Холодные пушинки прикасались к бледному лицу и умирали. Темное вечернее небо удивленно смотрело на тихие фонари. Они легко мерцали в призрачном хрустале мягкого снега. А в домах горел свет яркими кубиками окон. Там жили люди, со своими заботами и мыслями.
Рука без перчатки все сильней и сильней немела.
Чьи-то шаги звучали на асфальте в тени фонарей. Блестящие в темноте глаза бросили туда взгляд. Шаги удалялись.
Белые звездочки сыпались с неба, заставляя уйти от времени, шептали о чем-то, не нарушая тишину. Было слышно, как стучит внутри кровавый комочек. Огоньки далекой дороги звенели, проверяя глубину дыхания и о чем-то напоминая. Терялось время, терялись мысли, терялось собственное существование. Радостной печалью снег окутывал спящий мир. Ожидание было везде, в каждой секунде. Каждая снежинка искрилась мечтой.
Показалось, что там, в углу, у скрипящих качелей дышит тень. Все замерло. Надо было возвращаться в уходящее время. А вокруг все было тихо. Тот, кто должен был прийти, не нарушил тишину спокойными и тихими шагами. Нужно было возвращаться в теплую бетонную коробку, чтобы следующим вечером снова ждать, стоя посреди сверкающих звезд, медленно превращая дыхание в пар.
Тихонько ступая по легкому снегу, худая фигура стала медленно уменьшаться и скоро исчезла в бетонном переулке.
Время бросило несколько минут. Возле скрипящих качелей от темного угла отделилась тень. Ровно и спокойно подошла к тому месту, где пушинки были истоптаны ожиданием. Постояла немного, делясь мыслями с холодом. Белые искорки таяли на улыбке нежности.
Темный силуэт, оставив свои минуты, тихо пошел к одной бетонной коробке, которая была особенная, в отличие от других, потому что в ее пространстве дышало светлое существо.
Смотрел на черный кубик, ожидая, когда он наполнится желтым светом. Время тянуло и, наконец, свет пролился на снег под окном. А чьи-то тихие глаза существовали в снежной темноте.
Длилась ночь. Силуэт в темноте отдавал свое время, охраняя чужой сон, думая о чем-то. Но скоро должны были появиться первые незаметные светлячки холодного утра, и надо было уходить, глядя, как снег прячет следы ожидания.
Уходить, чтобы следующим вечером снова, прячась среди темноты, смотреть на фигурку, стоящую посреди сверкающих звезд, медленно превращающую дыхание в пар.