Александра хоронил весь двор. А он лежал в палисаднике у подъезда и улыбался своей вечной улыбкой с хитринкой. В жизни Шурик походил на актера Пореченкова, хотя был был более худощав, но с закрытыми глазами вся схожесть пропала.
Всех обзвонили с вечера. Обычное дело: ночь, шоссе, гололёд, встречка...
А народ всё прибывал и прибывал…
Шуру любили все, а он с детства любил разбирать и починять механизмы. Они чувствовали его руки и чувства, и отвечали полной взаимностью. Тинэйджер перестройки смолоду чинил автомобили всему двору. Когда иномарки перестали быть дивом, он быстро нашёл общий язык и с ними. Шура ухом чуял недуги машин и все знакомые эксплуатировали его дар и безотказность.
Рос он с матерью и младшей сестрой, без отца, и неясно откуда взялась в нём эта сугубо мужская страсть к технике.
Школу Шура окончил благодаря трудовику, который души не чаял в родственной душе. Он выдал мастеру ключ от своего кабинета и свозил туда со всего города сломанную в быту технику для наладки.
Стоило Шурику достичь призывного возраста, как к нему проникся и Военком. Красномордый взяточник похерил свои принципы и бесплатно оградил спеца от армии, личным автопарком.
А люди всё шли и шли... А он лежал и улыбался, своей вечной улыбкой с хитринкой.
Сколько раз моя своенравная ласточка вставала глухо, но стоило приблизиться Александру, как она сама заводилась. Боялись его машины и уважали.
«Шурик тормозуха подтекает». «Шурик дверь клинет и лобовые не фурычат». «Шурик стою во Мнёвниках, машина умерла». Явится Александр и всё починится, и всё заведётся, и жизнь наладится.
Он всегда поможет, всегда посоветует, всегда одолжит. Этим дорожили все, и каждый хотел создать с ним лихой проект и замутить реальную тему. И любой был уверен, что именно он – самый близкий друг Шурика, а он молчал и только улыбался, своей вечной улыбкой с хитринкой.
А народ всё ещё подходил и подходил...
Как же теперь, без него? Ведь Шура мог всё и никогда не подводил. Только приглашать в гости стеснялся, превратив свою квартиру в складскую мастерскую. Зато там было всё, от запчастей к машинам, бытовой техники и компьютерам, до мобильников и пистолета, потому что в лихие девяностые, каждый уважаемый пацан имел волыну. А если, – чего-то и не хватало, так у Шурика везде связи, и он всё достанет, от бумажной справки до японской электроники.
Лишь одного у него не было – девушки. Не простой ночной, а той одной, постоянно любимой. Ну да какие его годы, чуток за четвертак. Ой, Господи! Но почему именно Шура? Кругом столько его сверстников уже спившихся или сидящих на дозе, да и просто моральных уродов. Почему – он? Ведь у него только-только всё стало налаживаться, и впереди замаячил свой маленький автосервис на два бокса. Почему???
В глазах осиротевших людей стояли слезы. Образовав очередь, они поодиночке начали прощаться. Шурина мама завыла в голос, а он лежал и улыбался, своей вечной улыбкой с хитринкой, а к нему уже несли крышку гроба.
Опущенные пенсионеры и цветущая молодёжь, менты и чиновники, деловые и бизнесвумен, бандиты и ботаники, алкаши и наркоманы стали рассаживаться по автобусам и авто.
Моторы прокашлялись и вереница машин, скованная душой Александра, медленно тронулась. Она долго петляла по центру города, пока не прибыла на третьесословное Даниловское кладбище. Там, на самом краю погоста, Шурины предки держали для него место.
На стылую землю начали опускаться редкие влажные хлопья. Вместе с цветами похоронная процессия захватила блины и водку. На краю могилы начались помины, которые плавно перетекли в долгую и необузданную русскую пьянку.
Но это будет потом, а пока Александр парил над погостом и улыбался нам своей вечной улыбкой…
© Copyright: Лев Верабук, левый берег Москвареки, ноябрь 2008 года.
