… когда отзвучат последние звуки этой, сентиментальной в своей нежности, музыки, которая, словно неумелый ученик, терзает скрипку моего сердца, заставляя думать о солнце, утонувшем в колодце проблем; хлопьях снега - крошечных ангелах, летящих с неба; сыпучем песке, просачивающимся сквозь пальцы, как лета в круговерти жизни; снисканных возможностях и упущенных повседневностях; палитре голосов извне и внутри; многоголосии огней звезд и неоновых реклам - о том большом, что втиснуто в маленькое слово «мир»; может, тогда я напьюсь неразбавленной сомнениями смелости и смогу написать тебе: «Здравствуй…»
А дальше проще: строчка, цепляясь за строчку, сложится в письмо, в котором давности будут выданы за новости, за хорошими делами спрячется молчание о днях, похожих друг на друга, как бисеринки дождя - обыденные слова закроют своими спинами невысказанное: а мне в каждом окне мерещится твое лицо и каждый окрик наполнен звуком твоего голоса.
… когда отзвучат последние звуки этой, сентиментальной в своей нежности, музыки, может, тогда я напьюсь неразбавленной сомнениями смелости и смогу написать тебе: «Здравствуй…» И слово за слово сложится в письмо, в котором каждая строчка будет обрываться смайлами, чтобы ты ни за что не догадался, как мне без тебя…
