Эту историю поведал двухмандатный депутат Шамиль аль-Джамиль, которому её рассказал Али Абу ибн Ахмед, со слов Омара Бен Мехрибана, ссылавшегося на речи своих наставников Халила Вагифа аш-Хариса и сына его Валида ибн Аббана аль-Убайда, который торговал горячем чуреком на Усачёвском рынке, но для услаждения нашего взора, заменил себя юной красавицей с Ховрино, Азизой Абдурахмановой – да будет Аллах доволен ими обоими!
---------------
Именитая шахидка Шехеразада-Матахаризада родилась близ славного города Шахрисабза. В девичестве все называли её Шехе Барласова, ибо она вела свой древний род от Тамерлана. Его неукротимые нукеры прошли от Смирны до Большого Юлдуза, и достигли в Индии берегов Ямуна, а в России – Емца. Одно упоминание имени Тимур ибн Тарагай Барлас наводило на людей ужас.
Когда Шехе появилась на свет, её грозные предки утратили былое могущество и тихо-мирно коптили небо в маленьком ауле. При встрече с ними добрые соседи всегда напоминали, что их хромой Тимурка разграбил Китай, Сирию и сравнял с землёй прекрасный Хорезм. Престарелые родители морщились, вспоминая непутёвого родственничка, и парировали:
– Зато у нас есть, кто подаст воды в старости.
Соседи злились ещё пуще, а отец с матерью старались ничем не отличаться от окружающих. Как и все, они стали с возрастом испытывать нестерпимую жажду. Курнув кальяну, отец каждый раз требовал, шамкая сушняком:
– Шехе подай стакан свежей и прохладной воды.
Послушное дитё всегда покорно исполняло родительскую волю. Дочка тотчас начинала заплетать чёрные и блестящие, как агат, волосы в тугие косички. Сделав тридцать три косы, она умасливалась благовониями, красила хной брови, сурмила глаза и втирала в щёки мускусную клубнику. Потом Шехе одевала голубой шелковый изар шитый золотом, и, выдохнув, туго затягивала пояс, украшенный всякими драгоценностями. Накинув паранджу, она ставила кувшин на голову и под палящим солнцем, тащилось в Уч-Кудум к трём колодцам.
Подобно пантере, дева ступала по песку стройными ногами с пухлыми бедрами. И её глаза были, что бирюза, а походка грациозна и горделива. Слоняющиеся по пустыни, бедуины столбенели, глядя на её грудь, колышущуюся при ходьбе, как наполненное молоком вымя дикой верблюдицы. Открыв рты, они поедали взором такую редкость и дивились непорочной красоте.
Как-то, набирая воду, Шехе услышала чарующий шёпот. Завораживая сознание, он нежно и настойчиво повторял из глубины колодца:
- Шаха открой личико, Шаха открой личико…
Прелестный тембр нежно обволакивал неискушенную деву и проникал в неё по самую Муладхару*. Она была готова скинуть не только чадру, но и все шёлковые шальвары, кутавшие её изнеженное тело. А ведь их было восемь с половиной, потому, что дева обрезала те, которые, будоража, дотрагивались до бархатной кожи. Шехе и не догадывалась, что волшебный голос Петруши имитирует коварная колодезная Недотыкомка, притаившаяся на тёмном дне. Принимая в колодце ванну, зверь по кличке Ифритка, оголодал и теперь жаждал подкрепиться.
* Чакра расположенная сразу под Свадхистаной. — Прим. йога.
От сладостного голоса красавица поплыла в океан наслаждений и приоткрыла лицо. Как на грех, в этот миг мимо гарцевал на чисто арабском скакуне Шах Шахрияр ибн-Гарун аль-Рашид. Он возвращался из Багдада в Хорезм и оторопел, увидав посреди пустыни диковину, подобную райским гуриям. Изумившись красоте и прелести девы, горячий Гарун возжелал её, как воду в пустыне.
Бархатные щёки Шехе вспыхнули пунцовым цветом мака. Не желая, жить с обесчещенным лицом она решила смыть свой позор в водах глубокого колодца. Красавица бесстрашно бросилась вниз головой, дабы покончить с жизнью. Поджидающий внизу, Ифритка раскрыл пасть и зажмурился, предвкушая удовольствие от парного мяса.
Тонкий, как горлышко кувшина, девичий стан погрузился в колодец, но широкий и крепкий, как у молодой кобылицы, круп – заклинил. Прыткий Шах успел уцепиться за гузно и тем самым, спас деву от неминуемой гибели.
Придя в себя, неудалая самоубийца поняла, что теперь, кроме лица, у неё обесчещено и седалище. Она зарыдала, и её бёдра задрожали, словно листья чинары при ветре, а грудь заколыхалась, подобно спелым гранатам.
Слёзы девы заструились в песок и там выросли розы, жасмин, мирта и другие благовонные растения. Меж цветов расцвели плоды: фиги, померанца, лимона и апельсина. И в маленький оазис прилетели райские птицы, и защебетали о вечной любви.
Продолжение: http://www.proza.ru/2008/12/02/100
