Курт Кобейн не хочет умирать
Галина Узрютова
Действующие лица
Подросток 16 лет, рваные джинсы, лохматые волосы.
2 манекена (стоят по бокам – один в женском деловом костюме, другой – только в галстуке)
Настя, девушка лет 15-16 в кедах.
Дима сидит, облокотившись на гитару, которая висит у него на ремне.
ДИМА: я сдал около литра крови, чтобы приехать к ней в другой город. Голова кружилась, все дела. Любовь-морковь. Я не знаю, что мне теперь делать. Просто не знаю. Я написал песню, хотел еще раз к Насте приехать, но она сказала не нужно. ДА и денег нет, если только снова кровь сдавать.
Голос девушки-подростка, издалека (повторяется и утихает): давай попробуем дружить, дружить, дружить. Вот если бы ты был мне братом…
ДИМА: наверное, я просто лузер. Неудачник. Мать говор: носишься со своей гитарой как курица с яйцом, а толку никакого. У других дети как дети, а ты позоришь меня только. Ходишь в рванье каком-то, как будто у нас денег нет тебе нормальную одежду купить.
Дима подходит поочередно то к одному, то к другому манекену. Гитара болтается у него на ремне.
ДИМА: а нормальная одежда-это что? Вот эти тряпки что ли? Для кого это? Для манекенов?
Дима садится на стул. Снова облокачивается на гитару.
ДИМА: главное, я не могу понять, что ей во мне не нравится? Не урод. Не дурак. Что тогда? Интересно, а вот если бы я был каким-нибудь Куртом Кобейном, Настя бы меня полюбила?
Дима встает и начинает изображать на гитаре отъявленного рокера.
Входит Настя. Сначала смотрит на все это, затем говорит.
НАСТЯ (с ухмылкой): Курт Кобейн – тоже мне.
Настя уходит. Дима остается один, садится на стул, облокотившись на гитару.
ДИМА (нервно): это вот как раз тот момент, когда все идет не так. В школе какая-то ерунда-мать постоянно к завучу вызывают. Настя меня ненавидит. Родители, кажется, скоро разведутся. Не разговаривают друг с другом. Вы вообще много знаете людей, у которых есть и мама, и папа – и они хотя бы раз в неделю ужинают все вместе?! Дурдом. И я полный ушлепок со своей драной гитарой. Ну что дальше? Что? Я бы хотел всегда быть подростком. Мама говорит - когда ты уже повзрослеешь, за ум возьмешься. А я не хочу взрослеть. Я даже еще бриться не начал, а тут уже такая каша заварилась. Да ну нафиг это все.
Дима встает. Снимает гитару, облокачивает ее на стул.
Подходит к одному из манекенов.
ДИМА (полушепотом, на ухо манекену, обнимая его за плечи): ты меня любишь?
Подходит ко второму манекену.
ДИМА (полушепотом, на ухо 2-му манекену, обнимая его за плечи): а ты меня – любишь?
Дима, пинает гитару. Она падает. Стоит, засунув руки в карманы.
ДИМА: зачем это все? Зачем?! Куда деваются утки зимой и все такое. Иногда мне кажется, что я верблюд. Только вместо горба у меня рюкзак за спиной (пауза). Ну что ж, если я Курт Кобейн, то чем-то это должно закончиться.
Достает баночку с таблетками из кармана. Высыпает их все себе на руку. Долго смотрит на них.
Улыбается. Подбрасывает все таблетки вверх и одновременно подпрыгивает, как бы танцуя под дождем из таблеток.
Берет гитару. Надевает на ремень уходит.
