......
Собственно, ничего иного. Только это. Привстав на цыпочки, ждать.
Вытянув гофрированную шею. Наивность, боже, в её-то годы. Глаза сильно деформированы – близорукостью, дальнозоркостью, - ночами, писаниной, ожиданием, слезами, смехом, смятением - фантазии вечно всякие. В её-то возрасте. Т-сс, об этом ни слова. Бестолковая, - юбка шиворот-навыворот, - пуговицы пришить не умеет, - зато овощные супчики, я вам доложу, шедевральны, - вот где фантазии разгул, а чай, - вы пробовали её чай, - щепотку того, щепотку этого, - колдует над заварником, - да, вот этот, один из любимых, синенький, с отбитым носиком, - у неё коллекция заварничков, - у каждого – своя история, вечно впроголодь, - щёки запали, глаза блестят, - ветчинки там нарежешь, – она тут как тут, - интеллигентно так шуршит, - вся в себе, а крылышки носа..трепещут, - предложенный кусочек деликатно так, пальчиками, - мизинчик отставлен, - ах, пальчики, - ничего-то вы не умеете – и ведь ни за что не съест сразу, - на тарелочку, из старинного сервиза, - с ободком золотистым. Выложит и листиком каким-нибудь, петрушечкой украсит, задумается эдак на минутку, - головку склонив, и пощёлкает клювом, - а ведь – натюрморт, - ну да, ей же не кушать, - побойтесь бога, как вы думать смели, - у ней вон и гранат в вазе уже ворсом седым покрылся, - она пылинки-то смахнёт и опять головку набок, любуется. Художник. Вам, простым смертным, не дано. Мясо – по праздникам. А так – ни-ни, хотя ..курочки там..крылышко поджаренное..мда..а лучше – монпасье, - на буфете, - сосёшь и вроде ничего, печенюшки там, - на рынок пустишь – идёт, - ну, ей-богу, смех один, - у каждой клумбы остановится, - губами шевелит, не иначе как рифма какая, - ну да, муза, - это такое дело, где угодно снизойти может, - движется, будто тень, ручками взмахивает, - всё невпопад, - бумажки скомканные, мятые из карманов достаёт, вместе с крошками, нитками, - роняет, - монетки перебирает, - к глазам подносит, - ей уже и даром отдать готовы, - а она всё считает, - яблочко купит, лимон, травку какую – и домой, - на блюдо выложит, композицией любуется, - и счастлива.
Ничего иного, собственно, - только это. На цыпочки привстать. Вытянув тонкую шею. И ждать. Костика из пятого «Б», - учителя физики, Даниила Матвеича, потом – соседа, того, - синеглазого, - он как-то так посмотрел, по-мужски, - ну, - потом еще..других.. Всё фантазии.
То берет себе придумала. Свободный художник, мол. Шаль, независимость, - пальцы краской вымазаны, - скипидаром весь дом провоняла, - голодная, а краски – тюбик двадцать рублей. Вдохновение. Пишет. День взаперти, всухомятку, - только к ночи – мышей шмыгнёт – и корочки свои сушит, - кофта задом наперёд. Волосы всклокочены, - кожа в пятнах, на мольберт грудью бросается, точно раненая птица, - нет, не готово еще, у меня там – еще чуточку, - так всю жизнь и подмазывает, - там пятнышко, там – точечку, - ничего не готово, - жизнь прошла, - тсс, вот об этом ни слова, - а она только собирается, только пробует, - глаза наивные, детские, - всё ждёт чего-то. На что-то надеется.
Что-то тут есть. Секрет какой-то. Или я чего-то не понимаю. Может, вы знаете?
