Красный меч глава 6

ГЛАВА VI
Планета Мезля.
Рабсийская Федерация.
4004 год бронзового века.
17 авгутса. Понедельница.

В МЭРИИ
(Дареславец)

       В центре Урбограда, на проспекте Реакции, высился четырехэтажный особняк с колоннами. То была мэрия. Чиновник Валерий Дареславец пришел на работу раньше обычного. Приоткрыв окно кабинета, он любовался зданием городского театра, размещавшегося напротив. Прохладный ветерок ворошил бумаги на письменном столе. Мысли Валерия текли неспешно.
       "Театр… Когда я познакомился с Еленой, мы часто брали билеты на премьеры. Она жаловалась, что муж не обращает внимания на ее культурные запросы. Да и вообще редко интересуется ее внутренней жизнью. Днем серые будни в городском архиве, вечером утомительная домашняя работа, готовка, стирка, беготня за покупками… Каждый наш выход в театр был для нее праздником. Я видел это по ее глазам: они лучились светом. Всякий раз по такому случаю она распускала волосы, и вместо надоевшего узла делала прическу оригинальную - то челочку, то кок.. Нарядное платье вместо серого костюма… Как мила она в эти моменты! Конечно, не фотомодель, но мне никогда и не нравились высоченные худые красавицы с нарисованными лицами. Да, Елена Петлякова, в свои сорок лет, скорее миловидна, чем шикарна. Ее красота не атакует, не сбивает с ног, а раскрывается лишь постепенно. Круглое румяное личико, высокий чистый лоб, маленький носик... "
       Чиновник задумчиво перебирал бумаги, устилавшие стол, но его помыслы были обращены к возлюбленной.
       "Она любит меня крепко. А я? Положа руку на сердце - разве это лишь вербовка для доступа к архивным документам? Нет, конечно нет… Я действительно люблю ее. Люблю ее чистоту, задушевность… Богатейший внутренний мир - пусть и не для каждого очевидный, скрытый под серой личиной архивной начальницы… И, что редко встречается у женщин - умение хранить тайну, молчать. А эта материнская заботливость, ответственность? Глубина чувств! Где еще я найду такое сочетание? А как ласков ее голос - будто ручеек течет.. Какой трагедией для нее станет мой отъезд. Это просто немыслимо! Надо убедить старика генерала, чтобы он позволил нам встречаться. Пусть урывками, тайно, за городом - но я не мыслю своей жизни без нее. Да и она не сможет работать в долгой разлуке со мною… Валентин Клигин тоже по мне скучать будет, но дело есть дело… А вот Лена… В разлуке… Нет, это невыносимо! Нарушение конспирации? Пусть! Но мы должны, должны встречаться после моего отъезда. Хоть изредка."
       Тяжко вздохнув, чиновник хрустнул пальцами, взял со стола пачку документов и принялся за дела. Полтора года назад комиссия по социальной политике подверглась реорганизации и сокращению штатов. Дареславец был переведен оттуда в комиссию по промышленности. Сейчас перед Валерием лежал проект строительства нового ликеро-водочного завода. Лицо чиновника поскучнело. Он просмотрел документы - здесь были пояснительные записки, схемы водоснабжения, вентиляции, подвода тепла и электроэнергии. В той же пачке лежали сметы на проектные и строительные работы, паспорт проекта, рабочие чертежи зданий и сооружений.
       Участок для завода отвели в промзоне. Ранее там находилась фабрика резино-технических изделий, но ее недавно снесли. Это была детективная история, запутанная и весьма поучительная. Как и все работники мэрии, Дареславец ее знал.
       Директор фабрики, Антон Железнов, четыре года назад вошел в конфликт с городскими властями. Он отказался платить дань бандиту Крюку, главарю местной мафии. Тот собирал деньги с фирм, под видом добровольных благотворительных пожертвований в пользу боксерского клуба, почетным председателем которого был мафиози. Часть собранного шла спортсменам, но львиная доля текла в карманы бандитских главарей. Директор Железнов слишком всерьез воспринял лозунг Медвежутина о наведении порядка в стране. На самом деле, "порядок" свелся к монополизации преступности. Главарь местной мафии Крюк просто удвоил отступные - теперь ему приходилось вносить деньги в фонд партии "Единая Рабсия", в карман начальника ГУВД Степы Уховертова, и неким людям в местном управлении РСБ. Добывая эти деньги, Крюк вдвое увеличил поборы с подконтрольных фирм. Часть из них разорилась, другая подняла цены - тем и кончилась "борьба с мафией и коррупцией".
       Железнов просто попался на удочку официальной пропаганды. На собрании акционеров Антон пробил решение об отказе от "благотворительных взносов". Крюк не стал нанимать наемного убийцу для расправы со строптивым директором. Встретившись с мэром и начальником местного РСБ в ресторане "Субмарина", бандит пожаловался на дурной пример Железнова, просил приструнить его. Все директора, поставщики комплектующих для взбунтовавшейся фирмы, были членами "Единой Рабсии", и подчинялись ее негласной дисциплине. Было решено задушить фабрику "цивилизованно" - срывом поставок, бойкотом на рынке. Счетами фирмы заинтересовалась налоговая инспекция. Пожарная охрана закрыла склады фабрики, найдя их опасными… Дело кончилось крахом фирмы и отставкой Железнова - несмотря на его ясный ум и глубокие знания, несмотря на экономическую выгодность фабрики, несмотря на растущую потребность в ее продукции. Бандит Крюк настоял, чтобы фабрику не просто обанкротили, но и снесли - в назидание другим. Что и было сделано.
       Вокруг пустого земельного участка разгорелся новый спор: отводить ли его под торговый комплекс, жилые дома или больницу для рабочих? А может, выстроить на этом месте новое предприятие? За каждым проектом стояло свое лобби. Предложение о строительстве больницы было отвергнуто почти сразу: начальник комиссии по здравоохранению Христиан Иванович Гибнер не имел денег на взятки, его авторитет был крайне низок. Основная борьба пошла между Феодулией Собакевич, отвечавшей за городские рынки, и Воровайкиным из комиссии по муниципальной собственности. За Воровайкиным стояли деньги того же мафиози Крюка, его влияние на мэра оказалось решающим. Участок был выставлен на аукцион, и Крюк приобрел его за бесценок, через подставных лиц. Теперь мафия решила выстроить на этом месте ликеро-водочный завод. У Крюка уже было несколько таких заводов, он контролировал производство водки в Урбоградской области. Мэр, имея процент от доходов Крюка, закрывал глаза на дрянное качество пойла, на многочисленные случаи отравлений. Негодяи ничем не гнушались ради прибылей.

       Дареславец видел изнутри "нерушимое единство" мафии, чиновников и денежных тузов, прикрываемое ложью церковников и журналистов. Честный человек не мог не возмущаться, наблюдая эти безобразия. Однако не они толкнули бывшего полковника в ряды подполья. Еще в Моксве, в аппарате генерального штаба армии, он вступил в тайную организацию офицеров. Лидером этой группы был непосредственный начальник Валерия - генерал Игорь Харнакин. Как возмущенны они были расстрелом парламента!  Дареславец тогда вышел в отставку  под благовидным предлогом, не порывая конспиративной связи с сослуживцами-заговорщиками.  Впоследствии эта группа установила контакт с Союзом Повстанцев. Бывший полковник вернулся из столицы в родной Урбоград и без труда устроился в местную мэрию. Служебные возможности он использовал для добывания сведений и вербовки людей.
       Но сейчас Валерий не вспоминал о тайной стороне своей жизни. Он углубился в профессиональную задачу. Требовалось проверить, соответствует ли проект завода нормативным актам, строительным правилам, государственным стандартам, инструкциям органов надзора. Бегло посмотрев акт об отводе земельного участка, Валерий убедился: документ в порядке, земельное законодательство при покупке не нарушено. Будущим постройкам не угрожает промерзание грунтов, карстовые явления, подземные воды. Вблизи проходит железная дорога, обеспечен бесперебойный подвоз сырья и вывоз продукции. Для забора воды и сброса сточных вод используется река Бланка. Кажется, выбросы паров, дыма и копоти не превышают допустимый уровень. Пожарная безопасность соблюдена.
       "Хм.. А что они планируют по благоустройству территории, озеленению?" - спросил себя Дареславец - "Будет ли в цехах нормальное освещение, какие меры приняты для борьбы с шумом, планируется ли устройство гардеробных, душевых, умывальных? Будут ли питьевые фонтанчики, наконец? Удобно ли расположена столовая? Для владельцев завода мелочи, а для рабочих крайне важно. Нужно проследить за этим обязательно. Но чтобы мои поправки были обоснованны, требуется подвести под них инструкцию. Площадь комнат для приема пищи должна быть не менее двенадцати квадратных метров, кажется… Или десяти? У них тут вообще восемь… Надо спуститься в библиотеку, взять СниП и уточнить."
       Дареславец вышел из кабинета и спустился на первый этаж. В вестибюле, перед огромным зеркалом, он привел в порядок костюм, поправил галстук. Расчесывая черную бороду, Валерий подумал: "Надо бы аккуратно постричь ее. Слишком уж разбойничий вид. Несолидно". Все же Дареславец остался доволен внешностью. В свои сорок семь лет - высокий, подтянутый, стройный. Елена Петлякова не зря восхищалась его лицом - высокий лоб, глубокий взгляд карих глаз, ровные белые зубы без единой щербинки… Полюбовавшись отражением, Дареславец спустился в подвал - в архивно-библиотечный отдел. Он вошел в читальный зал и вздохнул: несмотря на ранний час, к библиотекарю успела выстроиться небольшая очередь.
       - Здравствуйте, Валерий! -кивнул вальяжный толстяк в шикарном костюме.
       - Здравствуйте, господин Рытик! Что, опять пришли копаться в архиве, так? Изучаете конъюнктуру?
       - Да. С разрешения мэра. - сладко улыбаясь, ответил биржевик. В руке он держал пропуск, датированный 14-м авгутса. - Планирую новый бизнес-проект.
       - Ну что ж, удачи в делах.
       Про себя же Дареславец подумал: "Вот пройдоха! Олигарх, приятель мэра. Какие темные делишки их связывают? Дорого бы я дал, чтобы это выяснить. Рытик, возможно, связан с РСБ. Или нет? Все расплывается в тумане… Темный делец. Откуда его миллионы? Слухов много, но в чем же правда? Эти сведения неплохо бы смотрелись в моем отчете старику генералу… "
       В какое изумление пришел бы Валерий, если б узнал: именно через Арсения Рытика повстанцы установили связь с престарелым генералом Харнакиным; именно Рытик направляет его работу в Урбограде; именно Рытику генерал передает те куски информации, что Дареславец добывает в мэрии; именно Рытику попадают сведения о кандидатах на роль подпольщиков, которых намечает Дареславец в своем окружении. Но в подполье каждый знал только свой участок. И потому Дареславец воспринял Арсения Рытика лишь как таинственного, враждебного олигарха. Да еще выскочку. Ведь Рытик опередил-таки Дареславца в библиотечной очереди.
       Биржевик тоже не подозревал о подпольной деятельности Дареславца. Завязывая контакт с Арсением, генерал Харнакин отказался назвать ему имена и адреса своих людей. Рытик знал одно: Зернов вербует новобранцев среди богемы и студенчества, а генерал Харнакин, через своих людей - в коммерческих структурах, в полиции, в органах власти. Рытик не знал помощников генерала в лицо, не знал их имен. И потому он поглядывал на Дареславца с опаской, пряча страх за елейной улыбочкой. Вдруг этот бородач заподозрит что-то неладное? Вдруг проверит, какие материалы Рытик берет в архиве? Вдруг убедится, что Рытик исследует вовсе не колебания цен на стиральный порошок?
       Повстанческий разведчик и вербовщик стояли рядом в очереди, и неприязненно косились друг на друга. Зато в случае ареста один из них не выдал бы другого. Можно ли выдать незнакомца?

ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: переносчик Белкин.)

       По многолетней привычке, Рэд проснулся в шесть утра, обнаружив себя на узком и жестком ложе. Вчера, при беседе с писателем, заговорщика внезапно сморил сон. Однако переползти с кресла на тахту он все же успел. Встав рано, Рэд еще застал хозяина квартиры: врач Алексей собирался в клинику. Хозяин оставил гостю легкий завтрак - румяные гренки с омлетом и помидорами. Перед едой подпольщик двадцать раз отжался от пола, а затем влажной тряпкой протер шкафы и полки с книгами.
       "Вентиляция тут никудышная. " - сокрушенно подумал он. - "Какое впечатление это произведет на новобранцев? В беседе и стены помогают. Запахи, цвета, мебель, картины - вся обстановка должна усиливать восприимчивость. Духота испортит людям настроение. Не годится. Алексей вернется к полудню. В его отсутствие окна я открывать не буду, но когда придет - попрошу проветрить эту пыльную нору…"
       Двенадцатиэтажка пробудилась. Во дворе фыркали и рычали машины, пищала сигнализация. Шаги жильцов, спешащих в конторы и заводские цеха, глухо доносились из-за толстой куртины. Рэд вышел из комнаты в коридор, крадучись добрался до туалета. Он с удовольствием отметил, что под его ногами не скрипят рассохшиеся половицы: кошка позавидует! Возвращаясь, Рэд остановился в прихожей, прислушался. На лестничных клетках то и дело хлопали двери, гудел лифт.
       "Жаль, что мне не удастся побродить по городу" - подумал заговорщик - "Ну да ладно. В Среброусте, помнится, было еще хуже. Там я прятался на химическом складе. Запах реактивов был просто невыносим. А здесь довольно комфортно, хоть и скучновато."
       Вернувшись в книгохранилище, Рэд позавтракал. Взяв со стола головоломку, он вертел ее в руках, думая о деле.
       "Итак: финансист Сироткин снимает дом для подпольной типографии. Артур Новиков создает макет газеты и передает водителю Каршипаеву. Тот привозит макет в типографию, вместе с бумагой, расходными материалами и недельным запасом пищи. Изотов и Истомина печатают тираж. Неделю спустя, водитель развозит газеты по тайникам. Вот пока и все. С этими людьми я переговорил. Сегодня - следующий шаг. Нужны переносчики, чтобы забрать газеты из тайников, отнести распространителям. На роль переносчиков я наметил троих… "
       В полдень вернулся хозяин квартиры, доктор Алексей, и заговорщик попросил его проветрить комнату. Сам же он перебрался в обеденный зал, увешанный экзотическими масками и древними клинками. Подлинное наслаждение Рэду доставили ажурные фарфоровые фигурки, стоявшие на полках. Они быль столь изумительны, что заговорщик, разглядывая их, забыл на пару минут о преступлениях правящего режима. Наконец, библиотека была проветрена, и Рэд кошачьей походкой вернулся туда.
       "У меня в запасе еще минут десять" - подумал он - "Сейчас придет парикмахер Белкин, а спустя два часа - художник Юрлов… Судьба их похожа. А как различаются внешне! Вот фото из досье. Художник - длинноволосый дылда. А парикмахер - коротышка, коротко стриженный. Лицо художника длинное, бледное… А какой веселый румянец играет на физиономии парикмахера! Прямо яблочко наливное. Взглянем на Юрлова - одет пестро, броско. В ухе кольцо. А Белкин? Подчеркнуто скромен в одежде. При беглом взгляде на фото, Юрлова можно счесть алкоголиком, Белкина - застенчивым отличником. Добротное досье… Указана даже походка: первый ходит быстро, второй - степенно. Но при всех отличиях, видны их общие черты: жажда мести и неспособность к насилию. Белкин вот потерял невесту - она выбросилась из окна, когда пьяные сынки начальников пытались над нею надругаться. А у Юрлова убили лучшего друга, художника, при погроме антицерковной выставки. Ужас! Тем не менее, оба не склонны к боевой работе …"
       Рэд не знал, что этот вывод сделал вербовщик Зернов. Артем пришел к Белкину на третий день после похорон его невесты - парень был разгневан, мечтал отомстить убийцам. Побудить Белкина к обобщениям было несложно. Растолковать, что в гибели Млады виноват политический строй, тоже оказалось легче легкого. Ведь именно режим дал сынкам элиты безнаказанность! Белкин решил мстить режиму, помогать подполью. Но в боевых предприятиях он участвовать не мог, по мягкости характера. Зернов отправил Рытику через тайник досье на парикмахера, отметив его природную кротость. Впоследствии досье попало к Рэду. Учитывая миролюбие несчастного парня, Рэд решил предложить ему спокойную работу - переноску газет.
       Раздался условный звонок в дверь. Алексей Чершевский провел Белкина в книгохранилище. Круглое румяное лицо вошедшего напоминало расписной чайник. Оттопыренные уши казались ручками этого чайника и смотрелись довольно нелепо. Здоровенный выпуклый нос, рыжеватые волосы, отвислые губы и скошенный подбородок тоже не красили его. Одет Белкин был неброско, говорил невнятно и глуховато.
       "Да" - невольно подумал Рэд - "Вероятно, не внешностью он завоевывал сердце Млады. Скорее всего, их отношения развивались очень долго, и были построены на родстве душ. Потому ее гибель и стала для парня такой трагедией. "
       Попав в незнакомую обстановку, парикмахер чувствовал себя напряженно. Поэтому Рэд не торопился переходить к делу. Белкин выслушал соболезнования по поводу гибели Млады, затем разговор перескочил на тему его холостяцкого быта, обустроенности. Речь зашла о городских кафе, где собирались поэты и музыканты. Заодно обменялись и мнениями о поэзии - Белкин очень любил ее, хотя наружность его была отнюдь не поэтической. Побеседовали о классической музыке, о старых фотографиях: их Белкин собрал целую коллекцию. Рэд знал это из досье, и побуждал парикмахера говорить о своем хобби. С фотографий перешли к истории города, от истории перешли к текущей политике. А уж после такого вступления беседа пошла по привычным, накатанным рельсам: предупреждение об опасности работы на подполье, о добровольности этой работы. Рассказ о главных лозунгах Союза Повстанцев.
       Затем последовал инструктаж о правилах конспирации, соблюдения тайны. В беседе с Белкиным подпольщик особо отметил:
       - Ведите привычный образ жизни. Ничем не привлекайте к себе внимания. Аккуратно вносите коммунальные платежи. Не раздражайте соседей по дому. Исключаются поздние визиты незнакомцев, ночное хлопанье дверей, разъезды на такси.
       - О, я так и жил до сих пор. Очень скромно, спокойно… - Белкин улыбнулся расслабленной улыбкой.
       - Что ж, оставайтесь собой, не играйте чуждую вам роль. Просто будьте повнимательнее к мелочам, вот и все. К примеру, если к вам заглянет газовщик или ремонтник, вежливо попросите его представиться. Ведь он может оказаться шпиком. Вы потом проверьте в ЖЭКе, работает ли у них такой человек. - Рэд не поучал, а советовал мягко, доброжелательно. Он обращался к Белкину, будто к старому другу - И вот еще что: очень осторожно пользуйтесь телефоном, компьютерной сетью, почтой. Не секрет, что средства связи прослушиваются РСБ, а письма горожан вскрывают на почте в особых "черных кабинетах". Поэтому сведите до минимума все контакты по телефону и сети. Свой телефонный номер не раздавайте направо и налево. Избегайте обсуждать по телефону даже бытовые вопросы.
       - Простите… А чем это мне повредит?
       - О, телефонная болтовня дает врагу понять многое. Составить ваш психологический портрет. Узнать режим дня, круг знакомств, бытовые условия. Пронюхать, где вы будете скрываться от розыска. И так далее. Помните: телефон и компьютерная сеть - это средства слежки за вами! Я вам советую: беседуя с кем-либо по телефону, зримо представляйте себе третьего участника ваших диалогов - майора РСБ, в уши которого льется ваша речь. При виде телефона лицо этого майора должно сразу возникать у вас перед глазами.
       - Я никогда и не был любителем болтать по телефону. -грустно и расслабленно улыбнулся Белкин - А после гибели Млады мне и говорить-то особенно не с кем… Заводилой, душой компании я не был ни на работе, ни дома. Предпочитаю общение в узком кругу. Друзей ведь много не бывает. Что касается сети - можно ее использовать, чтобы ввести врага в заблуждение. Я буду посещать сайты с бытовой, развлекательной, культурной тематикой - с таким расчетом, чтобы создать у врага ложное мнение о моих увлечениях. Пусть думает, что я с головой ушел в устройство быта. И забыл о своей личной трагедии.
       - На работе тоже не вызывайте претензий. От надомной стрижки откажитесь - в случае острой необходимости мы вам поможем с деньгами. Голодать не дадим, во всяком случае.
       - Извините - тихим глухим голосом прервал его парикмахер, приложив руку к груди - дело в том, что зарплаты у нас низкие. Надомную работу берет каждый. Если я откажусь от нее, это как раз и выделит меня из коллектива.
       - Что ж, ценное замечание. - на смуглом лице Рэда мелькнула поощрительная улыбка - Из коллектива выделяться не следует. Если все берут надомную работу - берите и вы тоже. Мы постараемся это использовать для связи.
       - Как именно? - робко и невнятно спросил парикмахер.
       - Вам позвонит на работу заказчик, назовет адрес и скажет: "постригите меня а-ля Бенгаль". Конечно, такой стрижки нет - но вы согласитесь и приедете к нему на квартиру. А там встретитесь с нашим связником. Лучшего камуфляжа не придумаешь.
       Белкин кивал, его карие глаза, большие, чуть навыкате, выражали ученическое внимание.
       - Все что я вам говорил, было прелюдией - Рэд поощрительно улыбнулся, наклоняясь к собеседнику - А теперь перейдем к сути дела. Каков график вашей работы?
       - Я в парикмахерской по нечетным дням недели, с девяти утра до девяти вечера.
       - Так вот. Чтобы отомстить за гибель Млады, вам потребуется - Рэд тяжко вздохнул - Вам потребуется каждую вторницу, в середине дня, посещать ее могилу.
       - Хм… - парикмахер ошеломленно закатил глаза, брови его взметнулись вверх - А чем это может…
       - Чем это может помочь? Сейчас расскажу. Ваша невеста ведь похоронена на старом кладбище?
       - Да - отозвался Белкин, и его румяное лицо чуть побледнело.
       - Возвращаясь с кладбища домой по этой дороге - заговорщик придвинул монитор - и пройдя три квартала, следует свернуть во двор. Вы увидите гаражи, один из них ржавый, с округлой крышей, другой стандартный. Слева от ржавого есть узкий проход, довольно загаженный, так что никто в него без особой нужды не лезет. Вы туда зайдите, будто для… хм… отправления надобности…
       - А на самом деле?
       - На самом деле, протиснувшись до конца прохода, вы увидите овражек. Проход к нему один - тот, что я вам указал. Спуститесь на дно. В кустах вы увидите ржавый автомобиль. Под его сиденьем будет лежать двухслойный жилет, набитый литературой. Оденьте его под свитер, а при следующих посещениях тайника будете оставлять там опустевший жилет.
       - Как же он опустеет? - смущенно вопросил Белкин
       - Опустеет, когда вы вернетесь домой. Вернувшись, переложите листовки и газеты из жилета в сумку. Вы ведь говорили, что на работу носите пирожные, бутерброды и другую снедь… Носите в сумке?
       - Да. - голос его был почти не слышен
       - Как она выглядит?
       - Ну.. Спортивная сумка, средних размеров, невзрачная, темно-зеленая, с белой полосой… Фирмы "Олимпия". Сейчас такие везде продаются…
       - Вот как? Возьмите деньги - Рэд вынул из кармана триста гроблей - и купите вторую сумку, точно такую же.
       - Хорошо.
       - Утром следующего дня, часов в одиннадцать, в ваш зал придет клиент. Он высморкается в сине-красный клетчатый носовой платок. Попросит подровнять прическу. Когда начнете работать, он пожалуется на боль в сердце. Вы должны ответить шуткой: "Было бы сердце, печали найдутся". Запомните лицо этого человека, он будет стричься у вас регулярно и забирать литературу. Если вместо него придет незнакомый, новый переносчик - он вновь должен вынуть платок, пожаловаться на боль в сердце и получить в ответ ваш афоризм. Так вы его опознаете.
       - Ясно. И что мне делать дальше?
       - Есть ли полка на вашем рабочем месте, под столешницей?
       - Да. - кивнул парикмахер
       - Так вот. Поставьте пустую сумку на эту полку. Ваш клиент после стрижки заберет ее. В следующий раз он придет с пустой сумкой, и как бы невзначай, "по рассеянности", обменяет пустую на полную. И так всякий раз. Возьмет полную - оставит вам пустую. Вот и все. Запомнили?
       - Вроде бы да…
       - Еще раз: литературу берете в тайнике у гаражей, каждую понедельницу, в середине дня. Пустой жилет оставляете в тайнике. Наш друг, с красно-синим платком, придет в парикмахерскую в 11-00, пожалуется на сердце. Вы ему - "Было бы сердце, печали найдутся". Сумку с газетами перед началом рабочего дня вы ставите на полку, под столик. Он ее забирает, вам оставляет пустую… И так всякий раз.
       - Да. Я запомнил. Это все?
       - Нет. Есть еще кое-что.
       - Я весь внимание.
       - У вас в парикмахерской бывают разные люди. В женский зал, возможно, заходят жены высших чиновников, да и вообще болтливые кумушки.
       - Да. Все новости, слухи и сплетни проходят через наш салон, он довольно популярен в городе.
       - Великолепно. Могут среди клиентов оказаться и люди, озлобленные на правящий режим - то есть наши потенциальные сторонники . Если вы услышите что-либо интересное для подполья, или найдете полезный контакт среди клиентов, неплохо бы написать отчет об услышанном, и передать связнику.
       - А если меня с этим отчетом полицаи задержат? - парикмахер непроизвольно вздрогнул.
       - О, писать вы будете шифром, невидимыми чернилами. Между строк рекламного сборника.
       Белкин удивленно приподнял широкие брови:
       - Но ведь я не химик и не шифровальщик, а всего лишь парикмахер. Изготовлять такие чернила я не умею.
       - Это проще простого. Купите в магазине пачку соды, приготовьте крепкий раствор. Заправьте его в перьевую авторучку и пишите свои сообщения. Вот и все.
       - Только и всего?
       -Угу. - кивнул Рэд - Пишите аккуратно, не царапая бумагу. Проявляется эта надпись нагреванием над конфоркой.
       - Действительно, проще простого! - лицо Белкина расслабилось, брови распрямились. - А шифровать как? Заменять буквы своими значками?
       - Нет - улыбнулся Рэд наивности собеседника - Это мигом раскроют, по частоте встречаемости букв. В рабсийском языке, если вам интересно, чаще всего встречаются буквы: о, е, а, и, н, т.
       - Никогда не задумывался над тем, какие буквы чаще встречаются…
       - Именно эти. Какими бы иероглифами или цифрами вы их ни заменяли, такое письмо прочтут без труда.
       - Как же быть? - растерянно спросил парикмахер, вновь подымая брови.
       - Дам я вам таблицу, где каждая буква кодируется двузначным числом. Но дам еще и блокнот с рядами случайных цифр. Прибавляйте по модулю эти цифры к тем, что кодируют буквы алфавита в вашей записи. Результат: каждая буква всякий раз обозначается по-новому. Такая запись расшифровке не поддается. Потому этим методом и пользуются разведчики. Правда, у них каждая страница шифроблокнота используется лишь однажды, а у нас таких возможностей нет. Когда страницы блокнота закончатся, вновь начинайте с первой из них.
       - Как я понимаю, копия моего блокнота будет у получателя?
       - Верно. Итак, вы шифруете сообщение и пишете его раствором соды. Пишите на страницах буклета "Товары и цены", между строк. Только не начинайте с первой страницы. Давайте лучше выберем… восьмую, что ли?
       - Договорились. Буду писать между строк, раствором соды, шифром, начиная с восьмой страницы.
       - Чудесно. Мы уже говорили, что одним из ваших надомных клиентов будет наш связник. Вот ему и отдадите ваш подробный отчет об услышанном за неделю. А во время стрижки болтайте с ним о пустяках. Ведь квартира может прослушиваться….
       - Я все понял. Писать шифровки проще, чем кажется…
       - Верно. - Рэд говорил с парикмахером задушевно, как со старым знакомым - Работая на подполье, вы приобретете и другие полезные навыки. И помните: каждая порция переброшенных вами газет на шаг приближает крах режима, погубившего Младу.
       - Я отомщу подонкам за ее гибель…
       - Желаю вам удачи. - дружески кивнул заговорщик. -Прощайте, товарищ Семен….

КАПРИЗЫ ФОРТУНЫ
(Продолжение: Дареславец, Муравьев, Пенкин)

       Дарславец нашел в библиотеке нормативные документы, внес изменения в проект. Близился обеденный перерыв. Но вместо столовой Валерий направился к гаражу, где стоял сверкающий "Итильваген" - его служебная машина. Целью предстоящего вояжа была негласная проверка мебельной фабрики. Не секрет, что многие директора тайно сдают складские помещения частным фирмам. Что хранится на этих складах? Неведомо. Ездить с такими ревизиями Дареславец любил. Вороватые коллеги по-своему объясняли эту его привычку - дескать, ловит за руку жуликов и вымогает взятки тут же, на месте. Это предположение подтверждалось тем, что по итогам проверок не возбудили ни одного уголовного дела.
       Да, Валерий ловил с поличным жуликов, шантажировал их. Но, вопреки мнению сослуживцев, он не вымогал денег, а всего лишь просил коммерсантов о мелких услугах. Валерию они не приносили ни гроша, но подполью давали очень многое - новые контакты, помещения, подход к самым неожиданным источникам информации.
       А однажды, в удачнейший день, он поймал при такой ревизии не жулика, а человека честного и смелого, но запутавшегося. Инженер Муравьев, задумав одиночный акт возмездия, мог нанести непоправимый ущерб той идее, которой Валерий посвятил свою жизнь. Наташу, жену Муравьева, изуродовали ОПОНовцы. Устроившись на пивзавод, Муравьев приготовил отравленный раствор, и решил влить его в цистерну пива, поставляемого школе МВД. Еще немного, и случилось бы непоправимое.
       Дареславец вспомнил, как вошел под своды мрачного хранилища полуфабрикатов, как захлопнулась за ним дверь пожарного выхода, годами запертого и не принятого Ярославом в расчет. Он вспомнил, как пожелтело при этом грохоте прямоугольное лицо Муравьева, как задергался и приоткрылся его маленький тонкогубый рот, раздулись ноздри, испуганно взметнулись вверх брови, а выпученные от изумления черные глаза вперились в нежданного посетителя. Сжавшись и потупившись, стоял Ярослав, жертва и мститель, строгий начальник и неудавшийся убийца - коренастый, в черном костюме, среди пустых мешков из-под крысиного яда. Он втянул голову в плечи. Время будто остановилось для него. Только ленточный транспортер монотонным вращением и гулом напоминал о том, что жизнь продолжается, а значит неизбежна и расплата. Но Муравьев был человеком железной воли. Прострация сменилась яростью - стиснув зубы, он выставил подбородок вперед, и скрежеща зубами двинулся на Дареславца. Бывший офицер бросился навстречу, повалил Муравьева, прижал к полу и завернул его руку за спину. Хрипя, тот принялся проклинать жизнь, обличать верховника, ОПОНовцев, самого Валерия…
       Выслушав невнятные тирады об изуродованной жене, о погроме в Зловещенске, о сотнях избитых, о сорванной двери в квартире хромого мальчишки - Дареславец ослабил железную хватку. Позволив инженеру встать, Валерий, к изумлению Ярослава, протянул ему руку, приглашая к разговору.
       Да, Валерий успел вовремя. Если бы Ярослав осуществил свой замысел и отравил пиво крысиным ядом, он принес бы смерть не только врагам, курсантам МВД, но и неповинным людям: уборщицам, чернорабочим, случайным посетителям баров и буфетов полицейского училища. Эту трагедию удалось предотвратить.
       "Целесообразность - прекрасная моральная сдержка." - помыслил Дареславец - "Если цель оправдывает средства - это и значит, что НЕ ВСЕ средства позволены. Заказаны средства, которые уводят от цели! Пример Муравьева весьма поучителен. Кажется, не было моральных доводов, способных отвратить Муравьева от задуманной мести. Сработал только аргумент целесообразности. Только им я удержал инженера от убийства неразборчивого, не адресного. От подобной "мести" режим бы выиграл. Революционеры оказались бы в глазах горожан массовыми убийцами, не разбирающими правых и виноватых, опасными для всех. И люди еще теснее сплотились бы вокруг режима - вокруг дубинки, изувечившей Наташу, жену Муравьева… До того как ее искалечили ОПОНовцы, Наташа была изумительно красива. Ярослав мне показывал ее фотографию. Но это уж через пару месяцев, при встрече в кафе "Квант". А тогда, после первой нашей беседы, он вылил отравленный раствор, тщательно промыл емкость, и согласился помогать нам. Как человек умный, Ярослав понял: только в рядах организации жажда мести ведет к полезным результатам. Иначе - катастрофа. На всех недовольных обрушились бы массовые обыски и аресты, еще до создания подполья в городе. Какое счастье, что я тогда остановил его карающую руку. Не так надо действовать, совсем не так. Удар Ярослава будет направлен точно, подчинен общему плану…"
       …Раздумывая об этой истории, Дареславец открыл дверцу "Итильвагена". Услугами шофера он не пользовался, водил машину сам. Коллеги дивились этому чудачеству. Он объяснял: "Увлечен вождением, приятно чувствовать себя хозяином дороги". На самом же деле он опасался, что приставленный к нему шофер окажется агентом РСБ. Дареславец знал, что его служебная машина прослушивается. И потому не вел переговоров в ее салоне - чаще всего молчал, а иногда беседовал с попутчиками о пустяках.
       Выезжая из дворика мэрии на проспект Реакции, Валерий притормозил и дружески кивнул. Навстречу ему шел старый знакомец - полицейский старшина Макухин. На общем фоне Макухин был исключением - он презирал взяточников, не использовал работу в полиции для обогащения. Но Дареславец не пытался вербовать его. Валерий знал, что неподкупность старшины вызвана глубокой религиозностью и неподдельным патриотизмом. Говоря словами известного писателя, Макухин был честен в своем поклонении бесчестности.* И потому для Союза Повстанцев он, конечно, не годился. Узнай старшина о двойной жизни Дареславца - он моментально донес бы на него в РСБ, искренне считая, что выполняет свой гражданский долг. При первом верховнике, Дельцине, в стране началась воровская воля. Подкупленному руководству полиции мешали добродетели честного служаки. Макухина сплавили с глаз долой, на почетный пост - охранять мэрию. Тогда он с Дареславцем и познакомился. Старшина искренне считал Валерия своим другом, не подозревая, что тот воюет в другом стане. При новом верховнике, бескорыстный патриот Макухин был повышен в звании и вернулся к оперативной работе. Старый служака одобрял жесткую линию нового правителя.
       Дареславец вспомнил, что именно Макухин, сам того не зная, помог ему завербовать одного из будущих подпольщиков - Матвея Пенкина. Было это здесь же, на углу, год назад.
       Тогда Макухин шел не один. Он вел, крепко ухватив под локоть, молодого человека лет двадцати пяти, тощего, с изможденным лицом и черными неухоженными патлами, ниспадавшими до плеч. Задержанный выглядел неряшливо: синяя джинсовая куртка на нем была порвана, под глазом темнел синяк. Не будь следов драки, парень ничем не выделялся бы из толпы.
       - Здравия желаю, господин полковник в отставке! - расплылся в улыбке толстый Макухин.
       -Ну, здравствуй, верный страж! - приветствовал его Дареславец через приоткрытое окно "Итильвагена" - Давно тебя не видел. Как поживаешь? Иногда вспоминаю тебя. Ты же пять лет у нас в мэрии на часах стоял, так? Как дети? Как работа?
       - Нормально. Не жалуюсь. Дети подрастают, старший уже профессию выбирает. Одна беда - учатся теперь за деньги.
       - Жаль… Когда я работал в комиссии социальной политике, то пытался отстоять квоты на бюджетное обучение. Но я ж не всесилен, сам понимаешь.
       - Вы и так много сделали для горожан. А если вы насчет работы интересуетесь - в полиции лучше стало. При Медвежутине нас больше уважают. Автомобили выделили, повысили лимит на бензин, обеспечили спецтехникой. И порядку больше стало, и зарплата повыше. Так что - не жалуюсь. Выполняю, как говорится, служебный долг. Сейчас вот поймали нелегального торговца. Судить будут. - жирный палец Микушина указал на парня.
       - Ну, ты полегче. - Дареславец окинул равнодушным взглядом щуплую фигуру задержанного - Мелкий вор зовется воришкой, а крупный - финансистом.
       Услышав эту фразу, худой желтолицый торговец с надеждой воззрился на чиновника. Микушин же насторожился. Заметив это, Валерий невозмутимо продолжил:
       - Впрочем, это не мое дело. Ты мне лучше скажи…
       Они провели пять минут, вспоминая общих знакомых и делясь впечатлениями. Затем Валерий спросил у подобревшего Макухина:
       - А сейчас ты куда направляешься?
       - Да вот, навязали мороку… Веду этого охламона по месту проживания. Там я участковый. Надо мне разъяснительную беседу с ним провести. Кстати… Парень, погоди-ка. Лицо твое видел где-то. Да ведь ты напротив моего дома живешь. Все правильно - ты же Пенкин! Точно, Пенкин Матвей! То-то я смотрю, знакомая фамилия в объяснительной. Твоя мать с моей сестрой вместе работала, а сейчас на пенсии! В нашем дворе я ее вижу иногда. Правда, редко она выходит..
       - Да -ответил парень, потупившись - У нее астма. Она тридцать лет на химкомбинате, вот и заболела. А отец давно погиб, у них на заводе "Калибр" отказал магнитный кран, в цех упала трехтонная заготовка. Пятерых рабочих - насмерть… В том числе и отца моего. Я ведь не от хорошей жизни занялся этой торговлей вразнос. Мечтал быть инженером, но сейчас образование всюду платное, возможностей мало. При Савейском Союзе обязательно бы поступил в университет, а сейчас вот мыкаюсь на улицах с лотком.
       - Лоток у него изъяли при задержании - хмуро пояснил Макухин - Там всякая мелочь: лосьон, шампунь, мыло, дешевые духи, шерстяные носочки, календарики… С ним шатался повюду. В учреждения заходил, в больницы, в институты. У проходных стоял. А взяли его близ оптовой базы.
       - Я табличку не заметил, о штрафе за торговлю! - воскликнул Матвей - Там вечно бабушки торговали: кто яблоками, кто чем. Очень оживленный был пятачок. Ну, я пришел, как всегда - меня повязали.
       - А синяк откуда? - поинтересовался Дареслвец, стуча пальцами по баранке автомобиля.
       - Он вырываться вздумал - сердито ответил Макухин - Впрочем, брал его не я. Не знаю, стоило тут силу применять, или нет… Потом еще двое патрульных подбежали, скрутили его - и в управление. Там оформили задержание, изъяли товар, записали его данные. С чего он сопротивляться вздумал?
       - Да не видел я, что это полиция - нервно отозвался парень - Вообще-то, зрение у меня отменное. Но я же по сторонам смотрю, ищу клиентов, а тут на спину свинцовая ручища ложится. Ну, я и рванулся, от неожиданности. А мне по морде. И куртку порвали. Впрочем, это ерунда. Страшно другое - у нас денег на штраф нет. Двадцать минимальных зарплат. Где мне их взять? Неужели придется продать квартиру и выметаться на улицу, вместе с мамой? Она тридцать лет на государство проработала, у нее астма. Ни родственников нет, ни денег. Работы для меня тоже нет. Вы говорите, я нелегальный торговец, не имею разрешения. А что делать? За рубежом регистрация уведомительная, а у нас в Рабсии разрешительная. Значит, надо чиновникам взятки давать. Откуда у меня такие деньги?
       - Так-то оно так… Но закон соблюдать надо! - нахмурился старшина, и ворчливо добавил, обращаясь к Дареславцу: - Мы решили, что брать его под стражу не стоит. Дали ему повестку в суд, а мне поручили разъяснительную беседу провести. Зачем беседа? Что я, семью Пенкиных не знаю? А если сейчас поведу его в участок, то не успею сына забрать из школы.
       Дареславец, сидя за рулем, анализировал: "Итак: молодой парень в трудной ситуации. Штраф непосилен, грозит потеря жилья, мать больна, отец погиб на заводе. А между тем, у этого Пенкина отменное зрение, неприметная внешность, развитый интеллект. Даже торговлей он занялся против желания, мечтал поступить в институт. Умеет делать политические выводы. Лихо он сравнил порядки у нас и за границей! Выручу парня. Он может быть полезным."
       Вслух же сказал, усмехнувшись в бороду:
       - Слышь, Макухин… Какая разница, кто с ним беседу проведет? Что старшина, что отставной полковник, все едино. Так?
       - Так - жирная физиономия Макухина расплылась в улыбке.
       - Ну вот, я думаю - ты давай топай за сыном в школу, а я с Матвеем тут поговорю… Сниму с тебя эту неприятную обязанность.
       - Ой, спасибо, Валерий! Ладно… Тогда я побежал, а ты ему мозги прочисти как следует, чтоб не нарушал в следующий раз… Да он и так не будет, я же с их семьей знаком. Ну, здравия желаю! Побежал…
       Дареславец, выйдя из машины, перехватил задержанного торговца, и они отправились в парк перед мэрией, у здания театра. Пенкин быстро соображал, но стереотипы сыграли с ним дурную шутку. Торговец видел, что чиновник выехал из мэрии на роскошном "Итильвагене", а старшина к нему обратился "господин полковник в отставке".
       Матвей подумал: "Полковник и старшина - одна банда. Cейчас этот холеный тип начнет вымогать деньги. Ради этого, очевидно, и затеяли мое задержание". Когда Дареславец завел речь о грозящем торговцу неподъемном штрафе, а вслед за тем - о "дружеской помощи", то подозрения Пенкина переросли в уверенность. При остром уме, Матвей никогда не скрывал своих чувств. Он был несдержан, резок и страстен. Мытарства последнего времени окончательно расшатали душевное равновесие парня. Вообразив, будто чиновник вымогает у него взятку, Матвей вскричал, яростно размахивая руками:
       - Давайте этот разговор закончим сразу, денег ведь у меня нет. - глаза нарушителя засверкали, он обвиняюще уставил на Дареславца указательный палец - И вот еще что я вам скажу. Это вы во всем виноваты! Именно вы! Вы, чиновники, нам плели байки про свободный рынок! У нас миллионы людей жаждали такого рынка, чтобы работать своими руками - хоть шапки шить или торговать помидорами, и чтобы за это не били по морде и не отнимали деньги. А что получилось?
       Дареславец приоткрыл рот, но Пенкин не дал ему ответить. Кровавая волна ненависти затуманила мозг Матвея, и он перешел на визг:
       - Кто раньше был богачом и начальником - остался им и сейчас! Взяточники! Пауки! Где ваша хваленая свобода?! Ваше государство, господин полковник, само выращивало бандитов и рэкетиров! Вы устроили нам дефолт! Вы запретили торговать не только на улицах, но и в ларьках. Всех переводите в торговые комплексы. А кто выдержит тамошнюю арендную плату?? - Пенков, все более заводясь, кричал уже в каком-то экстазе, как древний пророк - Кто в Рабсии имеет право быть бизнесменом? Только бывшие директора и чиновники! И раньше вы неплохо жили, а теперь еще лучше. А мою мать, которая всю жизнь травилась на химзаводе, на вас работая, - палец Пенкина еще острее вытянулся в сторону Дареславца - ее выкинут теперь на улицу за какие-то паршивые календарики! Что вы нам построили? Какой-то феодализм! Административно-командный рынок со звериным лицом! Про демократию я уж вообще не говорю - ее как не было, так и нет! Смерть Медвежутину и его сатрапам! А если вы после этих слов обвините меня в "крайнизме" - мне плевать! Хуже чем есть, мне уже не будет!
       Дареславец невозмутимо слушал выкрики задыхающегося от ярости молодого человека. Взгляд Валерия был все напряженнее, все внимательнее. Чиновник заинтересованно склонил голову набок, слушая поток жгучих обличений. Наконец, Пенкин умолк. Оправив черную бороду, Дареславец грустно усмехнулся:
       - Ваше счастье, что парк пустует. Иначе вокруг собралась бы толпа. В крайнизме я вас обвинять не стану, хотя имею все основания. Вы сказали много верного о чиновниках. Но не обо мне. Регулирование малого бизнеса - это не моя область. Ваш стиль мышления мне симпатичен, молодой человек. Куда более, чем вы думаете. Я помогу вам решить проблему, причем совершенно бесплатно.
       Пенкин ожидал услышать в ответ все что угодно, только не это. Он ошарашено взглянул на Дареславца - уж не издевается ли тот над ним? Валерий, отечески взирая на Пенкина, усмехнулся и произнес:
       - Да, вы не ослышались. Денег мне от вас не нужно. Я готов оказать вам дружескую услугу. Конечно, если вы сумеете молчать о ней. Впрочем, это в ваших интересах, так?
       - Хм… Дружескую? Я не понимаю. Впрочем, догадываюсь. Вы работаете в полиции, да? Вы что, хотите сделать из меня стукача? Нет уж. Пусть присуждают штраф, я как-нибудь постараюсь расплатиться, взять взаймы у знакомых. Я не способен быть провокатором. Уж такой я человек. Не смогу стать другим.
       - А зачем? Вы мне нужны именно таким, Пенкин. Ну, ну… Не разевайте рот от недоумения, мезлянская ворона залетит! Вот вам номер моего кабинета в мэрии. - Дареславец протянул визитную карточку. - Когда у вас будет суд? Через две недели, так?
       Пенкин устало кивнул.
       - Встретимся на этой лавочке, за три дня до суда. Побеседуем. Это в ваших интересах. Ну, а теперь - до свидания. Надо спешить, уже обеденный перерыв кончается. Вот черт, сорвалась проверка на заводе…
       "Да, именно так все и было" - вспомнил Дареславец - "Я тогда вернулся в мэрию, а остолбеневший торговец еще полчаса не мог прийти в себя. Сидел на лавочке, оттирая пот со лба. Уж я-то видел из окна кабинета. И к остановке шагал, пошатываясь от страха. А чего бояться? Небось, теперь не боится. Скоро начнет подпольную работу. Деньги на уплату штрафа мы ему дали тогда. Матери помогли, достав лекарства. Разрешение на торговлю выдали. Фортуна! Выехал бы я на десять минут раньше - и пропал бы молодой человек. Сколь безжалостны правила игры… А кто установил их, кто виновен? Правящая верхушка, кто же еще!"
       Валерий сокрушенно вздохнул и нажал на акселератор.

-------------------
* См. Г.К. Честертон, "Сломанная шпага"

ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: переносчик Юрлов.)

       Разговор подпольщика Рэда с художником Юрловым прошел как по маслу, без неожиданностей. Художник поведал, что пару лет назад назад его старый друг и коллега отправился в Моксву на выставку "Осторожно, рабославие!". Это культурное мероприятие, проходившее в музее при поддержке умеренных либералов, было направлено против попыток господствующей церкви навязать свое мнение обществу. По мере реставрации капитализма, рабсийские церковники наглели с каждым днем. Из-под маски религиозной организации, ранее вопившей о "гонениях", коим она подверглась в революционные годы, высунулась волчья морда организованной преступной группировки, торгующей водкой и табаком при льготных налогах. Кроме того, она покрывала фашистские организации. Она разносила ложь, будто подлая и преступная рабсийская власть якобы происходит от бога. Она лезла грязными лапами в государственный бюджет и в систему образования.
       Все это и высмеивали прогрессивные художники в своих картинах. Они напоминали обществу, что по конституции Рабсия остается светским государством. Показывали, как опасны попытки церковников навязать народу средневековую идеологию. Никто не предполагал, что выставка завершится погромом. Штурмовики-свинхеды, благославленные рабославным жрецом, явились в павильон на четвертый день ее проведения, и начали все крушить. Музею был нанесен ущерб в несколько тысяч гроблей, испорчены экспонаты, порваны холсты. Друг Юрлова, вложивший огромный труд в написание картины "Церковный сход в Туроградской области", заслонил холст своим телом - и получил по голове смертельный удар бейсбольной битой. Правительство Рабсии решительно встало на защиту погромщиков и убийц. Подняли вой фашистские и церковные издания: "Черная центурия", "Шутрмовик", "Рабсийский кулак". В Государственную Дурку фашистские мерзавцы организовали присылку сотен писем от обманутых ими людей, где художники всячески очернялись. В результате уголовное дело возбудили не против фашистских убийц, а против организаторов выставки. Художников стали вызывать на допросы. Подстрекатель убийц - "духовный отец", благословивший погромщиков, был представлен в прессе чуть ли не героем. Происходящее показало уровень влияния клерикальных сил, исходящую от них угрозу и полную безнаказанность гадов. Законные методы борьбы против них были бессильны.
       Похоронив старого друга (тело его было доставлено в Урбоград), Юрлов поначалу начал было пить, чтобы заглушить боль и черную меланхолию. К ней он и до трагедии был склонен, ибо тонко чувствовал всю ложь и несправедливость жизни под игом верховника Медвежутина. Знакомство с Артемом Зерновым в арт-салоне "Кентавр" стало, однако, переломным в жизни художника. Под влиянием Артема, Юрлов бросил пить, ибо наконец нашел выход из жизненного тупика. Он решил примкнуть к подполью, чтобы способствовать уничтожению церковников и фашистов. Привлечение художника к революционной работе было делом недолгого времени. Однако, как и парикмахер Белкин, сам Юрлов был неспособен к насилию. Он не мог видеть воочию чужих страданий, даже если страдали законченные негодяи, чьи муки художник считал вполне заслуженными. Рассудок говорил одно, чувство - совсем иное.
       Возмущаясь режимом, художник не стеснялся в выражениях. Но груб Юрлов бывал лишь на словах, внутренне же - миролюбив. Рэд учел эту черту его характера. Он поставил Юрлову мирную задачу: еженедельно, каждую средовицу, отправляться в городской парк - писать пейзажи на пленэре; утром спуститься по заброшенной лестнице к реке, в лесополосу; подойдя к опоре ЛЭП, взять литературу из рюкзака, с места закладки. Спрятать сверток в этюдник. Оставить рядом сигнал успешной выемки - пачку из-под сигарет "Флора". Подняться вверх, незаметно вынуть сверток из этюдника и положить между рамой и холстом одной из картин. Затем Юрлов продолжит писать пейзаж, а картину с литературой "купит" у него в 11-00 студент училища искусств Скороходов.
       Этот молодой приятель Юрлова, также сочувствующий подполью, взялся быть распространителем подпольной прессы. Всей городской богеме было известно, что наряду с учебой Скороходов подбирал картины по поручению городских галерей и музеев. Он был сведущ в живописи: несмотря на молодость, считался признанным экспертом. Принеся картину домой, Скороходов должен был вынуть литературу из-под рамы, а затем распространить по городу.
       Однако об этой миссии Скороходова заговорщик не осведомил Юрлова. Каждый знал только свой участок работы. Рэд соблюдал главный принцип - адресность. Он сказал художнику, что за передачей картины будут наблюдать подпольщики. Поэтому в случае опасности Юрлов должен перед приходом в парк одеть на шею красный шарф или платок - его сигнал поймут. Был обговорен и пароль, по которому Юрлов должен узнать связника - в случае, если режим работы изменится или Юрлов раздумает помогать повстанцам.
       - Как я могу раздумать?! - возмущенно вскричал Альберт Юрлов - После гибели друга я в самих словах "бог" и "религия" вижу тьму, мрак, цепи и кнут!* Кто же отразит натиск этих мракобесов, кто встанет железной стеной на их пути, как не вы, мужественные повстанцы? А я буду чувствовать себя последней сволочью, если вам не помогу… Тем более, насилия от меня вы не требуете… Помочь вам - мой долг перед погибшим!
       - Я понимаю ваши чувства. Но все же помните, что наша организация добровольна -устало повторил Рэд, в который уже раз - А кроме того, обязан предупредить и о том, что помощь подполью уголовно наказуема.
       - Да пусть они меня хоть распнут, хоть на костре инквизиции сожгут! - воскликнул Юрлов, потрясая кулаком - Я им не раб божий, я свободный человек и художник! Лучше умереть, чем пойти на самоубийство разума, к которому ведут церковники, фашисты и их покровитель - верховник Медвежутин! Чтоб он сдох!
       - Разделаю ваши пожелания -подчеркнуто спокойно ответил Рэд - Только не стоит так волноваться… Меньше слов, и больше дела!
       - О да, конечно! Я увидел свет в конце тоннеля, теперь моя жизнь осмыслена - уже смирнее, но все еще взволнованно ответил художник - Борьбе с этими тварями я посвящу остаток жизни! Спасибо вам, мне есть ради чего жить в беспросветной тьме этой подлой эпохи, чтоб ей пусто было…
       - Не отчаивайтесь. Вскоре эта эпоха может смениться иной, куда более вдохновляющей. Жму руку, дружище! Удачи вам!
       Художник Юрлов ушел.

---------------------------------
*В действительности - фраза В.Г. Белинского, литературного критика (прим авт.)

СТАВКИ РАСТУТ
(Доброумов, Тулинцев)

       Подполковник Доброумов был не только ученым. Курируя секретный институт, Никита часто выступал в роли администратора и своеобразного сыщика-кадровика. Он имел право вести розыск. Не уголовный, кончено. Речь шла о поиске научных кадров, необходимых для решения конкретных задач. В их числе был и проект "Нанотех-Анпасс" - подбор пароля к компьютерной сети, управлявшей миниатюрными машинами неизвестного назначения. Изобретателем этой сети был Алексеей Левшов, давно погибший.
       "Проблему надо решить. И как можно скорее! " - подумал Доброумов - "Кинуть на нее все силы. Ибо ставки в этой игре неизмеримо выросли ".
       Такой вывод Никита сделал из вчерашнего разговора с доктором Борисом Тулинцевым, известным специалистом по бионике. Тулинцев начинал научную карьеру в одной лаборатории с Алексеем Левшовым. Доброумов познакомился с Тулинцевым пять лет назад. Вообще-то, подполковник собрал уйму сведений о сотрудниках и знакомых погибшего изобретателя, но все они замыкались, когда он пытался выяснить специфику его лаборатории. Этот заговор молчания Доброумов сначала объяснял тем, что каждый из ученых давал в свое время подписку о неразглашении государственной тайны. На это наслаивалась и застарелая неприязнь интеллигенции к РСБ. Тулинцев был приятным исключением. Пять лет потратил Никита на то, чтобы завоевать симпатии ученого, сделаться его другом. И вот наконец, вчера состоялся решающий разговор. Выяснилось, что загадочная сеть важна не только в деле обороны страны, но и способна осуществить переворот в судьбах планеты. Если верить словам Тулинцева. А не верить им у Доброумова не было оснований.
       Сидя на скамейке в тихом сквере, подполковник слушал диктофонную запись вчерашней беседы с доктором Тулинцевым. Они встретились вечером в ресторане. Сначала, как водится, говорили от пустяках. Роскошно поужинали, крепко выпили. Наконец, у Тулинцева развязался язык. Доброумов нажал несколько раз кнопку перемотки. Наконец, он услышал в наушниках первую содержательную реплику Бориса: "Вы там, в своем НИИ пытаетесь…". С этого момента он слушал напряженно, боясь проронить хоть слово:
       "- …Вы там, в своем НИИ пытаетесь, пытаетесь получить доступ к сети.
       - Да. Она управляет машинами.
       - Никита, а как ты себе представляешь эти машины? Каковы, по-твоему, их размеры?
       - Ну, я думаю, эти машины очень малы. Я исхожу из названия проекта: "Нанотех-Анпасс". Приставка "нано-" означает "одна миллиардная доля". Может быть даже, эти машины размером с бактерию…
       - Похвально, дружище! - хотя голос Бориса временами был невнятен, опьянение мало сказывалось на логике изложения - Твоя догадка верна. Задачей нашей лаборатории было создание машин величиной с бактерию. Но они были похожи на нее не только размерами.
       - Чем же еще?
       - Способностью к размножению. Каждая такая бактерия могла создавать свои копии, захватывая для этого сырье из окружающей среды. "Новорожденные" машины сразу же подключалась к сети.
       - О! Интересно… Вы что, изучили бактерии для того, чтобы создать их техническое подобие? И зачем это понадобилось? Что делают эти бактерии? Какова функция всей сети? Впрочем, догадываюсь. Она предназначена для обороны, не так ли?
       Тулинцев замялся. Собеседники долго молчали.
       - Знаешь, Никита, хочу поговорить с тобой откровенно - произнес, наконец ученый - Я бы никогда не заговорил с тобой на эту тему, будь ты, как все ваши…
       - В смысле - как все сотрудники Конторы?
       - Угу. Нет в тебе ни патриотического фанатизма.. Нет религиозного ханжества.. Нет вот этого.. чувства элитарности. Все в а ш и мнят себя сверхчеловеками, высоко стоящими над простыми смертными. При этом частенько бывают замешаны в грязных историях. А ты… Сколько тебя помню, оставался честным. Прогрессивно мыслишь, атеист, лишен ксенофобии. Формально ты один из н и х. Как всякий интеллигент, я должен бы тебя бояться и ненавидеть. Но.. Когда мы беседуем, у меня ощущение будто я разговариваю с коллегой. Даже с единомышленником. Ни один из в а ш и х не сказал бы того, о чем говорил ты. Я ведь помню твои реплики о скатывании к средневековью, о нищете народа, о безобразном положении с правами человека… Даже о нынешней войне ты отзывался без казенного воодушевления.
       - Ну, если требуется установить контакт с нужным человеком, можно всякое сказать - по тону Доброумова чувствовалось, что он улыбается.
       - Клевещешь на себя - живо откликнулся Тулинцев - Я обратил внимание не только на смысл слов. Я замечал, как ты это говорил. Неподдельны эти интонации, выражение глаз и мимики. Нужно быть великим актером, чтобы такое сыграть. И вот именно потому, что доверяю тебе - хочу поделиться кое-какими соображениями.
       - Хм.. Я весь внимание.
       - Я убежден, что в деле Алексея Левшова ты исходишь из ложных предпосылок. Очень возможно, что тебе о нем наплели лишнего. Догадываюсь, что тебе сказали.
       - Что же, по-твоему?
       - Твои начальники представили дело так, будто Алексей Левшов - политический шантажист, "ужасист" и преступник. А его изобретение представили как новый вид оружия. Если это так, тебя просто водят за нос. Я знал Левшова, и с уверенностью могу сказать - это абсолютный пацифист, противник насилия. Любого насилия: государственного, революционного. Какого бы то ни было.
       - Но почему же… Хм… Зачем же он похитил центр управления сетью "Нанотех"? Почему его обвиняли в политическом шантаже? Да, ты прав, меня уверили что он преступник. Но какого черта ему понадобилась сеть микромашин, если это не оружие?
       - Сеть может служить и оружием, но использовать ее в этих целях - все равно, что забивать гвозди микроскопом. Это самое неэффективное из всего, что можно придумать. Ты не задумывался, почему генсек Антропов вывел нашу лабораторию из-под контроля министерства обороны и службы безопасности?
       - Я для себя объяснял это тем, что микромашины были оружием принципиально новым. Хотя и в этом случае решение Антропова непонятно.
       - Антропов лично встречался с Левшовым. После этого лаборатория и получила независимый статус. То что она разрабатывала - не было оружием.
       - А чем же оно было? Ткацким станком, что ли?
       - В том числе - серьезно ответил Борис - Ткацким станком. Прокатным станом. Лекарством. Средством транспорта. Линией связи. Обобщенно говоря, сеть "Нанотех" - это новейшее глобальное средство производства, позволяющее создавать любые нужные вещи, в любой момент и в любых количествах.
       Воцарилось долгое молчание.
       - Хм.. В смысле: как это в любых? И как вообще все это работает? То, что ты описываешь - это волшебная палочка, а не промышленное новшество. В любых количествах ничего в мире производиться не может, хотя бы по причине ограниченности ресурсов.
       - Сеть берет ресурсы и энергию прямо из воздуха. Достаточно ввести в сеть информацию о каком-либо изделии, и миниатюрные машины построят нужную вещь из атомов.
       - По команде из сети?
       - Да. Также, как принтер по команде печатает документ на листе бумаги. А когда необходимость в этой вещи пропадает, сеть отпускает эти атомы обратно, в природую среду. Как видишь, технология очень проста. Никаких предприятий, заводов. Никаких отходов.
       - Извини… Это отдает волшебными сказками.
       - Всемирная компьютерная сеть тоже казалась сказкой, а сейчас это реальность. Юрий Антропов потому и вывел нашу лабораторию из подчинения минобороны, что изобретение "Нанотеха" дало бы Савейскому Союзу решающие преимущества в экономике. В мирной борьбе с Объединенными Штатами. Использование такой сети в военных целях было бы страшнее атомного удара. Но зачем война, если с помощью "Нанотеха" мы вполне мирно, экономически, вытеснили бы армариканцев с мирового рынка? И не только в этом дело. Изобретение сети "Нанотех" изменило бы всю раскладку сил - так же как изобретение колеса, обработки железа или парового двигателя. Представь себе, что произойдет с капиталистическим рынком, если каждый товар можно производить в неограниченных количествах? Это крах мировой финансовой системы, это остановка и вытеснение традиционной промышленности, это переход к совершенно новым производительным силам! Вдумайся: зачем покупать лекарства, если живущие внутри тебя искусственные бактерии способны производить антибиотики, разрушать раковые опухоли? Зачем выращивать пшеницу, если хлеб соткется из атомов на твоем столе? Зачем мебельная промышленность, если кровать появляется в указанном тобою месте, когда ты хочешь лечь - а утром исчезает по мановению руки? В такой экономике не нужны деньги, излишним становится обмен. Это крах капитализма. Это переход к новым, коммунистическим производительным силам. И к новым отношениям, на них основанным. "
       В наушниках послышалось сопение. Да, Никита Доброумов тогда изумленно засопел, потом затих и разинул рот. Хмель окончательно слетел с него.
       "- Теперь понимаю - шепот Никиты был срывающимся - Это не просто оборонная сеть. Подымай выше.
       - К сожалению, мы не успели завершить проект до распада Союза. - быстро и горячо рассказывал ученый - Антропов предвидел угрозу распада страны, заставляя работать на износ. Но мы опоздали. Подозреваю, что Левшов в одиночку довел проект до конца. А центр управления сетью он похитил только для того, чтобы ее испытать. Мне трудно судить, я не знаю деталей происшедшего. Видимо, ваша Контора или вояки засекли какие-то эффекты, связанные с работой сети. Быстро вышли на Левшова. Арестовали его…
       - А дальше?
       - Сам подумай, Никита. Нужна ли твоим коллегам сеть, способная производить товары на коммунистических началах? Это подрыв их господства. Обесценивание денег их спонсоров. Сеть "Нанотех" могла бы накормить миллиарды голодных, вылечить неизлечимых, дать каждому изобилие и достаток. Но в представлении твоих коллег, такая сеть знаменует собой конец цивилизации. Ну, ну, не обижайся.. Я знаю, что ты не таков. Но ты оглядись - кто тебя окружает в РСБ? Ясно, что после ареста Левшова твои коллеги хотели одного: чтобы он использовал сеть "на благо государства", как они это понимают. Скажем откровенно: в агрессивных, захватнических целях. Он конечно отказался - надо знать его характер и убеждения. И тогда с ним произошло… то, что произошло.
       - Хм… Борис, все это слишком фантастично. Допустим, я на секунду поверю в твою версию. Сразу бьет в глаза логическая неувязка. Ты говоришь: сеть "Нанотех" мощнее атомной бомбы, если ее использовать как оружие. И тут же утверждаешь, что ее владельца поймали как кролика. Притащили в тюрьму, давили на него, погубили. Так почему ж он не отбился от нападавших? Почему он не установил с помощью этой сети тот общественный строй, который считает справедливым? Ведь нынешние порядки, как я понял, его не устраивали? Борис, ты ведь это имел в виду, говоря об убеждениях? У него был свой план справедливого устройства, как я понял. Так почему он, имея в руках оружие мощнее ядерного, не захватил в стране государственную власть, чтобы реализовать свои представления о добре?
       - Ох… - тяжело вздохнул Тулинцев - Надо знать характер покойного Алексея, чтобы это понять. Тут действительно, без бутылки не разберешься…
       - Ну, давай откроем еще бутылку. Вот. Твое здоровье, Борис. Итак?
       - Вот смотри, Никита. Ты услышал о том, что у человека есть свой план переустройства. И есть в руках сила. Ты сразу спросил: почему же он не захватил государственную власть? Это типичное мышление политика. Хоть ты и не занят политическим сыском, но ты из Конторы, а там все мыслят именно так. Кстати, в противоположном лагере, у бунтовщиков - та же логика. Но если бы она у всего населения была такой же - мы не испытали бы катастрофу девяностых годов. Левшов, в разговорах со мной, часто задавался вопросом: почему распался Савейский Союз. Одной из причин этого распада он считал.. что бы ты думал?
       - Ну… Даже не знаю.
       - Максимализм савейских людей! Не рабскую покорность, не овечье следование любой "политике партии", не пассивность, не безыдейность, не мещанскую бесхребетность - а противоположную черту. Максимализм. Видишь, насколько неадекватным было сознание этого человека? Он не понимал, что максимализм и энтузиазм сопровождают этапы роста, а для упадка характерно обратное - цинизм, прострация, утрата идеалов и стремление к личному преуспеянию за счет краха целого. Взять хотя бы Ромейскую империю в период упадка - там было тоже самое.
       - Да уж. Ни следа максимализма. Сами открывали ворота варварам…
       - Вот видишь. Один пример, а уже видно - в области обществоведения и политики Левшов был сущим младенцем. А ты спрашиваешь, почему он не взял власть. Да если бы сознание современников Левшова не было реформистским, благостным и примиренческим - еще вопрос, чем бы все кончилось в девяностые годы. Дельцин бы победил, или взяли бы верх другие силы, подлинно прогрессивные. Кстати, Левшов победу Дельцина именовал не иначе, как "революцией". Я, говорит, пережил одну революцию, и больше не желаю видеть ничего подобного. Ну вот, видишь: человек именует реакцию "революцией". Это что, адекватно? Дальше ехать некуда. И вот эта боязнь потрясений, сладенький пацифизм и абстрактный гуманизм, о неправильности и вредности которого постоянно, со школы еще, нам твердили - да Левшов не слушал, очевидно - сыграли с ним злую шутку. Конечно, он был гением в области техники и инженерии. Был он и смел, и стоек, и убеждения имел. Пожертвовал жизнью ради своего пацифизма. В моральном отношении - чистый человек. Но как политик и философ он мне напоминал…
       - Кого напоминал?
       - Знаешь… Какого-то гомункулюса из пробирки, успевшего подняться до сверхклассовой морали в классовом обществе. Он поднялся до общечеловеческой морали, хотя человечество далеко не едино. Живя в первобытном лесу, он его принимал за райский сад, где волк и ягненок мирно пасутся бок о бок. Ну, и понятно, что первый же волк…"
       В наушниках воцарилось скорбное молчание. Наконец, вновь раздался голос Тулинцева. Опьянев, он говорил все невнятнее, но речь оставалась членораздельной:
       "- Покойный вообще относился к политике насторожено. Если средний обыватель называет ее "грязным делом", то он именовал борьбу политических групп "обезьяньими играми". Независимо от того, какие идеи стоят за каждой из этих групп.
       - Вот как?
       -Да. И я сильно подозреваю, что в число таких "обезьяньих игр" он включал даже войну с алеманским фашизмом, да и вообще всякую попытку угнетенных распрямить спину и добиться своего освобождения. В истории таких попыток было немало. Ты слушаешь?
       - Да, да. Борис, я хочу знать о покойном Левшове все. Понимаешь, абсолютно все! Взгляды, привычки, страхи, странности, фобии…
       - Была у него фобия. Он боялся партий и групп. В любой организации ему чудилось что-то зловещее. Ну, ясно, что с таким настроением он не мог опереться ни на одну из групп нашего общества. Еще такая особенность была: очень хорошо знал историю техники, но вырывал ее развитие из общего потока… И ставил как бы над обществом, вне общества.
       - Что-то вроде техницизма? Самодовлеющего, не так ли?
       - Угу. Алексею даже не приходил в голову вопрос: почему изобретение паровоза в Инглезии изменило эту страну, а такое же изобретение в Рабсии, в те же годы - не привело ни к чему. У нас ведь паровоз долго оставался лишь игрушкой… Из-за того, что политический режим в Империи был, мягко выражаясь, неблагоприятным для прогресса. И вот эту связь между политическими переворотами и внедрением новой техники, скрываемой под спудом старой элитой, он не всегда осознавал ясно. Он еще мог признать необходимость революции для прошлой эпохи, для электрификации Рабсии. Но признать ту же самую закономерность для сегодняшнего дня - никак не хотел. Верил в "лимит на революции", поставленный то ли богом, то ли кем… Нет, дорогой Никита. Гениальный инженер Левшов н е б ы л ни шантажистом, ни "ужасистом", ни бунтовщиком, ни политическим заговорщиком. Он был просто мирным, хорошим человеком. С л и ш к о м хорошим для нашего грешного мира. Потому и погиб."
       На сей раз молчание длилось долго. Прервал его жесткий, рубящий голос Доброумова.
       "- Что ж. Я все понял, Борис. И не только о Левшове. Я многое понял о тебе самом.
       - Вот как? И что вы обо мне поняли?
       -Ну, сам посуди. Политическую лояльность ты считаешь обывательщиной и бесхребетностью. Дельцина считаешь реакционером, и вместо него хотел бы видеть у власти какие-то "прогрессивные силы". Ты не отрицаешь борьбу классов, и сочувствуешь в ней "угнетенным", как сам выражаешься. О временах Империи отзываешься непочтительно. Считаешь возможной и необходимой революцию, даже в наши дни. Воспеваешь максимализм, как сейчас говорят - "крайнизм". А тебе не кажется, что все это похоже, как две капли воды, на идеи Союза Повстанцев? Неужели ты с ними?
       - Да вы что! -Тулинцев внезапно перешел на "вы". Он протрезвел, и голос его напрягся - Вы же, перед тем как со мной знакомиться, наверняка проверили меня, тысячу раз. Да, идеи повстанцев весьма привлекательны, что тут скрывать. Но я вовсе не склонен к авантюрам. Если хотите знать - я тоже обыватель! Просто я чувствую внутренне: плохо быть мещанином. Возможно, я променял право первородства на чечевичную похлебку. Но изменяться в моем возрасте уже поздно, да и безответственно. У меня ведь семья, дети, лаборатория… А все что я говорил, это просто философские рассуждения. Между мыслью и действием огромный разрыв. Я к другому веду. Я вас тоже призываю быть ответственным. Если вы получите доступ к этой сети - вы оглянитесь, подумайте… Стоит ли вручать такое изобретение, планетарного масштаба, вашим нынешним коллегам? Убежден, что нет. Пусть оно лучше сгниет под сукном, так мы хоть избежим мировой войны. В одиночку вы им воспользоваться тоже не сможете. Пример Левшова поучителен. А о том, чтобы передать секрет повстанцам, я и речь не веду. Как вам поступить с "Нанотехом" - это дело совести. Вашей, личной совести. И никто не сможет решить за вас эту моральную проблему."
       Моральная проблема … Да, она стала безмерно сложной, после того что узнал Никита о возможностях сети "Нанотех". Но Доброумов не заглядывал столь далеко. Сейчас перед ним стояла задача сыскная.
       Один из научных сотрудников, Абашкин, выдвинул гипотезу: ключом для доступа в сеть могут стать биометрические данные младшего брата изобретателя, Александра Левшова. Тринадцать лет назад, перед распадом Савейского Союза, восьмилетний Саша поехал в гости к дяде, в одну из южных республик. Внезапно там вспыхнул межнациональный конфликт, родственники мальчика были убиты, а сам он пропал без вести. Жив ли он? Что с ним сталось?
       Чтобы выяснить это, Доброумову предстояло совершить должностное преступление - превысив свой уровень доступа, получить в архиве сводку за искомый период обо всех детских домах и спецприемниках, о беспризорных и потерявшихся детях. Подполковник был готов на такое нарушение. Информация о беспризорниках вдруг стала ключевой для проекта. А доложи он об этом по начальству, началась бы многолетняя канцелярская волокита.
       Никита уже продумал, как подобраться к нужным файлам, обойдя режим секретности. В архиве он всякий раз заполнял бланк разрешения, куда вписывались номера и названия требуемых файлов. Это разрешение подписывал чиновник, отвечавший за секретность. Выносить информацию из компьютерного зала запрещалось. Но Доброумов увидел в режиме одну брешь. Он решил заполнить бланк разрешения именами файлов, на доступ к которым имеет право. Затем отнести бланк на подпись чиновнику. Перечисляя файлы, Никита оставит скобки незакрытыми. Получив подпись контролера, он впишет имена файлов, на которые права не имеет - после чего закроет скобку. При такой афере надо было обратить особое внимание на цвет чернил, на почерк. Дело облегчалось и тем, что Никита многие годы работал в архивах и был хорошо знаком с чиновником, отвечавшим за секретность. Бдительность контролера притупилась, на незакрытую скобку тот не обратил бы внимания. Получив таким образом доступ к файлам, Никита войдет в компьютерный зал, и снимет с монитора информацию. Для этого он решил использовать миниатюрную цифровую видеокамеру, замаскированную под перстень и невидимую для любых детекторов. То была новейшая разработка его НИИ.
       "План великолепен" - сказал себе Доброумов - "Вечером придется отсидеть на этом дурацком совещании по "крайнизму и ужасизму", в центральном офисе РСБ. Постараюсь сбежать пораньше. Быть может, успею зайти в компьютерный зал, получить разрешение и поработать с базой данных".

ВО ВРАЖЬЕМ СТАНЕ
(Ваюршин, Миловидова)

       Янек нервничал, расписывая друзьям свой арест - но все же помянул теплым словом девушку в полицейской форме: ее глаза излучали сострадание.
       Девушку эту звали Ольга Миловидова. В оценке ее возраста Янек на год ошибся: ей было девятнадцать. Вообще-то, оформлять документы на задержанных не входило в ее обязанности – девушка трудилась в паспортном отделе, выдавая растяпам новые паспорта взамен утерянных. Но с некоторых пор Ольга брала на себя и чужую работу. Пользуясь отзывчивостью и трудолюбием девушки, хитрые коллеги сваливали на ее хрупкие плечи всю бумажную рутину.
       Впрочем, многие из мужчин пытались залучить Ольгу в свой кабинет и без всякого повода – просто поболтать. Миниатюрная, голубоглазая и востроносая девушка напоминала птичку. Она и щебетала как птичка, с чарующей задушевностью. Ольга будто озаряла своим приходом грязные кабинеты райотдела, заваленные бумагами и бутылками. Чаще других она заходила к майору Владимиру Ваюршину - заместителю начальника отдела по борьбе с бандитизмом, в прошлом армейскому офицеру. Вот и сегодня Ольга направлялась к нему. В руках она несла цветочный горшок с кудрявыми побегами аспарагуса. Ольга подошла к двери, постучала, не дождалась ответа и осторожно приоткрыла дверь.
       Майор Ваюршин, в отличие от многих сослуживцев, терпеть не мог грязи и пыли. И уж вовсе немыслимо было представить у него на полу батареи водочных бутылок, столь обычные для других коллег.
       Хирургически чистый кабинет Ваюршина воплощал прямолинейную педантичность. Взгляду не за что было зацепиться – белые пластиковые стены, уныло-серые офисные стеллажи, уставленные кодексами. Напротив двери стоял металлический стол хозяина, с компьютером и аккуратными стопками писчей бумаги. А из окна открывался безрадостный вид на хоздвор управления: склады, гаражи, за ними - белая стена, венчанная колючей проволокой. Унылый пейзаж, в сочетании со спартанским интерьером, производил тягостное впечатление на подследственных, чего и добивался хозяин кабинета.
       На самом деле, Владимир вовсе не был бесчувственным педантом. Длинный стеллаж, справа от входа, отгораживал узкое пространство, обставленное совершенно иначе. Низенький столик для гостей - с кофеваркой, чашками и блюдцами, рядом уютный кожаный диванчик, в торце - старый холодильник. Одна из стен каморки была украшена портретом первого мезлянского космонавта. На второй красовалось фото самого Ваюршина, обличавшее в нем страстного рыболова: широко улыбаясь, он стоял посреди реки в рыбачьих бахилах, раскинув руки и держа в каждой по здоровенному осетру.
       Владимир слышал стук Ольги, но не успел подойти к двери – он готовил кофе. Девушка была здесь желанной гостьей.
       - Оленька, привет! - Ваюршин приподнялся из-за столика, и на его медальном лице заиграла широкая улыбка - Ну, как дела?
       - Вот, принесла аспарагус... В этой комнатушке уютно, а все же чего-то не хватает. Живые растения ее украсят. Вы его только опрыскивайте раз в три дня, я принесу пульверизатор.
       - Спасибо, девочка. Я холост, а есть потребность о ком-то заботиться. - вздохнул Ваюршин - Вот, буду ухаживать за этим ростком. А как твои домашние дела? Как здоровье мамы?
       - Хворает... Давление скачет. Если б не моя зарплата, на покупку лекарств не хватило бы денег. Пенсии сейчас сами знаете - с гулькин нос, хватает только на квартплату.
       - Я вот купил для нее лекарство, апремин. Держи.
       - Спасибо, Владимир! Вы так заботливы... Мне Угрюмов рассказывал, что вы ему тоже помогли - лекарства для больной жены раздобыли... А когда у сержанта Хламова кошечку сбила машина, вы ему дали номер такого ветеринара, что тот нахвалиться не может...
       - Делай людям добро, оно к тебе вернется - лукаво улыбнувшись, откликнулся Владимир - Ко мне вот недавно Хитрюк заходил. Просил совета, как починить воздушный фильтр. Ну, я в гараж спустился, посмотрел - у него там картонная шторка порвалась, я заменил, все опять заработало... Так он мне за это обещал помочь, прописать одного работягу с "Калибра". Тот по дурости три года получил за хулиганство - мастер ему штраф выписал, а тот его потом встретил на улице и дал по роже. В пьяном виде. Мелочевка. Но прописаться после освобождения никак не может, жалко парня.
       Миловидова улыбнулась: Ваюршин славился отзывчивостью. Опасных преступников майор беспощадно отправлял на нары; зато рабочим парням, случайно оступившимся, он помогал устроиться в жизни. Продажные коллеги были уверены, что с каждого из этой мелкоты Ваюршин берет деньги за содействие. Они считали, что Володя мужик умный и хитрый - берет по чину, на рожон не лезет, озверелых бандитов не покрывает. А подношения от мелюзги хоть и крохотны, но их много - курочка по зернышку клюет. Впрочем, опытный сотрудник не вызывал нареканий. Улыбчивый, поддтянутый, он постоянно тренировался в различных видах единоборств, рукопашном бое, стрельбе. Отставной военный почти не пил водки - такая воздержанность была среди полицаев редкостью. Расследовал Владимир только уголовные дела, политика была вне его компетенции. Несколько раз, рискуя жизнью, он задерживал матерых бандитов, и проработав в полиции семь лет, дослужился до чина майора. Впрочем, карьера не испортила Владимира - он был по-прежнему ровен и предупредителен с нижестоящими, внимательно их выслушивал, всегда был готов помочь.
       Ольга с удовольствием проводила с ним время. В отличие от большинства других мужчин, Ваюршин не докучал ей назойливыми приставаниями, вел себя скромно и уважительно. Он всегда старался сделать девушке комплимент, сказать что-то приятное, а то и подарить пустяшный сувенир.
       Однажды майор помог устроить на работу в полицию сына одного из рабочих - Данилу Швецова. Девятнадцатилетний парень был увлечен компьютерами, но скудные средства родителей не позволяли ему поступить в университет. Ваюршин часто беседовал с новым работником, и ненавязчиво, но упорно советовал ему заняться созданием локальной сети из компьютеров, недавно купленных полицейским управлением. Начальство поддержало инициативу майора. Теперь Швецов обслуживал локальную сеть, создавал сайт для отдела общественных связей - для этого требовалось знать внутреннюю структуру и новости всех подразделений городской полиции. В свободные минуты он общался в сетевом чате с десятками сотрудников, первым узнавая слухи, бродившие в управлении. Швецов и Миловидова часто встречались за чашкой кофе в кабинете майора, и обсуждали сплетни о сослуживцах, служебные новости. Ваюршин, радушный хозяин, при таких беседах был немногословен, внимательно слушал и поощрял молодых людей высказываться, на их реплики одобрительно кивал: "конечно", "разумеется". Два года бесед в этой теплой, непринужденной атмосфере не прошли даром - Ольга и Данила вскоре полюбили друг друга. Их беда была в том, что Данила был инженером-техником, столь же нищим, как и Ольга - жил с родителями, в двухкомнатной квартире. А цены на жилье в Рабсии росли как на дрожжах, так что свить собственное гнездышко влюбленным было не по карману.
       Впрочем, с недавних пор у них появилась надежда приобрести квартиру. Нужную сумму, после согласия работать на подполье, Ольге предложил майор Ваюршин. Он был вербовщиком повстанцев.
       Некогда Ваюршин служил в том же полку, что и бывший полковник Дареславец, состоял в том же тайном клубе офицеров, а сейчас входил в ту же группу вербовщиков. Руководимая отставным генералом Харнакиным, эта группа искала людей не среди богемы и студенчества, а в кругах бизнеса, в органах власти и правопорядка. Работа в полиции открывала перед Ваюршиным безграничные возможности для разведки и привлечения людей. Здесь требовалась крайняя осторожность. Узнай коллеги-полицаи о двойной жизни Владимира - они бы его растерзали. Связь Ваюршина с подпольем была бесконтактной - он передавал через тайник шифрованные записи о намеченных кандидатурах. Среди них был полиграфист Хампаев из паспортного отдела: его брата уволили с фабрики за стачку. Без особого труда привлек Ваюршин и сержанта Артачева: принципиальный парень отказался избивать задержанного, а начальство за это направило сержанта на осмотр к психиатру*. Не стерпев унижения, Артачев стал фанатичным сторонником подполья, и возненавидел верховника всей душой. Самой крупной удачей Ваюршина была вербовка капитана Клеточкина. Этот полицейский был храбр, получил ранение в схватке с бандитами, но втайне ненавидел нынешнюю власть как преступную. Именно Клеточкину предстояло внедриться в новоиспеченный карательный отдел - в Полицию Общественной Безопасности, чтобы страховать повстанцев от политического сыска.
       Закладывая в тайник шифровки о завербованных коллегах, майор Ваюршин брал оттуда новые инструкции, а в случае нужды получал деньги для подопечных.
       Чистоган всегда был дополнением, никогда - основой. Вот и с Ольгой разговор о деньгах Ваюршин завел лишь после ее бескорыстного согласия работать на подполье. Он добивался этого постепенно, очень осторожно. Видя, с каким отвращением молодая паспортистка относится к произволу полиции, к ежедневным безобразиям, творящимся на ее глазах - Владимир долгие месяцы терпеливо подводил девушку к обобщениям. Он помог ей взглянуть на мир глазами угнетенных, обращаясь к лучшим сторонам ее души.

----------------------
* О подобном вопиющем случае писали уфимские газеты.




ТРУДНОЕ РЕШЕНИЕ
(Предыстория: Ваюршин, Миловидова)

       Их решающий диалог состоялся неделю назад - в день митинга пенсионеров, на котором несчастный Янек натерпелся такого страху. Полицейское управление в ту субботницу пустовало: дежурных сотрудников погнали в оцепление, на городскую площадь. Паспортистка Ольга и майор Ваюршин были избавлены от этой повинности. Встретившись в коридоре, они вышли во внутренний двор, присели на скамейку и завели привычную дружескую беседу.
       Сообразительная Ольга давно уяснила, что всегдашние разговоры Ваюршина на тему общества и морали не случайны. К чему же он клонит? Тут у нее не было полной ясности. Недавно РСБ раскрыла в полиции тайную группу "Белая стрела" - лояльную к правительству, но казнившую преступных авторитетов, неуязвимых для суда и закона. Миловидова опасалась, что Ваюршин разоблачает социальную несправедливость, пытаясь вовлечь ее в подобное сообщество. Наряду с опасениями, она испытывала и смутную надежду. Романтическая девушка из бедной семьи давно мечтала связаться с Союзом Повстанцев. Ее влекла не пошлая идея "Белой Стрелы" о полицейском самосуде, а смелые теории подполья о свержении режима. Такие симпатии приходилось скрывать - доносы, проверки и провокации были в полиции делом обычным. Были у нее и другие опасения. С тех пор, как Данила Швецов стал ее женихом, Ольга разрывалась между желанием помочь повстанцам и возможным неодобрением этой затеи со стороны будущего мужа. Конечно, она лучше узнала Данилу за эти два года - на словах он разделял ее жалость к обездоленным. Но способен ли он отпустить жену в такое опасное дело, и примет ли сам в нем участие?
       "В прочем, все это воздушные замки." - думала Ольга - "Повстанцы скрываются в подполье, моя встреча с ними почти невероятна. А все же, случись она - бросила бы все, и ушла в революцию. Это ведь самое высокое призвание гражданина. А что, если Данила иного мнения?. Нет.... Не могу с ним расстаться. Не знаю, что выбрать... Мне одинаково дороги и мои взгляды, и возлюбленный... Просто-таки голова кружится... "
       Владимир Ваюршин не мог проникнуть в тайные думы Ольги. Он вообще был слишком прямолинеен, чтобы воспринять женские эмоции. До сих пор ему приходилось вербовать лишь мужчин.
       По обыкновению, майор спросил: как чувствует себя мать Ольги, пенсионерка. Шутливым тоном полюбопытствовал - не отправилась ли та на сегодняшний митинг?
       - Она все реже выходит из дому… Болят ноги. Но вообще-то она у меня боевая.. Чужого ей не надо, но своего добиваться умела. - ответила Ольга - Не робела даже в кабинете у директора … Бывало, придут работницы к директору просить что-нибудь, например баки с кипяченой водой поставить или комнату для отдыха оборудовать - так они всегда ее вперед выталкивали, а сами - молчок…
       - Без таких людей, как ваша мама, ничего не добьешься. Жаль, что их мало. Сколько у нас в городе пенсионеров? А сколько из них пришло на митинг? То-то и оно. Кстати, недавно по рации передали - ломанулись они-таки на перекрытие дороги. Не понимаю… Ведь на одного старика приходилось трое ОПОНовцев. Видно, людей довели уже до того, что у них отказало самосохранение.
       - Ой, и не говорите… Если бы не моя зарплата, я не понимаю, как бы мама выжила…
       - Может быть, это сборище все же обратит на себя внимание властей. Тогда часть льгот вернули бы. Или я не прав?
       - Хочу надеяться. - улыбнулась Ольга – Тогда мамина подруга могла бы чаще к нам заглядывать - она в другой части города живет, ездить ей не на что.
       - Получается, старики своим митингом полезное дело делают, нет?
       - Угу. Хорошее…
       - А мы, в таком случае, какое дело делаем? - неожиданно жестко спросил Ваюршин
       Ольга искоса, с некоторым страхом взглянула на майора. Весь этот разговор, в сущности, мог быть провокацией. Но отношения Ольги и Ваюршина были доверительны. Девушка, нервно облизнув губы, вновь глянула на собеседника, и прошептала:
       - Выходит, никудышнее…
       - Так получается. - расслабленно вздохнул Ваюршин. Нервозность Ольги не укрылась от него, и он смягчил тон: - Это я только к тому, что не стоит их слишком жестко прессовать. Люди все-таки… А то мне передали, что Маньякин там сапогом пнул кого-то…
       - Ну, он вообще отморозок… Кстати, его соседка мне знаете что рассказывала? - Ольга любила иногда посплетничать, и сейчас начала с увлечением перемывать косточки недостойному сослуживцу. Страх перед провокацией ослаб, но на дне души остался осадок разочарования: похоже, Ваюршин больше не пытается вывести разговор на обобщения. Что ж, ладно - обсудим хоть и Маньякина. Девушка продолжила щебетать, сделав страшные глаза: - Жена Маньякина ей все жалуется на своего благоверного. Ильнур гуляет, пьет по-черному… А как напьется - оружие на постели разложит, жене кричит - "Убью! Государство - это я! Вертикаль - это я !" Та не знает каждый раз, жива останется или нет… Потолок однажды прострелил… А дети все это видят… Ужас! Настоящий беспредельщик…
       - Угу. - кивнул Ваюршин, вяло изобразив интерес к теме - Помню, пять лет назад рабочие с металлургического дорогу перекрывали, и он тогда какого-то профсоюзника так огрел вертикалью власти, что у того сотрясение мозга…
       - И что Ильнуру за это было?
       - Да ничего… - флегматично отозвался Владимир - Комиссия приезжала, выговор объявили. А с тех пор он быстро вверх пошел. Такие сейчас нужны…
       Презрительная гримаса исказила личико девушки.
       - Подлецам везде у нас дорога - проговорила она.
       - Ну, хороших людей всегда больше - Ваюршин вздохнул - а плохие лучше организованы.
       - Может быть, и хорошим имеет смысл организоваться получше? - улыбнулась девушка.
       - Ну… А что ты улыбаешься, Оля? Надо бы.
       На сей раз наивность ее тона была явно фальшивой, и Ваюршин это понял. Очевидно, ей хотелось перевести разговор в серьезное русло. "Но почему она так испугалась, когда я заговорил о том, что подавление пенсионеров силами полиции - стыд и позор? Неужели она не разделяет этого взгляда? Ведь у нее больная мать - пенсионерка... Или я ошибся в своих расчетах? Ладно, эту тему пока оставим. Надо быть осторожнее."
       Он снова вздохнул, затем спросил с улыбкой:
       - Ладно, это все высокие материи… А как проблема с квартирой? Решается?
       - Какое там - девушка погрустнела, ее разочарование усилилось.
       "Ну что он темнит, почему не предложит прямо, а уж я бы согласилась... или отказалась, по обстановке". По инерции она продолжила:
       - Как бы из этой не выселили. Квартплата все растет…
       - Видел объявление - подхватил Ваюршин - банк предлагает ипотечный кредит…
       - Вы что, шутите? - раздраженно рассмеялась девушка - Как из этого кредита выпутываться при нашей с ним зарплате?
       Тут Миловидова поняла, что сболтнула лишнее - нечаянно выдала план брака со Швецовым, ею скрываемый. Вообще-то, она понимала вред суеверий. Но прочитанные в юности женские журналы, где "сглазу" и "порче" посвящались многие страницы, заставили ее дать себе зарок: о предстоящей женитьбе никому ни слова. А тут вырвалось... И все от раздражения.
       "Ну что он завел разговор на эту больную тему? Нет у нас денег на квартиру, и не будет никогда! О своих предложениях молчит, темнит. Но ведь явно неспроста начал о митинге!"
       Щеки Ольги порозовели, она отвела взгляд в сторону. Оставалось надеяться, что Ваюршин ничего не заметил. И вправду, майор даже ухом не повел. Без тени улыбки он произнес:
       - А вот наши ветераны вспоминают, что раньше жильем обеспечивало государство. Причем бесплатно.
       - Ну, это когда было… - девушка приободрилась: с квартирно-личной темы разговор свернул, кажется, на историю - А все-таки было бы здорово, если б эта традиция сохранилась…
       - Куда там! - усмехнулся Ваюршин - Газетчики уже пятнадцать лет втолковывают, что такие мечты - иждивенчество.
       - Чего ждать от газетчиков? - вздохнула Ольга - Матерые бандиты в их писаниях выглядят благодетелями. Они, мол, частный бизнес развивают, деньги на спорт жертвуют, детские площадки строят, рабочие места создают…
       - Сейчас такой писанины уже поменьше. - откликнулся Ваюршин -Устрожение, как-никак. Бандитов чаще ругают. Но для них бандит - это тот, кто шапку с лоха снимает в темном переулке. А те, кто комбинаты и заводы растащили - это уже легальные бизнесмены, и выступать против них - это "крайнизм" и "разжигание розни".
       - Получается что мы, стражи порядка, крупных бандитов защищаем от мелких? Как начнешь об этом задумываться, грустно на душе становится. Лучше об этом не думать. Ведь выбора у нас все равно нет.
       Последняя фраза была ловушкой. Решится ли Ваюршин раскрыть свои подходы к решению проблемы? Уловка сработала.
       - Оля, а что если бы он был? - живо откликнулся Владимир - Если бы кто-то начал бороться против настоящих бандитов? Против таких, как местный мафиози Крюк, например?
       - Это мы уж видели. - не выдержав неопределенности, Ольга решила раскрыть карты. Она заговорила убежденно, категорично - Помните, разоблачили группу возмездия из наших, "Белую стрелу"? Володя, это ничего не дает. Все равно власть у богачей и чиновников, вы же сколько раз мне рассказывали об этой грязной кухне. А самосуд - это преступление. Нельзя ведь преступать закон.
       - Закон... - жестко усмехнулся Ваюршин, и в голосе его зазвенел металл: - Закон пишут те мерзавцы и преступники, что 15 лет назад растащили государственную собственность. Они платят газетчикам и церковникам, финансируют политиков и депутатов. Они, именно они пишут нам законы! А кто и как законы защищает - вы сами знаете. Взгляните на Ильнура Маньякина - вот вам страж "диктатуры закона"!
       - Но ведь и вы - страж закона.
       - Я... Я исключение. Редкое. Вы даже не представляете, насколько редкое.
       "Нет сомнения, он хочет вовлечь меня в какое-то дело." - подумала Ольга - "Но куда он хочет увлечь меня? В очередную патриотически-полицейскую мафию? Или все куда серьезней? В революцию?... Но что ж он так неуверенно? Спросить напрямую? А может, он провокатор? Как мы все отравлены страхом... как я ненавижу этот режим! Все же надо поостеречься".
       Всплеснув руками, девушка недоуменно вопросила, играя детскую наивность:
       - Так по-вашему, обман и грабеж - суть всей системы, а честные люди в ней исключения?! - и продолжила, будто размышляя вслух - Да, все сходится… Потому и квартплата растет, и на квартиру у нас денег нет, и стариков избивают, и льготы им отменяют… Но что же делать? Неужели оправдан самосуд?
       Притворство не обмануло майора - он видел, что реакция Миловидовой чуть наиграна, но принял ее игру:
       - А что, есть другие пути? - он склонил голову набок - Может быть, демократическое голосование, или разоблачения в честной печати, или референдум? Все это давно растоптано и запрещено… Я не прав?
       - Ну, всем известно, что демократии у нас нет. А все же я считаю, что "Белая стрела" - это тупик. Вы говорите, что в Рабсии сами законы бандитские. Разве это исправишь убийством пары-тройки негодяев?
       "Вот сейчас она вполне откровенна" - подумал Ваюршин - "Смотрит прямо в глаза, без напряжения... А как увлечена речью, как горячо говорит. Очевидно, на нее повлияла та история с "Белой стрелой"... Да, вот и разгадка ее прежней нерешительности! Уж не думает ли она, что я пытаюсь вовлечь ее в такую авантюру? А все же признает, что законы у нас бандитские. Нет, пора раскрыть карты."
       Резко вскинув голову, Ваюршин провел рукой по коротким волосам, жестко спросил:
       - А если удары по мерзавцам станут детонатором, и подымут весь народ против режима?
       Долгое молчание воцарилось после этих слов. Вытаращив глаза, Ольга чуть кивнула. Вихрь эмоций и мыслей поднялся в ее душе после этих слов: "Да! Вот оно! Вот единственный шанс! Он, без сомнения, вербует меня именно в Союз Повстанцев. Если он не провокатор. Ну, мы еще поглядим... А как же Данила? Что он скажет? Неужто мы расстанемся? Да, да! Я соглашусь на предложение Ваюршина. Невозможно терпеть свинство, творимое у нас в стране, а второго шанса включиться в борьбу у меня не будет. Значит, Данила навечно для меня потерян... Что ж, я готова на эту жертву. Как грустно и светло на душе..." Она побледнела и твердо произнесла:
       - Если весь народ - это уже не самосуд. Это - революция! - и вдруг, остро испугавшись доноса, добавила поспешно, шутливым тоном: - А вы же знаете, что лимит на революции исчерпан.
       - Ой, как интересно. - Владимир иронически хмыкнул - Кто ж лимит установил, и когда? Не бог ли?
       Собеседники вновь умолкли. Ольга вглядывалась в непроницаемое лицо майора. Наконец, она прошептала:
       - Честно говоря, если бы я могла помочь борцам за справедливость - то…
       - Ну?
       - Чем-то я помогла бы… Но убивать? На это я конечно не...
       - Ну, такая красавица в роли убийцы - это кощунство! - смех Ваюршина, громкий и заразительный, был призван успокоить собеседницу.
       Как ни прискорбно, холостяк Владимир не разбирался в женской психологии. Он не мог постичь всей сложной паутины мотивов, страхов и опасений Миловидовой. Ее серьезность и внезапная шутка о "лимите на революции", шепот "я готова помогать" и убежденное "нельзя преступать закон", внезапное смущение и неожиданное спокойствие, неподдельная страсть к истине - и легкомысленный щебет о сплетнях соседки.... Все это было слишком сложно для прямолинейного майора. А уж увязывать колебания собеседницы с ее брачными расчетами ему бы и в голову не пришло. Он знал о будущей свадьбе со слов ее жениха Швецова - но ведь личные планы не влияли на политические решения мужчин, а Ваюршин рассуждал по аналогии. "И откуда в ней эта взбалмошность" - с неудовольствием подумал он. - "Ладно, я уж и так открыл слишком многое. Пора с этим кончать. Никакой агитации. Как ни жаль, придется использовать ее втемную, не привлекая в ряды подполья. Пусть за деньги таскает нам паспорта, агитировать ее я не берусь." Вслух же продолжил, с наигранной веселостью: – Убийство! До какой нелепости можно докатиться в шутейном разговоре! Сменим тему, а? Оленька, у меня ведь к тебе личное ходатайство. Челобитная, так сказать...
       - О! Ради вас я решилась бы на многое… - улыбнулась Ольга. Умница почуяла, что просьба майора продолжит прежнюю тему, хоть и с другого конца.
       - Оля, ты ведь работаешь в паспортном отделе?
       - Да.
       - Когда попадаются бракованные бланки - что вы там с ними делаете?
       - Ну… Утилизируем.
       - А можно ли вынести парочку бланков? - понизил голос Ваюршин, наклонившись к уху Миловидовой - Мои протеже, отсидев год или два за пустяки, хотят иметь "чистый" паспорт. Ну, однажды оступились, а клеймо-то в паспорте на всю жизнь! А они хотят ее начать с чистого листа. Беда в том, что этого листа у них нет. Они уж мне говорят: "мы отблагодарим, только достаньте"... Этой мзды и на покупку квартиры хватит, если не упустить шансов. Как ты на это дело смотришь?
       - Вы хотите казаться хуже, чем есть. Не продолжайте. Не надо меня обманывать! - вспыхнула Ольга, подумав: "Провокация? Или он искренен? А вот сейчас проверю!" - . Я знаю, для кого нужны эти паспортные бланки. Поняла прекрасно, в свете предыдущего... Без сомнения, для подпольщиков! Так что я могу немедленно заявить на вас в РСБ.
       "Вот это номер!" - Ваюршин похолодел, затаив дыхание. - "Неужели ее мне подставили? Это крах! Я в ней ошибся. Решать надо с девкой, здесь и сейчас... Обеими руками за глотку, а потом через турникет - и на вокзал... Или есть шанс договориться?" Владимир собрал волю кулак, минутный страх уступил место логике. Губы его сжались в тонкую нить, лицо побелело, внутренне он чудовищно напрягся, но внешне сохранял бесстрастие. Речь его стала угловатой и резкой, он перешел на "вы":
       - Вы несете бред и вздор. Такие обвинения следует доказывать. Но даже представим себе на секунду... Вот именно, на одну секунду - что я действительно помогаю подполью. В таком случае, предав меня, вы повредите в первую очередь себе. Помните, какие милые посиделки вы устраивали в моем кабинете? А вам не приходит в голову, что ваши беспечные кофейные разговорчики - это, в совокупности, разведывательный доклад? Двухлетний подробный доклад! И если мои отчеты об этих беседах обнаружат при обыске - то РСБ вас по головке не погладит. Начнут расследование. Будут выяснять - шпионили вы по сговору или по легкомыслию. И в любом случае, с этой работой вам придется распрощаться. Да и с Данилой Швецовым тоже.
       Испуг Владимира не укрылся от взора Миловидовой. "Ишь как побледнел" - подумала она - "Нет, такое не сыграешь. А руки-то, руки! Он их так сцепил, что костяшки пальцев побелели... Да, в его положении всякий бы испугался." Волна радостного предчувствия захватила Ольгу, гнетущая тяжесть упала с ее плеч, и глаза засияли как звезды . Продолжая игру, она воскликнула:
       - Никакого отчета при обыске у вас не обнаружат. Как же, такой вы дурак, чтобы хранить подобные записи!
       - Вы очень умны, девочка. Но если вы меня предадите, то мои товарищи найдут способ ознакомить РСБ с вашей ролью в этом деле. И это еще самое безобидное из...
       - Ой, не сомневаюсь, у вас в запасе мешок сюрпризов. - оживленно и радостно перебила она Ваюршина, смело и прямо заглянув ему в лицо. Задорные глаза Ольги смеялись. Она чуть подалась вперед и протянула к собеседнику открытые ладони. - Все это не понадобится, Володя! Я слишком долго валяла дурочку, все не могла вам поверить. Неужели вы еще не поняли? Я полностью солидарна с тем, что вы говорили - и не только сегодня, но и все эти долгие месяцы. Неужто я не понимала, к чему вы клоните? Я готова помогать вам не "в темную", не из страха разоблачения, а просто потому, что разделяю ваши идеи. Разделяю полностью! Да и лично вы мне симпатичны. Конечно, не так сильно, как Данила. - рассмеялась она - Но вы добры и сдержанны, а мне сейчас угрожали скрепя сердце, разве я не вижу?
       Ваюршин расцепил намертво сжатые кисти рук, маска страха медленно сошла с его лица, побелевшие скулы разжались, глаза сделались бестревожными, и вокруг них появились радостные морщинки. Улыбка, сначала робкая, а потом все более уверенная, расплылась на его лице. Облегченно откинувшись на спинку скамейки, он пропел высоким голосом:
       - Что ж… Тогда - уговорились!
       Ольга едва заметно кивнула, улыбаясь легко и весело:
       - Уговорились!
       После долгой паузы Ваюршин произнес:
       - Но давайте условимся, что эти просьбы вы исполняете лично ради меня. По крайней мере, если вас... если тебя, Ольга, привлекут к суду – отвечай именно так. Лучше признаться в простом деле, чем в организованном. Вали все на меня, как на мертвого – я в любом случае обречен, если попадусь. Впрочем, я скоро отсюда уеду. Уже все управление знает, что мне предложена работа в Икрутске, причем с повышением. Вот я туда и перееду. - он помедлил - Или не туда. Это уж мое дело, куда. Важно, что скоро мы навсегда с тобой расстанемся. Тебе придется иметь дело с другими товарищами. Я расскажу потом, как все это будет....
       - Жаль, как жаль, что вы уезжаете, Владимир! - в ее голосе слышалось понимание и светлая грусть - Я к вам так привыкла...
       - Ничего, со Швецовым тебе не будет скучно...
       - А разве Данила тоже... с нами? - затаила дыхание Миловидова, не веря своему счастью.
       - Да, я с ним поговорю об этом. Твое согласие работать на нас - последнее, чего мне не хватало для беседы с твоим женихом. Ты на него тоже давай, воздействуй... Все же будущий супруг, как никак.
       Ольга вновь зарделась от смущения - оказывается, Ваюршин цепко схватывал не только каждое ее слово, но даже интонацию и жест.
       - Ну–ну, не смущайся, прелестная авантюристка! В отношениях между товарищами должна быть полная откровенность, ясность и прозрачность. А ведь мы отныне - товарищи?
       Был разрублен гордиев узел противоречий, страхов и опасений девушки. Все было ясно. Оставалось подвести последнюю черту. Вскинув голову, она приветливо улыбнулась Володе и звонко произнесла:
       - Да. Вы правы. И глупо скрывать очевидное: c Данилой мы хотим пожениться. Значит, он будет с нами, с подпольем?
       - Он должен быть с нами. Я поднял его из рабочих, и устроил сюда. Он благодарен мне. Идейно он солидарен, а кроме того - любит вас, Ольга. Я знаю, как он ответит. В нем я уверен. А деньги на квартиру я вам передам, не сомневайтесь. Мы о своих заботимся…
       Таким был тот памятный разговор.
       Через неделю Ольга зашла в кабинет Ваюршина с цветочным горшком в руках. По обыкновению, они попили кофе, затем спустились во дворик. Там, вне досягаемости прослушки, Ваюршин указал Ольге, в какой тайник она должна закладывать похищенные бланки паспортов.
       На собеседование с Рэдом никого из завербованных полицейских не пригласили: риск был смертелен. Ваюршин сам обучил подопечных - исходя из инструкций, переданных подпольем.

ЗАГОНЩИКИ
(I)

       Посреди загнившей воды, зеленой и склизкой, высилась темная, зловещая пирамида. К ней с четырех сторон примыкали галереи. Заключенный стоял на одной из них, глядел в потолок лабиринта. Невыносимая тяжесть гнула к земле, раны кровоточили. Одежда превратилась грязные отрепья. Оторвав лоскут рубахи, несчастный старался оттереть бисеринки пота, выступившие на лбу. Пытался - и не мог поднести ладонь к голове. Воздух был густым как ртуть. Такой плотности рука не могла преодолеть. Ноги вязли в липкой болотной жиже. Резкая боль пронзала все тело. Но давящий страх был страшнее боли - так бывает в кошмарном сне, когда человек силится и не может проснуться. Он знал, что в темном лабиринте бродит минотавр, ростом с двухэтажный дом. Рык чудовища гулко раздавался в коридорах, становясь громче и громче. Надо было бежать, но двигаться парень не мог. Он рухнул на каменный пол, лицом в зеленую вонючую жижу - и пополз, извиваясь как змея. Дышать становилось все труднее - атмосфера уплотнялась. "Доползти до двери... Только бы доползти..." - думал арестант - "Там, за дверью - спасение... А может быть, смерть? Не думать об этом... Доползти - вот что самое важное..." Чем меньше оставалось ползти до пирамиды, тем слышнее становился душераздирающий вой рогатого монстра. Дальний стук копыт колебал замшелые плиты пола. Все ближе, все слышнее... Но вот и дверь, обшитая сталью. Арестант напрягся, и прыгнул из последних сил на ржавую щеколду. Ее острые края раздирали пальцы, из свежих ран брызнула кровь, но беглец успел ввалиться в темный зал, вдоль стен которого чадили факелы. Посередине пульсировало огромное фиолетовое сердце, полупрозрачное. В нем бились бледные овальные коконы. Лежа на полу, арестант вскинул голову - и тут же один из коконов треснул. Оттуда вылупилось коричневое чудище, утыканное со всех сторон иглами-ножами - и с ревом бросилось на парня. Беглец отбивался ожесточенно, как животное - он потерял человеческий облик, не видя грани между собой и монстром. Схватив зверюгу зубами за горло, арестант сжал челюсти. Перед смертью чудовище успело оцарапать бока жертвы. "Я не могу ползти дальше... Ужасный бык меня настигнет...." - подумал беглец, корчась от невыносимой боли.
       Воздух стал еще плотнее, парень забился в конвульсиях удушья. Глаза его были распахнуты - казалось, будто они вот-вот вывалятся из орбит. Скользя в луже липкой крови, арестант перевернулся на спину - и увидел над собою огромную, рогатую голову минотавра. Тот раскрыл пасть, обнажив острые клыки - и заревел в лицо несчастному:
       - Кто-о-о-о ты-ы-ы-ы-ы??? И-и-и-мя! И-и-имя!! Имя!!! Ы-ы-ы-ы-м-я-я-я!
       - Виктор я... Витя... Ох... Виктор... Виктор Зубков... - прохрипел арестант, корчась в агонии
       - К-л-и-и--ч-к-а? Тво-о-о-я кл-и-и-и-ч-к-а-а-а у повста-а-а-анцев!? - громоподобно рычал монстр. Его рога уперлись в грудь арестанта, уперлись ему под ребро. Кожа порвалась - брызнул фонтан крови.
       - Зуб... - обессиленно простонал арестант - и потерял сознание.

--------------------------------------------
"Совершенно секретно.
Генералу Борису Выгрызаеву,
начальнику Всерабсийского Управления РСБ
по борьбе с политическим крайнизмом
и междугородным ужасизмом.

       В ответ на Ваш запрос сообщаем: нами проведены следственные мероприятия по установлению личности гражданина, задержанного 21 инюня 4004 года транспортной полицией Нижнего Новограда с фальшивым паспортом на имя Дмитрия Якурина.
       Задержанный, содержащийся в учреждении тюремного типа УУИН-135, отказался назвать себя и отвечать на вопросы следователей полиции.
       1) 5 илюля 4004 г. заключенного посетила рабсийская гражданка Зоя Добрушина, работница ЗАО "Нижфармпром", назвавшаяся его невестой. По ее словам, задержанный познакомился с ней в Нижнем Новограде, в фервале 4004 г., представившись Макcимом Зеленцовым, жителем села Зеленцово нижненовоградской области, приехавшим в город на заработки. Ничего подозрительного в его действиях Добрушина, по ее словам, не замечала. Проверка установила, что Максим Зеленцов в с. Зеленцово не проживает.
       2) По заключению экспертов (прилагается), фальшивый паспорт на имя Д. Якурина подделан тем же способом, что и три паспорта, изъятые ранее у арестованных членов преступного сообщества левых крайнистов (т.н. "Союза Повстанцев"). Таким образом, результаты экспертизы дают основание подозревать задержанного в причастности к т.н. "Союзу повстанцев".
       3) По данным областного Управления РСБ, двоюродная сестра Добрушиной была исключена из нижнегородского университета за участие в незаконном политическом объединении "Красная помощь", оказывавшем поддержку арестованным членам т.н. "Союза повстанцев", и ныне работает садовником-озеленителем в городском парке. Наблюдение установило, что она регулярно, дважды в неделю, встречается с Зоей Добрушиной.
       4) Результаты экспертизы, наблюдения и анализа в совокупности дали юридическое основание для применения к задержанному методов форсированного допроса, в соответствии с личным секретным Указом N 197432 верховника Рабсии.
       Для проведения допроса 10 авгутса 4004 г. задержанный был вывезен следственной группой РСБ в спец. клинику N523 РСБ РФ. Там подозреваемому был введен внутривенно мощный галлюциноген-депрессант ДЛК-47 ("Лабиринт ужаса").
       В ходе допроса, длившегося с перерывами в течение четырех часов, из показаний задержанного выяснилось следующее:
       а) Подлиннная фамилия задержанного - Виктор Зубков.
       б) Он является членом т.н. "Союза Повстанцев" с 3995 г., вступил в эту организацию после самоубийства его матери (причина - полугодовая невыплата зарплаты на предприятии, где та работала). Кличка В. Зубкова в т.н. "Союзе Повстанцев" - "Зуб".
       в) В. Зубков участвовал в нескольких покушениях на директоров предприятий, приговоренных к смерти т.н. "Союзом повстанцев" за несвоевременные выплаты зарплат и за "прокручивание" этих денег в коммерческих банках. Кроме того, Зубков организовал в 3999 г. ограбление оружейного склада в г. Лакуга, в составе ячейки т.н. "Армии Народных Мстителей".
       г) В период 3999-4004 гг., В. Зубков профессионально занимался подбором кадров для городских организаций т.н. "Союза повстанцев", построенных по стандартной схеме (командир организации, группа пропаганды, боевая группа и группа фабрикации паспортов). С этой целью Зубков посетил города Чернославль, Вышкоград, Павлозаводск, Степнобург. Показания В. Зубкова подтверждаются активностью т.н. "Союза повстанцев" в упомянутых городах. Однако исчерпывающей информации по этой линии получить не удалось (в связи со смертью допрашиваемого).
       д) Последним заданием В. Зубкова, с его слов, было создание подполья в Нижнем Новограде. Это задание передал ему связник т.н. "Союза повстанцев", которого Зубков знал под кличкой "Стриж" (черноусый, коренастый , лет сорока). При встрече в лесу, 15 инюня 4004 года, в 14 ч. 30 мин., близ желдор. станции Знаменка, "Стриж" попросил Зубкова купить билет на поезд "Степнобург-Екатериловск", следующий в район Урбальских гор. Связник пояснил: находясь в этом районе, он получит из Нижнего Новограда шифровку о положении дел, после чего передаст задание еще одному кадровику "повстанцев", скрывающемуся в районе Урбальских гор. Этот кадровик - давний знакомый Зубкова, в 3998 г. участвовавший вместе с ним в одной из силовых акций т.н. "Союза повстанцев". Его приметы: среднего роста, глаза серые, волосы темно-русые, кожа смуглая.
       К сожалению, это вся информация, которую удалось получить при допросе, т.к. после четырех часов его проведения политический преступник В. Зубков погиб (причина, по заключению медиков - болевой и эмоциональный шок, приведший к разрыву сердечной мышцы). С целью сохранения в тайне  Указа N 197432 о применении форсированного наркодопроса к политическим преступникам, тело умершего было доставлено в учреждение УУИН-135. Вскрытие провел тюремный врач И. Гробощенков, указавший в качестве причины смерти "острую сердечную недостаточность". Труп В. Зубкова кремирован 11 авгутса 4004 г. в тюремном крематории.
       Прошу Вашей санкции на арест Зои Добрушиной, предположительно связанной с нелегальной организацией "Красная помощь" и т.н. "Союзом повстанцев".Также считаю целесообразным принять меры по поиску связника "Стрижа", а также "Сероглазого", живущего в районе Урбальских гор. Вероятно, он уже получил задание и сейчас занят созданием группы т.н. "Союза повстанцев" в одном из населенных пунктов, расположенных в окрестностях Урбальского горного хребта.

Полковник В. Мягкостельцев".
--------------------------------------------

"Мягкостельцеву.
Арест Зои Добрушиной санкционирую. Срочно сообщите о результатах ее допроса.
Генерал Выгрызаев."

--------------------------------------------
"Генералу Выгрызаеву.

       Придя в учреждение УУИН-135 с передачей для Зубкова, Зоя Добрушина была арестована. При аресте полковник Мягкостельцев сообщил Добрушиной о смерти В. Зубкова. Услышав это известие, Добрушина внезапно схватила с письменного стола авторучку, и с криком: "Ты сам убийца и ужасист!" воткнула авторучку в глаз полковника. После этого Добрушина раздавила зубами ампулу с цианистым калием, что вызвало ее мгновенную смерть. Как впоследствии выяснила экспертиза, эта ампула была зашита в ворот ее костюма.
       Поиски двоюродной сестры Зои Добрушиной, связанной с "повстанцами", успехом не увенчались - очевидно, она была своевременно предупреждена и скрылась из города.
       Полковник Мягкостельцев госпитализирован. Он лишился глаза, и не может сейчас принимать участия в работе.
Подполковник Бесстыдин."

--------------------------------------------
"Совершенно секретно.
Полковнику Кондратию Шкуродерову,
начальнику отдела Урбоградского областного Управления РСБ
по борьбе с политическим крайнизмом и междугородным ужасизмом.

       Довожу до Вашего сведения, что в городах близ Урбальского горного хребта, в том числе в Урбограде, вероятно появление кадровика так называемых "повстанцев". Его цель - создание городского отделения преступного сообщества левых крайнистов (т.н. "Союза Повстанцев").
       Этот политический преступник, предположительно, принимал участие в обороне рабсийского парламента в 3993 году, затем работал в качестве журналиста подпольной прессы. Он подозревается в убийстве туроградского губернатора в 3996 г. (по клеветническим сообщениям зарубежных радиостанций, губернатор был убит во время тайной встречи с представителями подконтрольной областным властям неонацистской группировки "Черная центурия").
       Искомый преступник подозревается и в иных вооруженных акциях, а также в организации подпольных диверсионных групп в районе Урбальского хребта (в городе Среброусте и в Ильгинском районе), подрывной работе в городах Усть-Такаве и Магнитодольске, организации тренировочного лагеря т.н. "повстанцев" близ горного массива Дабирга и в убийстве двух полицейских при задержании ими транспорта с нелегальной литературой. Фоторобот предполагаемого преступника прилагается. Подозреваемый может быть вооружен. Он весьма квалифицирован в искусстве маскировки, грима, актерского перевоплощения. Способен использовать для побега подземные комуникации. Начитан, знает несколько иностранных языков. Его приметы: рост средний, глаза серые, волосы темно-русые, кожа смуглая. Резок в движениях, говорит отчетливо, чуть убыстренно. Других примет в распоряжении пока не имеется. Весьма возможно его появление в Урбограде. Примите меры к розыску и задержанию упомянутого политического преступника.

Генерал Борис Выгрызаев, начальник Всерабсийского Управления РСБ
по борьбе с политическим крайнизмом и междугородным ужасизмом."

--------------------------------------------
"Строго секретно.
Приказ
по Урбоградскому ОБПКМУ РСБ

       В целях пресечения возможных попыток создания в Урбограде отделения преступного сообщества левых крайнистов (т.н. "Союза Повстанцев"), ПРИКАЗЫВАЮ:
       1) Обратить внимание на все проявления протестной активности молодежи в последние три месяца (участие в митингах, нарушения общественного порядка, публичные высказывания и т.д.). С теми, кто был замечен в таких проявлениях, провести беседы. Начать в этой среде поиск возможных информаторов, для последующего внедрения в организацию т.н. "Союза повстанцев" (в случае ее возникновения в городе).
       2) Провести обыски на квартирах лиц, в прошлом связанных с левыми крайнистами.
       3) Усилить патрулирование улиц как полицией, так и сотрудниками РСБ в штатском. По согласованию с МВД, начать операцию "Вихрь-антиповстанец" (проверки документов, личный досмотр граждан и автомобилей на улицах). Всем участникам операции раздать фоторобот повстанческого кадровика, появление которого ожидается в Урбограде.
       4) Начать идентификацию всех граждан, прибывших в Урбоград с первого авгутса 4004 г. и отснятых замаскированными камерами слежения на автобусных и железнодорожных вокзалах, на центральных улицах, в универмагах. Снимки прибывших в город граждан необходимо сличать с фотороботом повстанческого кадровика (ориентировка и фоторобот прилагаются).

Полковник Кондратий Шкуродеров"

--------------------------------------------
"Служебная записка
(по прочтении немедленно уничтожить)

       Напоминаю, что недавно проведенное нами размещение скрытых видеокамер РСБ на всех промежуточных полустанках, при расширительном понимании прав человека, может быть сочтено грубым нарушением конституции Рабсии и попранием т.н. "гражданских свобод", что может вызвать международный скандал. К обработке этих снимков необходимо привлечь самых надежных сотрудников, чтобы исключить утечку информации.

К. Шкуродеров"
--------------------------

ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: переносчик Прыгачев)

       ...Упомянутый в сводках РСБ "Сероглазый" - повстанческий кадровик Рэд - не подозревал, что над его головой сгущаются тучи. Раскинувшись в кресле, он слушал рассказ Макара Прыгачева. Этот рябой здоровяк, бывший спортсмен, был намечен на роль третьего переносчика нелегальной литературы. О двух других переносчиках - Юрлове и Белкине, он ничего не знал.
       - Да, вот так все и было - кивнул Макар, наклонившись к Рэду через стол - Вышибли меня из команды. Тренер поставил условие: или ты глотаешь допинг, колешь анаболики - или свободен, другие найдутся. Подаешь, говорит, дурной пример команде. Ну я и послал его к чертовой матери. Что я, себе враг? Я пацаном в секцию пошел, чтобы мускулы подкачать. Вы же знаете, в савейские времена спорт был некоммерческим... Для развития способностей, чтоб дети здоровыми росли. Вот.. А потом меня заметили, выдвинули на районные соревнования... И тут началась эта катавасия, реформы. Все стало платным. И спорт превратили в зрелище. Бои гладиаторов, черт подери! Команду покупали, продавали... Как скот на рынке.
       Рэд понимающе кивнул в ответ. Эту историю он знал из досье. Спортсмен, увлекшись, продолжил:
       - Тогда и стали нам толкать это дерьмо - анаболики, допинги. Многие сразу ушли... Кто в бандиты подался, кто в охранники. Я, дурак, остался. Из тех, кто у нас остался, две трети стали инвалидами. Я читал о стероидах. Мышцы от них растут, конечно... А потом гормональные нарушения начинаются. Но ведь бизнесменам от спорта на это наплевать. Я поначалу думал, что это тренер виноват, козел. Ребят отговаривал, чтоб химию не кололи. А потом смотрю - это ведь система! Нашу команду купил Водкин, Эдуард Асмодеевич. Крупный воротила, на паях владеет ликероводочным заводом, и налогов не платит. Как же, он ведь благотворитель, член "Единой Рабсии", большая шишка в комитете по физкультуре и спорту. Возглавляет целую сеть спортивных обществ И всем тренерам, зараза, спустил указание - победа любой ценой! Анаболики, допинги, что угодно. Главное результат. А кто химию не колет - того гнать. Ну вот, меня и вытурили.
       Макар выставил вперед массивный подбородок, и поправил облегающий, ярко-красный спортивный костюм. Рэд поощрительно улыбнулся и взглянул на собеседника.
       - Вы пытались искать работу по специальности?
       - Да... Но где меня возьмут? Все секции под контролем спорткомитета, а там уже знают о моей "конфликтности". Они это так именуют. Если человек не желает травиться, то он "конфликтный". Ходил, обивал пороги - глухо. Думал, хоть ребят учить в секции позволят. Как же! Вся система сгнила на корню. Пошел искать работу охранника. В одном арт-салоне познакомился с человеком из ваших... Он мне глаза-то открыл, сотни примеров привел. Из жизни. Везде одна и та же сволочная система людей уродует. Не только в спорте. А виновник всех бед - верховник Медвежутин и его банда. Ведь они эту систему поддерживают - чтобы таким как Водкин, хорошо жилось на свете. А кто против системы - тех обвиняют в "крайнизме". В общем, если ты честен, если погибать не хочешь - бороться надо против этого зла, против правителей. Долго мы на эту тему говорили с вашим товарищем. Сколько ж людей страдают от этого режима! Ужас!
       Макар всплеснул руками. Он не скрывал своих чувств, смотрел на Рэда дерзко и прямо. Открытость Прыгачева составляла резкий контраст непроницаемому спокойствию конспиратора. Отличий вообще было много: беспокойный, активный Макар тянулся к романтическим приключениям - а подпольщику Рэду они успели изрядно надоесть; для Макара весь мир был пестрой мозаикой, для Рэда - строгой системой. Рэд частенько витал в абстракциях, а Макар опирался на свой жизненный опыт. Но при всех различиях, их объединяла ненависть к правящему режиму и капитализму: у Рэда - холодная и продуманная, у Макара - страстная и вдохновенная. И все же, Рэду было нелегко подстроиться к собеседнику. Профессия спортсмена привила Макару упрямое желание побеждать во что бы то ни стало. Бунтуя против властей, Прыгачев не желал угождать и «генералам» подполья. Он вообще не хотел быть пешкой в чужих руках - он сам стремился к лидерству.
       Амбиции спортсмена заставили Рэда говорить с ним несколько дольше, чем планировалось. Первоначально он поставил стандартную задачу: взяв нелегальную литературу из заброшенного погреба, перевезти ее к распространителю на ручной тачке, под слоем картошки. Спортсмен нахмурился, замолчал. Рэд понял причины его разочарования. О честолюбии спортсмена упоминалось в его досье, но этот фактор недооценили. Макар не желает быть "мальчиком на побегушках" - понял Рэд - а предложенную работу он воспринимает именно так. Надо срочно исправлять положение. На этаком болезненном честолюбии могут сыграть тонкие психологи РСБ. С другой стороны, страстное стремление к первенству может превратиться в мощный деловой стимул...
       - Вы, безусловно, обладаете задатками лидера. – вкрадчиво произнес Рэд - Сейчас, пока вы работаете в одиночку, проявить эти качества вам не удастся. Но если подполье развернется как следует, то добровольных помощников прибавится. Возрастет объем литературы, которую нужно переправлять. Тогда нам понадобятся новые переносчики, и новый лидер для руководства ими.
       По тому, как спортсмен подался вперед, Рэд понял, что вычислил тайное желание собеседника.
       - Да у меня уже есть план, как это сделать! - басом воскликнул Прыгачев - У меня уйма друзей осталась, со времен моей работы в спорте. Один - тренер велосипедной секции. Я к нему частенько захожу, и подружился там с мальчишками. Многие из них ненавидят этот режим. У кого-то отца уволили за стачку, другого полицаи ограбили, третий на уроке возразил рабославному жрецу и получил нахлобучку, четвертый запрещенные книги читает... В общем, команда подростков на велосипедах. Представляете, какую пользу это нам даст? Они всюду пролезут! Могут и наблюдение ставить, информацию собирать, и газеты распространять - кто на них внимание-то обратит? Мало ли пацанов на великах по улицам гоняет?
       Подпольщик улыбнулся и кивнул. Предложение было интересным, но рискованным. Впрочем, Макар был авантюристом по натуре.
       - Выходит, хотите создать свою личную сеть? Вы же понимаете, я мальчишек в организацию принять не могу...
       - Да не в этом же дело! Принять, не принять... Главное, чтоб польза делу была!
       - Ну, а если провалитесь? Если кого-то из них поймают и выудят вашу фамилию?
       - Кто не рискует, тот не выигрывает! -оживленно откликнулся Макар
       - Ну что ж - задумчиво протянул Рэд. Он откинулся на спинку кресла, оглядел шкафы книгохранилища. Глубоко вздохнул. Устало взглянув на Макара, неторопливо начал: - Вы желаете возглавить свою маленькую сеть, на свой страх и риск. Это отступление от общей схемы, но мешать я вам не буду. Только помните, что от верного подбора этих мальчишек зависит и ваша жизнь, и судьба всей организации. Вы с каждым из них поговорите отдельно. Нехорошо, если все переносчики будут знать друг о друге. Найдется один предатель - и все полетит к черту. Ваша цель - создать ряд независимых каналов для передачи. Я хотел бы кратко обрисовать ее способы, чтобы облегчить вам работу.
       Спортсмен благодарно взглянул на Рэда, и тот понял, что попал в цель. Вообще-то, Макар не любил правил и инструкций, и подчас нарушал их только для того, чтобы досадить "начальству". Но, с другой стороны, он не умел продумывать детали - и предпочитал, чтобы это сделали за него. Макар выудил из кармана блокнот.
       - Ничего не записывайте, все запоминайте. - невозмутимо произнес Рэд - Итак. Если листовки напечатаны на тонкой бумаге, можно их заделывать в переплеты книг. Другой вариант - наполнять ими плюшевые детские игрушки. Часть ваших ребят будет перевозить эти игрушки, а другие - вытаскивать из них листовки и распространять по городу. Если людей найдете недостаточно, то им придется в больших ящиках возить, крупными порциями. На дне ящиков с любыми товарами, или даже мешков с картошкой, с помидорами. Только заверните листовки в непромокаемую обертку, а то испортятся... Но это для оптовых перевозок. А неплохо бы иметь промежуточные места хранения. Скажем, часть ребят будет хранить газеты у себя в гараже, в сарае, в кладовке. Где-нибудь вне дома, в развалинах, под кустами, вы уж сами продумайте.
       - Ну, у моей "легкой кавалерии" голова варит! Они такие места найдут, что взрослым и не снились.
       - Чудесно! Так вот, уже оттуда надо газеты, мелкими порциями, возить к распространителям. Или уносить. Скажем, в распоротой подкладке одежды. А еще лучше - сшить специальные жилеты, содержащие между двумя слоями ткани пустое пространство… Каждый переносчик должен знать только своего поставщика и получателя. Никого другого.
       - Вы еще меня самого забыли. Ведь меня-то все они знают, даже если я с каждым буду по отдельности говорить.
       - Ну, да. В этом и риск. Честно говоря, я бы на это не пошел.
       - Ладно, робеть нечего! Война план покажет. Да вы не беспокойтесь - это же будет одна единственная встреча.
       - Хорошо. Объясните задачу каждому из ваших парней, и больше с ним не общайтесь.
       - Угу. Отлично, так и будет!
       - Пойдем дальше… Как и где передавать распространителям мелкие порции? Можно делать это в многолюдных местах. Например, на какой-нибудь выставке, ярмарке или концерте, на стадионе - где мелькает слишком много народу, и за всеми уследить невозможно. Передавать надо, по возможности, моментально и незаметно… Вот еще эффективный метод: в супермаркете передатчик кладет сумку с литературой в камеру хранения, находит получателя в толпе, передает ему ключ от камеры и тот забирает сумку. Можно встретиться с получателем не только в толпе, но и в уединенном месте - в музее, скажем… Улучив момент, когда в зале нет посетителей.
       - Вы уж мне расскажите обо всех способах– улыбнулся Прыгачев
       - Да их много – дружелюбно откликнулся Рэд – Вот к примеру, переносчик "забывает" сумку рядом с точно такой же сумкой получателя, и они ими будто по рассеянности обмениваются… Конечно, все эти способы проигрывают по сравнению с тайниками, куда литература закладывается переносчиком, а спустя несколько часов получатель приходит и вынимает ее оттуда. Оборудование тайников - целая наука…
       - Хм… А что, у вас сегодня мало времени?
       - Да нет, времени у меня довольно.
       Рэд говорил правду, ибо Прыгачев был последним сегодняшним новобранцем. Заговорщик повеселел - он почувствовал интерес собеседника, исчезло прежнее отчуждение.
       - В общем так… Я не буду вам рассказывать об устройстве тайников внутри помещений, мебели, автомобилей, бытовых электроприборов, всегда имеющих внутренние полости, о тайниках в книгах, фотоаппаратах, зажигалках, видеокассетах и прочих вещах такого рода, иначе лекция весьма затянется… Вам это пока не понадобится, тем более что при качественном обыске такой тайник с большой вероятностью обнаружат... Остановлюсь на том, что понадобится именно для передачи пакетов литературы. Первая возможность - лифты. Можно многое спрятать проемах между этажами, на крыше лифта, или в его электрооборудовании.
       Спортсмен понимающе кивнул.
       - Далее. – твердо и отчетливо продолжил заговорщик - Много свободного места в распределительных и пожарных коробках, где расположены электросчетчики, выключатели электроэнергии, проводка и т.д. Эти коробки закрываются на замки, но их несложно открыть. Туда поместится пакет с литературой. Можно использовать чердаки и подвалы, в том числе и в нежилых домах. Только ваш пакет не должен попасть на глаза работникам коммунальных служб или бездомным, коих сейчас великое множество.. Вот вам плоды преступной жилищной реформы, затеянной Медвежутиным… - при последних словах Рэд непроизвольно сжал кулаки.
       - Продолжайте - попросил Макар, завороженно глядя на Рэда.
       - Вы можете использовать подземные люки и колодцы - продолжил подпольщик - Можете закладывать пакеты в большие плафоны ламп дневного света.
       - Не работающих ламп. - уточнил спортсмен.
       - Верно. И наконец, основной метод - тайники в лесу и в земле. Оборудуйте их там, где маловероятно какое-либо строительство, где неприглядный вид местности отпугивает туристов и гуляющих, где не бегают дети и не ночуют бродяги. Вам понадобится прежде всего герметичная упаковка. Для упаковки можно использовать пластиковую трубу или пакет. Можно использовать в качестве тайника и дупло дерева, как в известном романе… Но это все – дело будущего…
       - Почему же? – не удержался Прыгачев – за это и возьмется моя летучая велосипедная бригада! Во всем этом есть романтика, а к ней всегда склонны мальчишки… Да и сам я романтик, что греха таить!
       - Прошу вас, будьте осторожны – со вздохом повторил Рэд– выберите из своих ребят самого надежного, и лишь с ним держите контакт. А он пусть снабжает листовками товарищей, на свой страх и риск.
       - Я буду осторожен – на рябом лице Макара отразилась дерзкая самонадеянность.
       "Что делать?" - с неудовольствием подумал Рэд - "Придется рискнуть".
       - Вы вот что... Не забывайте о слежке. – Рэд прикусил губу – Вам ведь придется и основную работу делать, кроме вашей самодеятельности. А основная работа - это перенос литературы из погреба, о котором я вам рассказывал. Часть листовок возьмете для своих мальчишек, а другую часть - все ж таки перевезете взрослому распространителю, члену организации. В тележке с картофелем, как я уже говорил. Человек с такой тележкой воспринимается полицией как семейный, солидный, домовитый. Подозрений он вызывает меньше, чем праздный гуляка. И все же - проверяйтесь почаще.
       - А как это лучше сделать? – недоуменно спросил Макар – Нагнуться, что ли, к ботинку: завязать шнурки, а при этом мельком взглянуть на дорогу позади себя? В штатовских детективных фильмах так часто поступают преступники…
       - Любите детективы, приключения? – спросил заговорщик, пряча усмешку.
       - Обожаю! В детстве перечитал всю "библиотеку приключений". Была такая серия в то время… - круглое рябое лицо спортсмена озарилось тем жаром, с каким человек рассказывает о любимом хобби - Эти книги и фильмы учат быть целеустремленным, не бояться трудностей. Ставить на успех, чего бы это не стоило! Победа, торжество – вот что ценней всего для меня. Нацеленность на выигрыш помогала мне в спорте, поможет и в нашей борьбе …
       - Дерзость и ставка на успех - это великолепно. Но завязывание шнурков мы все же оставим для фильмов – усмехнулся Рэд – Проверяться от слежки я вам советую несколько иначе. Напомню, что конечный пункт вашего движения - многолюдная городская толкучка.
       - Да, мы уже говорили об этом – нетерпеливо кивнул Макар
       - Путь туда вы спланируйте по малолюдным улочкам - там легко проверить наличие слежки. Переходя на другую сторону такой улочки, оглянитесь по сторонам: это ведь вполне оправданно. В поле зрения при этом попадут все прохожие. Кроме того, проходя мимо зеркальных магазинных витрин, полюбуйтесь ими – а попутно гляньте на отражающихся в них людей, следующих за вами. Идите медленно, но повернув за угол, ускорьте движение - постарайтесь проскочить подальше. Используйте проходные дворы. Для этого изучите ваш будущий маршрут, заранее пройдитесь по нему несколько раз. А на рынке подольше петляйте в толпе, не пожалейте для этого времени: приценивайтесь к товарам, переходите из одного павильона в другой, подымайтесь на верхние этажи, спускайтесь, несколько раз прислоните тележку к стене в разных точках, покупая продукты…
       - Уяснил…
       - Наконец, вы дойдете до овощного лотка и прислоните к стене тележку с литературой. В тот момент, когда вы покупаете зелень, тележку подменят на такую же, но с картошкой. Возьмите ее и возвращайтесь с базара домой. Придя, картошку можете съесть… – улыбнулся Рэд, вызвав ответную ухмылку спортсмена.
       - Ловко придумано!
       - Без сомнения. - инициатива общения вновь перешла к заговорщику - А теперь о связнике и о контроле за вашей безопасностью…
       ...Отпустив спортсмена-авантюриста, подпольщик тяжело вздохнул, устремив глаза к потолку. Общение с беспокойными честолюбцами всегда утомляло скрытного и замкнутого Рэда.

БУДНИ ХМУРОГО ДОМА

       В элитном южном районе, меж зданием молодежного театра  и огромной Башней Света, стыдливо притаился неприметный четырехэтажный дом из грязно-серого мрамора. Он был построен в конструктивистском стиле – стены  разлинованы строгими колоннами на узкие вертикальные секторы, увенчанные полукруглыми арками. Лет двадцать назад такая планировка считалась современной. Узкие окна здания напоминали бойницы, были наглухо  занавешены плотными портьерами.
       Дом будто стыдился самого себя, прячась от людских глаз. И не случайно. Каждый интеллигент Урбограда в  мечтах и снах видел это здание разрушенным, а гнусных его обитателей – погребенными под обломками. То была центральная контора  политической полиции режима, областное управление РСБ.
       Именно сюда и направлялся Никита Доброумов. Взойдя по выщербленной лестнице из черного гранита, он подошел к главному входу – огромной полукруглой арке. Судя по ее размерам, из нее в случае нужды мог бы выехать даже грузовик, спасая архивы преступных псов режима. Впрочем, арка всегда была наглухо закрыта воротами из бронебойной стали. Для входящих оставался лишь узкий проход, перекрытый полосатым шлагбаумом. У входа стоял солдат в форме войск РСБ, с автоматом наизготовку.
       Подполковник Доброумов предьявил пропуск. Солдат отдал честь и  поднял шлагбаум. Огромный холл здания пустовал. На стенах висели графики раскрываемости политических дел и портреты передовиков палаческого производства. Никита непроизвольно поморщился, взглянув на них, и направился к застекленной будке вахты. Близ нее висел огромный плакат:
“ВХОД В УПРАВЛЕНИЕ С МОБИЛЬНЫМИ ТЕЛЕФОНАМИ СТРОГО ВОСПРЕЩЕН”
       Любой  логик,  увидев этот плакат даже мельком, сделал бы обоснованный  вывод – все мобильные телефоны области, даже и выключенные, прослушиваются органами РСБ. Однако ее руководители не желают, чтобы эта система прослушивания действовала в стенах их собственного здания – ибо вопросы в его кабинетах обсуждаются щекотливые. А уж на рабсийскую конституцию при этих беседах обращают меньше внимания, чем на клочок туалетной бумаги.
       Сдав на вахте мобильный телефон, Никита прошел сквозь воротца металлоискателя и направился по устланной красным ковром лестнице на третий этаж, в актовый зал. Именно там была намеченная лекция о борьбе с “крайнизмом и ужасизмом”. Читал ее Кондратий Шкуродеров, руководитель отдела областного управления РСБ.
       Доброумов не имел права опоздать на лекцию, однако стремился прийти точно вовремя, а не раньше времени. Общение с коллегами, занятыми политическим сыском, было для него физически тягостным. Как уже говорилось,  на планете Мезля кровь реакционных негодяев была черного цвета – но это не было расовым отличием. По химическому составу  кровь мерзавцев ничем не отличалась от крови других. Особую “моральную черноту” их крови и мозга мог заметить не всякий. У каждого мезлянина в мозгу был  орган, наподобие “третего глаза”,  отвечавший за моральную интуицию, за восприятие идеологии, политики, философии.  У большинства обывателей этот орган был неразвит, и они не могли интуитивно отличить хорошего человека от плохого, революционера от реакционера. У тех же, кто обладал политическим мышлением, начинала развиваться особая интуиция. Было это у всех по-разному. Реакционеры с развитой интуицией чувствовали дискомфорт при контакте с революционерами. Они видели внутренним зрением,  что этих людей окружает нестерпимо-яркий ореол света, и это сияние резало глаза подонков.  Их противники, прогрессисты, видели иное - как внутренняя чернота и гнилость реакции просвечивает сквозь шкуру реакционеров, окрашивает в черный цвет их кровь, окутывает духовным мраком все пространство вокруг этих негодяев. Находясь поблизости от них, прогрессивно мыслящие люди испытывали нечто вроде приступов удушья, им казалось, будто железные клещи реакции стискивают им череп, трамбуют мозг. К своему удивлению, Доброумов лет пять назад обнаружил у себя признаки такой интуиции, причем именно революционной. Впрочем, это было неудивительно – в РСБ его взяли еще в годы Савейского Союза, когда от сотрудников требовали прогрессивного мировоззрения. С тех пор в РСБ прошло множество чисток, хороших людей сменили негодяями. Однако чистка не затронула научно-исследовательские отделы РСБ. Обнаружилось, что реакционные мракобесы к научной работе совершенно непригодны. Поэтому кадры секретного НИИ строгой проверке не подвергали, и подполковник Доброумов остался на прежнем посту, а за последние  годы его прогрессивная интуиция лишь развивалась. Именно поэтому  мысль о предстоящей лекции вчера причинила ему боль, а уж сидеть сейчас в одном зале со Шкуродеровым и прочими политическими ищейками ему было почти невыносимо. Придя “минута в минуту”, он уселся в жестское и неуютное кресло актового зала, стараясь не встречаться взглядом с докладчиком.
       Да что говорить о Никите.... Тяжелый,  гипнотический взгляд Шкуродерова не вынес бы и простой обыватель, напрочь лишеный политической интуиции. Уродливое квадратное лицо докладчика было испещрено глубокими морщинами и складками. Его кряжистая фигура мясника была облечена в шикарный импортный костюм из дорогого серого сукна, сидевший на ораторе чуть мешковато. Голос был басист, а приглушенность тембра возмещалась громкостью речи. Подчеркнуто высоко подняв голову, Шуродеров глядел на публику сверху вниз, изредка рубя воздух ладнью или воздевая к потолку толстый указательный палец, когда требовалось подчеркнуть мысль.
       -  Итак –  заговорил Шкуродеров – Наша лекция посвящена важнейшей проблеме рабсийской государственной безопасности – борьбе с политическим крайнизмом и междугородним ужасизмом. На улицах рабсийских городов гремят взрывы, льется кровь. Кровь не только обычных граждан, что для нашей страны вполне в порядке вещей, но и самых почетных и уважаемых – руководителей корпрораций, высших церковных иерархов, высокопоставленных чиновников. Мало того. Междугородные ужасисты, разъезжая из города в город, покушаются даже на персоны наших коллег, офицеров РСБ, священные для каждого законопослушного гражданина. Неудивительно, что РСБ стоит на острие противоборства с этим новым видом войны, которую оппозиция ведет против правительства. Междугородый ужасизм – это страшная идея, которая создает силу из бессилия. До недавнего времени предложения нашей службы по борьбе с этим злом игнорировались, как якобы ведущие к удушению демократических свобод. Но опыт истории учит. Во времена диктатора Слатина наш аппарат решал эти проблемы в высшей степени успешно. И сейчас мы наконец обладаем правовой базой, чтобы восстановить все позитивные приметы того времени....
       ”Да, очень похоже на тот период” - раздраженно подумал Доброумов - “Наше общество настолько заморожено слежкой и выискиванием недовольных, что люди отучились бесстрашно высказывать свое мнение. Культ Медвежутина уже перерос в массовый психоз. Но вот интересно мне, если в Рабсию вторгнутся войска Объединенных Штатов – много ли найдется охотников защищать это серое ничтожество, этого подлого карлика?...”
       - ...Мы не должны отбрасывать позитивный опыт истории – продолжил меж тем Шкуродеров –  Правда, Слатин пришел к власти после революции... Но мы берем из прошлого не ее, а тот аппарат безопасности, который был создан Слатиным. Он вполне эффективен. Впрочем, нам поможет и дореволюционный опыт. В частности, хороша законодательная инициатива о введении военно-полевых  судов, недавно вынесенная нашими коллегами на обсуждение в Государственную Дурку. Эта “скорострельная юстиция” блестяще оправдывала себя во времена имперских цесарей, и надеемся, что она окажется действенной и сейчас, являясь  высшей формой государственной справедливости.
       "Что за фашистская демагогия" - пронеслось в голове Доброумова, и к горлу его подкатил спазм тошноты. - “Какая уж тут эффективность. Эшелон едет вдоль магистрали, и на каждой станции расстреливает каждого десятого лишь за то, что на станции были стачки и митинги. А их организаторы давным давно сбежали, так что расстреливают вообще невиновных, первых попавшихся. Такая “юстиция” только озлобит всех против правительства, и обеспечит постоянный приток в ряды “Союза Повстанцев”. Но попробуй скажи об этом. Эта клика возомнила, что ей все позволено – и действует уже себе во вред. Закручивает гайки даже там, где это не нужно, принимает идиотские решения даже с точки зрения собственной охраны. Но держать это знание надо  при себе. Что за гениальную мысль он там еще выскажет?”
       - Да! – взмахнул пальцем Шкуродеров – С политическим крайнизмом идет настоящая война, а обычная юстиция на войне бесполезна. Полицейские средства здесь – детская забава. Достаточным основанием для ареста должна быть любая оперативная информация о том, что подозреваемый хоть в чем-то сотрудничает с повстанцами, а тем более является таковым. По сути, он военнопленный. А в работе с таким материалом военные  не оглядываются на презумпцию невиновности или международные конвенции.
       “Войну-то ведете против собственного народа” - помыслил Доброумов, уткнув глаза в пол.
       - Цена такому порядку – продолжил Шкуродеров, окинув зал мертвящим взглядом профессионального убийцы – вполне приемлема и не болезненна для общества. Несколько десятков молодых бунтарей, готовых создать подпольные боевые организации, со студенческой скамьи в тюремные камеры. Оппозиционные проффесора изгоняются с кафедр.  Пара десятков прогрессивных публицистов, журналистов, литераторов, поэтов, режиссеров и почих ярких творческих личностей за незначительные правонарушения отправляются в тюрьму, лишаются работы. Несколько поощряется “доносительство в широких массах”. Число жертв подобных утеснений составит всего-то несколько тысяч человек в год. При дорожных происшествиях гибнет в десятки раз больше...
       “Так кто же плюет на конституцию, развязывает ужасизм, истязает и мучает людей, и притом самых лучших, умных и развитых?” - пронеслось в голове у Доброумова - “Кто же более всего угрожает безопасности граждан Рабсии? “Союз Повстанцев” или вот эта банда Шкуродерова, прикрывшаяся погонами РСБ? ”
       Приступ тошноты неумолимо подкрадывался к Доброумову, голова его сделалась тяжелой, он чувствовал, как клещи тирании сжимали его мозг. Работала подсознательная интуиция. Справиться с таким состоянием Никите становилось все труднее. Он сжал под креслом левую руку кистью правой.
       - Пишущая, поющая, пляшущая, зубоскалящая интеллигенция – с отвращением процедил Шкуродеров – предпочла бы, чтобы РСБ вообще отсутствовала. Даже если это повлечет разгул уголовной преступности, засилье инородцев на наших рынках, расцвет религиозных сект, и иного беспредела. Не будем обращать на нее внимания – истошные крики всегда сопровожают существование этого подлого племени интеллигентишек...
       ”Сволочь!” - безмолвно и яростно воскликнул в мыслях Доброумов - “Тебе хотелось бы, чтобы вместо уголовной преступности царила единая банда, под твоим главенством... Да и с бандитом Крюком ты в Урбограде прекрасно сотрудничаешь... Берешь от него взятки. Слышал я сплетни в наших коридорах. “Религиозные секты” тебя пугают – а самая страшная и крупная из них, Рабославная церковь – под вашим, тварь, покровительством! А какое презрение к интелигенции и “инородцам”! Тут тебе и социальная, и национальная рознь в одном флаконе. И это говорит  главный областной борец с “крайнизмом”. Ты же сам худший “крайнист”! Если в этом слове вообще есть хоть капля смысла. Фашистский мерзавец, гад – вот ты кто! Какое счастье, что я занят наукой и редко появляюсь на этих шабашах нечисти. Поневоле задумаешься, слушая эти откровения – стоит ли вообще работать в РСБ, даже и в научном секторе. ”
       - Итак – продолжил Шкуродеров – перейдем к текущим проблемам. По нашим данным, активность так называемого “Союза Повстанцев” до сих пор не затрагивала урбоградскую область.  Конечно, это результат четкой и слаженной работы нашего отдела, и это нужно поставить нам в заслугу. Однако появились оперативные сведения о том, что в ближайшее время повстанческие вербовщики могут появиться и у нас в Урбограде.
       Зал оживился. Лишь сотрудники политического сыска, сидевшие в первых рядах и  осведомленные обо всем, скучающе глазели по сторонам. Для остальных же  сказанное Шкуродеровым было новостью – урбоградская область славилась в последние годы  политической стабильностью.
       - Поэтому  расслабляться не следует. - нахмурился Шкуродеров – Нет данных о том, что вербовщик повстанцев посетит именно Урбоградю Но в районе Урбальских гор он орудует, это совершенно достоверно известно. Вероятность приезда его в наш город весьма велика.  Есть настоятельная потребность в слаженных мерах всех силовых структур для противодействия политическим крайнистам, бандитам и ужасистам. На эту тему будет проведено общегородское совещание в мэрии. Кроме того, наши “младшие братья”  - коллеги из МВД, приняли решение создать, в помощь нам, специальную структуру - Полицию Общестственной Безопасности. Ее задача – также борьба с политической опозицией, с крайнизмом. Имя руководителя новой структуры будет объявлено особо, скажу лишь, что в данный момент он не может присуствовать на нашей лекции. Вместо него из МВД приехал капитан Николай Клеточкин....
       Взгяды присутствующих, как по команде, обернулись влево – к бравому моложавому капитану, пришедшему на лекцию в парадной полицейской форме.
       - Его планируется назначить заместителем начальника этой новой структуры. - внушительно продолжил Шкуродеров - Лучшие рекомендации капитану Клеточкину дал его сослуживец, майор майор Владимир Ваюршин, проявивший мужество и личный героизм при задержании особо опасных  уголовников. Надеюсь, на новой должности господин капитан принесет большую пользу государству и обществу. В частности, Полиция Общественной безопасности может помочь и нашему ведомству. К примеру, она может задержать подозреваемого оппозиционера за действительное прегрешение, а может - что скрывать, мы тут все свои - даже инсценировать такую ситуацию. Скажем, под предлогом “обнаружения” у него наркотиков или оружия, с оформлением нужных протоколов. Для дальнейшей работы с нашими клиентами этого будет вполне достаточно.
       Доброумов, слыша эти слова, скорчился на своем кресле, в заднем ряду. Его тошнило. Спасал носовой платок, который он прижимал ко рту. Надо сказть, что у Шкуродерова тоже была развита политическая интуиция - конечно, реакционная. Ему вдруг почудилось, будто в зале, заполненном сотрудниками РСБ, блеснул откуда-то с задних рядов яркий луч бунтарского сознания. Но предположение об этом было столь невероятным, что Шкуродеров списал его на переутомление. Тяжко вздохнув, он продолжил:
       - Второе направление работы - это широкое использование для политического сыска священников рабославной церкви. Каждый рабославный жрец должен помнить, что у него есть обязанности не только перед богом, но и перед обществом. Церковь - одна из самых информированных организаций Рабсии. Это не может не привлечь к ней нашего внимания. Конечно, сами повстанцы не пойдут исповедоваться в своих деяниях - не случайно вожди бунтовщиков от них требуют воинствующего атеизма, чтобы защитить их от этой угрозы. Вольные или невольные пособники повтанцев, любой степени религиозности, тоже ничего не скажут на исповеди. Но члены их семей, друзья и знакомые очень многое видят и слышат. И кто-нибудь из них не преминет испросить прощение душам своих родителей, мужей или сыновей на очередной исповеди. В ситуации, несущей серьезные угрозы, в том числе и церковникам - ведь повстанцы объявили церкви открытую войну за ее пособничество властям - всегда можно найти формы сотрудничества РСБ и рабославных жрецов. Мы активно работаем и в этом направлении, заручившись помощью духовенства... Можно даже назвать церковь подразделением РСБ по сбору необходимой информации.
       Доброумов отчетливо увидел, как это будет происходить. Он зримо представил, как мать-старушка просит у рабославного жреца прощения для сына. Как этот жрец степенно направляется затем к Шкуродерову - этому мяснику, подлинному дьяволу - и передает ему донос об этой чистосердечной исповеди. Как донос оформляется в видже аккуратной сводки. И как затем студент, единственный сын старушки, “переселяется со студенческой скамьи на тюремные нары” - по выражению того же Шкуродерова. Но приступ отвращения у Никиты стал нестерпимым после того, как он увидел картину последующего: рабославный жрец, принеся горе и слезы несчастной старушке-матери, продолжает изображать из себя “носителя  высшей духовности и морали”. Как ни в чем ни бывало.
       И вот эта последняя капля, в сочетании с развитой  интуицией, вывела  Никиту на новый уровень понимания. Конечно, он разделял все предрассудки своей среды о “Союзе повстанцев”. В тайных обществах всегда чудится зловещее, а повстанцы к тому же боролись с оружием в руках. Так что принять их сторону подполковник Доброумов не мог. Но услышав реплики Шкуродерова, он впервые подумал: “А может, повстанцы не столь уж и неправы в свем воинствующем атеизме, в войне против церкви? Если церковь - это отдел РСБ, то они с ней и борются как с РСБ! Не питая  иллюзий.  Шкуродеров говорит о таких гнусностях, что поневоле спросишь себя: "Может, за повстанцами и есть правда?" 
       Эти мысли у Доброумова появились на фоне сильнейшего отвращения, ужаса, особой духовной тошноты -  выносить ее он уже не мог. Как назло, Шкуродеров именно в этот момент оглядел задние ряды. Их взгляды встретились. Еще немного - и подозрения Шкуродерова о том, что Никита неблагонадежен, переросли бы в уверенность. Но именно в эту секунду дверь актового зала со скрипом распахнулась.
       В дверях стоял розоволицый верзила с высокомерным выражением лица - лейтенант Подлейшин, ближайший подручный Шкуродерова. Он держал в руках пачку документов и фотографий. Выглядел парень молодцевато - красивый и сильный, стройный атлет с безупречным пробором  и до блеска начищенными ботинками. Но под этой сияющей оболочкой Доброумову виделась духовная чертнота и гнилость, даже худшая, чем у Шкуродерова. Лейтенант переминался с ноги на ногу. Угодничество  и карьеризм Подлейшина вошли в поговорку, и должно было случиться нечто необыкновенное, чтобы он осмелился прервать выступление начальника. Шкуродеров вмиг понял, что оперативная обстановка требует его  немедленного вмешательства. В этот день Подлейшин дежурил в операторной видеослежения. Именно ему, как наиболее доверенному сотруднику, был поручен анализ  тысяч фотографий приезжих, попавших в поле обзора скрытых видеокамер, раставленных на железнодорожных станциях города. Небрежно кивнув, хозяин дал лейтенанту понять, что лекция  вскоре завершится, и  он спустится в операторную. Подлейшин вышел.
       Небрежно оглядев зал и поморщившись - лекция вышла скомканной - Шкуродеров устало произнес:
       - Итак,  резюмирую: крайнизм и ужасизм - наиболее серьезная угроза для правительства. Он угрожает и властям нашего города. Методы борьбы: ужесточение режима, репрессии против недовольной профессуры и студенчества, введение военно-полевых судов, создание Полиции Общественной Безопасности, использование информации от  граждан и возможностей Рабославной церкви, получаемых при исповеди. Все протесты интеллигентишек и правозащитников советую игнорировать. Данная лекция была обзорной, ее цель - повышение бдительности сотрудников и ознакомление их с направлениями работы нашего отдела. В ближайшее время среди сотрудников отдела будет проведено деловое совещание по борьбе с крайнизмом, где обсудим конкретику. Такое же совещание в расширенном составе пройдет в мэрии Урбограда. В нем будут участвовать и представители Полиции Общественной Безопасности, в частности капитан Клеточкин. Уверен, данная лекция окажется для вас полезной в плане повышения идейно-политического уровня. Все свободны, всем спасибо.
       С этими словами Шкуродеров грузно и неуклюже сошел с трибуны. Несмотря на то, что финал лекции был скомкан, докладчик остался доволен собой. Все необходимое было сказано, итоги подведены, задачи определены.
       Совсем иные мысли возникли по итогам этой речи в голове Доброумова. Он только  пришел в себя, едва оправившись от приступа отвращения.
       “Еще полчаса такой антиинтеллигентской, ксенофобской и мракобесной чуши, и я в самом деле не поручился бы за свою лояльность. После всего этого хочется рвать глотки моим, с позволения, сказать, коллегам. Проклятье! С каждым годом принадлежать к нашей конторе все позорнее и позорнее. Знали бы люди с улицы, какую антиконституционную мерзость тут читают под маркой “защиты конституционного строя”! Какое счастье, что я работаю в секретном НИИ, и не имею с этим дерьмом ничего общего....  ”
       Но как же быть с расследованием по делу изобретателя Левшова? Ведь если оно увенчается успехом - то передать пароль от сети “Нанотех” придется в грязные руки тех же Шкуродеровых... Цепкая память Доброумова услужливо повторила недавний голос с диктофонной пленки: “Я призываю вас быть ответственным. Если вы получите доступ к этой сети - оглянитесь, подумайте… Стоит ли вручать такое изобретение вашим нынешним коллегам? Убежден, что нет. Пусть оно лучше сгниет под сукном. Так мы хоть избежим мировой войны...” Тулинцев прав, черт возьми! Но Доброумова гнало вперед то желание, которое  сделало его первоклассным ученым, и заставляло его просиживать ночами в пустых лабораториях родного НИИ. Это было могучее желание - ЗНАТЬ. С опасным любопытством Доброумов ничего не мог поделать. После лекции Шкуродерова он принял окончательное решение - продолжая расследование, не отдавать коллегам результаты. Выйдя в коридор, Никита подождал пока основная масса народа разойдется, нащупал в кармане керамзитовый перстень - микроскопическую фотокамеру - и неспешно направился  оформлять заявку на доступ в компьютерный зал.
       В пустующем коридоре РСБ задержались двое полицаев. Один из них был майор Ваюршин, в штатском, а второй - новоиспеченный зам. начальника ПОБ капитан Клеточкин. Проходя мимо, Доброумов расслышал отрывки их разговора.
       - Что ж,  поздравляю! Большому кораблю большое плавание - белозубо улыбался Ваюршин, и на его круглых щеках его появились ямочки - Шкуродеров считает, что на новом посту ты принесешь огромную пользу государству.
       - Государству... И обществу. - в тон ему ответил Клеточкин. - Последнее куда важнее.
       Разбушевавшаяся интуиция Никиты Доброумова не могла вмиг затихнуть, в этом  разговоре о расслышал нотки едва уловимой иронии, что заставило его остановиться... Полицейские, завидя его, дружески кивнули и на миг умолкли.  Клеточкин перевел разговор на другую тему.
       - Знаешь, Владимир, мне даже грустно расставаться с прежней работой.  Взять  хотя бы недавнее интереснейшее дело о кражах в супермаркете “Матрица”. Такого я еще не видел.
       - А что, запутанное дело? Банда воров?
       - В том-то и штука, что вор всего один. Бегает как волк-одиночка! Но квалификация потрясает... Это ж надо додуматься! Представляешь, идет в супермаркет, выбирает крупные коробки с едой или вещами, и закладывает туда магнит. А потом выходит из супермаркета, подымается на второй этаж торгового центра... Там открытая баллюстрада, в полу отверстие диаметром в сто шагов. Он становится над ним, врубает портативный электоромагнит, и коробка - у него в руках. Ну, и с ней скрывается.
       -  Черт... Непризнанный гений. Изобретатель-самоучка. Да, такого не поймаешь, он же вещи не выносит через воротца.  А в какой момент он ее магнитом вытянет - только от него и зависит. Споличным поймать сложно.
       Доброумов хотел было идти дальше, но рассказ о воре-изобретателе вдруг заинтересовал его. "Такому бы в нашем НИИ работать, а не коробки воровать" - подумал Никита.
       - Наши там устроили засаду... На балюстраде. Через три дня он опять появился, зашел в супермаркет, заложил магнит, поднялся наверх - ну, наши на него и бросились. Однако не учли, что он отлично владеет южными единоборствами. Как выяснилось. Мишке сломал коленную чашечку, Стаканчикову кисть руки вывернул - и сбежал.   У нас только его примета осталась. Воришка-то, оказывается, меченый. Стаканчиков когда его пытался взять - рванул за пиджак, и плечо обнажилось... А там выжжено тавро. Он успел заметить - полумесяц и номер АР789.
       - Хм... Полумесяцем клеймили пленных рабсийских граждан... Когда была война в южных республиках Савейского Союза. Перед самым его распадом. А кроме того, сейчас такое клеймо используют националисты горных окраин, где тоже идет война. Тавро было свежее?
       - Нет, заросшее. Давняя отметина, как видно.
       - Значит, видимо, он из южных областей. Советую поискать в картотеке, кто попадал в плен тринадцать лет назад, может что-то и накопаете... Сколько лет вору на вид?
       - Лет двадцать... Или  двадацть пять.
       - Ну вот. Значит, в период войны ему было от семи до двенадцати. Нет, вряд ли найдете. Да плюнь ты на это, сейчас перед тобой новые задачи поставлены...
       Никита Доброумов перестал вслушиваться в чужой разговор, и отправился за разрешением на доступ в компьютерный зал. "На южных окраинах.." - неспешно думал он - "А ведь брат изобретателя Левшова, мой объект поиска, тоже потерялся на южных окраинах... И кстати, тоже был в то время ребенком. Интересное совпадение".
       Разрешение на доступ было получено без проблем. Обман с незакрытой скобкой и вписыванием дополнительных данных тоже прошел незамеченным. Усевшись перед компьютером, Доброумов облокотился на руку. При этом он так повернул пальцы, чтобы объектив перстня-камеры глядел  на экран. Никтита принялся перебирать личные дела всех детей, пропавших без вести в период тогдашнего конфликта, но впоследствии получивших приют в детстких домах. Он читал пятое по счету досье. Под старым, выцветшим  фото мерцала надпись:
       "Александр НАЙДЕНОВ. Год рождения: предположительно 3983. Принят в Азиркентский детдом 17 октобера  3993 года. Задержан полицией при попытке украсть булки со склада хлебобулочных изделий: перебрасывал их через стену склада с помощью самодельной деревянной катапульты. По приеме в детдом прошел инфекционный контроль. Травм нет. Необходим курс реабилитации от последствий шока, а также усиленное питание. Ребенок страдает дистрофией (причина - хроническое недоедание). В результате нервного потрясения частично потерял память, свою фамилию и адрес родителей не помнит. Новая фамилия (Найденов) дана в детдоме.   С его слов, потерял родных в период войны 3991 года, в восьмилетнем возрасте. Полтора года работал на хлопковых плантациях в плену у азирийских националистов. Бежал из плена в 3992-м, во время налета правительственных сил на лагерь бандитов. На левом плече - стандартное клеймо, выжигаемое рабсийским пленным: полумесяц и номер АР789."
       Доброумов обладал фотографической памятью, и завидев номер, не мог сдержать возгласа изумления. Он вспомнил недавнюю беседу полицаев в коридоре. Вот так совпадение! Подойди он к беседующим чуть раньше или чуть позже - и не услышал бы ключевой информации, вот этого сочетания: "АР789". Значит, по крайней мере один из пропавщих в те годы детей, того же возраста что и Саша Левшов, находится сейчас здесь в Урбограде, промышляя воровством! Если "Найденов" - это и не сам Левшов, то он по крайней мере мог с ним видеться или вместе учиться!  Рука Доброумова задрожала, он затаил дыхание, опасаясь что объектив видеокамеры-перстня собъется с ракурса - но ничего не мог с собой поделать. Наконец, он взял себя в руки и  по-особому, впитывающе, погрузился в материал:
       "... После приема в детдом, десятилетний мальчик был определен в 1-ый "Б" класс. На протяжении учебы отличался любознательностью,  проявлял интерес к  изобретательству, истории техники. За все годы учебы отличные оценки по природоведению, позднее - по физике, химии,  математике. Аккуратен, настойчив, наблюдателен. Самостоятельно мастерил приборы и механизмы, некоторые из них были экспонированы на выставке "Творчество воспитанников".  Характер независимый. Трудновоспитуем. Учась в пятом классе, подложил на стул рабославном священнику, пришедшему в детдом для ознакомительных лекций о религии, самодельную петадру с замедленным химическим взрывателем, за что получил в четверти двойку по поведению. В 5-м классе, по его просьбе, был переведен в класс "В" (специализированный технический). Результаты экзаменов и тестов профориентации выявили гибкость и образность мышления, высокий уровень концентрации внимания, отличную память, пространственное воображение, незаурядные технические и математические способности. Победитель трех школьных олимпиад. По окончании восьмилетнего курса, в 4001 году переехал из Азиркента в Рабсию, в Моксву - поступать в столичный инженерно-физический техникум. В соответсвии с соглашением о помощи в трудоустройстве, Найденову было предоставлено   на время учебы место в общежитии".
       Доброумов набрал в строке поисковой системы:  "Моксовский Инженерно-физический техникум", чтобы проследить путь воспитанника далее. Тут Никиту ждало разочарование:  тогда же, в 4001-м году,  техникум был расформирован по решению аттестационной комиссии, как убыточный. В здании техникума разместилась теологическая рабославная академия, в общежитии - ее воспитанники. Инженеры, будущие изобретатели, были выброшены на улицу режимом Медвежутина: они стали избыточными и ненужными для рабсийской экономики,  нацеленной на вывоз минерального сырья и ресурсов. Таким образом, след Найденова-изобретателя, молодого ученого - терялся в Моксве. А спустя три года в Урбограде объявился вор, с той же татуировкой АР789. Впрочем, этот вор был изобретателен и использовал технические средства для добычи пропитания, как и в детские годы. Теперь это была не примитивная деревянная катапульта, а электромагнитная удочка. В этом вся разница. Потенциальный талантливый инженер оказался излишним для правящего режима.
       "Возможно, в семье Левшовых талант к технике врожденный. Или же в этой семье детям с малых лет прививали интерес к изобретательству" - подумал Доброумов - "Если это так, то технические таланты Найденова вполне объяснимы. Вероятно, Найденов и Левшов - одно и то же лицо. Мне необходимо поймать его быстрее, чем это сделает полиция. Впрочем, не исключено, что Левшов и Найденов - разные люди. Для надежности, необходимо сфотографировать и досье других азирийский беспризрников их возраста, попадавших в детдома и спецприемники..." И Доброумов погрузился в работу, снимая информацию с экрана камерой-перстнем.
       ...А этажом ниже, в операторной видеонаблюдения,  кряжистая фигура Кондратия Шкуродерова нависла тяжелой глыбой над компьютерным столом лейтенанта Подлейшина. Сам лейтенант стоял поодаль, заискивающее улыбаясь, и переминаясь с ноги на ногу. Его розовое лицо, при  показном смирении, выражало довольство. Шкуродеров впился гипнотическим взглядом в экран.
       - Это он! - хрипло и медленно проговорил начальник, полуобернувшись к подчиненному.
       С  экрана в зал операторной смело глядел Рэд, заснятый камерой слежения на платформе урбоградского полустанка.
       Шкуродеров свирепо засопел,  протянув огромную ручищу к селектору внутренней связи.

       продолжение следует...

       -----------------------------------------------------------------
       *Выступление Кондратия Шкуродерова написано по мотивам  весьма откровенной книги Г.А. Водолеева “Люди и спецслужбы”.