Жил-был рассеянный художник.
Он жил на чердаке четырехэтажного дома в одном портовом городе и подрабатывал тем, что расписывал рекламные щиты для купцов и ремесленников, а также делал карикатуры на туристов, если было настроение. Однако особого дохода это не приносило, и перебиваться в основном приходилось с хлеба на воду. В свободное от работы (которую ненавидел всей душой) время он рисовал картины. Это было единственное занятие, которому художник посвящал всего себя. Большую часть заработанных средств он тратил на холсты и краски, что-то на оплату проживания в каморке, а остальные крохи – на еду. Ходил в потертом кафтане, носил длинные волосы и брился раз в год по обещанию. Еще он любил грызть яблоки.
Рисовал художник либо ранним утром, либо поздним вечером. Днем он спал, а по ночам сидел на крыше или на балконе каморки и читал при свете свечи. Шекспира, Гете, Шиллинга. По выходным художник гулял по городскому парку или пил в кабаке неподалеку. Жены и даже подруги у него не было. Ни одна женщина не выносила его скверный характер дольше недели.
Был у художника друг – успешный молодой банкир. Он возглавлял отделение торгового банка, выезжал каждый год на юг отдыхать, входил в высшие светские круги, зарабатывал кучу денег и мог позволить себе много любовниц – красивейших дам города. Познакомились они при странных обстоятельствах. Банкир ошибся дверью, и ему открыл наш художник. Банкир поинтересовался, не зовут ли его господин «Герхард фон Штаймахер»? Нет, отвечали ему. Моя матушка была в своем уме, когда наделяла меня именем. Но я его не скажу. А где проживает в таком случае этот господин? Его дверь напротив. Когда художник открыл во второй раз, банкир рассыпался в извинениях и сказал, что его дверь заперта и не соблаговолил ли он передать господину Штаймахеру эту посылку? Меня это не касается, отвечал ему художник и уже хотел захлопнуть дверь. В таком случае, возьмите ее себе. Художник секунду раздумывал над предложением. Нет! Он дернул дверь на себя, но банкир силой удержал ее. Прошу Вас, для меня это очень важно! Передайте, возьмите себе или выкиньте, но только возьмите! Если для вас это так важно, пожал плечами художник и взял картонный сверток с чем-то увесистым. На том и распрощались. А потом банкир совершенно случайно наткнулся на художника в парке, тот был в дрезину пьян. Воспользовавшись оказией, банкир поинтересовался, передал ли художник господину Штаймахеру сверток. Твой Махер помер месяц тому, заявил ему художник, но никто об этом не знал, потому что его хватил удар у себя дома. Старик так и не встал с кровати, валялся там и вонял до тех пор, пока запах стал непереносим. Банкир улыбнулся, но не решился спросить. Тогда художник подмигнул ему и сказал, что вещица зря не пропала, и потряс перед ним флягой с бурбоном. Я купил редкую расцветку охры и запасся холстом с грунтовкой! Банкир с ума сходил от живописи. Так и сдружились.
- Везет тебе, - говаривал он художнику, сидя с ним в кабаке по пятницам. – Ты счастливый человек.
- Это еще почему? – спрашивал его художник, поднимая глаза от пивной кружки.
- А потому, - икал банкир в ответ, - что ты обладаешь даром рисовать. Ты умеешь творить. Ты свободен.
Художник долго думал над этими словами банкира.
- Ты называешь это свободой?
- Да!
- А ты – нет? – усмехался художник. – Разве ты не свободен? Ты зарабатываешь столько, что можешь позволить себе купить весь дом, на чердаке которого я живу. Ты красив, молод, успешен, твоя карьера идет в гору, женщины любят тебя, начальство уважает. У тебя есть все, что только можно пожелать! Такое чувство, что ты себя жалеешь, и кичишься тем, какой ты несчастный.
- У меня нет главного. Свободы, - печально говорил банкир. – Я не могу просто взять и бросить работу. Я повязан ей.
- А что тебе мешает это сделать? Каждый сам выбирает свой путь. Сдается мне, с тебя на сегодня хватит, а то совсем расклеился.
- Понимаешь, я боюсь потерять опору. Боюсь оказаться на обочине жизни, без средств к существованию. Мне не хватает смелости сделать этот шаг.
Художник ничего на это не ответил и занялся своим пивом. То, что имеем, не ценим, а когда теряем, становится поздно. Вот о чем он думал. А под конец, когда они вышли на улицу, бросил:
- Что ж, рожденный ползать, летать не сможет. И знаешь, я многое дал бы за то, чтоб разучиться рисовать.
Так вот, художник был жутко рассеянный. Он постоянно забывал имена своих немногих клиентов, бывало, что оставался без ужина просто потому, что не догадался купить консервов и хлеба. В его каморке царил хаос, полотна валялись стопками по углам, кисточки были разбросаны по полу, комья серого мха скопились под кроватью. Обои давно выцвели, а герань в горшке благополучно завяла еще в прошлом году. Вместо занавески на единственном грязном окне болталась пестрая тряпка. Все это заботило его весьма мало. Художник записывал на бумажки важные дела, которые надо сделать и совал их в карман. Поскольку руки он постоянно держал в карманах, его пальцы перебирали и вынимали на свет божий какую-нибудь бумажку. Это походило на своего рода лотерею. Случалось, что важное дело, записанное на полоске бумаги, он делал по второму разу – потому что этому «билетику» посчастливилось оказаться в руках художника. Например, ходил к сапожнику за новыми подметками. Иногда на бумажке была написана цитата из понравившегося художнику романа, а иногда рецепт редкого заморского блюда. Да, предметы в комнате художника имели привычку куда-то пропадать в самый неподходящий момент. Особенно кисточки.
Если Вы зайдете в комнату сего тощего творца, то первое что вам попадется на глаза – это массивный дубовый стол, заваленный всякой всячиной, но непременно на нем будут среди прочего стоять наполовину полная бутылка вина, пара-тройка книг, недоеденный и засохший бутерброд. Все это вы можете расположить в произвольном порядке, как Вам заблагорассудится. По левую руку стоит огромных размеров мольберт, предмет гордости художника, так как оснащен по последнему слову техники. Он занимает почти всю стену. Возле другой стены стоит деревянная кровать и почерневший от времени шкаф, внутрь которого лучше не заглядывать. Ну, еще пара стульев. Жил художник скромно. Друзей у него было мало, а если не считать банкира и нескольких бывших однокашников, не было и вовсе. Натурщиц для своих работ он набирал в публичном доме, расположенном через квартал от его жилища. Во-первых, потому, что к обычным девушкам опасался подходить с таким предложением (фрейлины либо краснели, либо отвечали пощечинами, либо то и другое вместе), а во-вторых потому, что когда платил проститутке за потерянное время, лишних вопросов не возникало. Рисовал художник не только натуру, любил он выходить на пленэр. Натюрморты навевали на него скуку. Особенно ему нравилось работать над морскими и урбанистическими пейзажами.
Однажды художник гулял по парку и возле ворот недалеко от пристаней увидел девушку необыкновенной красоты с корзинкой яблок в руках. К ней подходили старухи и пытались выторговать плоды по дешевке. Она была настолько красива, от нее исходил такой внутренний свет, что художник затаил дыхание. Его охватила тоска – лучше б он вообще не выходил в этот день на улицу! Оторваться от созерцания ангельского создания возможности не было никакой, и художник решил рискнуть. Подошел к ней и спросил, сколько стоит яблочко.
- Возьмите сударь, – ответила девушка, - для вас бесплатно.
- Как же мне вас отблагодарить?
Девушка зарделась.
- Разрешите мне сделать для вас портрет?
Она замялась. Потом кивнула. Художник ликовал. Он попросил ее пойти к нему в мастерскую. Девушка сказала, что не может, потому что ей нужно продать все яблоки. Художник стал уговаривать ее, и только тогда он заметил, что у девушки нет ноги. Он ведь был рассеянный! Тогда он вприпрыжку притащил к тому месту, где сидела девушка холст и краски, и стал рисовать ее. Но, странное дело, чем ближе к завершению становился портрет, тем меньше художнику хотелось работать дальше. Почему так происходит, он объяснить не мог. Ни с одной картиной так раньше не было – художник либо создавал полотно, либо с первых мазков понимал, что картина не удастся. Тут творилось что-то непонятное. Процесс затягивал его, он не мог остановиться, но нарисованная девушка разительно отличалась от живой. Девушка на холсте была блеклой, невзрачной. Его охватило отчаяние. Он выписывал детали то так, то этак, но с каждой попыткой изображение делалось только хуже. Девушка заметила тревогу и осторожно взяла его за руку. Сударь вы ищете не там, где надо, сказала она. Оставьте это.
Художник пришел в ярость – никогда еще не было такого, чтоб у него не получалось изобразить людей. Он злобно посмотрел на девушку и пошел прочь, будто та была причиной его неудачи. Заперся в каморке и не выходил оттуда неделю. Все это время он лежал на кровати, смотрел в облупленный потолок и пытался понять, как такое возможно. Его дар мастера изменил ему? К исходу седьмого дня что-то произошло с ним, он очнулся от забытья. Из окна на пол падал бледный утренний свет. Художник случайно бросил взгляд на последнее свое полотно, прикрепленное к мольберту, присмотрелся повнимательней, и в ужасе схватился за голову. Мазня, безобразная, уродливая халтура! Дома, корабли, люди и экипажи – все казалось пародией на самое себя…. Художник принялся в исступлении рвать холсты на куски, топтать и прыгать на картинах, ломать рамы и выбрасывать обрывки в окно. Во всех моих картинах не больше красоты, чем в засохшем яблочном огрызке!! Она была права! Какой же я осел! Ему стало стыдно перед той девушкой, он побежал в парк, к скамейке у ворот, но никого не нашел, лишь голуби вспорхнули прочь. Он оббежал весь парк, везде искал ее, обошел пристани, улицы и каналы, заглянул на площадь – впустую. Художник почувствовал, как что-то оборвалось внутри, он никогда больше не увидит ее. Силы на мгновенье оставили, ноги подогнулись.
Он был на пороге какого-то важного открытия, он знал, что ему недосягаемо то чувство и он готов познать его, но сам все разрушил. Так же как банкир, который хотел свободы, художник жаждал любви и блуждал в лабиринте картин, надеясь отыскать ее отголоски. Но – он понял это слишком поздно – искал ее не там. И ему не хватило смелости сделать этот важный шаг, войти в мир, вместо того, чтобы его рисовать.
Каждый день в течение месяца приходил он к тому месту и однажды все же увидел ее. Целый час ходил он вокруг да около, приглядываясь. Наконец решился, подошел поближе, она подняла голову, узнала его. Однако разительная перемена произошла с ее внешностью. Неземная красота куда-то пропала. Перед ним сидела на скамеечке и продавала яблоки самая заурядная девушка. Художник в изумлении стоял перед ней, никак не находя подходящие слова.
- Вы нашли то, что искали? – спросила она, чуть насмешливо, читая его как раскрытую книгу.
Художник приоткрыл рот и с шумом втянул воздух в грудь. Он начинал понимать. Его изумление сменилось уверенностью.
- Да. Я нашел. Я ведь никогда не умел по-настоящему рисовать, и ты помогла мне в этом. Моя жизнь обрела новый смысл. Это – ты. Теперь я буду жить для тебя.
Девушка прищурилась от выступивших на глазах слез. Художник присел рядом с ней и прикоснулся к ее волосам, стал гладить ее по голове.
Так случилось, что мимо них проходил друг художника – банкир. Его красноватые глаза сияли от счастья, прическа была растрепана, лицо покрывала трехдневная щетина.
- А ты? – спросил художник, когда друг приблизился - Ты нашел то, что искал?
- О да! Я уволился из банка, - улыбнулся парень, - Теперь я свободен.
