Мы давно не виделись.
Вместо того, чтобы произнести эту фразу по телефону, я пишу это в письме. Письма я писать не люблю, ты же знаешь. Но представить, что я набираю твой номер и говорю: «Мы давно не виделись», не могу. Я не боюсь, что ты мне не ответишь или ответишь что-то не то. Вовсе нет. Я боюсь, что мой голос не будет звучать так, как тогда, когда я впервые произнесла: «Мы давно не виделись».
Теперь я работаю совсем рядом с твоим домом. Если быть точной, я вижу его из окна. Но лишь парадную часть, перекрашенный в грязно-розовый цвет фасад. А твои окна выходят во двор. И все равно, это твой дом, и я могу встретить тебя в любой момент: по дороге в магазинчик, где я беру что-нибудь перекусить, или на углу у киоска, где покупаю журналы, или в салоне, где плачу за телефон. Не важно, где. В любом месте мы можем неожиданно столкнуться, снести друг друга, как уже было когда-то. Помнишь?
Я устроилась на эту работу полгода назад. Надоело сидеть дома и запивать кефиром кучу таблеток, от которых у меня сыпь по всему телу и руки не слушаются. Деньги, которые ты оставил на моем счете, закончились. Я и так тянула их, как могла. И все-таки они испарились, улетучились, растаяли, и мне пришлось позвонить тебе. Не буду писать, чем это закончилось. Ничем.
Эта было первое место, где меня не спросили, почему я так долго не работала. Обычно все спрашивают, прищуриваясь, как на допросе, или наоборот, с паузой, осторожно, или с улыбочкой, снисходительно. А тут совсем не спросили. Их больше интересовало, когда я смогу приступить.
Я приступила в тот же день. Работа очень монотонная, но меня она не пугает. Раскладываю кучу писем по ячейкам и наклеиваю на конверты стикеры с нашим адресом. Еще веду от руки реестр, в котором отмечаю, во сколько письмо пришло, кому, от кого, откуда и куда оно направляется.
В нашем отделе все считают, что у меня хороший почерк. Даже просят подписывать открытки ко дням рождения. А я-то думала, что почерк у меня ужасно испортился с тех пор, как я пью эти лекарства. Иногда я смотрю на исписанные за день листы и не верю, что это написала я. Какие-то маленькие, кругленькие, жмущиеся к друг дружке буковки. А раньше они были изящными, с острыми верхушками и легкими хвостиками. Вот и сейчас, пишу тебе это письмо и противно смотреть, как это все выглядит на бумаге. Как длинный деревенский забор у какого-нибудь зажиточного хозяина – добротный, но без затей. Вот и сравнения пошли, это значит, слишком расписалась, пора приступить и к цели моего послания.
Я не просто пишу, чтобы сказать, что мы давно не виделись. Точнее, не только за этим. Я пишу, чтобы сообщить тебе, что, когда ты будешь читать это мое письмо, ты, наверное, уже получишь то, другое, не от меня. Но на нем будет маленькая глянцевая бумажка, наклеенная моей рукой. Никогда бы не подумала, что когда-нибудь мне придется отправить тебе этот конверт, со смазанной «м» в твоей фамилии. Да и еще и собственноручно зафиксировать сей факт в длинном списке тех, кому не очень-то повезло.
Я всегда смотрела на список и радовалась, что в нем нет знакомых фамилий. И вдруг увидела на одном из них твою. Такая редкая, и - твои имя с отчеством. В тот день было ужасно жарко, окна были открыты, но от асфальта еще сильней парило. Я подошла к окну, чтобы как обычно посмотреть, не выходишь ли ты из арки. И вместо этого случайно захлопнула створки. Начальница прикрикнула на меня, и я открыла окно снова. Мне показалось, что в арке мелькнула твоя фигура. И сразу же, вернувшись к столу, увидела, что первым в новой пачке лежало то письмо к тебе.
Я сижу за широким, наспех сколоченным столом без ящиков. А на голубом тонком сарафане нет карманов. Сумку я обычно оставляю у двери на вешалке и до нее нужно пройти пять шагов. С письмом в руках это было невозможно. У дверей сидит охранник. Он обычно читает газету или болтает с нами. Но тогда он не читал и не болтал, а просто сидел, обмахиваясь газетой, вытирая платком пот со лба.
Я хотела положить письмо в самый низ пачки, чтобы потом, выждав момент, подбежать к сумке и… ну… Ты сам понимаешь. Но вдруг заметила, что уже пишу твою фамилию и адрес в реестр, а зачеркнуть нельзя. Потом наклеила стикер и положила письмо в нужную ячейку. И пошла на обед, решила тогда прогуляться до перекрестка, в кафе, где вкусная пицца с брокколи на тонком тесте и кондиционеры.
В общем, мы давно не виделись. Если ты захочешь встретиться, то знай – я рядом.
Сижу и смотрю в окно, в котором я так ни разу тебя и не увидела. Нет, увидела… Нет. Все-таки нет. Только отвратительный грязно-розовый фасад твоего дома, где, может быть, ты уже и не живешь.
Заканчиваю. Это письмо я тоже вношу в список, шлепнув на него наклейку. Если адресат выбыл, оно к нам вернется. Такое правило. Я буду ждать.
