И ты никогда не посвятишь мне песню, и никогда не напишешь о том, как мои тонкие пальцы поглаживали телефон, сводя тебя с ума. Дурная привычка: ласкать любой предмет, попавший в руки. И ведь не избавиться никак!
И вот ты сидишь напротив, смотришь на руки, изредка поглядывая на лицо, и я смеюсь любопытству в твоих глазах, пытаясь скрыть тоску в своих. Ведь ты никогда не будешь моим. По сути, не очень-то ты мне нужен. Но как хотелось бы сойти с ума…
У тебя добрые глаза, добрые. Но они лгут. Я знаю, что ты не самый хороший человек. Мне и не нужно этого знать. Я просто сижу напротив, изредка подымаю глаза от собственных пальцев, то улыбаюсь, глядя мимо тебя, то смотрю вглубь твоих зрачков, думая о своем…
Тебе любопытно. Ты заинтригован и не понимаешь моей печали. Сколько лет я восхищалась тобой издали. Эта загадочная «издаль» – более десяти тысяч километров через океан. И вот ты сидишь напротив. Я могу встать, подойти и двинуть тебе в морду – ну не целовать же тебя, право? Я сижу, грущу и смеюсь над собой. Детская мечта сбылась, и я радуюсь как ребенок. Только вот женщина во мне плачет. Ей грустно и спокойно. Она ни на что не надеется и ничего не хочет…
Встретить мечту – и… отнестись к ней так безразлично. С другой стороны, сказок не бывает в реальной жизни. Я слишком амбициозна и самолюбива, чтобы удовлетвориться разговором, и слишком реалистична, чтобы надеяться на большее.
За окнами – ночь, взлетают и садятся самолеты. Мой вылет отложили, и я пью горький кофе, хотя ненавижу его. Но он так вкусно пахнет, и по вкусу – точно как мои чувства. Невкусный кофе. Нелюбимый кофе.
Я снова подымаю глаза от своих рук – но тебя уже нет на привычном месте; я слышу твое дыхание за спиной, и знаю, что ты пытаешься разобрать мои слова. Но они написаны на другом языке, к тому же пишу слишком торопливо, и буквы разбегаются по листу. Я улыбаюсь и делаю вид, что увлечена работой. Но на самом деле я просто чувствую твое дыхание и голос, заказывающий такой же горький и невкусный кофе, как у меня. Лицо помимо моей кривится в ехидной усмешке; я не выдерживаю и смеюсь… Все это так напоминает кадры из дешевого американского блокбастера, что хочется разрушить слишком правильную картинку и, например, вдруг отрубить тебе голову. Или чтобы ты попробовал кофе и начала плеваться, что-то твердя про «Shit!», ведь капучино и вправду мерзкий.
Улыбаюсь. Мне кажется, я могу потрогать твое любопытство руками. С каким-то садистским удовольствием оборачиваюсь на случайный звук, задевая тебя волосами. Извини, это я специально, чтобы ты почувствовал их запах и запомнил навсегда. Еще я беру чашку левой рукой и делаю глоток, чтобы ты увидел, как шевелятся мои губы. Ты такой смешной! – ты смотришь. Я такая глупая! – дразню тебя, не отрываясь от бумаги. Наверное, ты думаешь, что я веду дневник. Может ты даже спросишь об этом… Но это просто мой ежедневник, куда я пишу. И этого ты тоже не знаешь: что кроме тебя, у меня есть еще одна детская страсть – писать. Просто писать. Обо всем. И ни о чем.
Я чуть нервно облизываю губы. О тебе и обо мне. О нас. Забавно, одна моя детская любовь соединила меня с другой. Но только на листе бумаги.
Что ж… Я допиваю кофе, улыбаюсь тебе открыто и чуть грустно и ухожу. Мой вылет.
