Очень скоро возле нашей с Ильчи кибитки закипела работа. Люди местного племени Нудреп прикатили большие камни-валуны, развели под ними огонь и, когда камни раскалились, вылили на них огромный котел студеной воды из ручья. Самые большие треснувшие пополам камни, положили плоской стороной на четыре угла, на землю, с которой удалили предварительно весь дерн. Из остальных камней сложили очаг, обмазав его снаружи и внутри глиной с песком. Они свалили в ближайшей роще кипарис, содрали кору и распилили его. Одного этого кипариса хватило на прочный каркас моего будущего дома.
Женщины привели детей, которых племя уже выбраковало и приготовило для жертвы Голодной Пумы. Это были семь мальчиков, и пять девочек. Из них трое мальчиков и одна девочка были слепы, у одного мальчика оказались сросшиеся пальцы на обеих ладонях, одна девочка-горбунья, один мальчик-карлик, а остальные просто хромоножки. Вся эта ребетня была очень грязная, совершенно голая, не обученная человеческой речи, явно недокормлена и очень ослаблена. Ильчи их накормила, и весь день обтирала полынным соком, чистила от блох, обучая детей основным правилам здоровой жизни. Лучше всего приспособились ловить на себе и товарищах насекомых слепые дети. Я уже тогда понял, что самые способные колдуны выйдут именно из слепых детей.
Малыши быстро к нам привязались. Они были усердны и старательны, слова наши схватывали на лету и начали говорить уже на пятый день. Возраста они были одного, потому что именно после пятого сезона дождей мужчине разрешено смотреть на свое потомство. Именно в это время и происходит выбраковка, поскольку сами женщины не способны критически оценивать детей.
С нашими подопечными нам удалось успеть собрать и насушить много соломы из которой Ильчи сплела столько циновок, что их менять можно было бы каждый день на протяжении всего сезона дождей.
Дом получился сухой и теплый. Даже у старого колдуна пол был земляной, а у нас настелены струганные бревна, как в родовом святилище. И это не удивительно. Если племя уступило мне сезонную жертву Голодной Пумы, значит, они теперь верят в меня и мою силу более, чем в жадных духов сезона дождей и их коварное воплощение Голодную Пуму. А наши приемыши более всего молились на нашу козу и на двух ее неугомонных козлят. И не просто молились - они дали ей имя! И теперь коза наша не просто коза, а Сладкая Сиська. А козлят прозвали Прыгунья и Брыкун.
