слега попятились, схватившись за руки.
- Нет, алмазов пока нет, - пискнула блондинка. – Мы так… на будущее.
- Так, для поддержания разговора спросили, - добавила брюнетка. – На самом деле нам лампочки нужны, для гирлянды новогодней.
Саша бесцеремонно запустил руку за пазуху Федора и вытащил яйцо, не обращая никакого внимания на протесты зама.
- Такое будете резать? – спросил он, протягивая сияющий овал.
Марина и Лиза сбились в испуганную стайку и промолчали. В большущем ангаре, помимо них, по-прежнему никого не было. Лиза разволновалась. Особенно ее пугал брутальный мужчина с грубым лицом бандита и ярко-зелеными, как весенняя трава, глазами. Он был похож на беглого каторжника. Но Марина отреагировала совершенно спокойно.
- Да, - сказала она, глядя на экскаваторщика. – Такое.
Тот улыбнулся Марине.
- Смелая девушка, - сказал он. – Ты не боишься?
- Нет, - ответила она. – Вас – нет. А вот яйца боюсь. Я биолог и мы смотрели на него на УЗИ.
Федор подался вперед, чтобы лучше слышать. Он ужасно хотел забрать яйцо назад и спрятать за пазуху, но не решался.
- Ну и что там? Цыпленок? – спросил Саша.
Его глаза, казалось, пронизывали Марину насквозь, видя гораздо больше и дальше, чем просто простенькую брюнетку самого непрезентабельного вида.
- Многоножка. Личинка. Она живая. Шевелится. Она очень страшная. Она скоро вылупится.
Федя сглотнул. Антон поднял брови вверх. Саша поднял яйцо, посмотрел на просвет лампы, но так ничего внутри и не увидел. На окнами гипермаркета завыл ветер.
- Потом, - продолжила Марина, - личинка парализует какого-нибудь человека – того, кто по несчастью окажется рядом, и парализует его. Несколько недель тварь будет питаться жертвой, которая останется в сознании, и расти. Расти. И опять расти. А потом найдет себе еще одну жертву. Но к тому моменту тварь станет такой большой, такой сильной и такой неуязвимой, что мы ничего не сможем сделать. Надо убивать их сейчас.
Антон поднял голову и расхохотался. Звук его голоса эхом разнесся по магазину.
- Идиотизм, - сказал он. – Какие сказки. Да еще и на ночь! Я не могу-у-у-у! И то, как она жертву парализует, вы тоже на УЗИ увидели?
Он смеялся и смеялся. Саша смотрел на Марину и молчал. Федора начало мелко трясти, он сжал руки в карманах в кулаки, чтобы не броситься вперед и не забрать яйцо из ладоней экскаваторщика.
“Спасти. Перенести в безопасное место. Дать вылупиться, - думал Федя. - Свои меня уже ждут. Они защитят. Кормовую базу уже поймали. Никто бомжей не хватится”.
- Я хочу посмотреть, - сказал Саша Марине, - это УЗИ.
- Нет проблем, - кивнула Марина. – Но сначала нам нужен резак.
- Окей, - согласился Антон, - вот тут я с вами, девушки, полностью согласен. Резак нам нужен. А откуда у вас, кстати, яйцо?
- Богатый любовник подарил, - отозвалась Лиза, - мы с Мариной решили его уничтожить, а потом сымитировать ограбление. Например, замок дверной поломать, форточку выбить, вещи разбросать, а деньги и ювелирку перенести куда-нибудь заранее.
Федор почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
“Я тебя сделаю кормовой базой, сука, - думал он, с ненавистью гладя на Марину, - убийца”.
Саша обернулся, как будто услышал его мысли. Федя тут же принялся рассматривать ряд дрелей.
- А может, его просто просверлить, - сказал вслух экскаваторщик.
- Хорошая мысль, - похвалила его Марина, - но только обычное сверло, боюсь, его не возьмет.
По проходу между стеллажами шла девушка с бейджем на груди и вышивкой “Эдельвейс” на лацкане форменного пиджака.
- Я могу чем-нибудь помочь? – устало и равнодушно спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
Саша немедленно спрятал яйцо в бездонный карман куртки, на спине которой была огромная надпись “Зенит - чемпион”.
- Нам нужен резак для алмазов, - сказал Антон, - вы нам можете помочь? Мы, так сказать, начинающие ювелиры.
На лице консультанта отразилось замешательство.
- Вы знаете, - сказала она, - у нас был станок Diamax, но мы только что его выписали. Буквально минуту назад. Его купили два молодых человека. Как раз сейчас они оплачивают покупку. Так что извините… Приходите через неделю, а еще лучше позвоните нам. Мы сделали заказ, так что такие станки нам еще привезут.
Но девушку уже никто не слушал. Саша, Федя, Антон, Лиза и Марина дружно бежали к кассе, где виднелись две мужские фигуры.
- Блин. Не хватает, - говорил Игорь, - и на кредитке у меня только ползарплаты осталось.
Владимир сосредоточенно собирал деньги, выворачивая карманы. Кучка мятых бумажек становилась все больше и больше. Кассирша дремала. Процесс сбора наличности ее не интересовал, важен был только результат – хватило или не хватило. Часть денег, извлеченных Володей, была в долларах. Еще часть – в норвежских кронах.
- После командировки остались, - пояснил Владимир.
От напряжения у него запоте