Тринадцатый вагон

 

Мой день всегда начинался с посещения ванной комнаты. Прием ужасно холодного душа, прикосновения бритвы, которые я так ненавидел, эта ужасная процедура чистки зубов, после которой я отплевывал кровь, и попытки прочесать свои черные густые волосы, которые доставляли мне нестерпимое раздражение на самого себя, невероятно бодрили и вместе с тем приносили желание жить, совершенствоваться и быть человеком. После посещения ванной комнаты я по своей давней традиции надевал желтый спортивный костюм и выбегал на трех километровую пробежку. По возвращении в дом я накрывал на стол, готовил завтрак и взбивал клубничный коктейль со льдом, который отлично удалял жажду и был невероятно вкусным.

Я живу в Токийском районе Икебукуро, недалеко от моего скромного дома находится редакция журнала «Турне», где я работаю, а буквально через дорогу гостиница «Сансей», где я обычно встречаюсь со своей знакомой журналисткой, из конкурирующего журнала, чтобы посидеть в кафе на крыше здания и поболтать о различных интересных местах Токио и Японии вообще.

Вот и сегодня мой день начался как обычно, только разве что работал я сегодня с трех часов дня, так как редакция готовилась к сдаче номера, а работы для меня пока не предвиделось.

Я позвонил Кадзуэ, той самой журналистке из конкурирующего журнала, и договорился встретиться в двенадцать часов по полудню, где мы обычно встречались. Уже в назначенное время мы сидели почти на самом уютном местечке в углу, рядом с плексигласовым ограждением, которое установили, после того, как сумасшедшая парочка кинулась вниз прямо на проезжую часть. В газетах потом долго еще обсуждали этот случай, но, все же, это кафе не стало менее популярным среди местных жителей, а уж от приезжих вообще не было отбоя. Такая популярность, скорее всего, была принесена этому кафе благодаря огромному выбору сортов кофе, которое здесь подавали вместе с великолепными тартинками с миндальным кремом и спелой вишней.

Я заказал кофе с корицей и ванилью, а моя собеседница – коктейль с мятой и ликером. Кадзуэ начала разговор первой:

- Ты слышал, в районе Сибуя вчера произошло убийство?

- Нет, еще не слышал, а кого убили?

- Умер журналист, имени, к сожалению, еще не знаю. Полиция вынесла предположение, что это самоубийца.

- А ты, я так понял, предполагаешь, что это убийство?

- Да, и естественно я уже начала расследовать это дело. К сожалению, меня не пускают на место преступления, но ты же меня знаешь, я все рано напишу статью про этот случай.

- Интересно, Кадзуэ, как он умер?

- Хочешь написать про него? Не выйдет, дружок…

Кадзуэ засмеялась, но вовремя вспомнила, что я работаю в журнале про путешествия и интересные места в Японии.

- Ах, прости, я забыла, что ты…

- Ничего особенного.

- Ладно. В общем, все, что я вчера успела узнать, это то, что парень-журналист работал в журнале «АвтоИнтим» и в роду у него были уважаемые самураи, так что немудрено - самоубийца выбрал харакири. Но я все же решила, что тут что-то не так, потому что видимых причин на самоубийство у парня не было, и, к тому же, на месте преступления отсутствовала предсмертная записка…

Неожиданно у Кадзуэ зазвонил сотовый телефон, и я так и не успел дослушать ее умозаключения связанные с этим убийством. Моя собеседница быстро встала, взяла сумочку, чмокнула меня в щеку на прощание, и ушла, не сказав ни слова. А я остался допивать свой кофе, размышляя о несказанной красоте Кадзуэ, и моих неосуществимых планах на эту девушку. Как же я хотел в этот миг оказаться где-нибудь на необитаемом острове с Кадзуэ, целуя ее нежные губы, любоваться закатом и размышлять о душе и мире…

Но романтик из меня был, честно говоря, плохой, поэтому я быстро одернул себя от мечтаний и, поборов лень, вышел из-за стола.



***



В редакции я долго не мог понять, куда все пропали. Мысли о том, что всех сотрудников уволили, отметалась за полным отсутствием логики. Мысли о том, что рабочий график в редакции поменялся, отпугивали то и дело снующие по кабинетам уборщицы. Но когда варианты начали походить на форменный бред, появился наш главный редактор.

- Слушай, Энзо, а что ты тут делаешь?

- Я пришел на работу, мистер редактор.

- Черт, Энзо! Когда ты меня перестанешь так называть!!! На «ты», слышишь, только на «ТЫ»!

Я немного оторопел.

- Ну, ладно. Так все же что ты тут делаешь?

- Я уже ответил, что пришел на работу.

- Это я слышал, мне нужны оправдания, почему ты не на празднике острова Кюсю? Я отослал туда всех журналистов, мне нужен номер про лесбийские клубы, пирожки с креветками и клуб любителей аквариумных рыбок… э-э-э. Ну, в общем, не важно.

- Вы мне ничего не сказали про поездку.

- Черт, неужели опять забыл предупредить самого талантливого журналиста редакции!

- Уже пятый номер подряд. Неудивительно, что я опять пропускаю интересную поездку, с потенциально интересными сюжетами для статей.

- Зато твоя предыдущая статья о горячих источниках была просто великолепна!

Мы прошли с главным редактором в его кабинет, где наш разговор продолжился.

Я начал первым:

- Сгораю от нетерпения, так о чем же мне придется писать на этот раз?

- В общем, поедешь на остров Сикоку и раздобудешь мне самую лучшую статью в мире! Только не спрашивай, почему именно туда.

- Так почему же? – произнес я издевательски.

- Потому что мы не можем в каждом номере описывать портовый район Токио!!! Потому что это далеко, а значит интересно обывателю. И, наконец, потому что так сказал ваш главный редактор, черт подери, который решает, кто куда поедет, и кого поместим на первую полосу! А мне ужасно хочется, чтобы там оказался ты, так как… ты сам знаешь, что талантлив.

- А сколько дней продлится моя поездка?

- Неделю я думаю, тебе хватит.



***



Уже вечером я покупал билет в авиа-кассе. Выбранный мной эконом класс обещал перелет без удобств, но и не бил по финансовому благосостоянию нашего журнала, который оплачивал все расходы журналистов при наличии чеков, естественно.

Утро следующего дня было довольно невзрачным, так как лил дождь, и было относительно прохладно. Прохожие за окном все так же следовали ритму современного мегаполиса, казалось, что город это макет-коробка, а люди в нем – подшипники, демонстрирующие Броуновское движение. Таковы требования современного мира, если ты немного опоздал, то про тебя никто не вспомнит, перемолов твой образ на жерновах истории.

Плохое настроение не пропало даже после посещения ванной комнаты, поэтому я решил отказаться от утренней пробежки (да и дождь лил как из ведра) и сразу приступил к завтраку.

Потом, отбросив уныние и тоску, собрал свою походную сумку, взял фонарик, зачем-то положил в сумку спички, подхватил авиа билет и быстро вышел на улицу, где и поймал такси.

В аэропорту было довольно многолюдно, что было даже как-то необычно, особенно в столь ранний час. Было примерно семь тридцать утра, когда диктор сообщила, что мой рейс откладывается на неопределенное время. Я зашел в кафе тут же в аэропорту и стал ждать. Примерно через два с половиной часа я не выдержал ожидания и пошел в справочную узнать, когда будет ближайший рейс до Сикоку. Миловидная девушка администратор сообщила, что мои планы прибыть на место назначения сегодня рушатся с треском, так как погода не позволяет вылететь самолетам в данном направлении, более того, ожидается, что завтра и послезавтра все рейсы тоже будут отменены.

Недолго думая я решил воспользоваться скоростным поездом, отправившись на станцию. На ближайший поезд билетов в кассе не оказалось, и я приобрел на час позже. И кто бы мог подумать, когда примерно через сорок минут на всю железнодорожную станцию женский голос сообщил, что из-за произошедшего только что на юге главного японского острова Хонсю землетрясения с магнитудой 5,1 балла по шкале Рихтера движение поездов между Токио и островами Сикоку и Кюсю прекращено на четыре часа.

Как сообщило главное управление японских железных дорог района Канто, подземные толчки вывели из строя несколько датчиков скорости, а на отдельных участках возникло подозрение по поводу возможной деформации железнодорожного полотна.

Моя карьера оказалась под угрозой, впервые журналист экстра класса (впрочем, я себя не считал таковым) не напишет статью только лишь из-за стечения обстоятельств! Подавленный я решил, что возможно к вечеру все наладится, и, отправившись на рынок, который находился не так далеко от станции, я начал размышлять, о чем бы написать во время моей поездки. Решение было принято в пользу любого пятизвездочного отеля, уж очень хотелось пожить с удобствами за чужой счет, да и от рекламы еще никто не отказывался, а уж мои статейки всегда содержали хороший привкус заказной рекламы. В общем-то, еще хотелось написать о каком-нибудь курортном городке, но я не рассчитывал, что времени хватит на все.

Гуляя по торговым рядам, я случайно наткнулся на монаха, который был несколько нетрадиционно одет. Я подошел к нему поближе, и когда он заговорил, это было полной неожиданностью. Оказалось, что монах был иностранцем, а это несколько противоречило обычному укладу в буддистских храмах. Из разговора я узнал, что разочарование в жизни привело этого человека сюда в Токио, где он принял решение стать монахом в поисках новой веры и обретения самого себя. Но трудные времена заставляют монахов собирать пожертвования, чем он и занимается в данный момент. Этот человек показался мне довольно общительным, а беседовать с ним было одно удовольствие, хотя его акцент все же иногда давал о себе знать, что на общем фоне его познаний японского было простительно. Мы разговаривали около часа, который пролетел незаметно. Монах рассказал мне множество необычных историй, что в прошлом он был преподавателем английского в университете, что его жизнь чуть не закончилась на тридцати годах жизни, когда его машина вместе с женой и трехгодовалой дочкой упала в обрыв по вине, выехавшего на встречную полосу, водителя грузовика. Выжил только глава семейства, а его молодая жена умерла на месте, пытаясь спасти дочь, которая умерла позже в больнице, так и не придя в сознание. Монах отводил глаза, в сторону рассказывая мне об этом случае, что меня очень потрясло, не каждый бы отважился рассказывать такое первому встречному.

А потом он рассказал мне очень необычное происшествие из его жизни. Примерно через месяц, после того, как мой собеседник выписался из больницы, где он лежал после аварии, он отправился в Японию, чтобы начать жить заново, и по прибытию в Токио устроился преподавателем в школу на окраине города, так как неплохо знал японский. Для работы в университете требовалось знание японского на недостижимом тогда уровне, и поэтому приходилось довольствоваться зарплатой простого учителя. Но примерно через неделю он нашел отличную вакансию преподавателя в одном из колледжей на острове Сикоку. Мой собеседник хотел добраться до острова на самолете, но в тот день погода была нелетная. Если коротко, то я не очень хорошо понял, о чем идет речь, но так или иначе, монах, а тогда еще бывший учитель, так и не смог выехать до места своей новой работы, о которой он договорился через посольство его страны в Японии. Но потом выяснилось, что монах в тот же вечер сел на старый поезд и все же отправился на остров Сикоку. Как мне была рассказано, монах купил билет у прохожего, который хотел избавиться от ненужной ему поездки. Билет был довольно потертый, но на нем отчетливо значилось платформа и тип поезда, а так же тот факт, что вагон, предназначенный для обладателя данного билета, является тринадцатым от головного состава, что собственно не смутило тогда моего собеседника, так как он сам признался, что не суеверен. Какое было место у монаха, он не сказал. Но это описание поезда и этих обстоятельств показались мне довольно скучными, если бы не разговор, который последовал сразу после этого.

- В общем, примерно в одиннадцать ноль-ноль вечера я уже проходил посадку. Единственное, что меня тогда смутило, это отсутствие других пассажиров в тринадцатый вагон, но эта очаровательная проводница не дала мне даже подумать, что вагон плохой или может быть просто он технически не оборудован. В общем, я даже и подумать не мог ничего плохого.

- А что дальше произошло? – спросил я с нескрываемым интересом.

- Я зашел в вагон, сел на свое место. Это вообще спальный вагон был, купейного типа. Примерно через двадцать минут ко мне зашла проводница. Она принесла комплект спальных принадлежностей и чай, который мне позже показался несколько подпорченным.

Но главное, я тогда просто не мог отвести глаз от этой проводницы-японки, она была классического телосложения, с лицом правильной формы, сочными губами. И вот тогда я понял, что сейчас произойдет то, за что моя карма будет навек сплетена в грязный клубок. Я влюбился. Влюбился, забыв про недавно погибшую жену, про нашу дочку, чью душу, бог решил призвать так скоро…

- А эта проводница… она ответила вам взаимностью?

- Ну, это была любовь с первого взгляда, хотя, ты можешь утверждать, что такой любви не существует, да и сам я вообще-то не то чтобы… в общем, я просто захотел… да. Но в обще-то это так и было, мы разговаривали примерно час. Это были проверки на интеллект. Вопрос – ответ, как игра. И это очень увлекало, особенно если учесть, что эта девушка… она очень умна. А потом мы предались порыву сердца… и животным инстинктам. Это были лучшие мгновения моей жизни, эта девушка была самым прелестным созданием из всех, что я видел, и, целуя ее горячи губы, я знал, она останется со мной навсегда. Потом она легонько отстранила меня и села напротив. Я смотрел на ее обнаженную правильной формы грудь, а она начала петь. У нее был прекрасный голос, и я заворожено получал удовольствие, пока в ее песне не стала описываться моя жизнь, кто я, что я делал, где провел детство. Постепенно она стала в стихотворном стиле напевать ВСЕ, ВСЕ мои грехи, что я совершил, что считал грехом, все, за что я должен был заплатить после смерти…

Я не выдержал и попросил ее остановиться, но она продолжала и продолжала, потом я выбежал из купе и… - монах захрипел, а изо рта пошла кровь. Он медленно осел на колени, и я даже не успел подхватить его, как он рухнул на землю. И уже бездыханным.



***



Из департамента полиции я вышел в десятом часу вечера, когда все вопросы по смерти монаха были улажены. Из предварительного заключения было сказано, что у монаха оказалось слабое сердце, и моей вины в этом нет. Я прошел до станции, где покупал билет на скоростной поезд, но мой поезд сегодня не вышел – чертово землетрясение – я уже и не надеялся уехать сегодня, как вдруг ко мне подошел человек, европеец. На ломаном японском языке незнакомец предложил купить у него билет на обычный поезд на одну из ближайших станций острова Сикоку, так как сам он передумал ехать. Я был на седьмом небе – вот это удача, добраться до места назначения уже к завтрашнему утру показалось мне просто даром богов!

Примерно в одиннадцать вечера поезд прибыл. Это был обычный старый поезд, которые работают с шестидесятых годов. Порядком потрепанный, но все же вполне удобный вид транспорта, если конечно не считать медленную скорость движения и ужасный шум внутри вагона. Мой вагон был тринадцатым. Но мне сейчас было уже все равно, так как уже завтра я буду нежиться в каком-нибудь дорогом пятизвездочном отеле.

Я поднялся в свой вагон и…и не смог отвести глаз от проводницы… Я показал ей билет и пошел на свое место.

Интересно, смотрит ли она в след?

Поезд медленно тронулся с места.

Примерно в двенадцать часов, уже во время движения, ОНА зашла. В этот момент я был просто сам не свой – она просто принесла спальный комплект, она просто принесла спальный комплект, мне приходилось повторять это как мантру. Девушка положила напротив меня простыни и наволочку.

- Хотите чай? – неожиданно спросила она, возвращая меня к реальности.

Я положительно кивнул. Когда проводница выходила за чаем, я буравил ее в след, глядел на плечи, на ее струящиеся гладкие волосы и на ее… хотя, впрочем, я избавлю читателя от этих подробностей, но в тот момент я чувствовал себя никак не меньше озабоченного юнца. Через две минуты девушка вернулась с чаем. Она поставила кружки и присела напротив меня.

- Вы ведь журналист? – задала она вопрос.

- Да, больше я ничего выдавить не смог, даже не поинтересовался, как она догадалась.

- Я читала ваши статьи… вы пишете в журнал «Турне»… там еще ваша фотография была, где вы лежите в одной из природных ванн, статья про горячи источники…

Все! Последние мои слова улетучились из головы, при виде ее идеального лица, а ее губы возбуждали меня на столько, что я мог чувствовать себя мужчиной, даже не прикасаясь к ней…

- Я Энзо, - вырвалось у меня, наконец. Но я тут же спохватился, ведь она читала мои статьи, а значит, знает и автора.

- Я Марико, родители назвали меня не обычным Японским именем, но я все же не сержусь на них.

Дальше наш разговор пошел проще. Мы беседовали обо всем, разговаривая даже о наших предпочтениях в еде. Она смеялась улыбкой ангела, и это доставляло мне невероятное удовольствие, любоваться ее телом, просто смотреть на нее, говорить с ней! Мне даже не испортил настроение этот горький старый чай…

А потом она пододвинулась ко мне, чтобы прикоснуться губами…

Я провел с Марико примерно час, но это был самый лучший час в моей жизни. Потом она села напротив меня и я долго еще не мог отвести взгляд от ее груди, крупной правильной формы, эти две соблазнительные полусферы еще совсем недавно ласкали мне ладони. Сейчас я смотрел на нее в лунном свете, и от этого она казалась мне еще более красивой. Марико начала петь, приятный голос мог быть не иначе как дарован свыше, но мне сейчас было все равно!

Все равно, потому что я неожиданно вспомнил того монаха, которого видел на рынке, и я вдруг ужаснулся. Такие совпадения с историей старика были для меня незаметны, я был околдован, пленен и… что будет дальше?

Марико смотрела на меня холодно, то ускоряя тем песни, то вдруг, словно потеряв чувство ритма, замедлялась. Я молился, чтобы она не запела обо мне, но именно в этот момент по мне пробежал демонический холодок, она начала складывать стихи из моего прошлого, словно ниточки вырывая из моего сознания, она пела про мое детство, мое настоящее «я» и тайные желания. Все мои фантазии были доступны ей, словно мой мозг представлял открытую книгу. Постепенно она начала перечислять все мои грехи, коих у меня было действительно много.

Я поднялся со своего места и выбежал, ничего не говоря, в коридор, где поскользнулся на чем-то липком. Под руку вдруг неожиданно попался черепок, и я понял, почему старик умер, вспоминая все это… но как он сбежал?

При свете луны было видно плохо освещенный коридор, по которому были разбросаны обрывки газет, детские игрушки и все было в этой черной жидкости…

Я добежал до тамбура, который вел в вагон номер двенадцать. Но тут же остановился – окно, которое было на двери, было облеплено призраками, которые издевались надо мной, дразнили и смеялись. Потом они вдруг отпрянули от окна, и я увидел девочку, которая просунула под дверь газету. Я взял уже порядком помятую корреспонденцию и положил в жилет, который успел надеть, выбегая из купе, где осталась Марико. Кстати где она?

Я обернулся и увидел свою «подругу». Обгорелое тело, надтреснувший черепок из которого сочилось нечто противное и ужасно вонючее, на ней не сохранилась даже одежда. Она шла, раскачиваясь в мою сторону, и тут я неожиданно для себя кинулся в ее сторону, толкнул демона к стене и бросился к тамбуру между четырнадцатым и тринадцатым вагоном.

На сколько я помню, за нашим вагоном ничего не было, значит там выход, мелькнуло в голове. Дверь поддалась неохотно, скрипя заржавевшим механизмом, а эти черные сгустки под ногами, которые я в последствии опознал как кровь, только мешали, не давая мне толком упереться. Так или иначе, но я все же выскочил в тамбур и видимо страх дал о себе знать, так как я в шоке вышиб одним ударом последнюю дверь, которая была для меня спасением.

Непонятно как это возможно, но очнулся я на станции, с которой недавно сел на злополучный поезд. Дышать было тяжело и неприятно, все еще был привкус крови, которой был измазан весь вагон. Я приподнялся и огляделся по сторонам. Никого. Население как будто вымерло, хотя обычно здесь многолюдно.

Усевшись на скамейку, я развернул газету, которую в поезде мне просунула девочка. Оказалось, она завернула в газету записку, чтобы та не промокла от крови. Чтение не доставляло удовольствия, так как сильно тряслись руки.

«Я уверенна, что если ты это читаешь, значит, ты уже спасся, и тебя ждет еще более суровое наказание, если бы ты умер ТАМ».

Неожиданно передо мной появился монах, которого в последний раз я видел лежащего на носилках и отправленного на машине скорой помощи на освидетельствование.

- Прости, что мне пришлось продать тебе билет.

- Это был ты? – я чуть не закричал.

- Понимаешь, все кого заманили в этот поезд, если выживут, будут обязаны продать свой билет, чтобы откупится за свою душу. Даже после смерти, если ты не успеешь продать билет раньше, тебе придется его продать. Мне вот ничего не стоило тебя обмануть, будучи призраком.

- Ничего не стоило, говоришь? – я вдруг неожиданно вспылил, наверное, от отчаяния, и вскочил, чтобы нанести удар кулаком. Но тщетно, я просто прошел сквозь призрака и упал у него за спиной.

- Агрессия тебя уже не спасет.

- Я не хотел садиться на этот поезд, по крайней мере, я не хотел, чтоб все вот так вышло!!! – закричал я в отчаянии.

- Никто не хотел, ни я, ни тысячи жителей Токио, которые каждый день носят при себе, как фото любимого человека, злосчастные билеты на поезд. И новый день у них начинается не с ноль-ноль часов, а в одиннадцать вечера, когда циферки на билете сдвигаются на один день вперед.

- Уходи.

И призрак монаха ушел, смеясь и напевая шутливую японскую песню. Я уже собирался идти домой, но неожиданно заметил заголовок, и потом уже всю статью в газете, которую дала мне девочка.

«Сегодня в час пятьдесят шесть минут ночи поезд, следовавший по маршруту «Токио – станция Зеленый острова Сикоку» под откос пошел пассажирский поезд. К сожалению никто, из 488 пассажиров, в том числе и обслуживающий персонал, не выжил. Спасательская операция провалилась из-за начавшегося пожара. Полиция на данный момент отрабатывает несколько вариантов крушения, в том числе и диверсию. По официальным данным причиной катастрофы стал человеческий фактор, так как часть полотна была просто плохо укреплена. Наша редакция приносит соболезнования родственникам погибших.»

Я развернул журнал и на обложке увидел дату «20.07.68».

А ведь это получается, что катастрофа произошла почти ровно тридцать лет назад. Я содрогнулся при мысли, сколько человеческих жизней забрал этот демонический поезд.

Этой же ночью я добрался до ближайшего синтоистского храма и попросил священника меня выслушать. В конце нашего разговора священник сказал, что на этой недели к нему уже приходил один журналист и рассказывал точно такую же историю. А потом он ушел куда-то к себе в покои и вышел, держа на руках самурайский меч. Священник отдал его мне со словами «это поможет тебе избавиться от злых духов». И только на выходе он крикнул мне в след:

- Никто не может распоряжаться твоей душой, кроме тебя. И свои грехи ты должен простить перед самим собой.

Я вышел, и уже подходя к дому, вспомнил наш разговор с Кадзуэ, о том журналисте, которого якобы убили.

Теперь я знал что делать, чтобы не стать призраком, как все те, кого я видел в поезде.

И мысленно я готов был умереть сегодня как самурай…