Приглашение к воскресной мессе

       
Займёмся стряпнёй и гаданьем, - даже если разносчик газет на улицах старой Гаваны объявит о беспорядках в бухте Кочинос и воскрешении Че, и грянет Карибский кризис,
- даже если походка гуахиры отвлечёт от занятий сечением бёдер и сочленением мышц, сочетающих негу и плавность с броском, а искушённость с наивностью;
- пусть Альмодовар снимет новую ленту, в которой стареющий мим и юный повеса везут в Сьерра-Маэстро актрису с истёртым в любовном усердии ртом, а застенчивый транссексуал мечтает родиться в ином воплощеньи, и племя Кортеса, как семя мамея*, вновь вонзится в терпкую плоть агуакате;

 перец, томаты и сальсу смешаем в большом казане, предназначенном для подкрепления плоти после любовных утех на продавленном ложе, - щепотку помёта несушки с глазом фисташковым, клювом алмазным, - даже если из крупных соцветий фиолетово-жёлтой окраски, - нет, не дешёвый иранский, а кашмирский шафран, завезённый купцом марокканским через третью страну, - не проклюнутся в срок тычинки и рыльца, - точно таких я достану в лавке Пепе Вальдеса, - ещё пенганский мускатный орех, и там же унаби от лихорадки и стресса;
пусть Луна сопутствует нам во всех её фазах, а удивительный фрукт, похожий на орган любви, наполненный соком, впрочем, не ограничены сроком желанья его, - перезрелый, он пачкает руки пыльцой и янтарною смазкой,

- итак, всё готово, луна, и гуихес**, ириме***, похожий на сатану и лапка кошачья на шёлковой нити, а еще румынский оркестр, вразнобой поджигающий старый кабак на окраине города, и седовласый мэтр, сующий в драный кафтан пиастры и песо, не эллин, но иудей, - по струнам ударит смычком, - и начнётся месса.



*семя мамея - продолговатое семя, как у персика, чёрного цвета
** гуихес - в афрокубинских верованиях - духи, живущие в реках, водяные
*** ириме - название религиозного персонажа "дьяблито"