Война. Каждый день она выбрасывает на обочину огрызки, оставшиеся от человеческих тел. Не важно, мёртвых или ещё живых. Не важно.
Нет у неё жалости к матерям и жёнам, нет сомнений и сострадания. Те, кто прошёл войну, уже никогда не станут такими, как были прежде, до неё. Искалеченное тело, искалеченный разум, искалеченная душа…
…Он очнулся в госпитале. Пришёл в себя, всё еще опасаясь открыть глаза и гадая, не умер ли он. Миномётный снаряд разорвался прямо под ногами. Друзья вытащили с поля боя и, кажется, принесли в медчасть. Темнота… и вот он снова в сознании. Он чуть-чуть приоткрыл глаза – на большее не хватило сил – и увидел над своей койкой двух врачей, пожилого и молодого. Похоже, они увлечены разговором и не заметили еще, что он пришёл в себя. Зыбкое ещё сознание донесло обрывок их разговора:
- Иван Сергеевич, что с ним теперь делать?
- А ты сам как думаешь, Саша?
- Комиссовать. Уволить из вооружённых сил по состоянию здоровья.
- И куда ему идти? Ты об этом подумал? Сержант-контрактник, который за свою недолгую жизнь научился только двум вещам. Единственное, что он умеет, это бегать и стрелять. Точнее, бегать уже не умеет… Кому он нужен там, на гражданке, Саша, кому? А так он хотя бы будет чувствовать себя человеком.
- Так что же делать?
- Оставим его служить при каком-нибудь штабе. Должна же Родина, в конце концов, хоть как-то заботиться о тех, кто проливает за неё кровь…
Он устало смежил веки. По измождённому, изуродованному многочисленными шрамами лицу, абсолютно теперь не похожему на лицо того улыбчивого скромного парня, что смотрит с фотографии, скатилась слеза.
Каждый день двадцатитрёхлетняя развалина делает над собой титаническое усилие, чтобы встать с кровати и дойти умывальника…
28.06.2007г.