Темнело. Колен подошел к окну и закурил трубку… На сегодняшний день вся его работа была выполнена. Осталось подождать где-то полчаса, пока крепко заснёт Александр Николаевич, и тогда начнётся его ночная жизнь… Тогда он, наконец, возьмёт в руки свою черную электрогитару… Кроме гитары в этом доме Колену ничего не принадлежало.
Колен стал рабом уже в 7 лет, когда Александр Николаевич поймал его на улице. Тогда мальчишка играл на старой акустике с фанерной заплатой и оглохшими струнами. Но играл мастерски… Теперь он уже солидный мужчина 37 лет, с гладко выбритой головой и густой черно-рыжей бородой. Это делало его ещё старше, да и лицо его было испещрено морщинами, а в тёмных глазах была невыразимая грусть и глубина. Жизнь Колена была не легкой, долгие годы потребовались ему, чтобы обрести терпение. Он никогда не спал… Держался на допингах, потому и постарел раньше времени, и неизвестно, как он вообще ещё может жить. Но он жил. Он любил свою ночную жизнь, он не мог просыпать её. К тому же теперь у него появилась девушка.
Колен заметил её давно, и не раз видел её в рок-н-рольном баре на углу улицы. Там всегда тусовались музыканты, часто были живые концерты, да и вход бесплатный, и пиво недорогое. Поэтому кроме них там было множество наркоманов и других подозрительных типов. А среди всего этого сброда – она. Он знал, что она живет со строгими родителями и ей очень редко удается вырваться в такие места. Ему нравилось, что она любит музыку, и очень любит, как он играет на гитаре. А он любил её саму: её блестящие зелёные глаза, пышные рыжие волосы, стройную фигуру. У неё была очень красивая фигура! Не удивительно, что родители никуда её не пускали. А по мягкости характера и великой доброте она не могла пойти на жесткий протест, и оставалась в полной зависимости от них. Но зато против мужиков, которые нередко приставали к ней в баре, она могла постоять, и, не смотря на свою сексуальную красоту, всегда была одна. Это тоже нравилось Колену.
Когда Колен выпил немногим больше обычного, он подошел к ней и познакомился. А она улыбнулась и сразу дала ему свой телефон. (Он мог считать, что он избранный, но он отлично знал, что путь к ней открыла гитара). Теперь он иногда встречался с ней, он мог звонить ей… И сейчас он стоял у окна и любил её. Но он был необычным человеком. Он мог любить, любить искренне, всем сердцем. Но любовь эта оставалась холодной и рассудительной, каким казался, и возможно был на самом деле он сам. На первом месте для него всегда оставалась гитара и музыка, которую он создавал. Она и была его лучшим другом, его поддержкой, его счастьем, и ещё черт знает чем…
Но остается один нераскрытый вопрос: почему же этот сильный, талантливый человек не мог уйти из рабства? Ведь он всё ещё был силён физически, несмотря на то, что все его внутренности были отравлены наркотиками. По крайней мере, гораздо сильнее хозяина: семидесятилетнего старика-параноика, страдающего всеми возможными болезнями сердца, желудка, печени и даже легких.
А Александр Николаевич был человеком зажиточным, но скрягой. Поэтому Колену вдобавок ко всему приходилось голодать. Целыми днями Колену приходилось работать на него, не покладая рук, делать всю домашнюю работу, вплоть до мытья посуды, зарабатывать деньги на еду себе и старику, и ещё выполнять все самые нереальные прихоти хозяина. Как и всякий раб, он нередко терпел побои плеткой с металлическим концом, но старик был слаб, и Колен почти не обращал на это внимания. К тому же был еще и допинг… Деньги Колен зарабатывал, вырезая из дерева разные фигурки. Старик умел выгодно их продавать. У него уже было какое-то количество постоянных клиентов, которые приходили к нему домой, и скупали все статуэтки Колена. Ведь он и в резьбе по дереву был мастером, несмотря на то, что приходилось делать фигурки с невероятной скоростью. Самое главное, его фантазия ни на чем не кончалась, все скульптурки были разные, одна интереснее другой.
Но вот день кончался, и начиналась жизнь. Другая жизнь, загробная, потусторонняя… Там никто не знал, что он раб. Раб богатого и очень влиятельного человека. Ведь не всегда Александр Николаевич был параноиком. Он сам сделал свою карьеру. Его предок был чиновником, но не имел такого влияния, как он сам. Паранойя у него проскальзывала ещё и в те годы, но в 60 он окончательно свихнулся. Был он и ростовщиком, занимался различным бизнесом, сидя в банковском кресле, была у него целая банда, как ни странно, он и сейчас ей правил, ни разу не выходя из дому. Были и враги, желающие от него избавиться, но каким-то образом он сохранял свою власть. Всё-таки была сила в этом сухом создании.
Эта сила наверно и держала Колена. Хотел ли Колен Ротрдамский свободы? А знал ли он, что такое свобода? Свобода, уничтожающая слабых, открывающая дороги сильным. Колен, возможно, и родился сильным. Но он не помнил, когда и где, не знал ни родителей, ни родной страны. Его называли Колен Ротрдамский. Откуда у него такое имя? Что оно значит? Цыганские мальчишки, среди которых он провёл детство, называли его так, так звал его Александр Николаевич, под этим именем знали его музыканты из бара и любимая девушка. Это имя красиво звучало, оно ему нравилось.
Колена привлекала развязная жизнь музыкантов, глаза красивых женщин, крепкий бренди и дорогой табак, а наркотики он ненавидел, но без них он уже не мог. А к рабству относился спокойно, как будто и не было другого способа существования. Быть может, оно сломало его в детстве? Ведь всегда сила власти и денег одерживала верх над силой духа, а рабство ломало сильных. Колен стал дважды рабом: рабом наркотиков и Александра Николаевича.
И всё же он был Творцом. Творцом музыки, колеблющей души, и статуэток, захватывающих мозг. А за время рабства он научился ещё одному искусству: воровать у хозяина деньги, да в таких количествах, что все поражались его богатству, а Александр Николаевич ничего не замечал, хотя его паранойя и состояла в том, что его все обворовывают. Он думал на всех подряд, не исключая Бога и Дьявола, но вот Колена никогда в счет не брал.
Музыканты из бара уважали Колена. Он был для них странным, холодным, отрешенным человеком. Он всегда всех угощал, со всеми говорил спокойно и уверенно, и даже как-то аккуратно, будто боялся сокрушить их мощью своей энергии. А может, он хотел скрыть отсутствие энергии? Нет, внутри него, в самых недрах души горел огонь, яркий и могущественный, как ядро земли. И умереть ему было суждено от взрыва этого очага. Эта внутренняя скрытая сила и давала ему вдохновение на создание шедевров. В баре собиралось множество хороших музыкантов, многие уже завоевали славу, но никто из них не играл на гитаре так, как Колен.
Колена не знали за пределами бара. А среди обитателей про него ходили легенды, он был тайной, сказкой, он интересовал многих, и даже пугал… И девушка влюбилась скорее не только в музыку, которую он создавал, а в тайну, скрытую в его блестящих глазах. (Когда он пил, у него сильно блестели глаза, а днём во время работы они были тусклыми и пустыми).
По всему мускулистому телу у него были выгранены татуировки. Он были сделаны очень искусно, скорее всего, что-то обозначали. Некоторые даже считали, что он сидел в тюрьме, но никто не решался сказать этого вслух.
Был у Колена так же один друг – Витька Алкоголик. Человек, в которого уже никто не верил. Витька жил в сарае, где было много всякой аппаратуры. До того как совсем спиться он тоже был музыкантом, притом очень хорошим. Он играл на ударных. Колен часто приходил к нему, и они играли вместе. Не было музыкантов, равных Колену, он всегда играл один. Вот только Витька и мог с ним играть. Колен получал особый, изощрённый кайф, когда они играли вдвоём. Он не чувствовал себя одиноким, музыка его гитары сливалась в единое целое с барабанами Витьки. А Колен боялся одиночества, но никогда не признался бы себе в этом. Может быть, поэтому он всегда оставался один.
Сарай Витьки Алкоголика был вторым местом, где Колен бывал по ночам. Он знал, что здесь он впервые овладеет своей девушкой. Это будет второе создание после гитары, которое поддастся его власти. Но он не торопился. Он не боялся потерять её. Ведь его любовь была холодной и рассудительной. Он часто видел страсть в её глазах, они приманивали его, но он научился терпению, он умел ждать.
Её звали Ангелина, но он знал, она не Ангел, или даже она – Черный Ангел. Пусть она всегда была одна, но он не сомневался, она знала мужчин, как и он знал женщин, но не любила. Она была слишком красива и слишком стремительна, чтобы не изведать всего, что создал этот мир. Но так же знал Колен, душа её была чиста. Она курила травы и пила алкоголь. Строгое воспитание не удержало её от всего этого, наоборот подстрекало. У неё не сложилась жизнь, она была несчастна. И вот её единственная мечта воплотилась в нём, вернее в её представлении о нём, и это Колен тоже знал.
А о рабстве он не говорил даже Витьке. Он просто забывал об этом, когда выходил в ночь. Но никогда не забывал бесследно исчезнуть утром. Старик просыпался в 8, но Колен ни разу не пришёл позднее шести, чтоб успеть спрятать гитару, поспать полчаса, вколоть себе допинг и приняться за работу…
И была у Колена Ротрдамского одна мечта. Мечта сильная, не отпускающая его ни на минуту. Это было желание узнать своё происхождение. Кто он? Где он родился? Кто создал его? Ангелина звала его убежать отсюда, покинуть вдвоём этот ненавистный ей мир. Она не знала, что он раб, но сама себя чувствовала в неволе. Она ненавидела рабство и неволю, ненавидела свой образ жизни, не понимая, что именно за него и любил её Колен. Она любила то, как живёт он, представляя всё совсем не таким, каким это было на самом деле. Он ушёл бы вместе с ней ради того, чтоб искать следы своего прошлого, но его нашли бы люди Александра Николаевича, и убили бы. От них надо было бежать далеко за границу. А он боялся смерти… и перемен. Ангелина наоборот всю жизнь ставила на перемены. Она боялась, что всё останется, как есть. Она не имела терпения и устала ждать. Колену нравилось всё таким, какое оно есть. Он, правда, ненавидел наркотики, как ненавидел Александра Николаевича, но любил то отрешенное состояние и иллюзорные силы, которые они вызывали, так же любил он и состояние рабства.
В душе его постоянно шла борьба, между этой привязанностью к своему ритму и желанием узнать, кто он. У него не было сомнений в том, что если он уедет, и будет путешествовать по странам, он вспомнит родной язык и имя. Перед ним стоял выбор: прожить свою жизнь до предела-смерти, изо дня в день повторяя одно и тоже, не отличая будни от выходных, или отправиться путешествовать по странам. Для Колена это тоже представлялось совсем по-другому: однообразная жизнь казалась ему бесконечной, никогда не прерывающейся, в ней не было понятия «смерть». Поездка же за границу уже сама по себе была завершённым этапом. А он боялся именно этой завершенности, боялся конца, всех концов, смерть была лишь одним из множества.
В таком случае, был ли Колен рабом? Выбор зависел только от него, решение стояло за ним. Он был рабом своего Страха, а не Александра Николаевича.
Часы пробили 12, а Колен всё стоял у окна. Сегодня он придёт в бар позже обычного. Но в этом для Колена не существовало четкого времени. Ночью вообще не было времени, оно появлялось в 6 часов утра и длилось до половины двенадцатого, а потом исчезало.
Он медленно поднялся на самый верх. Силы покидали его. Уже на ощупь он нашел дверцу в стене на чердаке. Достал шприц. Толстые синие вены напряглись на жилистой исколотой руке. Он со злостью вонзил в себя иглу и почувствовал боль. Раньше он никогда не чувствовал этой боли. Да, он ненавидел наркотики. Медленно он стал вводить волшебную жидкость, всем телом ощущая, как она воссоединяется с густой кровью, наполняя её иллюзорной энергией. Ему стало хорошо и спокойно. Он мог идти.
На улице было темно, он с трудом отличал от тьмы даже свет фонарей. Но сердце переполняла радость. Он шел туда, куда хотел идти, где его ждали.
Навстречу ему шла женщина. У неё были прямые черные волосы и такие же черные глаза, намного больше, чем у людей, а кожа была бела, как мрамор, тонкий стан был скрыт под черным плащом, касающимся земли. Она была красива.
– Здравствуй, – сказал ей Колен
Она молча взяла его за руку и повела в сторону холмов. У неё были холодные тонкие пальцы.
За холмами горели костры и стояли палатки. Раздавался ритмичный бой барабанов. Женщина вошла в центральный шатёр, Колен последовал за ней. Женщина села за арфу, и голос струн гармонировал с ударами. Никогда в жизни Колен ещё не слышал подобной музыки. Она заставляла покинуть известный ему мир, перевоплотиться, потерять себя. Если бы у него с собой была гитара, он бы стал играть, и возможно сливаясь с музыкой, очнулся бы и почувствовал тот самый кайф, который он ощущал, играя с Витькой. Но у него не было гитары, и он ушёл в неведомый мир. Женщина перестала играть, но музыка всё ещё звучала. Колен коснулся её, и они соединились. Он никогда ещё не испытывал такого наслаждения, вступая в брак с женщиной, никогда у него не было более прекрасной жены… А когда всё кончилось, он взял нож и зарезал её. Он делал это всегда. Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь после него владел его женами. Исключением должна быть только Ангелина, она сама останется с ним навсегда.
Колен был единственным человеком, который верил в слово «навсегда» полностью, неограниченно. Он один мог представить вечность жизни и бесконечность вселенной. Для него это было естественным и единственно возможным. В вечности жило его счастье.
Музыка всё еще звучала из палаток, звучала в нём, во всем его теле, когда он пришел в знакомый бар на углу улицы. Он подошёл к стойке и заказал свой любимый коньяк. Пока бармен суетился, он закурил трубку. В кольцах серебристого дыма всё ещё пела арфа, и гремели барабаны. Тогда он взял гитару у стоящего рядом музыканта и заиграл. Люди встали из-за столиков. Бармен пролил коньяк. Колен видел, как горели их глаза…
