Мне всегда трудно знакомится с женщинами. Красивые, безобразные; умные, глупые; стройные, полные; к какой не подойди – мне все равно трудно найти с ними общий язык. Не знаю с чего начать, когда открываю рот перед очередной дурехой; через две минуты получаю отказ, продолжаю мямлить что-то невыразительное, слышу «пошел на хуй», отстаю…
Нет – я никогда не мог оставаться без женщин, одиночество оно грызет, точит тебя изнутри. Вы не подумайте что я такой уж весь исстрадавшийся – руки то они выручают, но без девушки сидеть абсолютно невозможно. Заходишь в магазин, встаешь в очередь, заглядываешь к очередной сучке в корзину – «вы только посмотрите!» - тампоны, сливки в баллончике, клубничка в полиэтиленовой упаковке – не иначе как на свиданьице собралась, потом затащит паренька домой, намажет ему сливок на член и будут всю ночь проверять клубничку на спелость…
Говорят что парни – все без разбора похотливые мерзавцы. Это не так. Вы девушки на самом деле еще более похотливые – эстрогены, вырабатываемые в яичниках, не дадут вам покоя. Вы можете сколько угодно утверждать, что ваша энергия нацелена исключительно во благо – вы хранительница очага и заботливая мать. Вы можете сколько угодно вешать нам лапшу на уши что мужики только и думают о сексе. Но вы хотите этого не меньше, а может быть и больше.
Со временем вы станете нами, мы вами – это такой парадокс, в организме всегда постоянно вырабатываются как мужские, так и женские половые гормоны, но со временем – с каждым cum’ing shoot ваши основные гормоны перестанут вырабатываться и отойдут на второй план. И тогда у женщин на лице полезет черная противная борода, у мужиков провиснут сиськи…
Я все это отлично знал и перспектива стать сисястым дедулькой меня нисколько не смущала. Гораздо больше меня смущало отсутствие под рукой своей девушки. Ну та, которую можно трахать по пятницам вечером и периодически водить в кино. О каких то больших отношениях как-то и не мечталось (не хотелось?). И однажды, получив очередной отказ от глупой беловолосой мартышки, я от нечего делать, забрел в школу пикаперов.
Каждый день я выслушивал все эти нудные лекции: учился правильному произношению слов, отучивался курить. Мы все стали одеваться по последнему слову моды: стильные клетчатые рубашки, коричневые джинсы, пиджачок чуть меньше по размеру так, что бы из-под него выглядывали рукава рубашки, а сама рубашка чуть свисала через джинсы, создавая иллюзию неопрятности. Трех дневная щетина, над которой приходилось корпеть по два часа в день, тонкие ароматы модных духов. Все это – целая наука, в которой есть свои профессора, свои ученики и поклонники. Если хочешь быть победителем, ты должен делать не как тебе хочется, а так как того требует система в целом: хочешь соблазнить девушку – раскошелься за услуги парикмахеров и современных стилистов; хочешь продвинуть отношения с первого же свидания – порази ее своим умом и сердцем, но сначала заплати за обучение профессиональному пикаперу. Ну а если захочешь завалить девчонку сходу, работай в комплексе – успевай отсчитывать купюры. Это целая индустрия, все только ради одной цели…
Знакомства мне как обычно давались тяжело, но зато присутствие незримых наставников бодрило и помогало сосредоточиться. И вот однажды когда я в очередной раз завалил попытку познакомиться, и уже слышал слово «отбой» в наушнике, на больших каблуках, размеренно покачивая бедрами, ко мне подошла девушка лет двадцати трех…
Высокая, стройная, с зелеными выразительными глазами – ее темные волосы струились, отдавая блеском. В наушнике кто-то жадно сглотнул. Потом: «даже не думай, с такой… ни одного шанса».
- Не найдется закурить?
А вот оно что – у такой идеальной женщины должен быть хоть один недостаток! Черт! И сигареты то я больше не ношу с собой! Это явно прокол…
Она достает тоненькую дамскую сигарету…
Ой, блин, даже и не понял – она просит зажигалку… так, тут нет, или… стоп, где она!!! Где эта чертова зажигалка?!!!
И тут, словно кто-то совершил этот поступок за меня, я тянусь, протягиваю руку к ее сигарете, аккуратно вынимаю палочку между ее тоненьких пальчиков.
- Вы знаете, я недавно сам бросил курить, может у вас есть минутка, я бы рассказал вам как?
И она соглашается. Неожиданно для всех. И мы идем за столик. И я рассказываю о тех тренингах, что использовал сам. Потом раскрываю карты и говорю, что все же я использую пластырь. Мы оба смеемся. Высокая, невероятно красивая – она сидит напротив и смотрит на меня. Так душевно, словно мы уже знакомы. И это ударяет в меня, стучит по вискам, бьет во все закоулки моего тела – я содрогаюсь от такого невероятного везения.
В наушниках уже молчание. Мои наставники разбрелись по домам. Скоро начнут закрывать и это кафе, нужно уходить. «Марина» говорит она на прощание. «Сергей» говорю я. Телефонные номера записаны, томные взгляды розданы. Занавес.
Через неделю я уже изучаю ее впадинки в самых интимных местах. Еще через неделю мы едем к моим родителям – знакомиться. А еще через неделю мы едем к ее родителям – почтить их память. Она говорит, что они все погибли в автокатастрофе – трагедия случилась, когда ей исполнилось пятнадцать, после чего ее отдали на опекунство бабушке с дедушкой. Она говорит, что вся семья ехала на пикник за город, но отец, совершая очередной маневр, не справился и вовремя не затормозил, а может и тормоза были неисправны. Она говорит, что отделалась тогда лишь небольшим шрамом чуть выше пояса, вот тут слева. И я трогаю шрам, который раньше и не замечал.
Мы живем обычной жизнью: занимаемся сексом, ходим в кино, признаемся друг другу в любви. Мы целуемся как в первый раз, по-детски с задором – мы заводим друзей и начинаем жить семьями, мы путешествуем по миру в поисках новых ощущений. Все время вместе. Всегда рядом. И однажды мы идем с ней под музыку, священную для молодых музыку – и все смотрят на нас – родители, друзья. Смахивает слезу мама-старушка, восторженно тебе пожимает руку лучший друг. Ты признаешься Марине, что будешь с ней навсегда, и целуешь ее в нужный момент.
Однажды ты предложишь ей завести детей. Она будет упираться, отговариваться. Но ты будешь настаивать, убеждать, что это будет настоящим воплощением любви. И она согласится. Потом месяцы тщетных попыток, снова и снова. Твои витаминные диеты, чтение различной литературы, кажется, что ты знаешь о строении своих органов и ее уже совершенно все. А потом ужас. Животный ужас, страх смерти. Ты вдруг вспоминаешь, что у нее не было месячных. Ты уговариваешь ее пойти к доктору, но тщетно – она сопротивляется, она не хочет. А потом сдастся, и счастливая семейная пара пойдет за помощью.
Доктор осмотрит ее со всех сторон. Разденет, повертит как куклу. Налюбуется тем, что было доступно только тебе. Потом скажет что все в порядке, «наверное, причина в вашем муже». А потом ты останешься с ним наедине:
- Вы уверенны, что хотите детей? – спросит доктор.
- Конечно, ведь я люблю свою жену!
- Тогда я хочу вас разочаровать – ведь вы женаты на мужчине!
И тогда карты раскроются – нет, она не трансвестит, она редкий случай, который все чаще встречается во врачебной практике. Пугающая мутация рецессивного гена AR. Синдром Морриса, тестикулярная феминизация – «сверхженщины» с мужским началом. Доктор скажет в двух словах: «Если очень кратко — это мужчины, у которых нет матки (что неудивительно), но есть влагалище» - и у тебя голова пойдет кругом. Тот человек, который жил с тобой все это время, Марина – ты любил ее, признавался ей в этом… ему…
Потом ты спросишь – «а член у нее есть?». И доктор скажет – да, может быть. «Но видимо в вашем случае, при рождении половые органы мужчины небыли идентифицированы, и естественно родители могли воспитывать ребенка как девочку». Как выяснится «семенники могут находиться в брюшной полости, и тогда при осмотре обнаружить их невозможно» - вот откуда тот шрам чуть выше пояса. Это не авария. Не удивлюсь, если родители, взволнованные отсутствием менструации в пятнадцать лет, повели дочку-сына к врачам, а после вынесения диагноза Марина не сумела принять всего этого… даже боюсь подумать, что она сделала с родителями.
И ты идешь к ней, испуганный, дрожащий как лист. И не знаешь что сделать – смотришь на нее, безупречно красивую, высокую и умную – твою единственную. А потом ты убиваешь того врача – никто не должен знать твой секрет, рассекаешь его лопатой и закапываешь в огороде. Ты даже боишься представить, что будет, если об этом узнают твои друзья, твоя мама, наконец!
И ты говоришь Марине – «Сожалею, врачи сказали, что я бесплоден». Она обнимает тебя, целует и успокаивает. И с каждым поцелуем ты вздрагиваешь… а потом вы усыновляете из приюта… да девочку… и тебе становится еще страшнее.
И ты перестаешь выходить на улицу; перестаешь смотреть на девушек – совсем. Если мы гуляем с Мариной, то невольно жмурюсь и содрогаюсь, когда мимо меня проходит очередная длинноногая красотка, покачивая бедрами и щеголя знанием языков.
И уж точно ты больше не смотришь телевизор – там слишком много умных, красивых женщин – которые борются за равные права с мужчинами…
Старость – вот чего нужно опасаться – ты постареешь и станешь женщиной, твои мужские гормоны больше не будут вырабатываться… и тогда ты станешь призраком, который будет преследовать тебя, и уже ничего не сможешь сделать с этим. Такова природа. Жизнь.
