Жизнь, но не вечность

    
     Над империей Омеграла нависла угроза, и земли, подвластные ей, содрогнулись. Солнца не было видно уже который день, оно было закрыто плотной завесой туч, а под нею парили на узкотелых боевых драконах императорские воины. Зорко они смотрели по сторонам, следя и за небесами и за землями, расстилавшимися перед ним.
      Никрет, столица империи, обезлюдела: жители прятались в домах, устрашенные и растерянные. Предчувствие близкого зла не покидало людей. Никто из них не осмеливался смотреть в сторону императорского дворца, возвышавшегося над городом, чьи шпили, скребущие небесный свод, сейчас утопали в темном клубящемся месиве. К дворцу один за другим подлетали драконы в золотых ошейниках, на чьих спинах были укреплены роскошные беседки. Они опускались на мраморную площадку, высаживая своих пассажиров, а затем вновь взмывали в воздух. На драконах прибывали Наместники провинций империи и жрецы Богов; все они явились в Никрет по зову императора Андроника.
      Когда час настал, всех их препроводили в величественный тронный зал. Император ожидал их, сидя на массивном троне; Андроник выглядел молодо и был красив, но правил Омегралой он уже две тысячи земных лет. Наместники и жрецы расположились в украшенных самоцветами креслах, молчаливые и мрачные. Все прибывшие являлись советниками императора, но собирались они вместе пред лицом Андроника только в самых чрезвычайных случаях. Сегодня, здесь, в этом величественном дворце, должен был свершиться суд, должно быть определено наказание.
      Трое из Наместников приходились родственниками Андронику: Сиорик - единокровный брат императора, сын императора Андроника и его наследник - Аннарта, и сестра Андроника и Сиорика - Анаэль. Они были наиболее приближены к императору, в отличие от прочих Наместников.
      - Вы знаете, зачем я вас призвал, - заговорил Андроник. - По обычаю я должен сзывать совет Наместников и жрецов, чтобы выслушать ваше мнение относительно военного стратегирования, а также вынесения смертных приговоров. Прежде, чем оглашу своё решение, я выслушаю вас. Но помните, что я жду советов, а не указаний, окончательное решение буду принимать я, а не вы, мои советники.
      Наместники и жрецы почтительно склонили в ответ головы.
      - Итак, моя дочь Нира совершила преступление, повлекшее за собой начало военных столкновений в провинции Гордзон. - Император взглянул на своего брата Сиорика и продолжил: - Все знают, что Нира не удостоена Дара Богов, и не обладает бессмертием, дарованным истинным потомкам императорской семьи. Нира не только смертна, но жизнь её скоротечна как у простых людей, ей отмерен век, не больше. Однако, являясь моей дочерью, она возгордилась, считая, что тоже имеет право на Дар Богов. Нира пожелала бессмертия - но она знала, что я никогда не дарую ей его, не позволю ей уровняться с нами. Тогда она пришла к своему родственнику, который также был бессмертен, - моему брату Сиорику, и, при помощи всевозможных хитростей, стала его любовницей. Сиорик взял её, несмотря на то, что по человеческим меркам ей исполнилось лишь четырнадцать лет. Нира, конечно, не могла получить от него Дар Богов, - он даруется только из моих рук, но ей удалось выкрасть у Сиорика кое-что весьма ценное. Это сосуд Эмун-тар; сосуд для вызова Духов Четвертого Неба. В древние времена, когда наши предки только пришли на эти земли, они использовали сосуд Эмун-тар для борьбы с врагами. Достаточно наполнить сосуд водой и произнести заклятие, а затем дать испить эту воду смертному человеку, как тот становится одержимым воинственным духом, превращаясь в неукротимого воина, обладающего огромной силой и ловкостью. Такой воин выполняет любые приказы того, кто накладывает заклятие... Нира использовала этот сосуд. Она вздумала поднять бунт против меня, против своего отца, и вынудить пойти на уступки, - взгляд Андроника стал ледяным. - Нет сомнений - она рассчитывает на то, что я не решусь обойтись с ней жестоко. Скрывшись в провинции Гордзон, она создала там армию одержимых духами смертных. Но Нира не предвидела одного - сосуд Эмун-тар предназначен для рук бессмертных, простой человек никогда не совладает с ним; а в Нире лишь треть императорской крови, чего не достаточно для того, чтобы использовать всё могущество Эмун-тар. Силы её заклятий не хватило для околдовывания взрослого человека... но вполне хватило для смертного ребёнка. Крепче всего заклятие легло на детей в возрасте от шести до тринадцати лет; одержимость Духами Четвёртого Неба полная, подчинение приказам - безоговорочное. Именно такую армию Нира противопоставила императорским войскам... - император смолк на мгновение, нахмурившись, словно какая-то неприятная мысль мелькнула в его голове. - Я, несмотря на предательство и бунт Ниры, вначале сделал уступку её матери, просившей меня проявить милосердие к глупой девчонке и начать переговоры. Вам известно, я был согласен на капитуляцию и ссылку Ниры в отдалённую провинцию, без применения какой-либо другой меры наказания... Нира отвергла предложение о капитуляции, отдав приказ своей армии атаковать не только императорские войска, но и мирные поселения, где она пополняет ряды своих подданных. Одержимых становится всё больше и больше. Когда Нира подошла к границам, разделяющим Гордзон и владения Никрета, у меня не осталось никакого иного пути, как приказать императорским войскам выжигать драконовым огнём земли, где находятся бунтовщики. Но и это я считаю теперь недостаточным: необходимо полное уничтожение одержимых Небесным Огнём и казнь зачинщицы бунта. Что скажет на это совет?
      Наместники и жрецы взволнованно зашумели, заговорили одновременно, перебивая друг друга. Андроник выждал немного, потом прервал их, потребовав, чтобы присутствующие высказывались по очереди. Тогда заговорил Сиорик:
      - Прости меня, Верховный Правитель и единокровный мой брат, за ошибку! Да, я не смог разглядеть хитрости Ниры, в чём горько раскаиваюсь. Да, твоя дочь совершила ужасный проступок, посмев воспротивится твоей воле и поднять бунт... Но прояви милосердие еще раз! К чему крайние меры? Поголовное уничтожение смертных детей и казнь твоей дочери?! Это жестокое решение!
      - Жестокое, это так, - ответил Андроник брату, и обратился к сестре: - Что скажешь ты, Анаэль?
      - У смертных жизнь и без того мимолётна, зачем же её еще укорачивать? - вздохнула Анаэль. - Наши предки создали эту империю, наша династия правит Омегралой много сотен тысяч лет, а люди живут с полвека. Но, думаю, Нира заслужила смерть. Пощади одержимых детей, накажи зачинщицу, Верховный Правитель.
      - Ну а я считаю, что нужно вырвать это жало с корнем, - заявил Аннарта, сын Андроника. - Нет смысла щадить кого-либо. Эти смертные плодятся как насекомые - сколько бы мы не уничтожили, они народят сверх этого. Отец прав, желая уничтожить одержимых и казнить Ниру; это единственно правильное решение.
      Аннарте возразили прочие Наместники - они высказывались против массового убийства одержимых детей и казни неразумной девчонки, возомнившей, что может принудить отца выполнить её заветное желание. Андроник выслушал их внимательно, ну а в конце обратился к тихонько совещавшимся меж собою жрецам.
      - Решение останется на твоё усмотрение, император, - почтительно заговорил один из жрецов, в ответ на вопрос Андроника. - Но напомним тебе, что Духи Четвертого Неба, даже вызванные слабым и неопытным заклинателем, весьма своевольны. Призвав их однажды - весьма трудно изгнать их прочь из тела одержимого смертного, Духи стараются цепляться за смертного до последнего, сопротивляются из всех сил. Наши предки предпочитали убивать одержимых после того, как в них отпадала всякая надобность, и таким образом отправлять Духов обратно в их обитель. Чтобы изгнать Духа Четвертого Неба из каждого одержимого ребёнка понадобится много сил и мы не можем поклясться, что изгнание будет удачным или что ребёнок не умрёт во время обряда.
      Совет притих - теперь всё было в руках Андроника. Император долго размышлял над словами советников, его гладкий высокий лоб прорезала морщина. Это вселило надежду в сердца тех, кто протестовал против массовых убийств; возможно, император все же смягчится и пощадит хоть кого-нибудь. А возможно, он пощадит даже непокорную дочь - ведь её родила ему не какая-то бесправная наложница, а законная супруга, императрица Ата. И, хотя супружество это было омрачено бесчестьем Аты и её низким происхождением, все в империи знали о снисходительности Андроника к своей жене. Снисходительности, ради которой он порою поступался своими собственными интересами, хотя Андроник вошел в историю империи как один из самых суровых к подданным и неуступчивых чужой воле правителей.
      Андроник сделал знак рукой, давая понять, что принял решение. Наместники и жрецы с ожиданием посмотрели на императора. Андроник, в голосе которого зазвучала сталь, объявил:
      - Совет Наместников и жрецов, я внимательно выслушал вас и обдумал ваши слова. Решение моё таково: я приговариваю свою дочь Ниру к смерти за преступление против императорского дома и Омегралы. Я приговариваю к смерти всех тех, кто оказался исполнителем её приказов - всех, без исключения. Они должны быть уничтожены Небесным Огнём.
      - Верховный правитель! - попробовал было возразить императору его брат Сиорик. - Прошу - пощади бунтовщиков! Не стоит судить так строго тех, кто неразумен и за свою короткую жизнь не может найти своего места в этом мире! Твоя дочь...
      - Моя дочь отказалась от капитуляции, - оборвал Сиорика император. - Тем самым она определила свою судьбу. Я даровал ей жизнь, но я не дарую ей вечности. Она должна быть казнена.
      Мертвая тишина воцарилась в тронном зале после этих слов...
      
      
      - Пощади её, прошу! Зачем ты так жестоко поступаешь со мной?! Разве мои страдания не трогают тебя? Почему ты отвергаешь мою мольбу?! - прерывисто говорила императрица Ата, обращаясь к своему супругу. Узнав о решении, которое принял Андроник, Ата прибежала в его покои, где император отдыхал, и упала перед ним на колени. Прижавшись к его ногам, она, рыдая, стала умолять его смягчиться.
      Император молча слушал супругу, скользя взглядом по её телу, заключенному в белоснежное платье с тугим корсетом. Ата, ставшая его женой еще до восхождения Андроника на престол Омегралы, была прекрасна так же, как и две тысячи лет назад. Она была всё так же желанна для него, и знала это.
      - Нира совершила преступление, да! Но ведь она твоя дочь! Она моя дочь! Прости её ради меня, Андроник. Ради меня! - просила Ата, побледневшая и похолодевшая от страха. - Она заслуживает наказания, но не смерти. Нира непокорна и своевольна, но годы её измерены и сочтены! Оставь Нире её жизнь, её век!
      - Я и так дал ей слишком многое! - ответил, наконец, Андроник. - Ты, Ата, говоришь о милосердии? Ты?... Я позволил тебе зачать этого ребёнка, нашу дочь, хотя ради чистоты императорской крови я не должен был давать ей жизни. Но я избаловал тебя! Ты просила меня о ребёнке, и я нарушил обычаи нашей династии - ты родила Ниру. Я относился к ней как к одному из нас - потомков Богов, хотя она унаследовала две трети твоей крови, а с нею - изначальную смертность.
      - Ты не дал её того, что дал мне, - прошептала Ата.
      - Для дочери шлюхи она получила немало! - Андроник оттолкнул Ату, резко поднялся с резного кресла и отошел к большому стрельчатому окну, за которым расстилался во всем великолепии Никрет. - Слабость к тебе обходится мне слишком дорого. Ты приносишь больше неприятностей, чем удовольствия. Ты думаешь, я забыл или простил тебе то, что ты была шлюхой Сиорика? И то, что ты помогала ему чинить препятствия моему престолонаследованию?
      Ата низко опустила голову, не осмеливаясь ничего возразить. Это было её бесчестием!
      Во времена правления императора Икигира - отца Андроника, Сиорика и Анаэль, между двумя братьями шла борьба за престол. Икигир, женатый на своей единокровной сестре Сунаре, правил много тысяч лет, но по закону, установленному в древности Богами, в конце десятитысячного срока, он должен был назначить преемника и удалиться из этого мира в Обитель Богов. Икигир объявил Андроника своим наследником: это означало, что по обычаю тот должен жениться на своей сестре, чтобы иметь чистокровных потомков. Сиорик же попытался отнять у старшего брата его наследство и получить от Икигира благословение на престол. Он соблазнил Анаэль - и та родила ему двоих детей, однако сестра, несмотря на это, не стала отказываться от брака с Андроником. Тогда Сиорик выбрал смертную красавицу - Ату, и выдал её замуж за почтенного жреца, возвысив её, а затем сделал так, чтобы она попалась на глаза Андронику. Будущий император не устоял перед соблазном провести ночь с ней, как того и ожидал Сиорик. После этого Ата, по наущению Сиорика, обратилась к Икигиру с жалобой: её, всеми уважаемую жену жреца Богов, изнасиловал Андроник. Законы, установленные в древности Богами, запрещали насилие над теми, кто принадлежит императорской семье или служит святому культу. А Законы Богов никем и никогда не нарушались... Икигир под давлением возмущенного совета Наместников и жрецов, был вынужден наказать любимого сына: Андроник лишился права на престол.
      Сиорик ликовал! Но он недооценил Андроника: тот не собирался отказываться от престола, и обыграл своего хитрого брата. Андроник нашел брешь в Законах Богов. И муж Аты погиб внезапным и весьма таинственным образом. И, как только Ата овдовела, Андроник взял её в жены. Таким образом он восстановил поруганную честь и очистился в глазах отца и совета - Икигир тотчас же благословил его на престолонаследие. Для Аты статус супруги Андроника потребовал бессмертия, которое доселе было привилегией лишь чистокровных императорских родственников... и Ата получила этот заветный дар - Вечность.
      Сиорику пришлось смириться, и перестать интриговать против брата. Анаэль же всем сердцем возненавидела Ату, отнявшую - вольно или невольно - у неё права на Андроника; впрочем она была уверена, что, после того, как Икигир уйдёт в Обитель Богов и брат займёт его место, Андроник разорвёт узы брака с Атой и женится, как следовало, на ней, своей сестре. Когда же Андроник изъявил желание сблизиться с Анаэль, та с радостью ответила согласием: от их союза родился сын Аннарта, чистокровный потомок императорской семьи. Анаэль мечтала о том, чтобы родить Андронику множество сыновей, но Андроник, заполучив от сестры необходимого для династии сына, больше не приглашал её делить с ним любовное ложе.
      Взойдя на престол Омегралы, Андроник не отказался от Аты, и не лишил её Вечности, как ожидали Сиорик и Анаэль, вместо этого он объявил её императрицей. Никто не мог сказать, что понимает, почему Андроник отверг сестру и оставил при себе низкородную женщину, которая однажды предала его, и, кроме того, когда-то была любовницей неисправимого блудника Сиорика, не пропускавшего в империи ни одной юбки.
      - Ты не можешь изменить моего решения, - добавил Андроник после длительного молчания. - Прекрати лить слёзы. Нира умрёт и это неизбежно.
      - Андроник... Прошу... Умоляю...
      Император приблизился к супруге и рывком поднял её с мраморного пола. Ата замерла, ожидая вспышки гнева, но увидела, что Андроник абсолютно спокоен. Он, прижимая жену к себе, утер её горькие слезы и заговорил неожиданно мягко:
      - Я знаю, ты любишь Ниру, и знаю, что она любит тебя. Подозреваю даже, что ты знала о её замыслах относительно Сиорика.
      - Нет! - испуганно воскликнула Ата.
      - Это не имеет значения. Ты можешь говорить что угодно, я никогда не поверю ни одному твоему слову. Я предательств не прощаю и не забываю - однажды обманув меня, ты лишилась права на моё к тебе доверие. Я могу делить с тобой ложе, могу потакать тебе в тех случаях, когда это не вредит мне и империи, но я никогда не приму от тебя совета и никогда не позволю давить на меня. Так что смирись с моим решением!
      По щекам Аты снова побежали крупные слёзы.
      - Смирись! Я не верю тебе и твоим слезам, но я люблю тебя. Люблю. Обещаю тебе, что я подарю тебе других детей - у нас с тобой родятся и дочери и сыновья. Я позволю тебе зачать столько детей, сколько ты захочешь. Я обещаю тебе это! Слышишь меня?
      - Верни мне этого ребёнка, вместо того, чтобы обещать других! - выдохнула женщина, отворачиваясь от его губ. Она дрожала от ужаса и горя в объятиях Андроника и не отвечала на его ласки.
      Андроник отпустил жену и, окинув её раздраженным взглядом, сказал холодно:
      - Хватит. Довольно бессмысленных разговоров. Завтра утром армия Ниры будет уничтожена и всё закончится. Уходи в свои покои, позови музыкантов да певцов, развлекись и забудь о своем горе. Уходи. - Андроник отвернулся.
      Ата потерянно смотрела на супруга, всё еще не в силах поверить, что он собирается убить их единственную дочь. Она не знала, как ей поступить: кинутся ли к Андронику и снова умолять или убежать прочь и дать волю слезам и горю? В глубине души Ата знала, что не сможет повлиять на мужа, Андроник не уступал даже своим единокровным родственникам, разве уступит он ей?... Круто развернувшись, так, что подол её платья взметнулся, она выбежала прочь из императорских покоев.
      Андроник остался один, он продолжил прерванный отдых. Когда пришел вечер и над столицей Омегралы сгустились тяжелые сумерки, к императору прибежал генерал Гак, отвечавший за безопасность императорского дворца. Генерал был взволнован и напуган; запинаясь, он доложил:
      - Верховный правитель... Только что... Только что улетел один из боевых драконов. Я... мы... Он прорвался через заслон стражников... Нам не удалось его остановить!... Мы не могли атаковать его... Драконом управляла императрица - мы не осмелились стрелять...
      - Что?!
      - Императрица управляла драконом. Она улетела в неизвестном направлении.
      
      
      Провинция Гордзон во тьме ночи горела огнями сотен пожаров - больших и малых. То были метки, оставленные драконовым огнём на месте сражений. В темноте нельзя было разглядеть побоищ, разбросанных по всей провинции, нельзя было увидеть трупы и разрушенные людские поселения, однако смрадный дым поднимался до самых небес. Ата гнала дракона к горам Сур, что находились на севере большой провинции. Императрице удалось узнать, что там, в небольшом горном городке Дарот, укрылась Нира со своей армией. Бунтовщики, уничтожаемые драконовым огнём, были оттеснены с границ провинции, и больше пытались приблизиться к землям могущественного Никрета. Бунтарка Нира выставила вокруг городка заслон из одержимых, используя также нескольких оставшихся у её войска драконов; она еще надеялась, что сможет противостоять отцу. Императорские войска отступили от городка к этой ночи, прекратив атаковать Дарот, и Нира, безусловно, посчитала это добрым знаком.
      Ата молила Богов, прося их помочь ей найти непокорную дочь. Пристально она вглядывалась во тьму, пытаясь разглядеть огни города-убежища. Боевой дракон, видевший в ночи так же хорошо, как и днём, плавно маневрировал между горными пиками и хребтами, покрытыми вечной мерзлотой даже в жаркое лето. Уже небо стало светлеть, предвещая восход солнца, когда Ате в конце концов удалось отыскать Дарот. Городок расположился в глубокой долине между двумя горными вершинами, и чудилось, будто он зажат между медленно сжимающимися огромными клешнями. Ата направила дракона к долине.
      Что-то треснуло и полыхнуло в воздухе рядом с ней. Ата зажмурилась, едва не выпустив из рук драконью узду. Это, заметив приближение Аты, поднялись в воздух сторожевые драконы Ниры, и принялись выплёвывать из пасти потоки раскалённого огня. Императрица, до этого ездившая только на ручных и покладистых драконах, не знала, как увернуться от огненной атаки. Её спас боевой дракон, приученный к схваткам со своими сородичами: рыкнув, он резко пикировал вниз, в один миг исчезнув из поля зрения противников. Ата только ухватилась крепче, чтобы не свалиться с дракона. Дракон выровнялся над городком, вихрем промчавшись над улицами и домами. В сером предрассветном мареве, зависшим над Даротом, Ата с увидела бедствия и разрушения, постигшие это поселение. Больше половины домов сгорели в пожарах или лежали в руинах, мостовые разворочены по камешку, и всюду, куда ни падал взгляд, лежали мертвые. Это были и местные жители, оказавшиеся между двух огней - бунтовщиками и императорскими воинами, атаковавшими Дарот на драконах, и сами одержимые дети, пытавшиеся противостоять драконовому огню. Одни тела были целыми, от других остались лишь рваные фрагменты; часть трупов превратилась в угли, другие лежали с вырванными внутренностями, и всюду - тот же смрадный дым, пахнущий мертвечиной и серой. Императрица, сдерживая подкатывающую к горлу тошноту, дала дракону сигнал садиться. Нира была где-то здесь.
      - Нира! Нира! - начала звать Ата свою дочь.
      Из уцелевших городских построек начали появляться человеческие фигуры - услышав крики, дети выходили наружу. В руках у них было разнообразное оружие: от простой кочерги до луков со стрелами и остро отточенных мечей. Израненные и похожие на тени из-за худобы, они шли к городской площади, в центре которой Ата посадила своего дракона. Над головой женщины пролетел сноп огня и врезался в один из домов: постройка затрещала, осела на мостовую, каменная пыль и огненные искры разлетелись от удара в стороны. В воздухе, над площадью, парили управляемые одержимыми детьми драконы, готовые испепелить Ату своим огнем. Вдруг тонкий голосок, звенящий от напряжения, произнес заклинание - и дети, сидящие на драконах, развернули их, и направили назад, к своим постам.
      - Мама! - крикнула Нира, вышедшая на крыльцо большого богатого дома. - Я здесь!
      Ата, облаченная в удобную мужскую одежду, спрыгнула с дракона и бросилась к дочери. Нира, спустившись с крыльца, побежала ей навстречу и упала в материнские объятия. Исхудавшая и бледная, но все ещё красивая несмотря ни на что, Нира расплакалась.
      - Что же ты наделала! - зашептала Ата, крепко прижав дочь к себе. - Нира, ты лишилась разума, если вздумала противостоять Андронику! Что же ты натворила!
      - Мама! Мамочка! - с мучением всхлипнула Нира. - Я уже думала, ты забыла обо мне!
      - Не забыла! Видишь, я здесь? Мне пришлось сбежать из дворца, чтобы найти тебя. Андроник...
      - Отец смягчился, да? Я думала, что его драконы добьют всех нас, но вчера вечером они ушли. Он смягчился, раз велел войскам отступить?
      Ата отстранилась и поглядела дочери в глаза: в них были и надежда и упрямство.
      - Нира, ты еще не поняла, что значит отступление войска? Не поняла? Ты думаешь, Андроник уступит тебе? Ты действительно надеялась на это, когда ложилась в постель Сиорика, когда похищала Эмун-тар?! Ты прокляла всех этих детей ради желания получить Вечность, но вместо этого ты получишь преждевременную смерть. Ты и твои рабы! Андроник отдал приказ использовать Небесный Огонь, и, как только взойдёт солнце, - эта долина будет стерта с лица земли! Тысячу лет после этого здесь не прорастет трава, а вода будет ядом!
      Нира окаменела. Ата с отчаянием посмотрела по сторонам: дети, столпившиеся вокруг них, казались равнодушными ко всему. Многие из них истекали кровью, но как будто не чувствовали этого, у некоторых не хватало пальцев на руках или плоть была истерзана до костей. Они были обречены, и ничто не могло их спасти. И в этом была виновата Нира, во всём этом ужасе!
      - Скорее, мы должны улететь отсюда! - выдохнула Ата, крепко сжав руку дочери. - Я увезу тебя, помогу тебе скрыться. Только нужно поторопиться! Скоро взойдёт солнце...
      - Отец решил уничтожить меня? - переспросила Нира, не сдвинувшись с места.
      - Ты полагала, он тебя за бунт похвалит?! Он в ярости. Я пыталась его смягчить, я умоляла, но он непреклонен. Ах, Нира, ты ведь знала, что и так живёшь на этом свете только благодаря тому, что Андроник хотел сделать мне подарок! Я не должна была зачинать тебя, я, низкородная, не имею на это права!... Андроник не простит тебя никогда за то, что ты сделала!
      - Тебя он простил! - закричала вдруг Нира и сжала голову руками, словно её мучала боль. - Ты предала его, но он простил тебя, он дал тебе Вечность! Я ваша дочь, и хочу того же! Я хочу Вечность!.. Я не хочу жить какой-то жалкий век, а затем, превратившись в дряхлую старуху, умереть! Я не хочу умирать, мама! Почему он не дал мне Вечность? Почему?!
      Ата снова прижала дочь к себе. Она посмотрела на небо - край его на востоке окрасился бледно-багровыми цветами. Снежные шапки двух горных пиков порозовели. Рассвет уже был совсем близко.
      - Я не знаю, Нира, - тихо выдохнула Ата, - И я не знаю, почему он не отнял Вечность у меня. Но я знаю, что он не простил меня. Он не верит ни одному моему слову, хотя я не лгала, когда говорила, что люблю его. Я полюбила его с первого взгляда, хотя и предала его после этого; но, поверь, у меня не было другого выхода. Сиорик держал меня за горло, и мне не на кого было надеяться! Андроник говорит, что любит меня, но я не заблуждаюсь, как ты, надеясь, что для меня он сделает исключение, если я восстану против него! За то, что я сбежала из дворца, он приговорит меня, как и тебя, к смерти. Он не пощадит меня и не остановится!... Пойдём же! Нужно уходить!
      Нира уже не сопротивлялась, позволив матери подвести её к дракону. Бросив взгляд на неподвижных детей, Нира затряслась, как в лихорадке. Она внезапно осознала, что наделала: она обрекла этих ни в чём не повинных детей на смерть. А сколько их уже погибло! И ради чего? Ради несбыточной мечты? Задумывалась ли Нира когда-нибудь, чего будет стоить её мечта?
      - О Боги... - прошептала четырнадцатилетняя девочка, - будьте милосердны!
      - Да, моли Богов простить тебя за то, что ты сделала с этими детьми! - горько ответила Ата.
      Воздух вдруг зазвенел, и стал плотным и горьким, как дым. Дракон, на котором прилетела Ата, испуганно заверещав, вдруг оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, оставив Ату и Ниру внизу.
      - Проклятие Богов! - закричала Ата, видя, как исчезает вдали их с Нирой единственное спасение. Теперь они обе были обречены. Но это было еще не всё: Ата и Нира посмотрели на небо, и увидели, как из-за гор появились боевые императорские драконы. Их было много - все они устремились вниз, к городку Дароту. Когда им попробовали перегородить путь драконы, поставленные Нирой, то по ним ударил яростный огонь - и дети-наездники сгорели заживо в тот же миг, а сами драконы, беспомощно рухнули один за другим на горные склоны. Воздух снова зазвенел и императорские драконы пикировали вниз - к городу.
      - Это не Небесный Огонь! - воскликнула Нира. - Отец опять выслал наездников! Мама, он передумал?
      - Не думаю, - еле шевельнула бескровными губами Ата. - Воздух... Это значит, что Андроник призвал Небесный огонь, но неужели...
      - Мама, они приближаются! - крикнула Нира.
      - ...Но он послал наездников за мной... - закончила свою мысль Ата. - Андроник знает, что я здесь. И он хочет забрать меня перед тем, как всё здесь превратится в пыль. Они за мной...
      Нира бросила на мать взгляд, полный ужаса и душевной боли. Затем он повернулась к своим одержимым подданным и что-то крикнула на языке Богов, отдавая приказы. Глаза детей ожили, они задвигались, поднимая лица к небесам. Сжав оружие, одержимые приготовились сражаться.
      - Нужно спрятаться! - Нира увлекла мать в дом и заперла на засов дверь. Дети, лишившись последних своих защитников на драконах, не могли сражаться с боевыми императорскими рептилиями - планируя над городом, боевые драконы стали поливать улицы всепожирающим огнём. Дети рассыпались в стороны, стремясь укрыться в домах, но пламя настигало их, накрывая с головой. Слышался пронзительный детский визг - кожа плавилась, волосы вспыхивали факелом, объятые огнем маленькие тела падали на развороченную мостовую. Ата упала на пол и зажала себе уши, не в силах слышать детских криков, из её глаз хлынули слёзы.
      - Убивайте наездников на земле! - приказала Нира своим одержимым рабам, выглядывая через окно, стекло из которого было выбито. Императорские драконы действительно начали приземляться - наездники выпрыгивали из сёдел, и, держа наготове мечи, пробовали приблизиться к дому, где скрывались Ата и Нира. Одержимые дети налетали на императорских воинов, валили на землю, и голыми руками рвали на части. Другие наездники направляли драконов огонь на одержимых и сжигали их всем скопом. Скоро весь город пылал.
      - Будьте вы все прокляты! - в бешенстве и бессилии завопила Нира, видя, как гибнет её армия. Дверь с грохотом вылетела, разбросав щепки, и в дом вбежали императорские воины. Ата, завидев их, рванулась к Нире, и крепко обняла дочь. Нира в ответ как можно сильнее ухватилась за мать.
      - Забирайте императрицу! - сказал один из воинов. - Девчонку приказано оставить.
      - Мама! Мама, не оставляй меня!
      - Нира! - закричала Ата, чувствуя, как её отрывают от дочери сильные руки воинов. Ниру отшвырнули в сторону, а женщину ухватили как мешок с зерном, и, взвалив на плечо, вынесли из дома. Ата кричала, била кулаками воина, но вырваться не могла. Её, рыдающую и брыкающуюся, закинули на императорского дракона, и тот через мгновение стремительно взмыл в воздух. Ата видела внизу долину и городок Дарот, но они вскоре исчезли за горами и снежными пиками.
      - Нира... - простонала Ата, поняв, что уже ничем не сможет помочь дочери.
      Звон в воздухе усилился. В небе над долиной зависла, появившись из ниоткуда, туча, похожая огненно-красный цветок. Туча эта опускалась ниже и ниже, словно желая слиться с землей. Одно мгновение - и яркая вспышка поглотила и Дарот, и долину, и две горных вершины... Небесный Огонь испепелил всё. Бунт был подавлен, а виновница - уничтожена. Ату возвращали, по приказу императора, в Никрет. Андроник, несмотря на её побег к дочери-бунтарке, не отказался от жены. И кто мог сказать, что понимает, почему он потребовал Ату обратно, а не казнил её вместе с дочерью?
     Кто мог сказать, что понимает?...