Обняв голову руками, режиссер сидел на своем законном кресле. Его черная шляпа всегда была мала, но он по старой привычке носил ее, снимая только перед сном или приемом душа. Черный старомодный костюм смотрелся на режиссере одновременно солидно и по-дурацки, такой коктейль стилей достигался комично малым ростом режиссера, из-за чего тот всегда был раздраженным. Он дулся на всех подряд, буквально по любой причине, будь то опоздание актеров или отсутствие нужной для съемок декорации.
Маленький человек всегда кричал на своего глуповатого ассистента, даже когда тот делал все, что от него требуют. Джереми, ассистент режиссера, одевался всегда в коричневые вельветовые штаны на подтяжках и клетчатую хлопковую рубашку, запачканную машинным маслом. Он не любил ремонтировать машину режиссера, но огромная хламида стали, оббитая кожей и покрашенная в черный цвет, давала Джереми те недолгие минутки свободы, когда на него никто не кричал.
Режиссер построил всех, кто был на съемочной площадке в шеренгу и громогласным голосом заявил:
- Дамы и господа, ваше появление на этом месте не случайно! Как вы знаете от моего ассистента, я собрал всех, чтобы объявить о начале съемок нового фильма. И, несмотря на провал моей предыдущей, дебютной картины, я вновь намерен снять драму! Вам нужно знать свои обязанности, Джереми, огласите поскорее!
Джереми быстро начал листать свой потертый блокнот, бегая глазками и истерично ища свои записи.
- Ага, вот! – огласил он, наконец. – Механики Джей и Джон, вы должны проложить рельсы вот по тому холму и запустить паровоз!
- Но где мы возьмем ПАРОВОЗ? – в голос выкрикнули механики.
- Не волнуйтесь, с Лондонским депо уже все оговорено, они обещали дать нам в прокат старый изношенный локомотив, – быстро парировал Джереми.
- Так-с… посмотрим что у нас дальше, - сказал помощник режиссера, судорожно листая блокнот и пытаясь найти следующую запись. – Ага, вот – художник Винчи, рисует нам декорацию дикого запада на во-о-о-н том огромном листе ватмана… нам нужен салун. Так-с… остальным нужно сколотить опору для декорации, и смотрите у меня, чтобы доски не торчали из-под бумаги, как в прошлый раз! Мистер Режиссер, у меня все.
- Отлично… а где оператор, дубинья твоя башка! – закричал режиссер, отвлекаясь от прочтения сценария. – Неужели ты будешь рассказывать зрителям «историю любви ковбоя на диком западе», сидя перед ними на фоне белой простыни?! Они хотят кино, а без оператора у нас ничего не выйдет!
Через два с половиной часа декорация была готова, и бумажный салун водружен на свое место.
- Как настоящий, - похвалил режиссер художника, но тут же спохватился, - но краска недостаточно… выразительная, что ли… и игра тени плохо передана… Ладно, сойдет и так, нет у нас времени возится с декорациями, завтра премьера…
- Но сэр, - вклинился в разговор Джереми, - мы же только один день как снимаем…
- Ерунда, контракт есть контракт, так вот в соответствии с ним мы обязуемся снять фильм за один день, иначе с какого перепугу бы нам выделили деньги под эту аферу – кинематограф блин, тьфу! – режиссер стал заводиться и разговаривать сам с собой, Джереми заблаговременно отошел подальше.
- Где главный герой фильма! – словно очнувшись, рявкнул режиссер, - Он должен участвовать в сцене прибытия… по сценарию он прибывает на паровозе в это логово смерти… м-м-м… в эту конюшню дикого запада и, подойдя к салуну, стреляет в помещение. Дальше он заходит за декорацию и выносит оттуда свою возлюбленную… или нет, пусть он лучше лезет по лестнице и спускает девушку на руках… и ладно, у нас нет пистолета, поэтому пусть просто лезет за девушкой… - режиссер перестал читать в слух сценарий, и посмотрел на Джереми.
Холодного взгляда режиссера было достаточно, чтобы ассистент пулей слетел со своего места и бросился разыскивать главного героя. Тут к режиссеру обратились механики Джей и Джон:
- Сэр, мы никак не успеваем проложить рельсы до Лондонского депо. Мы потратили два часа, чтобы проложить пятнадцать метров, а нужно все тысячу…
- Это километр, болван – километр, будте в ногу со временем, необразованные свивиньи, и нужно все пять! – огрызнулся режиссер. – Ладно, сцена прибытия поезда отпадает, пусть ее снимет кто-нибудь еще, давайте тогда главный герой прибудет на моей машине.
Подбегает Джереми:
- Господин, прошу вас не кричать на меня, но главный герой только что был арестован полицией и выйдет только к завтрашнему утру…
- О горе мне! – истошно выкрикнул режиссер. – Сегодня явно не мой день! Так, главную роль попробую сыграть я… где художник по костюмам?
Спавший до этого в тени декорации толстый испачканный дядька вдруг засуетился, и еле поднявшись с места, подошел к режиссеру с костюмом главного героя. Маленький человек с черными усиками осмотрел костюм и, увидев красное пятно, заскрипел связками:
- Почему на костюме кровь?
- Это не кровь… - смущенно ответил толстый художник по костюмам, - это я случайно запачкал его кетчупом.
У режиссера затряслась губа, но он, собрав всю волю в кулак, просто отвернулся.
- Так ладно, я буду сниматься в своем костюме.
- Но сэр, ваш черный фрак и ваша шляпа… вы джентльмен, но никак не варвар-ковбой дикого запада! – заметил Джереми.
- Я режиссер! – с кислой миной констатировал усатый человек . –Мне решать… камера, мотор!
Маленький человек в черном фраке и такой же черной шляпе сел в свою машину и завел мотор. Тронуться у него получилось с третьей попытки, под хохот окружающих, но он все твердил себе «я сниму эту драму!». Человек в черной шляпе подъехал к декорации, и как только остановился, у машины лопнуло заднее колесо. Все кто был на съемочной площадке, в истерике захихикали, но режиссер не останавливаясь и все, повторяя себе слова «я сниму эту драму!», подошел к лестнице и полез к нарисованному балкону. Тут режиссер вспомнил, что актрисы, которую он должен был спасать, тоже не было на площадке и, обернувшись в объектив камеры и изобразив страшную мину, пошевелив своими усиками и, видимо, пытаясь сообразить, что вообще происходит, истошно заорал. Лестница покосилась и, издав протяжный предсмертный стон, развалилась на две части. Маленький человек в черном фраке, черной шляпе и с черными усиками, забегал по окружающим своими черными глазками, словно моля о пощаде. Режиссер остался висеть на двух частях сломанной лестницы, теперь напоминавшей ходули и, сделав несколько шагов, он рухнул на бумажную декорацию, увлекая за собой и салун за авторством безызвестного художника Винчи и импровизированные ходули и маленькую черную шляпу, которая в последний момент слетела с головы.
- Снято! - сказал режиссер, вылезая из-под обломков. – Можете монтировать.
- Гениально! – прошептал оператор, вытирая пот со лба.
Джереми подошел к маленькому человеку в черной шляпе и похлопал по плечу своего начальника:
- Вы гениально сыграли свою роль, вас можно поздравить!
- Ты уверен? – осторожно спросил режиссер.
- Конечно! Это, несомненно, шедевр! Вы собираетесь снимать следующую картину?
- Да… вот только сценарий еще не придумал.
- Знаете, - сказал Джереми, - я вчера болтал со своим знакомым математиком, он показывал мне матрицы третьего порядка… ну это такие циферки столбиком. Он говорит, что это гениальная вещь. Я вот подумал, а давайте снимем кино про математиков и назовем его, например, «Матрица третьего порядка», а по экрану в качестве субтитров пустим бегающие циферки…
- Мне кается, люди не поймут…
- Ну, тогда есть идея снять кино на борту самого большого корабля в мире! Этот корабль скоро отходит в первое плавание. Название, правда, забыл, но люди говорят, что он непотопляем – получится шедевр, я уверен!
- Даже представить боюсь, что у нас получится…
Джереми и Чарли Чаплин пошли покупать билеты на корабль.
