Вообще-то Данила на сосиску внешне похож не был – довольно тучный, невысокий и скорее напоминал окорок. Но что поделать, собственное видение не всегда совпадает с видением со стороны и приходится искать компромис между своим самолюбием и чужим мнением. Человеком-сосиской его назвал латыш Валдис – он держит продуктовый магазин на Нептчун Авеню и два раза в неделю Данила ему привозит в магазин сосиски. В больших картонных коробах, пахнущих дымом и гнилыми яблоками, словно их начинили фосгеном. Данила толкает перед собой специальную тележку на двух колёсах снизу доверху заставленную коробами с сосисками и при его появлении на пороге магазина Валдис радостно восклицает:
- О, человек-сосиска пришёл!
Данила вначале возмущался, огрызался, а потом понял, что он действительно является человеком-сосиской для Валдиса, так как тот даже имени его не знает и не спрашивает, а по-быстрому пересчитав коробы и подписав накладные без промедления возвращается к покупателям за прилавок. Ему некогда с Данилой говорить и выяснять личные детали, у него своя работа, у Данилы – своя, и не будь этих самых сосисок их пути бы никогда, по-видимому, не пересеклись.
Сегодня день у Данилы не задался. Он узнал, что за лечение зуба надо будет платить шестьсот долларов, а сумма эта у него в кармане не валялась. Данила думал, что может лучше бы этот зуб было вырвать - всё же дешевле, чем пломбировать все три его канала,- но после здраво рассудил, что жить ему ещё точно лет пятьдесят и неохота из-за нехватки денег сегодня шамкать ртом завтра. Погода подыгрывала Даниле по мере своих возможностей и хлестала мокрым ветром по щекам словно неродного. Данила дёргался, коробы с сосисками то и дело съезжали с тележки и Данила ругался про себя, водружая их обратно и пиная носком ноги всякий раз, когда они пытались сползти вновь набок. Возле магазина Валдиса несколько широких луж сомкнулись в одно большое грязное море. Данила катил тележку по остаткам асфальта вдоль самого края этого грязного моря и не заметил, как колесо наскочило на камень. Тележка подпрыгнула, коробы радостно зашевелились и дружной горкой упали почти в самую лужу. Данила невольно закусил губу и ощутил солёный привкус крови во рту. Это тоже не добавило настроения. Словом, в магазин к Валдису Данила заезжал в полностью расстроенных чувствах. Бабульки толкались у полок с хлебом и крупами, две женщины разговаривали прямо в проходе между бабульками и прилавком и ещё какой-то дед с кудлатой собакой пытался занять остававшееся свободным пространство между полками, бабульками и говорящими женщинами. Ехать было некуда и потому с самого порога Данила крикнул:
- Поберегись, танки!
Первой отскочила в сторону собака, за ней дёрнулся её старый лохматый хозяин, потом как-то отогнулись дугой бабульки и последними сделали шаг в сторону две говорившие женщины. Данила проехал с тележкой к задней двери магазина, ведущей на внутренний склад.
- Сгружай весь товар там, - крикнул ему Валдис, - я потом с ним сам разберусь. И давай накладную, подпишу. Надеюсь, ты ничего не перепутал?
Данила ещё раз сверил коробки с накладными и утвердительно кивнул головой, мол, всё в порядке. За это время в магазин вошло три девочки, семейная пара, молодой парень и попрошайка. Зал стал полностью непроходимым и Данила прикидывал сколько недобрых слов ему придётся сказать всей этой братии, чтобы пробить себе дорогу к выходу и покинуть магазин в предельно короткие сроки. Его ждало ещё восемь заказов и потому никак не хотелось провести вечер за работой, когда он мог его с не меньшей пользой провести перед телевизором. Данила нахохлился, сделал хмурое выражение лица и приготовился выкрикнуть свое привычное: «Посторонись, танки», как коробки с сосисками, выставленные возле стенки в пирамидку по им одной известной причине потеряли равновесие и завалились ему на ногу. Удар был несильным – картон, не бетон же ударил, но терпение у Данилы вышло полностью. Он разозлился не на шутку и с остервенением стал складывать коробки с сосисками обратно в горку. Он был зол на сосиски, свою работу, плохую погоду, больной зуб, а больше всего был обозлён на покупателей, которые набились неизвестно зачем в магазин и которых теперь придётся расталкивать чуть ли не силой, пробираясь к выходу. Данила схватил тележку за ручки и опять готов был открыть рот в устрашающем окрике «Танки!», как три девочки, стоявшие ближе всех к нему, сами каким-то образом отошли в сторону, хотя ни одна из них его не видела и была занята самым горячим обсуждением с подружками того, какой именно салат покупать на ужин. После девочек таким же непостижимым способом в сторону отошла семейная пара, молодой парень и женщина, хотя все они стояли к Даниле спиной и он ни разу не произнёс свою сакраментальную фразу. Данила вышел из магазина без единого препятствия, так, будто впереди него двигалась невидимая стена-ковш, раздвигающая безмолвно людей в стороны и очищающая ему путь. «Странно, - подумал Данила очутившись на улице, - какая-то фантасмагория», - но ветер зло ударил по лицу и Данила забыл об этом и думать.
