За окном падал дождь. Его капли стучали по карнизу, шелестели в листве шелковицы и тонули в бесчисленных лужах во дворе. Возле забора под дождём мокнул пластиковый замок, сложенный из больших кубиков, красная пластиковая машина с сидениями для двоих и огромный резиновый мяч. В добрую погоду этому мячу не было покоя – его пинали, бросали и даже старались на него сесть, но сейчас ему, по всей видимости, было хорошо: он мог спокойно себе лежать и никому не было до этого дела.
Несмотря на дождь, грязи во дворе не было – земля была покрыта жёстким зелёным искусственным ковром, который до того напоминал настоящую траву, что скворцы пытались проклюнуть его в попытках найти червяка. Но покрытие не проклёвывалось. Оно верно защищало мир двора от травы, червяков и грязи. Может, так и должно было быть, потому что двор принадлежал детскому садику. Из-за непрекращающегося дождя, сами дети сейчас игрались в большой комнате внутри дома. Детей было девять человек. В шортиках, маечках, юбочках и футболочках, они играли друг с дружкой, кричали, пищали и чем дольше падал дождь, тем сильнее становился их шум и тем сильнее у Ольги, воспитательницы, дёргалась жилка внутри головы. Ольга плохо спала ночью, у неё совсем не было настроения и она смотрела из окна на мокрый резиновый мяч во дворе и больше всего ей хотелось поменяться с мячом местами. Чтобы так же, как он, себе спокойно лежать у забора и ни о чём не заботиться.
- Дети, тише, я сказала вам, прекратите биться! – Ольга повернулась от окна к дерущейся из-за какой-то машинки малышне.
Малышня из трёх человек никак не среагировала на крик воспитательницы, а продолжала мутузиться, дёргаться и верещать. Ольга подошла к дерущимся, выхватила из их рук пожарную машинку и подняла её над своей головой:
- Всё, машинка не достанется никому, если вы не умеете нормально ею играться. Денис и Юра, идите к Диме помогать собирать конструктор, Валера идёт со мной на кухню смотреть, не закипел ли компот, - схватила Ольга самого вертлявого ребёнка за кисть и потянула за собой.
Вообще-то в детском садике работало двое воспитательниц – Ольга и ещё одна девушка, Зоя. Но сегодня с утра позвонила Зоя и сказала, что не может выйти на работу, и теперь целый день Ольге придётся управляться одной с девятью детьми, своей мигренью и дождём.
Пока воспитательница с Валерой смотрела на кастрюлю с компотом на плите кухни, Денис по дороге к Диме и его конструктору успел размазать кусок пластилина по волосам Юли. Юля, девочка с большими тёмными глазами на бледном лице, прибежала зарёванная на кухню к Ольге и взахлёб стала жаловаться на Дениса. Ольга вздохнула, выпустила руку Валеры из своей руки и взяла за руку Юлю:
- Ну, идём, идём со мной, сейчас мы наведём там порядок.
Ольга любила детей. Завести своих у неё не получалось несмотря на все усилия врачей, и она нерастраченную материнскую любовь отдавала чужим детям. Дети это чувствовали, и даже когда Ольга пыталась быть суровой и делала строгое выражение лица, дети не очень верили в серьезность её намерений. Поэтому Ольге часто приходилось подкреплять свои слова ещё повышенным голосом, и хотя она потом себя ругала за такое поведение, иначе утихомирить детей ей не удавалось.
- Денис, иди ко мне, - сказала Ольга строго мальчику в тёмно-синих длинных шортах и белой футболке с изображением гоночного автомобиля на груди. – Ты зачем испортил Юле волосы, не хватило воображения по-другому показать свою удаль?
Денис смотрел из-под бровей хмуро то на воспитательницу, то на Юлю.
- Я не хотел.
- Что значит, не хотел, Денис, объясни, я не понимаю?
- Она сама дала мне пластилин, чтобы я слепил ей зайку. А я не умею лепить зайку; а она не отставала; и я ей сделал ушки на голове. Как у зайки.
Денис перебирал свои пальцы на руках словно чётки и Ольга опять вздохнула, как тогда на кухне – что тут поделать, когда за всеми проследить не успеваешь, - и, отправив Дениса к конструктору и Диме, занялась вычищением волос Юли.
Тем временем крики ребятни усиливались. Нерастраченная детская энергия, зажатая силою обстоятельств в четырёх стенах комнаты, прорывалась наружу всё чаще и сильнее и Ольга откровенно ждала обеденного часа, чтобы накормить детей и уложить их на часик-второй поспать. Тогда и самой можно будет отдохнуть.
В какой-то миг шум от голосов детворы стал настолько невыносим, что Ольга нахмурила лоб, вскочила на ноги, оставив в покое волосы Юли, и крикнула на всю комнату:
- Хватит! Прекратите все сразу орать и кричать! Сядьте возле стены на ковёр и приготовьтесь смотреть телевизор – у меня сегодня есть один очень интересный мультфильм для вас.
Дети захлопали в ладоши и принялись с визгами усаживаться на ковёр, так, что Ольге вновь пришлось выкрикнуть на всю комнату:
- И чтобы я не слышала ни одного слова от вас. Ни одного! Слышите? Ни одного!
Малышня притихла. Ольга стала перебирать компакт-диски, лежавшие в её сумке, и ей даже показалось, что от наступившей тишины перестала болеть голова. А потом она услышала тихий-тихий голос, запевающий какую-то песню. Голос был до того слабым, что его можно было принять за далёкое эхо с улицы, но вот к нему постепенно начали присоединяться другие детские голоса и вскоре Ольга явственно услышала песенку о муравье, даже не песенку, а одну мелодию, выводимую чистыми и нежными голосами девятерых детей.
