Восточные мужчины. Солнце из Ферганы

               

Не так пылко любят европейские мужчины, не так ярко ухаживают за женщиной, не так смотрят, не так.  Разве, будучи молодой  русской дамой,  добьетесь вы  у Ферганского базарного торговца, сколько стоит изюм какой-нибудь?
                - Для вас все бесплатно! – Воскликнет тот.
А по улице, когда паришь ты по Ферганской улице, то каждый подросток и каждый аксакал даже, завидев, издали опустит взгляд, минует, но почуешь ты затылком, как он, застыв, тебя испепеляет в спину,  и подловишь ты его, когда резко обернешься и увидишь его конфуз. И всякий муж на базаре до тебя дотронется и ошеломленный удалится, устремив взгляд  в небо.  Водители каждые сто метров будут тормозить, сообщая, что они твои личные шоферы и телохранители. И юноша велосипедист на скорости  скользнет ладошкой по твоей спине, и скроется, крутя педалями на пределе. А продавец непременно выскочит из цветочного ряда и подарит букет без слов. Восточные мужчины…               
               


                Юсуп.
                Двор наполняется мерзкими воплями - это  Ферганский молочник зазывает купить его товар. Методично гнусавит он:               
                - Катык, каймок, килдым!   
У Ферганских молочников в основном постоянные клиенты, а орут они для приманивания новых покупателей.  Когда я жила в Фергане, то через два дня на третий, утром, перед уходом на работу в школу,  открывала дверь на звонок.  Смуглый торговец протягивал трехлитровую банку с молоком. Я без слов уносила ее на кухню, переливала в кастрюлю и отдавала банку назад вместе с деньгами. Удобно, совсем недорого, качественно – торговцы дорожили клиентами. Никто в Фергане молоко в магазине не покупал.  Явной мафиозно – монопольной диктатуры торговых сетей в Фергане не наблюдалось.  Молочника звали Юсупом.  Со временем, я уже не держала его на лестничной площадке, как положено даме на востоке, а открывала дверь,  он уверенно шагал в коридор.
                -Лариса Па!
Кланялся он, опуская глаза,  косясь на мои,  обтянутые трико  груди и бедра, не решаясь посмотреть в лицо. Он был примерно моего возраста,  притягателен.  Худощавое вытянутое лицо,  гладкая кожа кофейного оттенка,  большие томные глаза и ровные белые зубы хищника под припухшими вишневыми губами. Роль молочника ему совсем не шла.  Целесообразнее было бы использовать его на подиуме.  Одевался он по кишлачной моде: черные  штаны с вытянутыми коленками и  черный засаленный чапан. Уходя, он оставлял в коридоре запах коровы, пота и какой-то собачатины.   Как-то мне захотелось подарить ему  новые парусиновые туфли и одеколон, оставшиеся от мужа. Юсуп  возмутился, запротестовал, заверив, что если нужно, он может купить  в два раза больше! Я держала Юсупа на расстоянии – молочник, да и молочник; продал – купила. И потом, сложные в их мусульманских головах мысли, для нас нелогичные - чего он там выкинет?
  В один из дней я ушла в школу пораньше, забыв про молоко.   Возвращаясь вечером,  шла дворами по своему Фрунзенскому массиву.  За кронами деревьев пятнами высвечивалась синева небесная.  Земля под деревьями в виде глинистой коросты. Лет пятнадцать назад, здесь зеленела трава.  Жители окрестных панельных пятиэтажек орошали землю. На газонах свисали с фруктовых деревьев созревающие плоды, к балконам тянулся виноград с тяжелыми гроздьями.  Потом, когда европейцев выдавили, деревья зачахли, лозы сломали. Землю перестали орошать, и она стала бесплодной, изрезанной засохшими рукотворными канавками для воды, напоминающими шрамы. Возле подъезда заметила Юсупа.  Велосипед со своими молочными банками он приставил к стене дома. Увидев меня, оживился. 
                - Загораешь, Юсуп? – Лениво поинтересовалась я.
                -Вот, молоко, Лариса Па. – Произнес он смущенно.
                -Давай банку,- отозвалась я,-  перелью и вернусь с деньгами.
Возвратившись,  сухо поблагодарила его. Казалось бы все.
Но вдруг, кто-то каждое утро стал класть под порог цветы. Я никак не могла подловить злоумышленника.   Через неделю я его  подкараулила, резко распахнув дверь, застала, склоненного над цветами.  Это был Юсуп. Он выпрямился и произнес твердым ровным голосом:
                - Кто вам такие красивые цветы дарит, Лариса Па? Я вот молоко привез вам, хотел поинтересоваться, можно ли принести?
Изъяснялся он на русском очень плохо, кишлачный молочник. Пока  бегал за молоком, я унесла цветы – три красные розы, поставила их в вазу. Юсуп принес молоко и тут же,  поспешно удалился, позабыв, про деньги и пустую банку.
Кишлачные мужчины необычайно прижимисты и никогда задаром цветов не подарят. Розы с порога я принимала каждое утро. Они стояли несклько дней, радуя в углах квартиры. Цвета они были бардового, белого, желтого….Примерно за месяц до моего переезда в Омск Юсуп, стоя в коридоре, все мялся и не уходил.
                - Чего ерзаешь? – Спросила я просто.
                - Лариса Па,- покраснел он,- я купил еще одну корову.
                - Поздравляю. – Ответила я. 
                - Думаю, через пол года,  куплю  третью корову.
                - Правильно,- поощрила я,- бизнес требует расширения, коли есть рынок сбыта. – Я не понимала, к чему Юсуп клонит.
                - Лариса Па,- тушуясь, выдавил он, наконец, - я бы мог вам помогать, видите, я бы мог, у меня коровы….
                - То есть,- уловила я, наконец, подтекст его цветочных даров,- ты предлагаешь мне стать твоей любовницей, содержанкой что ли?  – Я еле сдерживалась, дабы не прыснуть смехом. – Юсуп окаменел, не отрывая глаз от пола. – Ну, что тебе сказать? – Сделала я паузу, успокоилась, подбирая слова. – Я согласна, в целом, но надо подождать, когда ты купишь третью корову.
                - Правда?! – Вспыхнул он. – Почему содержанкой? Я хочу, чтобы вы стали моей второй женой! Я хочу за вами ухаживать всю жизнь.
                - Почему на меня польстился? У меня же мало денег!
                -Вы красивая,- облизнул он губы,- гордая, современная. 
                - А как твоя первая жена? – Мне стало любопытно.
                -А деньги если у меня есть, то будет, как я скажу. – Криво ухмыльнулся он. – У нас ведь не имеет, например, значения, красивая невеста – страшная, или изо рта у нее воняет – все равно. Если у нее есть приданое, родители тебя женят, не спрашивая.  После, так и живем вместе, исходя из вековых традиций. А с вами все иначе, вы  такая – мед  женщина! – Вскинул он руки. 
                - Держу слово. - Кивнула я, прикидывая, что обещание мое ничего не стоит – все равно скоро уеду в Омск. – Стану твоей второй женой, но только когда купишь третью корову. До тех пор дальше коридора не пущу.
                - Юсуп расцвел в улыбке, рванул дверь и убежал, гремя подошвами на весь подъезд. 
Я знала, что по местным правилам, никогда не надо верить словам, потому меня не мучила совесть, когда я лукавила. Юсуп должен был помнить, что обещания на востоке, как правило, лживые.
После моего отъезда в Омск в моей квартире поселился племянник. Через пол года он позвонил мне, поинтересовался, могу ли я помочь ему обосноваться в Омске, когда он окончит свой нефтяной техникум?  Я обещала племяннику всяческое содействие и спросила, как он там поживает, в моей квартире?
Он  рассказал и вскользь заметил, что надо искать нового молочника.
                - А что Юсуп? – Удивилась я.
                - А Юсуп купил третью корову, потом все допытывался, куда ты уехала? И сразу все коровы у него заболели и сдохли. Сейчас он  без денег - банкрот.
                -Если у тебя есть пятьдесят долларов,- попросила я племянника, - найди Юсупа – отдай ему, скажи, что от меня,   на новую корову. Позвонишь мне, я тебе сразу деньги вышлю, верну.
                - Непременно. – Заверил меня племянник.
Юсупа он не нашел.
Когда я  в супермаркете беру с полки молоко по тройной цене, которая меня мало волнует, я вспоминаю смуглого красавца, розы и думаю: должна  я, осталась ему что-то, или не должна?