Работа шеф-повара в хорошем ресторане в Калифорнии по идее должна обеспечить любому человеку весьма безбедное существование в Америке, но, увы, не мне, поскольку мой хозяин Грачик, босс одного из самых престижных голливудских ресторанов, был редкостным скупердяем. Он хорошо знал цену деньгам, особенно тем, которые шли на зарплату его сотрудникам. И не секрет, что его работники получали по самому минимуму и в придачу платили из своего кармана за каждый разбитый фужер или чашку. Также ходили слухи о том, каким удивительным способом разбогател Грачик. Говорят, что лет двадцать назад, когда он только приехал из Армении, он жил в Бостоне и работал на одной крупной деревообрабатывающей фабрике, где он вроде бы и подставил свою левую руку под тесак, чтобы получить страховку в полмиллиона долларов. Заметьте, что это немалые деньги по тем временам. Именно на них он приобрел дом и ресторан в Голливуде.
Конечно же, всяким слухам верить нельзя, но факт остается фактом – вместо руки у него протез, да и любовь к деньгам безграничная. Но мой рассказ, в общем-то, не о нём, а об одном старике, которого Грач два с лишним года назад поселил у себя в пристройке ресторана.
Варуж – так звали старика – ещё недавно имел небольшой домишко в армянском городке Абовяне, на первом этаже которого располагался маленький продуктовый магазинчик, кормивший старика и его единственную внучку. Но любимая внучка мечтала об Америке. И вот заботливый дедушка связался с родственника в Калифорнии, и те уговорили его продать дом с магазинчиком и привезти деньги в Штаты, чтобы якобы с их помощью создать новый продуктовый бизнес. Таким образом, дом был продан быстро и дешево, внучка была оставлена на время у ереванских родственников, и вот Варуж оказался в Америке. Конечно же, никакого бизнеса не получилось, а все деньги, как вода, утекли на адвоката и проживание у родственников. И вот, когда финансам деда пришел полный конец, родственники решили от него избавиться. Они уговорили наивного старика притвориться больным хомлессом и с улицы угодить в больницу. Якобы для того, чтобы потом по закону он смог в госпитале получить медицинскую страховку, что в дальнейшем помогло бы ему быстро приобрести в Америке легальный статус.
Старик, ничего не подозревая, сделал всё, как ему велели, в результате чего после больницы оказался на улице, а родственники не захотели с ним даже разговаривать. Тут-то, блуждая по городу без цента в кармане в поисках какой-нибудь работы, Варуж и встретился с Грачом возле его ресторана, и тот, недолго думая, предложил деду койку в пристройке своего заведения и двухразовое питание в обмен за помощь по хозяйству и работу сторожем. Вот таким незатейливым образом дедок и стал в нашем заведении сторожем и дворником, грузчиком и сантехником, да и вообще всем тем, кем можно быть по хозяйству.
Не буду скрывать, я очень жалел старика и всегда оставлял ему обеды. А также раз в неделю брал его к себе домой, чтобы тот помылся и постирал своё бельишко. Дед был мне очень признателен и делился со мной всеми своими секретами. И надо заметить, добрейшей души был человек, каких сейчас встретишь редко. Помню, сильно сетовал он на жизнь, не раз повторяя: «Совесть и честь теперь не в почёте. Эгоизм сгубил сердца. За деньгами люди людей забыли. Куда ни глянь – кругом волки в овечьей шкуре, кругом худое добро». Под волками в овечьей шкуре Варуж подразумевал лживых людей, которые притворяются хорошими, делая мнимые добрые дела, так называемое худое добро, которое впоследствии для кого-то становится горем. По сути, эти оборотни, не считаясь ни с чем, используют других людей в корыстных целях, ища личной выгоды и наживы. И, конечно же, я понимал без лишних слов, кого старик имел в виду – свою так называемую родню и нашего босса. Но мало ли ещё таких людей, как они? Сейчас они не редкость.
А ещё старик очень переживал за свою внучку, ведь она – единственная родная душа у него на всем белом свете. Её мать, дочь Варужа, умерла много лет тому назад от рака легких, а отца девочка вовсе не помнила, ведь он оставил их, когда она только родилась, уехал в Россию, и след его простыл. Так вот и осталась Идочка с шестилетнего возраста вдвоем с дедушкой. Но он ничуть не жалел об этом и не считал ребенка обузой, напротив, он очень гордился тем, что смог воспитать из маленькой девочки умную и добрую, хозяйственную и скромную девушку, настоящую опору и утешение себе в старости.
Старик постоянно носил ее фотографию, хвалясь своею внучкой, и мечтал о том дне, когда она к нему приедет. Это день должен был скоро наступить, так как Ида, по словам деда, заполнила в Ереване заявку в международном бюро по трудоустройству и там ей обещали работу бэби-ситтера в Америке. Для этой цели Варуж и собирал ежедневно пустую посуду с помойки ресторана, сдавал её, а вырученные деньги откладывал на приезд дорогой внучки. Он накопил уже полторы тысячи долларов за год, и никто кроме меня не знал об этом. Но вот однажды, во время дня рождения босса, Варуж изрядно подвыпил и выболтал о сбережениях имениннику, и тот, улучив момент, сразу же выудил их у старика в долг на пару месяцев, под предлогом якобы недостающих денег на реконструкцию ресторана.
Дед не смог отказать «кормильцу» и отдал всё, что у него было, просто под честное слово. С этого момента и начались у Варужа крупные неприятности. Во-первых, хозяин быстро подсчитал прибыль от пустых бутылок и запретил в дальнейшем собирать их на территории ресторана. Во-вторых, он сразу установил во дворе контейнер для пустой тары и подрядил работников сдавать для него посуду. И, в-третьих, во время ремонта своего заведения, он заставил Варужа выкорчевывать ржавые гвозди из трухлявых старых досок и выпрямлять их для того, чтобы те могли ещё послужить для скрепления новых. Этим дед и занимался не покладая рук почти три месяца, до самого окончания реконструкции. И через это нелегкое дело стариковская кожа на руках – и без того очень сухая и жесткая – быстро почернела и огрубела, еще больше напомнив мне сморщенную кожу старого кирзового сапога. Но и это было бы ничего для Варужа, если бы ни одна мысль, которая терзала его неотступно: почему Грач отмахивается от него, как от назойливой мухи, когда речь идет о долге?
И вот прошёл уже не один месяц, когда Варуж пришел к хозяину и сказал, что не может больше ждать, поскольку внучке уже подыскали работу, и она ждёт не дождется денег на дорогу. Но очередной отказ Грача побудил деда обратиться ко мне за помощью – чтобы я поговорил с боссом. Я пообещал сделать всё возможное, но, оказывается, бесстыдству нет предела, и Грач мне только гневно кинул в лицо: «Этот дед совсем обнаглел. Я его приютил из милосердия, еду и кров дал, а он как мне ответил? Он ударил по моему бизнесу своим сбором посуды. Ведь эти деньги собраны на моих бутылках, значит – они мои. Так что передай ему, что если будет продолжать в том же духе, то пусть катится отсюда ко всем чертям собачьим! Неблагодарный!»
Конечно же, я не смог всё передать дословно бедному старику, а наоборот, учитывая его душевные муки, постарался как можно более мягко и доходчиво объяснить, что он вряд ли теперь получит деньги назад, поскольку Грач нагло отказывается, а договор их был заключен лишь на словах и без свидетелей. Отчаянию деда не было предела, и я предложил ему свои деньги, но он категорически от них отказался. Сказав, что так просто не собирается сдаваться.
Я очень сожалею, что вовремя не переубедил его, потому что на следующий день была огромная ссора во дворе у ресторана, и дело дошло до того, что Варуж схватил лопату и гонялся с нею по паркингу за Грачом, так что мы еле-еле остановили его. Но сразу же после этого неожиданного выпада дед схватился за грудь и упал посреди двора, побледнев у нас на глазах. Хозяин же, боясь за свою шкуру из-за того, что у него работал нелегал, заставил своих работников отнести деда в таком состоянии на улицу и там оставить на лавочке. Я был с ним рядом до конца, но приехавшая вскоре неотложка так и не смогла спасти Варужу жизнь. Бедняга скончался на моих руках. И даже перед смертью его посиневшие губы шептали о внучке, чтобы я позвонил ей.
Я похоронил Варужа на свои деньги и деньги, которые собрали все наши работники ресторана, конечно, кроме Грача. Но после похорон я всё-таки подошел к нему и предъявил ультиматум, сказав, что, несмотря на то, что дед умер (кстати, из-за него), я всё-таки собираюсь исполнить его желание и привезти в Америку его внучку, и поэтому теперь Грач – мой должник. А в случае отказа я знаю, куда следует сообщить о его нелегальных работниках. И также я пообещал, что завтра не выйду на работу. Хозяину делать было нечего, так как он серьезно испугался, к тому же назавтра была запланирована пышная свадьба, доход от которой явно превышал сумму долга, а свадьба могла не состояться без шеф-повара. Так что деньги были возвращены, а я через пару дней уволился.
Говорят, добрые дела вознаграждаются Богом. Вскоре я в полной мере ощутил на себе смысл этих слов. Я быстро нашёл хорошее место работы с подходящей зарплатой и более человечным боссом. А самое главное – я женился на самой красивой девушке на свете, и теперь мы с ней живем в Глендале и очень часто бываем на могиле Варужа, который, сам того не подозревая, навеки соединил наши сердца. Да, да, не удивляйтесь: моя дорогая жена – это его единственная внучка, Ида. И каждый раз, стоя в обнимку над могилой Варужа, мы вместе думаем и представляем, как бы несказанно рад был он видеть нас вместе.
