Мы спустились с полуденного склона хребта Каменного Ящера, со стороны восхода и встали на реке, назвав ее именем первой жены моей Ильчи. Мы не хоронились и не прятались, а прямо на высоком утесе сложили вкруг кибитки шалаши и семь раз по семь дней собирали камни и городили город Ад-Рабу. Потом еще семь раз по семь дней рубили прибрежный лес и городили город. К началу сезона дождей у нас, возле кибитки, стоял просторный, сухой и теплый дом, ничуть не хуже того дома, что мне когда-то поставили у ручья люди племени Нудреп возле своей деревни. У скотины были прочные навесы, а вокруг всего нашего хозяйства высокий частокол с помостами и бойницами для дозора.
В первое новолуние с начала сезона дождей Мама Уткорука разрешилась от бремени, подарив мне сына и дочь. Такие же черные и кудрявые, как моя Снежана, только перепонки между пальцами у мальчика были точь-в-точь, как у нашего Уткорука, а ручки девочки ничем не отличались от обычных детских ручек. Радости в семье не было предела. А моя Ильчи снова была в тягости и, как сказал Снег, теперь нужно ждать трех сыновей.
В этот сезон дождей никто не сидел без дела. Женщины были заняты детьми, пряли пряжу из козьей шерсти да плели циновки из тростника, а мы со Снегом повадились ходить в лес за грибами, да во время особо сильных ливней осваивали гончарное ремесло. У Снега получалось гораздо ловчее, чем у меня.
А еще мы спорили, как назвать новорожденных, но под конец решили более не мудрствовать и дать им обыкновенные человеческие имена, которыми обычно нарекают детей сезона дождя. Девочку назвали Струйка, а мальчика Тритон.
- Как хорошо, - сказала Ильчи – наконец-то у нас свой дом, свое хозяйство. Надеюсь, что мы больше никуда не пойдем?
Ничего я ей не ответил, только обнял еще крепче. Спи спокойно, моя дорогая Ильчи. У тебя будет время отдохнуть от дорожной тряски в бродячей кибитке. Мы уйдем, когда наша Снежана родит первенца.
