Красный меч, глава 5

Планета Мезля.
Рабсийская Федерация.
4004 год бронзового века.
16 авгутса. Воскресница.

КУЛЬТУРНЫЙ ОЧАГ
(Зернов и другие)

       Иван Изотов, молодой человек лет двадцати семи, сидел в эту воскресницу на лавочке близ городского Дворца культуры. Он разглядывал объявления. Никакой культуры Дворец не прививал уже давно, со времен великого реформатора Дельцина. Не считать же таковой сеансы гадалок, религиозные лекции рабославных священников и глупые песенки безголосых певичек - ставленниц богатых спонсоров? То ли дело - издательство "Фаланстер", где Изотов работал прежде… Оно пыталось знакомить публику с подлинной культурой. Издательство задушили уже при Медвежутине. Публикуя оппозиционные книги, оно все более раздражало режим. Чиновники искали повод придраться, и вскоре нашли его - среди десятков тысяч имен публикуемых авторов оказался скандальный Воронин, автор аморальных произведений. Другие типографии публиковали куда худшие книжонки. Но правящие мерзавцы мечтали разгромить именно левое издательство. Молодчики "Единой Рабсии" сожгли книги Воронина посреди площади. Тот ничего не потерял, более того, получил "раскрутку" - а вот издательство закрыли по решению суда. В следующую же ночь толпа погромщиков ворвалась на склады "Фаланстера" и сожгла их.
       После этих событий Изотов лишился работы. Тут оказалось, что у его жены духовные запросы вытеснены жадным накопительством. Она пилила безработного Ивана за неудачливость, затем ушла от него. Типографщик долго мыкался в поисках места, стараясь сохранять костюм в чистоте, не выглядеть опустившимся. К нему уже подкрадывался голод, инфляция обесценила накопления, плата за однокомнатную квартиру сделалась непосильной. Бывший типографщик был в отчаянии. В таком состоянии его и увидел музыкант Зернов, выступая в городском парке. Безработный бедняга сидел за пластиковым столиком уличного кафе, обхватив голову руками. Артем внимательно относился к окружающим - он искал контакты повсюду. Музыкант подсел к Изотову, угостил бутербродами. Разговорились. Вербовщик повстанцев обратил внимание на мелкий штрих - несмотря на беспросветное положение, парень отказался от предложенной рюмки. Это было позицией. Так поступить мог лишь человек с принципами, с внутренним стержнем. "В чем же он?" - спросил себя Зернов… В задушевных беседах прошли месяцы. Выяснилось, что любознательный Изотов не только чинил типографские станки и набирал свинцовые литеры. Он успевал читать многие из выпускаемых книг. Так он стал приверженцем левых взглядов. Правда, цельной картины мира типографщик для себя не выстроил. Но он полагал, что народ должен иметь политические свободы и социальные гарантии, причем первое не исключает второго. Кроме того, Изотов не был националистом и не верил в бога. Выходит, он разделял основные идеи повстанцев. Оставалось упорядочить его хаотичные впечатления в единую систему, привить революционность, указать на источник всех бед - на правительство и верховника Рабсии. Опытный Зернов устроил несколько проверок - не болтун ли Изотов? Не шпион ли? В это время Артем частенько ссужал деньгами безработного типографщика, не требуя уплаты долга. Убедившись в надежности Ивана, музыкант использовал связи в мире искусства, чтобы подыскать ему работу по специальности…
       Работа для типографщика нашлась. Изотов набирал и печатал в типографии Дворца Культуры именно те афиши, кои сам же сейчас презрительно разглядывал. Сегодня в типографии был выходной, но другие отделы работали, Дворец был открыт.
       Зернов легко и быстро, почти бегом, шел к зданию по аллее. Завидев Изотова, приветливо махул ему рукой, белозубо улыбнулся и вскричал зычным голосом:
       - Привет, Иван! Ну, как тираж моих афиш для концерта в "Башне света"? Готов?
       - Готов! Вон, слева на тумбе уже висит одна, полюбуйся.
       - Чудесно. Надо еще добавить: горожане в возрасте 80 лет могут посетить концерт бесплатно. В сопровождении родителей, конечно!
       Ответом был дружный хохот - мимо скамейки шли несколько знакомых Зернова: оформители, мастера света, работники канцелярии. Музыкант громко их приветствовал. Шумная компания работников культуры задержалась близ лавочки - общение с развеселым Артемом кажому доставляло удовольствие. Перекидываясь шутками с теснящейся вокруг толпой, музыкант поведал друзьям, что в этот выходной хотел отправиться на природу, но неотложные дела заставили его, вместо этого, прийти сюда.
       - Нужно, оказывается, срочно подписать договор об аренде танцпола "Арт-площадка". Это заведение ведь под вашей эгидой… Иду к директору… Он у себя?
       - Кажется выехал.. Там заместитель. Но вечером будет…
       - Я его дождусь - улыбнулся Артем, - Все равно мне еще надо подписать пару контрактов о поставке моих дисков в киоски фирмы "Урбо-саунд". Новый концерт называется "Шаман в шиповнике".
       - Оригинально! Ну ты даешь! Удачи тебе… Спрос на твои композиции растет в последнее время..
       - Да, мне уже предлагают в Моксве выгодный контракт. Даже сверхвыгодный. Город наш я люблю, уезжать не хочется… Но, видно, придется поехать.. Я честолюбив, а соблазн велик.
       - О, как жаль, Артем!
       - Мы к тебе привыкли!
       - Да, ты у нас яркая знаменитость… Как же мы без тебя?
       - Ну, как-нибудь протянете… - рассмеялся Зернов, и добавил, прищурившись - Не думаю, что после моего отъезда веселья тут станет меньше… Ладно, ребята - мы еще увидимся, я ведь не сегодня уезжаю… Соберемся как-нибудь в "Кванте", пирушку закатим!
       - Ладно, Артем… Пока!
       Толпа постепенно рассосалась… Библиотекарь Лида, тайно и безнадежно влюбленная в Зернова, стояла на автобусной остановке, печалясь о будущей разлуке. Она увидела, как музыкант бросил типографщику пару слов - наверное, о новых афишах - и зашел в здание Дворца.
       …Зимний сад поражал великолепием: по натянутым вдоль стен струнам вился плющ, белые соцветия гардений чередовались с винно-красными цикламенами, желтые початки спатифилумов сменяли зонтики циперуса. У стены располагались аквариумы. Посреди сада журчал искусственный родник, выложенный разноцветными камнями. Вокруг него стояли на столиках клетки с птицами и животными. Обычно Зернов подолгу любовался на белку, бегущую в колесе. Но белка пару недель назад сбежала, пользуясь небрежностью уборщицы. Да и времени у Артема было в обрез - предстояло колесить по городу. Не задерживаясь, музыкант легкой походкой прошел в левое крыло Дворца.
       Здесь размещались частные офисы. С фирмой "Урбо-саунд" Артем заключал контракт не впервые. Фирма процветала - до черного дня, когда погиб наследник ее владельца. Сын старика Сироткина был беспричинно задержан полицаями в собственном дворе и отправлен в камеру, откуда вернулся смертельно больным. После трагедии его отец, кажется, махнул рукой на бизнес… Тем не менее, Артем был все время рядом с Сироткиным, помогал, утешал, распоряжался устройством похорон... Сироткин понял, что Артем - не просто деловой партнер, а надежный друг. Сам старик был не в состоянии что-либо организовать: у него случился инсульт. Последствиями стали нервный тик и заикание. После болезни и смерти сына, бизнесмен поседел. В нем будто надломилось что-то. Сын его учился в аспирантуре, однако Сироткин питал надежду не только на научные успехи юноши, но и на его удачу в бизнесе. Тот не был склонен к коммерции, отец уважал его выбор - но исподволь приучал к мысли, что парню придется унаследовать семейное дело. Гнусный режим Медвежутина распорядился иначе: сын Сироткина погиб раньше отца.
       - Здравствуйте, Владислав. -робко и тихо, совсем не в своей манере, произнес Артем, войдя в кабинет
       - П-привет, д-дружище -ответил Сироткин, заикаясь. На его морщинистом бледном лице возникло слабое подобие улыбки: он не забыл, как музыкант помог ему в трудную минуту.
       Но с недавних пор их связывало нечто сильнее дружбы. Это была вера в грядущее возмездие, принести которое была способна лишь революция. Вопреки классовой теории, но в полном соответствии с психологией человека обездоленного, пожилой богатый бизнесмен принял решение помочь подполью всеми силами и средствами. Жить оставалось недолго. Унаследовать фирму и состояние было больше некому. Существование потеряло для него всякий смысл. Зернов помог старику обрести новую цель жизни - ей стала месть. Старый торговец был достаточно искушен, чтобы понять: полицейский произвол не случайность, не "судьба", а повсеместное правило. Насилие - метод правления этих мерзавцев. Примеров тому были тысячи.
       "А если так" - всякий раз возвращаясь к тяжелой для старика теме, заключал Артем - "то бороться с ними можно лишь насилием - а не законом, который они же пишут".
       Этот аргумент, повторенный в десятках вариаций, пронизывал теперь всю душу старого Сироткина. Предстояло сделать следующий шаг - перейти от мыслей и слов к делу. С этим предложением и пришел к нему Зернов. Он предложил Сироткину отправиться сегодня к заброшенному молу, и получить инструкции от старика-рыболова, о времени и месте собеседования.
       …Мать Зернова была конторской служащей, отец - журналистом. Будущий музыкант почувствовал тягу к искусству еще в школе, играя в самодеятельном театре. После окончания училища он осознал себя неформальным поэтом и художником. В то время Артем сменил множество профессий. Среди были самые экзотические: оформитель магазина, дворник, разнорабочий, продавец в ларьке… Пару месяцев он даже подменял уехавшего товарища в роли учителя географии, хотя и сам знал ее лишь в размерах школьного курса. В тот период страна была охвачена хаосом, диплома не потребовали. Наконец, Артем нашел себя в электронной музыке, уже лет семь профессионально ею занимался, получил признание в стране и за рубежом.
       Если бы он попытался определить свое "место работы", им оказался бы городской Дворец культуры, хотя и туда он заезжал лишь пару раз в неделю. Работали во Дворце человек двести. Были знакомы с Артемом и многие случайные посетители. Однако сотрудничать с подпольем согласились только трое. Двоих - типографщика Изотова и торговца Сироткина, музыкант предупредил. Оставался третий товарищ.
       Им был молодой водитель микроавтобуса, Марат Каршипаев. Если Изотову и Сироткину открыли глаза события чрезвычайные - потеря работы, смерть сына - то Каршипаев склонился к революционным взглядам постепенно, без внешних толчков. Если бы его спросили о побудительных мотивах, он бы ответил просто: жизнь такая! Родился он в рабочей семье, по которой изрядно проехался каток реставрации капитализма: безумный рост цен, распад хозяйственных связей, невыплаты зарплаты. Многие из друзей Каршипаева стали безработными, некоторые погибли от наркотиков, другие сложили голову в криминальных стычках. Окружающая обстановка не могла не привести к выводу, что во всем виновата власть, верховник, правительство. Закончив автотранспортный техникум, Каршипаев несколько лет водил пассажирский автобус. Затем отслужил в армии - в тот период началась война на горных окраинах, Марат перевозил грузы вблизи от линии огня. Их колонна попадала пару раз под минометный обстрел, но в боях Каршипаеву не приходилось участвовать. Вернувшись домой, он еще более укрепился в своем убеждении - власть Рабсии преступна. Оставалось только упорядочить эти мысли, подвести под них твердую мировоззренческую подкладку, дающую ответ на все вопросы. В этом парню и помог Зернов. Светловолосый молчаливый шофер часто перевозил на концерты инструменты и динамики. Но войти в доверие к замкнутому Марату было непросто даже для Зернова. Тем не менее, за полгода лед в их отношениях подтаял. Мало-помалу Зернов стал давать ответы на проклятые вопросы, мучавшие угрюмого скуластого парня. Артем говорил то, что сам Каршипаев интуитивно чувствовал - просто музыкант излагал это яснее и четче. Через два года после их знакомства, водитель был внутренне готов к вступлению в ряды подполья.
       Марат обожал ремонтировать автобусы, на которых он ездил, приводить их в порядок, мыть, смазывать… Он выписал множество журналов и справочников об автомобилях. Сейчас Каршипаев был в в гараже ДК, и совершенствовал свой микроавтобус, изменяя устройство ряда внутренних узлов. Зернов не разбирался в автомобилях, потому и свою машину продал. Те не менее, он с любопытством глядел на манипуляции коренастого парня в заляпанной спецовке. Наконец, их взгляды встретились.
       - А, это ты.. Привет. - Марат был флегматичен и немногословен.
       - Салют! - с улыбкой ответил Артем
       - Ну? - спросил Марат
       - Сегодня к речке, к молу, к часу дня - Зернов поймал себя на том, что невольно подражает угрюмому собеседнику - Спросишь старика, он скажет остальное.
       - Угу.
       - Ну ты железный! Такое дело начинаем, а ты "угу" и все…
       - А чего болтать-то? Ясно ведь.
       - Ну, тогда пока! - обескуражено пожал плечами Зернов, и покинул гараж…

РЫБОЛОВ
(Торопов и остальные)

       Воскресница была в Рабсии выходным днем. Каждый тратил свободное время, как считал нужным. Урбоградские садоводы копались на земельных участках, сынки элиты мучались головной болью после очередной оргии, алкоголики толпились с утра у водочных магазинов, нищие пенсионеры выходили в парк на сбор пустых бутылок, рабочие и служащие мирно дремали в квартирах.
       Рэд проснулся, как всегда, на рассвете - и сейчас уже прикидывал окончательную расстановку людей в будущей группе пропаганды: подбор куратора и связника, финансиста и водителя, редактора газеты, типографщиков, передатчиков, распространителей. Он мысленно уточнял временной распорядок их работы, способы связи, необходимые закупки. А люди, набранные вербовщиком Зерновым, подтягивались по одиночке на берег реки, к заброшенному молу. Там сидел с удочкой старик-рыболов.
       Этот хмурый пенсионер, по фамилии Торопов, работал вахтером в одном из районных филиалов биржевой фирмы Арсения Рытика. Рытик доверял старику, как себе. Для этого были основания. До выхода на пенсию Торопов проработал тридцать лет в одном цехе с Хабибуллиным, погибшим недавно от рук полицаев на предвыборном участке. Так сложилось, что и жили они с Хабибуллиным на одной лестничной площадке - ведь в прежние времена квартиры давали по ведомственному принципу. Они были коллегами, соседями и лучшими друзьями. Убийство Хабибуллина потрясло весь город. Но в городе знали об этом по слухам, по сообщениям зарубежных радиостанций. А Торопов увидел своими глазами мертвое тело друга - изрезанное осколками стекла, обескровленное, синевато-белое … Торопову было семьдесят лет. Терять ему в жизни было уже нечего. Месть и ненависть требовали выхода. Без малейших колебаний старик согласился на предложение Рытика и стал помогать подполью.
       В десять утра к старику легкой походкой подошла Юлия Истомина. Обменявшись паролем, Торопов назвал ей адрес квартиры доктора Чершевского, дату и время собеседования: сегодня, в полчетвертого. Трижды позвонив в дверь доктора коротким звонком, Истомина должна была сказать: "Я пришла на обследование, но у меня только семнадцать таллеров. Хватит ли этой суммы?" Услышав это, врачу Алексею предстояло впустить девушку в квартиру, где пройдет собеседование. Получив инструкции, Истомина ушла.
       В одиннадцать приковылял бизнесмен Сироткин - его рабочий день был ненормированным, и он отправился к реке сразу после беседы с Артемом.
       В полдень к рыболову подошел художник Юрлов, с этюдником в руках, одетый по-обыкновению ярко. Он узнал адрес Чершевского и время беседы - она была ему назначена на завтра. Юрлов поправил седую шевелюру, уточнил время, понимающе кивнул. Живописцу понравился утренний речной пейзаж, он вдруг пожелал запечатлеть увиденное - и весьма неохотно ушел после замечания Торопова.
       В час дня подошел хмурый Каршипаев, получил инструкции, быстро ушел.
       Еще через час к молу прибежал белокурый и румяный студент Новиков - и с волнением узнал, что на явку ему предстоит отправиться сегодня.
       Машина заговора ускоряла ход, ее тяжелые шестерни крутились все быстрее…
       
ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: финансист)

       В пыльном книгохранилище Чершевского стоял тучный, низкорослый Сироткин. Он опирался на тяжелую трость, глядя на подпольщика Рэда с надеждой и ожиданием. На лысине торговца блестели капли пота, его мучила жестокая одышка.
       "Старик?" - спросил себя Рэд - "В досье указано, что ему пятьдесят четыре. На фотографии он выглядел куда бодрее. Ясно - сдал от горя за последний год… Весь поседел. "
       - Здравствуйте, уважаемый Владислав. - доброжелательно улыбнулся Рэд - Садитесь пожалуйства, вот кресло. Тут вам будет уютнее.. А я лучше на стул пересяду. Вижу, вам тяжело стоять…. Вот, так…
       - Здра-а-а-вствуйте. - заикаясь, ответил Сироткин, повернув к Рэду круглое, бледное лицо, изборожденное ранними морщинами. - Сп-п-асибо.
       Сироткин расположился в кресле, а Ред моментально отметил бледность собеседника и неряшливость костюма. Нервный тик в уголке рта дополнил картину.
       "Производит впечатление тяжело больного" - подумалось Рэду - "хотя прежде был жизнелюбом. Так повлияла на него потеря единственного сына… Как печально… Расспросы о трагедии причинят ему боль. Обойдемся без них… Но начать-то разговор, как ни тяжело, придется с этой истории…"
       Рэд смущенно кашлянул, и заговорил участливо и негромко:
       - Итак, вы решили примкнуть к подпольной организации после гибели сына…
       - Да, желаю отмстить правящей банде за его гибель. - большие скорбные глаза Сироткина выражали непримиримость. По тону его Рэд понял: проверки излишни, старик готов на все.
       - А почему вы решили именно примкнуть к подполью, а не бороться законными средствами? - все же осведомился заговорщик - Можно ведь было подать запрос в прокуратуру, в Государственную Дурку или в газеты…
       - Ну, общеиз-ве-ве-стно ведь, что легально ничего до-о-биться нельзя. - веко торговца дернулось. Нервный тик, очевидно, поразил не только рот, но всю левую часть его лица - Об этом говорят уже сотни при-им-еров. Власть имущие покрывают п-преступления друг друга и преступления полиции против граждан. В этом суть "единства", которое про-о-поведует Медвежутин. Это единство преступных бю-ю-рократов и полицейских против на-а-рода.
       - Но есть ведь газеты, почему Вы не обратились туда? - наклонился к собеседнику Рэд
       - Все газеты подчинены цензуре Медвежутина, мой протест они не на-а-апечатают. - монотонно, как нечто очевидное, проговорил торговец - В Государственной Ду-у-рке сидят такие же ба-ба-ндиты, как и те, что у-у-били моего мальчика. - последние слова тяжело дались Сироткину. Он принялся нервно грызть ногти - Прокуратура покрывает полицейских м-мерзавцев. Ведь вымогательство на улицах -целая с-система, с нее имеют процент мэр и на-а-чальник ГУВД. Не будут они эту систему разрушать, печатая наши п-протесты…
       - Да, вы верно представляете ситуацию. - сочувственно кивнул Рэд - Бороться законным путем при нынешней системе невозможно.
       - Какой там за-аконный путь? Законы пишут для нас б-б-андиты, а сами они законам не следуют.
       - Верно. - мягко улыбнулся подпольщик. Затем стер с лица улыбку: - Итак, Вы решили бороться с режимом нелегально. Я должен вас предупредить, что по статье 282 Рабсийского уложения о наказаниях за это полагается длительный срок тюремного заключения, вплоть до пожизненного.
       - Ну, неужели я не знаю этого…
       - Знаете. И все же мой долг - предупредить вас. Мы не используем людей "втемную", не обманываем. Каждый должен знать, что его ждет, и действовать сознательно.
       - Да, именно с такой го-о-товностью я и пришел. - Сироткин протянул вверх открытую ладонь. -Чтобы отомстить за сына, я го-о-тов на все. Все равно, мне недолго осталось жить… Да и незачем более… Я лишился единственного на-а-следника.
       В свете неоновой лампы морщинистое лицо Сироткина казалось мертвенно-бледным. Рэду почудилось будто перед ним не человек, а лишь тень, оболочка, призрак. Скорбно опустив уголки пухлого рта, торговец погрузился в воспоминания освоей традегии. Подпольщик помедлил, затем произнес участливо, со вздохом:
       - Что ж. Понимаю ваши чувства. Вами руководит только месть? Или же вы имеете представление об идеях, которыми вдохновляется подполье? Как вы относитесь к этим идеям?
       - В общих чертах я знаю и разделяю эту философию. - разговор перешел на тему, не столь задевавшую чувства старика, и тот стал заикаться реже - Во-первых, я космополит, а не патриот. Ка-а-кой может быть патриотизм по отношению к власти этих у-у-бийц? Во-вторых, я атеист. Будь иначе - нашел бы утешение в вере и отказался от борьбы. Не видя путей для законной за-а-щиты своих прав, я конечно выступаю за революцию - что еще оста-а-ется? Это в-третьих. Ну, и в-четвертых: социализм - вещь хорошая. Хоть я и торговец - Сироткин вытянул руку и задумчиво взглянул на золотой перстень с багровым камнем, украшавший указательный палец - но все же я понимаю, что народ не должен гнить в нищете. И конечно, социализм не-е-мыслим без свободы - иначе опять выйдет крах. Это в-пятых.
       - Что ж. Я вижу, вы знаете пять наших принципов. Общее представление правильно. В детали же входить сейчас не время. Я вам просто посоветую развиваться теоретически и далее. Вам придется это делать самостоятельно. Перейдем от теории к практике. Вы понимаете, что Союз Повстанцев ведет войну против государственной машины?
       - Да. Но у меня нет бо-о-евых навыков.
       - Я не об этом… Конечно, никто не вправе вам навязывать боевую работу… - Рэд ободряюще улыбнулся - Вы ведь коммерсант? Вот и оставайтесь им... В сущности, работа на подполье будет почти такой, как ваша нынешняя.
       - В-великолепно -кивнул бизнесмен - Каждый должен делать то, что у-у-меет….
       - Верно. А о войне я упомянул вот почему. Наша война - это война тайная. Вашим оружием будет не пистолет и не бомба, а четкое соблюдение тайны. О вашей подпольной работе не должен знать никто - ни жена, ни родственники, ни друзья.
       - Ну, это само собой п-п-о-нятно…
       - Хорошо. Далее… В ваших действиях не должно быть ничего тревожного и необычного. Оставайтесь самим собой. Но при этом соблюдайте некоторые правила.
       - Какие же? - свел брови старик, наклоняясь к Рэду.
       - Итак. В первую очередь, проанализируйте ваши уязвимые места. - назидательно сказал подпольщик - У каждого человека они есть - один любит выпить, другой увлекается женщинами, третий слишком падок на деньги… У всех есть в биографии не очень славные страницы, которые человек предпочитает забыть. Вы только помните - это все нормально, никто не безгрешен. И если вас каким-то компроматом будут шантажировать, не поддавайтесь. Единственный настоящий компромат - это предательство Союза Повстанцев, то есть работа на полицию и спецслужбы Рабсии. За предательство, сразу предупрежу - последует расплата жизнью.
       - Я го-о-тов на это. Пусть у-у-бьют меня, если я п-предам… Да только не сделаю я этого…
       - Но предупредить я вас обязан. Однако речь не о том… Все ваши слабости, мелкие и крупные, могут быть использованы против вас спецслужбами врага. Поэтому на досуге сядьте и подумайте, выявите слабости заранее. На чем враги могут играть? Что предложить? Чем запугать? Учтите, они могут угрожать не только вам, но и вашим родным…
       - Самым родным б-б-был для меня сын… - старик устремил вниз погасший взор
       - Я понимаю, разделяю ваше горе… - Рэд снова вздохнул, черты его лица смягчились - Но говоря о смерти сына со случайными знакомцами, не следует обвинять в случившемся правительство и полицию. Все должны думать, что вы к обобщениям не способны, и смирились со своей судьбой. Вы говорили, что атеист? Так не худо бы сыграть уход в религию. Психологически это будет понятно вашим родным - у человека горе, он ищет утешения в вере. Это усыпит всякие подозрения.
       - Я понял.. По-о-стараюсь так и сделать. - склонил голову торговец.
       - Это тем удобнее, что вам придется быть с окружающими очень кротким. Ничем не раздражайте их. Я уж не говорю про пьяный разгул или хулиганство, а тем более наркотики - вы никогда к этому и не были склонны. Но даже в бытовых фразах, в одежде - избегайте раздражающего, необычного. Не ссорьтесь с людьми, даже если они вам отвратительны. Аккуратно платите налоги. Переходите улицу на зеленый свет, в конце концов. Соблюдайте малые правила - это поможет нарушать крупные.
       - Ясно - печально улыбнулся Сироткин - С этого дня я стану образцовым, за-а-конопослушным, лояльным гражданином.
       - Это вы верно заметили - лояльным. Никаких разговоров о политике, никаких анекдотов на эту тему. Выбрасывайте в урну случайно найденные подпольные листовки. Не выписывайте политической прессы. В крайнем случае, подпишитесь на верноподданные "Урбоградские ведомости". Неплохо бы и на "Церковный вестник" - это вписывается в легенду об увлечении религией.
       - Да, я так и с-сделаю
       - Превосходно. Помните, с этого дня вы объект интереса спецслужб. В вашем окружении, среди друзей и знакомых, могут оказаться шпионы и доносчики, специально к вам подведенные. Поэтому при любой попытке малознакомых людей с вами сблизиться, задавайте себе вопросы: "Не шпион ли этот человек? Зачем и почему он ищет моей дружбы?". Если кто-то предлагает вам бескорыстные услуги, дарит дорогие подарки, задешево продает вам дорогие вещи, дает взаймы деньги - будьте крайне осторожны с этим человеком.
       - Буду предельно вни-и-мателен. - Сироткин расстегнул воротник мятой клетчатой рубашки.
       - Угу. Далее. Вам придется, вероятно, вести записи. Все адреса, суммы и прочее - записывайте условным языком. Каждому из подпольщиков, кто с вами общается - придумайте псевдоним, по ассоциации с каким-то событием. Используйте в записях только эти псевдонимы.
       - А может быть, лучше вообще записную книжку ве-е-сти шифром? - прикусил губу торговец
       - Нет - рассмеялся Рэд - Взяв такую книжку и увидев сплошной ряд цифр, всякий поймет, что тут дело нечисто. Номера квартир и домов, конечно, изменяйте - прибавляйте к ним какое-то число, например… Названия улиц тоже не пишите открыто - придумайте для них словесные ассоциации.
       - Что ж, все это п-понятно. А в чем собственно будет состоять ра-а-бота? - спросил Сироткин, чуть наклонившись к инструктору.
       - Это работа снабженца и финансиста. - ответил Рэд. Помолчав, он заговорил четко, начальственно: - В городе необходимо устроить подпольную типографию. Для этой цели нужно присмотреть и снять домик на глухой окраине…. Я вам дам информацию об одном из таких домов - его хозяйка пенсионерка, переехала к детям в городскую квартиру, а частный дом решила сдать. Чтобы не платить налогов, она сдает его без оформления в мэрии. Так вот, вы снимете этот дом и сарай. В сарае, по легенде, разместится склад вашей фирмы "Урбо-саунд", а в домике поселятся его охранники. Все в порядке вещей. Только эти вот "охранники" будут нашими типографщиками. Вам потребуется закупить для них на черном рынке печатный станок.
       - Ну, при моих связях в мире бизнеса все пе-е-речисленное не составит т-труда… - тень улыбки обозначилась на печальном лице торговца.
       - Чудесно. В магазинах приобретете ксероксы, компьютер, версточную систему. А затем потребуется регулярно снабжать типографию бумагой и расходными материалами для ксероксов. Вы знаете водителя Каршипаева?
       - Да, он работает во дворце к-к-ультуры.
       - Это наш товарищ. Он уволится из ДК, и поступит в вашу фирму.
       - Хороший работник. - слабо, уголком рта улыбнулся Сироткин -Выдержанный, непьющий, ответственный. Это достойное при-и-обретение.
       - Вот он и будет привозить в автофургоне расходные материалы в типографию, и еще пару рейсов придется ему сделать…. В фургоне будет оборудован тайник, для расходных материалов и готовой литературы.
       - П-понимаю…
       - Итак, в течение недели вы закупаете расходные материалы и бумагу. Каждую понедельницу, в 9 утра, вы с Каршипаевым загружаете фургон продукцией вашей фирмы. А в тайник, оборудованный между стенками этого фургона, помещаете бумагу и ксероксный порошок. В 9-30 Каршипаев должен выехать на склад, а вечером вернуться. Вот и вся работа. В другие дни недели он занят обычными для вашей фирмы разъездами.
       - Хм. Ясно. Да и для фирмы это хорошее подспорье - мне о-о-дному на легковой машине сложно было управляться с п-перевозками. Это все, что от меня потребуется?
       - Погодите. Обстановка постоянно меняется, и вам потребуется держать контакт с человеком, направляющим вашу работу.
       - Это будете вы или Ар… - торговец осекся - или тот, кто впервые ра-ассказал мне о подполье?
       - Ни то, ни другое. Я здесь проездом, да и человек, что вас привлек, вскоре покинет город. Взгляните... - Рэд протянул Сироткину монитор "Пелены" с фотографией Гуляева, связника будущей группы пропаганды. - У вас ведь есть собака, не правда ли?
       - Вы п-прекрасно осведомлены. Эрдельтерьер.
       - Ну так вот, каждую субботницу, в 19-00, вы будете выгуливать ее на площадке близ "Дома печати".
       - Это недалеко от м-моего дома, довольно удобно.
       - Среди других "собачников" там будет и этот человек. У него - черный ризеншнауцер. Он подойдет к вам, и выгуливая собак по дорожкам, вы сможете побеседовать о том, как идет работа и получить советы и указания по ее проведению. С ним можно делиться и той информацией о жизни города, что станет вам известна. Если захотите прекратить работу на нас…
       - Ну, тогда и начинать не с-стоило…. - протестующе всплеснул руками Сироткин
       - И тем не менее. Если захотите выйти из игры - просто скажите ему об этом, мы вам найдем замену. Наша организация добровольна. Мы не считаем уход предательством.
       - Что ж, яснее н-некуда.
       - И наконец, еще одна деталь. Как я уже говорил, за вами могут следить и вообще может произойти нечто непредвиденное. Каждую пятницу в 19-00 вы тоже будете выгуливать собаку в скверике у "Дома печати", но никто из наших товарищей к вам не подойдет. Тем не менее, если вы почувствуете слежку или случится какая-то неприятность - возьмите в левую руку газету, свернутую трубочкой. Ваш сигнал увидят, и поймут что у вас неприятности. Ну вот, теперь все. Владислав, желаю вам удачи. Ваш сын будет отомщен.
       - Б-благодарю. Ради этого я сделаю все возможное…
       
РОЖДЕНИЕ ДИВЕРСАНТА
(Предыстория: Муравьев)

       Кошмар пришел в Зловещенск десятого децембера.* Из грузовиков на центральную площадь высадился вооруженный дубинками десант ОПОНа - двести автоматчиков, одетых в камуфляж и черные маски. К ним присоединились местные полицаи, в масках серых. Опричники врывались в городские кафе, избивая и арестовывая всех подряд. Задержанных штабелями запихивали на задние площадки автобусов и отвозили в здание полиции. Их бросали в подвал, ставили лицом к стене. После пыток горожан фотографировали, снимали отпечатки пальцев и вынуждали подписать пустые протоколы. Отказавшихся били резиновыми дубинками. Измученные люди подписывали чистые листы не глядя, лишь бы вырваться.
       Когда начался погром, инженер биокомбината Ярослав Муравьев корпел в своей квартире над компьютером, проектируя аэрлифтную систему ферментера. Его отвлек от работы дикий, нечеловеческий крик. Муравьев встрепенулся и подбежал к двери. Кричал сосед, пятнадцатилетний Сережа Архипин. Пользуясь тем, что родители мальчика ушли на смену, полицаи выломали дверь, выволокли из пустой квартиры неодетого и хромого парня, засунули в автобус.
       - Что же это? - подумал инженер, и тут же в его голову пришла другая, страшная мысль: - Наташа! Она же там, во дворе! Вышла выносить помойное ведро… Что с ней сейчас?
       Инженер страстно любил жену, их двенадцатилетний брак был на редкость удачен. Кое-как накинув пальто, Муравьев выбежал из подъезда - и вовремя. Его жену Наташу ломали три гогочущих ОПОНовца. Она сопротивлялась молча, стиснув зубы. Тогда один из них, матерясь, с размаху ударил ее дубинкой по лицу, изумительно красивому, выражавшему обычно смесь возвышенности и скромности, столь чаровавшую Муравьева. Удар пришелся по губам, брызнула кровь…
       - Она не кричит. Всегда считала крик и визг ниже своего достоинства… - неожиданно подумал Муравьев - Да о чем это я?..
       Второй ОПОНовец пнул Наташу кованым ботинком в лодыжку, та застонала и повалилась… Не помня себя, Ярослав бросился на истязателей, и ему пришлось бы плохо, если бы его не опередил местный участковый, въехавший во двор на полицейской машине.
       - Эй, ребята - крикнул он - эту бросьте, ей профилактика ни к чему, я их знаю.. Вот и муж рядом стоит…
       ОПОНовцы не были склонны отпускать жертву, один из них, по инерции, еще раз ударил упавшую Наташу, на этот раз сапогом в плечо. Мурвьев отличался холодной выдержкой, и вместо того, чтобы кинуться на обидчиков с кулаками, подбежал к упавшей жене. Он не помнил, как ОПОНовцы прыгнули в автобус, как уехали. Помог Наташе дойти до дома, уложил на диван, перевернул аптечку в поисках лекарств, забинтовал жене раненую ногу, оттер кровь с лица ватным тампоном …
       А на улицах Зловещенска творилось нечто несусветное. ОПОНовцы и полицаи насиловали женщин, останавливали на улицах машины и выбрасывали пассажиров, не предъявляя никаких документов или обвинений. Избивали прохожих, не объясняя, за что их бьют. Слухи о погроме разнеслись по городу. Воцарился страх. Люди боялись выходить на улицу, и даже в продуктовые магазины пробирались перебежками, оглядываясь, нет ли поблизости полицаев. Массовые облавы, брань и дубинки обрушились на головы горожан внезапно. Лишь несколько молодых парней пытались оказать сопротивление, защищали девушек и подростков, выпрыгивали из полицейских автобусов и помогали бежать другим. Были случаи., когда отцы бесстрашно отбивали у полицаев своих детей. А на окраине города рабочие вышли на улицы с лопатами и вилами, чтобы защитить свою молодежь. Здесь ОПОН впервые применил огнестрельное оружие, хотя стреляли только в воздух. Сломив сопротивление рабочих, их собрали возле автобуса и беспощадно избили. Около полусотни парней увезли в зловещенскую полицию, там ставили на колени и для острастки приставляли к вискам автоматы.
       Полицейские твари лютовали четыре дня. Позже в больницу обратились более трех сотен избитых… Среди их была и Наташа, жена Муравьева. Она получила увечье, и на всю жизнь осталась хромой. Лицо ее было изуродовано - сломана челюсть.
       В тот период в Рабсии еще теплились последние искры угасающей демократии. Правозащитники из Моксвы приехали в Зловещенск. Они встретили яростное сопротивление местной мэрии. В кафе "Водолей", где вели прием пострадавших, городские службы отключили электричество и водоснабжение. Заодно лишились воды четыре жилых дома. Однако уголовное дело по фактам телесных повреждений в ходе "профилактической операции", все же было возбуждено. Но его спустили на тормозах: "стрелочниками" оказались командир роты ОПОНа, начальник городской полиции и несколько участковых - им был объявлен строгий выговор. В целом же операция была признана "законной и необходимой".
       Как часто бывает, оборотной стороной выдержки Муравьева была крепкая память на злое. Наблюдая за ходом расследования, за полицейскими погромами, охватившими словно пожар всю Рабсию, он принял решение - отомстить верховнику и полиции. Отомстить страшно, беспощадно. Всякий раз, когда он смотрел на изувеченную жену, в его мозгу поднималась багровая волна ярости и гнева. "Хуже убийства только одно - безропотно сносить насилие.* Кровь за кровь! Раздавить гнусных тварей! Втоптать их в землю! Истребить их, до единого, до последнего! Чтоб их туши волокли крюками по асфальту, как падаль…" Но ни разу Муравьев не поделился своим горем с друзьями. Лишь Наташа, хорошо его знавшая, подозревала - за внешним спокойствием мужа, за его всегдашней дисциплиной и аккуратностью клокочет, не находя выхода, мысль о кровавой мести.
       Вскоре в Зловещенске стало невозможно жить. Этот городок, в полусотне верст к северу от Урбограда, был небольшим - два десятка девятиэтажек в окружении частных домиков, и всего тридцать тысяч населения. Зарплата держала горожан у черты бедности, а безработица перешагнула за тридцать процентов. Было там, до реставрации капитализма, три предприятия - полиэфирный комбинат, завод арматуры, а также биокомбинат, где Муравьев работал инженером. Кто мог предсказать, что перспективный промышленный городок окажется в тупике, а жители его обнищают? Тем не менее, по вине Дельцина и Медвежутина, случилось именно так. На биокомбинате и прежде работали только две установки из двенадцати, а через три месяца после погрома были остановлены и они. Комбинат ушел в металлолом. Ярослав любил свою работу почти также сильно, как и жену. Правящий режим оставил его без любимого дела, жену изуродовал… Но Муравьев остался жить - теперь он жил мечтой о мести. Часто доставал он с полки древний фолиант, и читал нестареющие строки: "Что же это за правительство, которое так нагло издевается над законами страны, которое не опирается и не желает опираться ни на народ, ни на общество, ни на свои собственные законы? Что представляет оно, как не воплощение грубой силы? Против подобного правительства все дозволительно. Оно уже является не выразителем воли большинства, а организованным произволом. На уважение оно может претендовать не больше, чем шайка придорожных разбойников, которые бьют, грабят и режут, пока на их стороне сила. Но как избавиться от этой банды, укрывшейся за лесом штыков? " **
       Ярослав начал искать ответ на мучавший его вопрос. Лобовое столкновение со злом было невозможно - требовалось обойти врага с тылу, ударить внезапно, позади его неприступных позиций…
       --------------------------
       *Читателям из Благовещенска (под Уфой), данный отрывок скажет многое - прим. авт.
       **Цитируется С.М. Кравчинский - прим. авт.
       
ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: водитель)

       Разговор с Маратом Каршипаевым прошел в деловой суховатой манере. Рэд принял его через полчаса после ухода Сироткина. В коренастой фигуре замкнутого шофера чувствовалась надежность. Побеседовав с ним, оценив его готовность к борьбе и убежденность в правоте идей подполья, Рэд предупредил водителя, чем тому грозит работа на повстанцев. Получив в ответ решительное согласие, заговорщик разъяснил методы сохранения тайны. Каршипаев был холост и тяжело сходился с людьми, не имел широких знакомств - это облегчало конспирацию. После вводного инструктажа, единого для всех, подпольщик принялся излагать Марату конкретные детали:
       - Через две недели после нашего разговора, вам предстоит уволиться из Дома Культуры и перейти на работу в фирму "Урбо-саунд". Мотивируйте это тем, что Сироткин предложил вам большую зарплату.
       Каршипаев хмуро кивнул в ответ. Его светлые глазки-буравчики выражали напряженное внимание.
       - Четыре дня в неделю будут посвящены разьездам по делам фирмы. Два дня - субботница и воскресница - выходные. А вот понедельница посвящена работе на подполье. В вашем фургоне потребуется оборудовать тайник - двойные стены, вот по такой схеме - Ред придвинул к шоферу монитор "Пелены" - Сможете это сделать?
       - Угу. - буркнул он - Возиться с автомобилем - мое хобби. Мог бы работать автомехаником. Модификация кузова - задача интересная. Вполне выполнимая.
       - Так вот, в девять утра вы загружаете в этот тайник расходные материалы и бумагу, а в кузов - коробки с продукцией фирмы "Урбо-саунд". По легенде вы перевозите на склад именно ее. Сироткин поможет вам в погрузке. В полдесятого - выезжаете на маршрут. Ровно в десять вы прибываете в универсам - Рэд взял со стола "Пелену", отобразив на мониторе нужный район. - Универсам вот здесь. Там подходите к полкам с рыбными консервами.
       - Угу - сухо бросил Марат, едва приоткрыв тонкогубый рот. -Понял.
       - Одновременно с вами туда подойдет вот этот парень - Рэд показал на мониторе лицо Новикова, будущего редактора газеты. Заговорщик ни слова не сказал о нем Сироткину, ибо работа редактора не касалась финансиста -Он будет стоять справа от вас, и его левая рука на миг соприкоснется с вашей правой. В этот момент он передаст вам флэшку с данными. Помните - в универсаме расставлены видеокамеры - и потому соприкосновение ваших рук должно быть быстрым и незаметным: своими телами вы оба заслоните кисти рук от съемки. Затем парень выберет консервы и уйдет. Не пытайтесь общаться с ним - передача должна занять полсекунды, не более. Вы останетесь в универсаме и наберете продукты в расчете на недельное питание двух человек, даже с запасом.
       Каршипаев вопросительно посмотрел на Рэда, тот ответил на невысказанный вопрос:
       - Платит фирма. Деньги наличными даст вам Сироткин.
       Водитель понимающе кивнул, заговорщик продолжил:
       - Продукты вы загружаете в фургон. Там должно оставаться для этого достаточно места. Затем вы едете на склад фирмы "Урбо-саунд", на окраину города, вот сюда - картинка на мониторе вновь сменилась. - По пути на склад необходимо провериться, нет ли за вами слежки. Ездите туда всякий раз разными маршрутами. И предпочтительно - по малолюдным улочкам. Знаете ли вы, какие автомобили обычно использует РСБ для слежки?
       - Нет. - хмуро бросил Каршипаев.
       Рэд обратил внимание: масляные пятна на спецовке водителя были совсем свежими, лицо шофера - испачканным. "Не заходя домой, прямо с работы ко мне" - с симпатией подумал заговорщик, и продолжил инструктаж:
       - Мы обобщили опыт, и пришли к выводу: для слежки они используют легковые автомашины, отечественной марки. Недорогие, неброские. Цвет такой машины, как правило, серый, темно-зеленый или темно-голубой. Если вы заметите, что "хвост" не отстает, отправляйтесь на другой склад фирмы, и откажитесь от операции.
       - А если слежки нет, я должен ехать в указанную точку?
       - Да. Подъезжайте туда к 13-00. Это частный домик на окраине. Вокруг овраги, рытвины... Машины в этом районе ездят редко, поэтому и слежку легко заметить. Если ее не окажется, остановитесь у склада. Двор его окружен забором. Слуховое окно чердака должно быть занавешено красным. Запомнили?
       - Угу. - скуластое загорелое лицо водителя оставалось бесстрастным. - Красная занавеска.
       - - Верно. Если ее нет - проезжайте, не останавливаясь. Если же она висит, приостановитесь у ворот, вам откроют. В доме живут двое наших товарищей. Они помогут разгрузить привезенную вами бумагу, расходные материалы, недельный запас пищи. Там же вы пообедаете, и загрузите в тайник фургона литературу, расфасованную в полиэтиленовые пакеты. В 15-00 вы увозите литературу.
       - Куда именно ее везти? - флегматично и чуть хрипловато спросил Марат
       - Нужно заложить ее в определенные места. - Рэд вновь сменил картинку на мониторе - В тайники. Первая закладка вот здесь, в овраге между гаражами. Положите там жилет с двойным подкладом, набитый литературой, и заберите такой же, но пустой - через неделю вы передадите его в типографию для новой набивки. Вторую закладку сделаете вот здесь, в лесу, в заброшенном погребе. В ларь нужно поместить полиэтиленовые пакеты с литературой и присыпать их сверху слоем картофеля. Третья закладка вот в этой лесополосе, между рекой и городским парком. Вдоль реки тянется пустынная грунтовая дорога…
       - Я бывал там - кивнул Каршипаев - дорога ведет к автостоянке.
       - Верно. На эту стоянку вы и отгоните фургон. Но перед этим, вот тут, на глухом участке дороги, выйдете в лесополосу, и оставите в кустах, на тридцать шагов к западу от ближней опоры ЛЭП, рюкзак с литературой. При следующих рейсах пополняйте этот рюкзак, по мере того как литературу будут уносить. После этого - поставьте машину на автостоянку, а сами пешком отправляйтесь домой. К 18-00 вы будете уже около дома. На углу ведь там сапожная мастерская?
       - Угу. "Ремонт обуви".
       - Так вот, если вы в этот день обнаружили за собой слежку или почуяли иные неприятности, то проходя мимо нее, основательно почешите затылок - ваш сигнал заметят. Естественно, в таком случае за работу вы не принимайтесь, пока наши товарищи не выяснят в чем дело. А уж после Сироткин вам скажет, когда следует вновь выехать. Кроме Сироткина, вас может посетить и еще один человек. Связник. Это тот, кто в случайной беседе назовет вам пароль: "Сможете ли вы достать автомобильные свечи RTP-15?"
       - Но такой марки свечей не существует… - шофер недоуменно поднял брови.
       - Именно. - с легкой усмешкой подтвердил Рэд - Поэтому спросить вас о них может только наш связник. В таком случае, вы должны ответить: "Я видел подобные в автосалоне на Круговом шоссе-18, по цене 540 гроблей. Но точно ли вы запомнили марку?" Прошу вас, повторите отзыв дословно.
       - Легко. "Я видел подобные в автосалоне на Круговом шоссе-18, по цене 540 гроблей. Но точно ли вы запомнили марку?"
       - Да. После отзыва выслушайте советы и рекомендации связника, точно последуйте им. Вот, собственно, и все. Повторите, пожалуйста, все что вам предстоит делать.
       Выслушав шофера, Рэд подивился четкости его мышления и цепкой памяти.
       - Что ж… Прощайте. Успехов!
       "Кремень" - подумал Рэд, когда дверь за Каршипаевым захлопнулась. - "Никаких капризов и психологических вывертов. Все четко и ясно. Эх, кабы все были такими... А то думаешь - куда сесть самому, куда устроить собеседника... Как ему руку пожать, как улыбнуться, каким комплиментом ободрить... Почему-то девушки особо ценят комплименты - а вскоре мне предстоит беседовать с Юлией Истоминой. Надо бы как-то настроиться на этот диалог. Не так уж часто мне приходится общаться с девушками, при монашеском-то образе жизни... Итак, что мы о ней знаем?" Прикрыв глаза, он помассировал затылок - и вновь углубился в материалы досье...
       
МЕСТЬ ПИВОВАРА
(Предыстория: Муравьев)

       Муравьев оставил вымирающий городок Зловещенск, и переехал в Урбоград. Инженер устроился на пивзавод "Хишан". Пиво было одним из немногих товаров, производство которых в Рабсии росло. Доходы от продажи спиртного составили 44 процента всех поступлений в бюджет страны. Муравьев, квалифицированный биотехнолог, поневоле включился в пивную индустрию - не было других рабочих мест по его профилю. Однако он с ностальгией вспоминал прежнее время, когда обслуживал линию по производству искусственного белка. На спирту и парафине выращивались дрожжи, затем высушивались и шли на корм скоту. Тогда у Ярослава было гордое сознание того, что могущество человека позволяет создавать съестное искусственным путем. Инженер мечтал о создании новых образцов искусственной пищи, о преодолении голода, царящего в южных странах планеты Мезля… На пивзаводе было скучно, хотя и денежно. Знания и дисциплина высоко оценивались начальством -через три года Муравьев стал заместителем главного инженера. Но он ни на минуту не расставался с мечтой о мести. Ярослав ничего не простил своим врагам: верховнику и полиции…
       Сейчас его коренастая фигура, облаченная в строгий черный костюм, терялась среди высоченных стальных цилиндров, где шло брожение сусла. Оно шло пятые сутки, до получения готового пива оставалось ждать еще столько же. Затем нужно было отправить жидкость на дображивание и созревание.
       Как всегда степенно, инженер вошел в цех, где пиво под давлением разливали в бутылки, укупоривали, налепляли этикетки и паковали в ящики. Рабочие уважали Муравьева, но побаивались - вечно сумрачный, с начальственной гримасой на желтом лице, он слыл хладнокровным нелюдимом. За все время работы он не приобрел на заводе ни одного друга - угрюмый взгляд его черных глаз отпугивал. Несколько раз Муравьев поневоле участвовал в ресторанных пьянках, по поводу разных событий в жизни сослуживцев, однако в пьяном виде еще более замыкался. В конце концов, с ним стали общаться лишь по официальным поводам. Похоже, инженера это устраивало.
       Выслушав отчет начальника цеха и отдав распоряжение о погрузке продукции в фургон, он спросил, будто невзначай:
       - Какой, вы говорите, конечный пункт следования?
       - Школа МВД.
       - Хм.. На прошлой неделе эти оранжевые фургоны тоже забирали пиво для школы МВД. Что, с двенадцатой линии только туда забирают?
       - Угу. Вообще-то, этим ведает отдел продаж. Но я припоминаю, что туда уже год берут с двенадцатой линии… Год, если не больше. Жажда у наших стражей порядка. - хихикнул начальник цеха - Не из Моксвы же им пиво везти для своих баров и кафе? У нас-то самое дешевое…
       - Хм. Ну что ж… Надеюсь, после замены отстойного чана гидроциклонным аппаратом, оно станет еще дешевле. Повысятся объемы, вырастет прибыльность. Сейчас проверю, как идет монтаж гидроциклона… А вы давайте, грузите.
       - Будет сделано! - кивнул подчиненный
       Вместо осмотра гидроциклона Муравьев, однако, свернул по узкому коридору в другом направлении - к цеху дображивания. Работница, стоявшая за пультом, поздоровалась. В голосе ее слышалось опасливое почтение.
       - Так, Лена - небрежно бросил Муравьев, криво улыбнувшись тонкими губами - Скажи, какие линии разлива обслуживает пятая установка?
       - Двадцать восьмую… и двенадцатую… - нервно и чуть сбивчиво ответила работница
       - Больше никаких?
       - Вроде нет…
       - Вот дополнение к регламенту. Со следующей недели пусть поток идет лишь на двенадцатую. На двадцать восьмой начнется ремонт, остальные заняты… Строго на двенадцатую! Никакой самодеятельности! Не вздумай мне технологию нарушать. Поняла, нет?
       - Да.. Конечно.. Все ясно. С пятой только на двенадцатую…
       - Четко рапортуешь! Вообще-то, молодец ты, Лена.. Добросовестно работаешь.. Мы тебя на премию скоро выдвинем, как лучшего оператора цеха.
       - Вот спасибо! Зарплаты в обрез.. Не знаю уж, как благодарить вас…
       - Хм. Отблагодарить-то можно.. Эти идиоты из лаборатории зарубили мое рацпредложение - добавить в наше пиво осветлитель-коагулянт, с таким трудом выписанный из-за рубежа. Так вот, хоть в виде эксперимента, но это надо попробовать. Я приду дня через три, а вы мне поможете - откроете на пятой заслонку часа на два, мы под давлением закачаем осветлитель. По моим расчетам, это вдвое уменьшит время естественного оседания взвешенных частиц. Они быстро слипнутся и упадут на дно, процесс ускорится. Это увеличит производительность и даст огромную экономию!
       - О, вы так радеете о производстве! - льстиво произнесла работница, понявшая из всего монолога лишь одно: за открытие заслонки она получит солидные премиальные - Прекрасный у нас инженер, как заботится о деле!
       - Это мой долг - криво улыбнувшись, повел рукою Муравьев - Путь каждый делает что должно - и будь что будет… Ну, бывай, Лена! Мне еще в дробильный цех и на склад полуфабрикатов надо зайти…
       - До свидания, господин главный инженер! Еще раз спасибо! - оператор Лена знала, что Муравьев всего лишь заместитель, но хотела этой наивной лестью выразить благодарность за будущую премию.
       Ярослав недоуменно пожал плечами, вышел из операторной. Он проследовал по коридору, мимо оглушительно гудящих вальцовых дробилок, вошел в безлюдный склад полуфабрикатов, запер за собой обшитую железом дверь. На территории пивзавода находилось множество помещений, сдаваемых предприимчивым директором под склады для коммерческих фирм. Арендную плату директор получал наличными и клал в свой карман, нигде не регистрируя прибыль, дабы избежать налогов. Месяц назад Муравьев нашел владельца одного из этих складов. Тот согласился принять на хранение мешки с товаром.
       Партнеру не обязательно было знать, что в мешки расфасован крысиный яд, закупленный Ярославом на пригородной оптовой базе. Неделю Муравьев потратил на переброску мешков с частного склада в хранилище полуфабрикатов. Теперь мешки лежали вперемешку с пакетами импортного осветлителя, о котором Ярослав рассказывал работнице. Рядом высилась емкость для приготовления технологических растворов. Нажатием кнопки Муравьев подвел к открытой емкости ленточный транспортер, включил двигатель. Распорол верх мешка, и резким движением высыпал желтый порошок на черную зубчатую ленту…
       
ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: редактор)

       Рэд сменил за свою бродячую жизнь сотни временных обиталищ, и быстро обживался на новых местах. Но после свежего горного воздуха и безграничного лесного простора, пыльное книгохранилище казалась неуютным. Тяжелые дубовые шкафы, тянущиеся вдоль стен от пола до потолка, делали узкую комнатушку еще теснее. Ни единый луч света не проникал извне в эту нору. Она казалась Рэду благоустроенной тюремной камерой. К тому же, как на грех, Рэд запнулся о массивную деревянную стремянку, прислоненную к книжному шкафу.
       "Вот невезение!" - подумал заговорщик, потирая свежий синяк на ноге - "Координация движений ни к черту. Да что ты будешь делать! На чердаке в тот раз руку занозил, сейчас вот ногу зашиб. Вредно для здоровья сидеть сиднем. Так всю форму растеряешь… Артур Новиков придет через двадцать минут. Что ж, отдохнем пока. "
       Рэд, не снимая джинсов и рубашки, плюхнулся на застеленную тахту, закатил глаза к потолку. Однако полного расслабления не получалось - подсознание заговорщика обрабатывало сведения о Новикове:
       "18 лет… Студент-историк, второкурсник. Из интеллигентной семьи. Живет вместе с родителями, подруги пока не имеет. Глубоко знает историю, проводит параллели между прошлым и настоящим. К подполью примкнул по чисто идейным мотивам: недоволен тем, что освободительную традицию нынешние власти очерняют. "Национальную идею" отвергает как бред и попрание логики. К патриотам себя не относит. Государство считает машиной подавления. Увлечен философией, выписывает журналы о ней. Ищет законы, управляющие развитием общества. Способен уловить новое, быть первопроходцем. Сторонник научного планирования экономики. Решителен, выступает за революцию. Контактный, имеет много друзей. Любит уникальные начинания, новые идеи. Часто выступает с докладами в клубе "Социум", хороший оратор. Мечтает редактировать правдивую газету для народа, имеет для этого все данные: прекрасный литературный стиль, грамотность, эрудицию. Очень любознателен. Кроме гуманитарных наук, интересуется техникой и программированием. Любимая музыка: социальный рэп. Любимое блюдо: яичница. В одежде предпочитает молодежный стиль. Хобби: чтение. Каникулы обычно проводит в городе. В группе сверстников держится замкнуто и независимо. Иногда его подводит легкомыслие. В пьяном виде бывает болтлив, но выпивает редко. Носит очки, близорук..."
       Раздался условный звонок в дверь. Рэд быстро вскочил с тахты, и при этом застонал, схватившись рукой за ушибленную ногу. Садясь в кресло, подпольщик услышал из прихожей молодой голос, звонко назвавший пароль. Доктор Чершевский провел в книгохранилище кареглазого очкарика. Высокий лоб вошедшего обрамляли белокурые вихры. На щеках Новикова играл румянец.
       В ответ на приветствие Рэда парень смущенно протянул ему руку, ладонью вверх. Затем кивнул и нерешительно пробормотал:
       - Здравствуйте…
       Было ясно, что парень мечтает о принятии в тайное общество, но боится отказа. Заговорщик начал эту беседу с особым удовольствием, потому что видел в Новикове повторение себя самого. Замкнутый водитель Каршипаев напоминал Рэда сегодняшнего - "железного" подпольщика. А восторженный идеалист Новиков походил на Рэда семнадцатилетнего, едва вступившего на путь борьбы.
       "Да…" - сказал себе подпольщик, добродушно наблюдая за горячим юношей - "В таком возрасте человек еще не чувствует себя зависимым от капитала и государства, не связан обязательствами и свободен в познании добра и зла…"
       Изучая досье, Рэд понял: молодой энтузиаст не вполне готов к роли конспиратора. Однако его замечательный литературный стиль и глубокая историческая эрудиция окажутся полезны. Разговор складывался легко и плодотворно. Оба собеседника превыше всего ставили разум, универсальную истину и борьбу за справедливость. Приглаживая рукой растрепавшиеся белокурые вихры, Новиков с возмущением обличал преступления режима, гнусность его "национальной идеи" и религии, а в особенности - попрание официозными журналистами всякой логики, научной честности, исторической добросовестности.
       Рэд предложил юноше дело, о котором тот втайне мечтал, не предполагая, что его желание сбудется так скоро.
       - Вы, вероятно, понимаете, что революционному подполью города нужна своя газета?
       - О, да! Это знамя борьбы. Газета не только убеждает людей, она их организует...
       - Верно. Вам предстоит стать ее редактором.
       Услышав эти слова, юноша покраснел от нахлынувшего счастья. По лицу его расплылась улыбка, карие глаза за стеклами очков широко распахнулись…
       - Неужели - издавать газету? Правдивую, честную газету?! Я ведь об этом всю жизнь….
       - Я искренне рад, что ваша мечта сбудется - улыбнулся Рэд, выслушав горячее признание студента - Работа предстоит в высшей мере благородная. Потребуется опровергать ту ложь, которой вы так возмущаетесь. Опровергать шаг за шагом. Нести людям правду не только о революционерах прошлого, но и о дне сегодняшнем, о положении в стране. Конечно, важно сохранить и передать людям революционную традицию и культуру - но следует писать и о будущем. Каким мы его видим? Какую альтернативу предлагаем взамен того, что есть сейчас? Нет сомнения, что вы, с вашей эрудицией и искренней верой в правоту нашего дела, станете прекрасным редактором подпольной газеты.
       - Я посвящу этому все силы! - с чувством воскликнул Новиков - Буду обличать правящих мерзавцев со всем гневом, что накопился за годы молчания... И постараюсь соединить все ручейки народного возмущения в один гигантский поток!
       -Да, задача у вас масштабная. - кивнул Рэд - В газете нужно вести пропаганду материализма, бороться научными аргументами против суеверий, мистики, религии, патриархальной "общепринятой" морали. Ведь их мораль - духовная тюрьма, куда власть хочет посадить бедняков. В газете нужна статистика, факты, но необходима и лирика, бунтарские стихи, отрывки из антифашистских и революционных произведений, возбуждающие в сердцах читателя волю к свободе и ненависть к тирании, к приспособленчеству. Надо сказать твердое "нет" согласию и примирению со злом!
       - О, я понимаю всю важность этой работы.
       - Да… Скажу вам по секрету: подполье будет охотиться за мерзавцами и карать их. Эта борьба опасна. Но ваша работа, труд редактора - куда важнее. Если люди не будут знать, что подпольщики карают именно мерзавцев, не будут знать за что их карают - властям проще простого нас изобразить как банду уголовников, грабителей, убийц и "ужасистов". Обыватель не склонен разбираться: кого убили, за что убили. Для него любой, кто взял в руки оружие - человек опасный, мало отличается от бандита. Поэтому важнейшая задача - показать людям, что мы боремся за их интересы. Что мы караем тех, кто их угнетает, обирает, обманывает, топчет в грязи.
       - Да, я понял… От моей работы зависит, как нас воспримут люди.
       - Верно. Власти попытаются применить свой любимый метод - фальшивый сплав, амальгаму. Нас попытаются смешать в одну кучу не только с уголовниками, но и с вахасламскими боевиками, и с фашистами. Так вот - ваша задача показать, что мы не имеем отношения ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим.
       - Понял - кивнул Новиков
       - Более того. - продолжил Рэд - Нас непременно обвинят в том, чего мы никогда не делаем: во взрывах вокзалов, жилых домов, электричек, рынков… Такие провокации организует сама власть, нам они вредны и не нужны, мы никогда не убиваем невиновных. Ваша задача - донести до людей, что удары мы наносим адресно, караем только негодяев, грабителей и лжецов. Это, пожалуй, главное направление нашей пропаганды - подчеркивать АДРЕСНОСТЬ ударов, их заслуженность. Рассказывать о преступлениях тех, кого мы покарали. Закон о "клевете на власть" не позволяет говорить правду о преступлениях распоясавшихся чиновников, и люди не знают об их злодеяниях и воровстве. Поэтому задачей нелегальной газеты станет беспощадное обличение этих тварей.
       - Что ж, задача мне ясна.
       - Не торопитесь… Давайте перейдем к конкретным сторонам дела. От старших товарищей, профессиональных журналистов, вы регулярно будете получать рекомендации: как лучше организовать следующий номер газеты, какую статистику приводить, какие темы затронуть в первую очередь. Ведь каждый номер надо увязать и с политическими новостями, и с планами подпольщиков.
       Новиков слушал напряженно, вытаращив глаза, стараясь не проронить ни слова. Наконец, он смущенно спросил:
       - А… Скажите пожалуйста, как лучше построить номер? Какие рубрики должны быть в газете?
       - Ну, так - Рэд на миг задумался, а после заговорил четко и уверенно: - Наш главный принцип - это АДРЕСНОСТЬ. Целенаправленность во всем, не только в ударах по негодяям. Газеты и листовки тоже будут адресными - одна для рабочих, другая для интеллигенции, третья для безработных, и так далее. В каждой такой листовке или газете надо писать о проблемах именно этой группы. Языком, понятным именно для нее.
       Новиков кивнул. Он слушал инструктаж, затаив дыхание. Рэд продолжил:
       - Больше надо писать о том, чего хотят сами люди, читатели. Об их проблемах. А хотят они иметь приличную зарплату, интересную работу. Быть здоровыми, свободными, обеспеченными в старости… Вы понимаете. Вот от этих желаний и надо перебросить мостик к тому, что мы предлагаем. Указать, что эти желания людей под угрозой, а причина тому - правящий режим. Допустим, перевод медицины на платную основу ставит под угрозу здоровье малообеспеченных слоев. Значит, те кто ее вводит - угрожают их здоровью и жизни. Вводит же ее правительство. Значит, оно преступно… Ну, и так далее.
       - Да, подход мне ясен. Надо показать, что источник всех бед - правительство и верховник Рабсии.
       - Только не переходите при этом на личности. Министры плохие не из-за личных качеств, а из-за своей идеологии. Если придет другое правительство с той же идеей -Рэд подчеркнул - с той же программой, то лучше от этого не станет. У повстанцев же другая идея, другая программа, другой подход к решению проблем. Это надо подчеркнуть. И пять наших принципов обязательно развернуть, отразить. Показать на примерах их правильность. Вы же знаете наши принципы?
       - О, конечно! Социализм, свобода, революция, атеизм, космополитизм. - без запинки перечислил Новиков
       -Верно. Теперь о рубриках и построении номера. Если речь идет о листовке, главное - краткость, доходчивость и простота. Рубрик в листовке нет. Она сжато выражает только одну мысль, один лозунг. Причем его надо не просто объявлять, а убедительно подтверждать фактами и цифрами. Важна привлекательность, наглядность. Очень полезны выразительные карикатуры, броские рисунки. Заголовок должен тоже привлекать внимание, быть кратким, выражать основную идею. Можно испоиспользовать для этого пословицы, или сделать заголовком какой-то вопрос… Рифмованные заглавия запоминаются еще лучше. После заголовка идет обращение, вступление.
       - Ясно. А уж затем основной текст.
       - Да. Но избегайте делать его длинным и печатать мелким шрифтом - тогда и читать не станут… Концовкой должен стать лозунг, побуждение к действию.
       - А все же, какими должны быть газетные рубрики? - осведомился Артур, наклоняясь к Рэду и восторженно пожирая его глазами.
       - Да такие же, как в правительственных газетах. Политическая передовица, стихи, пародии, фельетоны, анекдоты… Главное - актуальность, информативность, опять-таки АДРЕСНОСТЬ... Хорошее оформление. В каждом номере должна повторяться колонка "чего мы хотим". Там надо ясно и коротко, по пунктам, изложить: за какое будущее мы боремся, что предлагаем, каким способом желаем этого добиться. В вашей грамотности я не сомневаюсь. Ваш литературный стиль, как мне рассказывали, просто великолепен.
       Студент покраснел от смущения и радости, и спросил звонким голосом:
       - Мне предстоит работать в типографии?
       - О, нет… Вы не будете даже знать, где она расположена. Верстайте номер на дому. Вот, держите эту флэш-карту. Здесь программа для шифрования и пароль. Файл с готовым макетом вы зашифруете и запишете на флэшку. Каждую понедельницу, в десять утра, вам предстоит отправляться за продуктами в универсам, через дорогу - ведь расписание занятий вам позволяет это делать?
       - Да, в понедельницу у нас занятия во вторую смену..
       - Ну вот… Там, у полок с рыбными консервами, вы передадите флэшку этому человеку… - Рэд показал фото Каршипаева на мониторе - Моментально, когда ваши руки соприкоснуться под полкой.
       - Да, я так и сделаю… Передам быстро и незаметно…
       - Флэшку вернет вам спустя три дня, тоже в универсаме у той же полки, но в семь вечера, этот вот связник… На ней будут советы от старших товарищей, от вашего куратора. Но это лишь сухой план, а вы должны развернуть его в увлекательный материал, пронизать напряженной волей, чувством, энтузиазмом.
       - Я все понял, сделаю все возможное! - горячо воскликнул Новиков
       Рэд ободряюще положил руку на плечо студента.
       - Такие как вы - лучшие. Наш золотой фонд. Быть может, нам еще предстоит встретиться. Но я вам все же посоветую напоследок - купите уголовный и процессуальный кодексы. Каждый, кто вступает на этот путь, неизбежно столкнется с репрессивной машиной. Опасное это дело. Не заводите подруги - она будет несчастна. Не заводите детей - огромна вероятность, что они останутся сиротами … Сдерживайте свои порывы, учитесь конспирации… Держите язык за зубами, говорите только о нужном для дела, а не обо все подряд… И вот еще что - Рэд вспомнил фрагмент из досье ("выпивает редко, но в пьяном виде бывает болтлив") - вы должны стать абсолютным трезвенником.
       - Я… Я выпиваю очень редко, только в компании, по большим праздникам…
       - Ну-ну, не обижайтесь. Дело в том, что алкоголь ведет к несдержанности… Мой долг предупредить вас.
       - О, если того требует дело, с этого дня я не выпью ни капли! - вскричал Новиков столь самоотверженно, что Рэд ему сразу поверил - Дело прежде всего!
       - Верно… Помните главное: мы боремся за то, о чем грезили многие поколения рабсиян. Ведь мечта о справедливости не умрет в сердцах человечества, несмотря ни на какие законы о борьбе с "крайнизмом"! Наше дело - самое великое, светлое и правильное в истории…
       Слова Рэда показались бы цинику излишне выспренными - но не таков был Новиков. Да и Рэд соблюдал главное условие всякой убедительной речи: говорил искренне, с глубокой верой, в уголках его глаз даже появились слезы. Такого душевного волнения заговорщик не испытывал давно. Разгадка была проста: Рэду казалось, что перед ним стоит, в лице Новикова, он сам - вдохновенный, энергичный, каким был в пору бурной молодости. Тогда он увлеченно выступал на митингах, стоял в пикетах, раздавал листовки у заводских проходных… Будучи лишен семьи, Рэд видел преемников не в детях, а в молодых учениках и последователях. Он проникновенно пожелал юноше на прощанье:
       - Удачи вам, Артур!
       - Удачи, товарищ!
       Дверь за студентом-романтиком захлопнулась. Рэд остался в одиночестве.
       
СВИНИНА С КАПУСТОЙ
(Зернов, Рысацкий)

       Артем был прав - свинину с капустой умели готовить только в "Кванте". Это заведение располагалось в промышленной зоне города. Слева от него высилось четырехэтажное здание городского архива, справа тянулся высокий забор, отделяющий от людских взоров третью площадку оружейного завода "Калибр". Пивзавод "Хишан" располагался по другую сторону шоссе, напротив кафе. Впрочем, "Квант" скорее походил на бистро или столовую для рабочих. Кормили там дешево, но вкусно.
       Выйдя из автобуса, Зернов направился к узкому и длинному двухэтажному зданию "Кванта", покрашенному в теплый абрикосовый цвет. Миновав примыкающую автостоянку, Арем зашел в дверь. Первый этаж был занят под контору, обеденный зал находился наверху. Лестница, стены и потолок были того же абрикосового цвета, что и наружные стены - во всем соблюдался единый стиль. Полюбовавшись в холле на искусственые цветы, Зернов прошел в зал, рассчитанный на полсотни человек. Ажурные перегородки, разделявшие три ряда столиков, напоминали белоснежное кружево. Огромные окна, занавешенные розовым, струили мягкий свет. Слева от входа тянулась длинная стойка бара.
       По воскресницам "Квант" сдавали для проведения свадеб или иных торжеств, но сегодня никто не воспользовался этим предложением. Посетителей было мало, человек десять. Обходя район, зашел перекусить патрульный полицейский - и теперь ковырял вилкой котлету, отложив на ближайший стул фуражку и резиновую "вертикаль власти". Заскочили на обед двое научных сотрудников из лаборатории пивзавода - воскресница была, по их графику, рабочим днем. Сотрудница архива, жившая неподалеку от места своей работы, пришла в кафе с ребенком, и угощала его заварными пирожными. Оглядев зал и улыбнувшись патрульному, Зернов прошел к стойке.
       На высоком стуле сидел, непринужденно болтая ногами и потягивая коктейль, молодой человек лет двадцати трех, с привлекательным улыбчивым лицом и вьющимися волосами, одетый ярко, как попугай. Это был официант заведения - Станилав Рысацкий. Артем познакомился с ним три года назад, выступая в кафе с концертной программой.
       Большинство людей шли на сотрудничество с подпольем из идейных соображений или из чувства мести. Мотивы Рысацкого были иными. Коммуникабельный молодой официант не задумывался глубоко над философскими вопросами, не испытал личных ударов судьбы. Пуще жизни он любил риск, и сам называл себя авантюристом, искателем приключений. В то время официант ухаживал за девушкой, сочувствующей подполью. Она была хорошей знакомой Зернова, о чем Рысацкий не догадывался. Действуя через нее, Артем узнал многие подробности биографии Рысацкого, его отношение к разным сторонам жизни, черты характера, увлечения. К примеру, Зернов знал, что любимое блюдо Рысацкого - жареный поросенок, что дома официант собрал коллекцию старых вин, что серьезной литературе он предпочитает юмористические журналы, а классической музыке - популярные песенки. Знал он и о том, что две недели из каждого отпуска Рысацкий проводит в теплоходном круизе по реке Бланка…
       По просьбе Зернова, девушка регулярно беседовала с Рысацким об идеологии и политике, постепенно подвигая легкомысленного друга к верному их восприятию. Такое ненавязчивое, но ежедневное воздействие, перемежаемое разговорами о любви, оказало неотразимое действие. Уже около двух лет, как Рысацкий согласился помогать подполью. Это возвышало его в собственных глазах. Из заурядного официанта Станислав сделался романтической и таинственной фигурой, с жизнью яркой и осмысленной. Был у парня и еще один мотив - финансовый. Подполье никогда не использовало грубый подкуп: ведь кого ты купил, тот тебя продаст. Однако в тяжелый момент Артем выручил Рысацкого - помог ему расплатиться вовремя с кредитом на покупку автомашины. Помогал Артем в высшей мере тактично, речь вел не о подкупе, а о дружеской взаимопомощи. Эта поддержка была для Рысацкого как нельзя кстати.
       Завидев Зернова, официант сладко улыбнулся и поприветствовал друга:
       - О, кого я вижу! Не перепились еще добры молодцы!
       Зернов широким жестом подал руку Рысацкому, и ответил в тон:
       - Угу. Хуже водки лучше нету. Виноват - свинина с капустой все же лучше.
       - Заказ принимаю. - шутливо козырнул официант, и лениво слез со стула. - Все как всегда?
       - Как всегда - кивнул Зернов - Три порции, пожалуйста. Полкило свининки, не сильно жирной, килограмм теста, квашенная капуста, белый хлеб…
       - ...И немножко подсолнечного масла - подхватил официант - Сейчас, свинину подрумяним, капусту заложим, и на медленном огне… Ну и рогалики из теста воткнем туда.
       - Еще гренки не забудь, из белого хлеба. Сверху положим. Ну, и рюмки две ледяной водочки, под такую закуску.
       - Долго это все готовить…
       - Так ведь и хорошо, Станислав! У нас будет время поговорить, пока готовится... А потом ко мне придет товарищ. Нужен отдельный кабинет для встречи с ним.
       "Отдельным кабинетом" Артем в шутку называл крохотную каморку, где хранилось кухонное оборудование. Она не была видна из зала, вел к ней черный ход, обычно запертый. Рысацкий протянул Артему ключи:
       - Ладно, открой. Впустишь его, поговорите. Только связку не забудь отдать обратно…
       - Отдам, не сомневайся. - улыбнулся Артем - Ты ж меня знаешь…
       Друзья прошли в ближний пустой ряд, затененный ажурной стенкой.Зернов увидел сквозь отверстия орнамента, что постовой, пообедав, надел фуражку и направился к выходу. Пара научных сотрудников, умявши обед, не спешила покинуть помещение - старший из них, лет сорока пяти, резко жестикулировал, рассказывая о чем-то. Молодой собеседник наклонился к нему и слушал не перебивая, изредка пощипывая рыжеватые усики.
       - Кто такие? - спросил Зернов, прикусив губу - Завсегдатаи?
       - Угу. Работают в лаборатории "Реактив". Постоянно спорят о науке. Вон тот, лет сорока пяти, с треугольным лицом и черной бородкой - Руслан Ахримов. Старший научный сотрудник. Чаще всего заказывает борщ. А второй, по студенческой привычке, жует пирожные с яблочным повидлом. Зовут его Тимофей.
       - Ну, и как - можно их склонить к нашим идеям?
       - Не думаю - тихим голосом отозвался Рысацкий -Получают они, конечно, мало.. Иногда ворчат о росте цен. В спорах жалуются на распад фундаментальной науки, системы образования. И все же, высокомерные они какие-то… Не подступишься. Беседуют о сложных материях, а я ведь не владею жаргоном химиков...
       Женшина и ребенок, сидевшие у окна, направились к выходу.
       - Это работница архива - прошептал Рысацкий - Часто у нас обедает. Наверное, ты мечтаешь с кем-то оттуда познакомиться… Но пока я не могу приглядеть ни одной подходящей кандидатуры…
       - Ну что ж, значит не судьба - грусно улыбнулся Зернов - Мечтал я получить доступ к архиву, но такая удача мне уже не светит. Я скоро перееду в Моксву.
       - О! - Рысацкий, при всем остроумиии и находчивости, не смог ответить музыканту. Официант лишь вытаращил карие глаза и ошеломленно разинул рот, обнажив крупные белые зубы. Его дугообразные брови после сообщения Зернова полезли вверх от удивления.
       - Да, да. И следует из этого только одно - ты начнешь действовать самостоятельно… Придется тебе отправиться к заброшенному молу, там получишь адрес явки… Пойдешь по этому адресу - тебе там дело подыщут. А в следующую субботницу тут, в "Кванте" будет прощальный пир, если хочешь знать. Приглашу всю городскую богему на свои проводы…
       - Жаль расставаться… Артем, я благодарен за все, что ты для меня сделал…
       - Не стоит благодарности. После моего отъезда тебя не оставят заботой.
       - А можешь хоть намекнуть, какую работу мне предстоит выполнять?
       - Понятия не имею, Станислав. Но мне кажется, твои наблюдения за посетителями кафе очень пригодятся…
       - Да, в последнее время я выявил еще пятерых недовольных, проявляющих интерес к политике… Среди них и рабочие окрестных заводов…
       - Это может быть весьма полезным… Ты всегда был общителен, для тебя поиск людей не проблема. Быстро входишь в контакт…
       - В этом отношении мы похожи, как близнецы…
       Собеседники рассмеялись.
       - О, черт! - вскричал Рысацкий
       - Что такое? - встревожился Артем
       - Да ничего… Комары не дремлют, один меня тяпнул сейчас за ногу. Под столом.
       - Ну, ничего. Сейчас ты восстановишь кровопотерю, плотно пообедав. - улыбнулся Зернов - Судя по запаху из кухни, мясо уже подрумянилось…
       - Ну ладно, я свою порцию буду здесь уплетать, а твою отнесу в комнатушку. Ключи отдать не забудь.
       - Спасибо - кивнул Артем.
       Он хрустко потянулся, поднялся со стула и проследовал в "отдельный кабинет". Войдя в каморку, уставленную стеллажами с посудой, Артем хмыкнул - на замусоренном полу стояла батарея водочных бутылок. Очевидно, по вечерам официанты и повара устраивали здесь пирушки. Однако сейчас был день, и предстоящему диалогу не грозило вторжение посторонних. Через десять минут Рысацкий принес две порции дымящейся свинины, поставил на низенький белый столик, и тут же ушел. Зернов не стал ждать, пока сочное мясо остынет - он подхватил на вилку кусочек и отправил в рот. Когда он прожевал кусок и потянулся за вторым, дверь комнатки приоткрылась.
       На пороге стоял аккуратно одетый человек, в белой рубашке и галстуке. Он выглядел на все пятьдесят - старили ранние залысины, сутулость, морщины у рта. На самом деле вошедшему было всего тридцать шесть, а звали его Сергей Зайцев. Это был тот самый биолог, что рассказывал об эволюции ученикам пятой гимназии - за что и был уволен, под давлением церковников. Стремительно подойдя к Артему, бывший учитель резко и уверенно протянул музыканту руку. Артем твердо пожал ее, подавшись вперед, и гостеприимно указал другу на табурет. Застольная беседа обещала быть серьезной и обстоятельной.
       
ПЛАН "ГЕНЕЗИС"
(Пропаганда: типографщики)

       "Начнется это далеко не сразу" - думал Рэд, опершись локтями на письменный стол и вертя в руках авторучку - "Недели через две после моего отъезда связник отдаст редактору и типографщикам микрокомпьютеры "Пелена". А еще дней через пять выйдет первый номер газеты. Сейчас на очереди типографщики. Скоро они придут сюда для инструктажа…"
       Ушибленная нога перестала болеть. Опасливо косясь на стремянку, Рэд подошел к шкафу, оглядел книжные корешки. Он обратил внимание, что в библиотеке Чершевского есть книги не только на рабсийском, но и на инглезианском, алеманском и франконском.
       "Надо бы выучить франконский язык" - сказал себе Рэд - "Это несложно - он похож на международный язык мезляль, которым я владею. Франконская история дает много пищи для размышлений. Именно во Франконии народ впервые установил республику. Правда, потом первый консул Наполеарт объявил себя императором, и уничтожил революционеров - совсем как Юзеф Слатин у нас в Рабсии. А когда войска Наполеарта потерпели поражение, на иностранных штыках вернулась старая монархия. Злобно и неутомимо она вытравляла революцию отовсюду - из документов, из памятников, из обихода речи. Даже из людского сознания. Забылись факты, даты, имена. Казалось, будто революционные традиции франконцев исчезли бесследно. В народе воцарилось равнодушие, безнадежность. Как в нашей стране сейчас... Но ведь король все равно не удержался у власти! Его глупость и жадность вызвали вторую революцию. Уверен - в Рабсии будет то же самое! Реставрация отнимает у народа большинство завоеваний, но никогда не отбрасывает страну до исходной точки. Однако правители не понимают этого. Чувствуя удачу и безнаказанность, они наглеют. Желают полностью вернуть старое. Здесь-то их и ждет провал. Сходство Рабсии с Франконией очевидно. Обязательно выучу франконский! Попрошу Алексея зайти в книжный магазин за словарем и учебником. Ведь сам я не имею права расхаживать по улицам, а беспокоить руководство пустячными заказами тоже не следует… "
       Заговорщик погрузился в мечты о том, как в тиши лесной заимки он станет учить франконский. От этих мыслей подпольщика отвлек условный звонок из прихожей.
       В кабинет вошли двое. Первым был мужчина лет тридцати, атлетического сложения, с серьезным лицом и каштановыми волнистыми волосами. С ним - опрятно одетая двадцатилетняя девушка. Стройная блондинка со вздернутым носиком украдкой поглядывала на соседа: очевидно, она впервые увидела его здесь, на лестничной клетке. На лице девушки было написано романтическое любопытство. Мужчина сохранял внешнее безразличие. Вошедшими были типографщики, Иван Изотов и Юлия Истомина. Им предстояло работать вместе, играя роль молодой семьи, подрядившейся охранять склад фирмы "Урбо-саунд". На самом деле их задачей было изготовление нелегальной литературы.
       Рэд кратко разъяснил пришедшим задачи революционного движения, и перешел к инструктажу о конкретной работе. Прежде всего надо было проверить квалификацию печатников.
       - Надеюсь, вы не утратили прежних навыков? - спросил он
       - К счастью, нет - отозвался Изотов - Я ведь работал по специальности, в типографии Дворца Культуры. Умею работать не только с компьютерной версточной системой, но и с обычным типографским станком. То есть наборной кассой, свинцовыми литерами.
       - О! Я уже не застала такой техники - Юлия с уважением глянула на будущего коллегу - Что касается меня, то я окончила курсы секретарш и умею работать с компьютером и ксероксом. В общем-то, есть у меня и опыт: приходилось мне оргтехнику чинить, обслуживать.
       - Вы потеряли работу из-за домогательств босса? - спросил Юлию подпольщик.
       - Да.. В суд на него не обратишься - он член "Единой Рабсии", приятель городского судьи. Имеет связи в министерстве юстиции. Одним словом, важная птица.
       - Может быть, для дела было бы полезнее оставаться на прежней работе? Вы имели бы доступ к важным документам…
       - Да что вы! В нашей семье другие ценности, и не так меня воспитывали! - зарумянилась девушка - Принять предложение босса было бы для меня позором. Я и в секретарши пошла не от хорошей жизни. Вообще-то я литературовед по образованию. У нас дома был подлинный культ книги. Я стремилась быть развитым человеком, постичь всю сокровищницу мировой литературы… Не моя вина, что нынешнему режиму филологи оказались не нужны. Именно в то время, когда босс не давал мне проходу, я познакомилась с одним юношей … Он был бунтарь по натуре, хотя и не из ваших. Анархист. Сторонник безвластия, внутренней свободы человека. И антифашист, конечно. Я тогда как раз интересовалась феминизмом, а приятель открыл мне глаза: женщина не может быть свободна в несвободном обществе… В общем-то, я тогда и задумалась о революции. Под влиянием его слов.
       Рэд слушал Истомину, не перебивая. Все это было известно ему по материалам досье. Однако заговорщик внимал с неподдельным интересом. Из этой речи были видны многие черты характера Истоминой: живость и тонкость чувств, принципиальность, умение красиво выражать свои мысли. Немного тревожила словоохотливость девушки и несдержанность в проявлении эмоций. Иван Изотов был, напротив, молчалив и флегматичен. Выслушав Юлию, подпольщик спросил:
       - Вот вы говорите: "он был бунтарь по натуре". Почему "был"? Что с ним произошло?
       - Странно… Мне казалось, что вы меня не слушаете…
       - Я слушаю очень внимательно, поверьте… Так что с ним случилось?
       - Его арестовала РСБ, когда началась борьба с "крайнизмом". И многих его знакомых таскали на допросы в качестве свидетелей. К счастью, о нашей дружбе с ним никто не знал, и потому я не попала в их поле зрения.
       - Значит, вашего друга арестовали.. По всему видно, он был хорошим человеком, способным к развитию.. Я вам очень сочувствую.
       - Его арест тоже подтолкнул меня к решению помогать вам. Но только в типографии, а не...
       - О, я понимаю, что работать секретаршей в прежних условиях вы не можете. Я просто проверял, правду ли мне говорили о вашей чистоте и принципиальности. Вижу, не обманули.
       Услышав этот комплимент, Истомина вновь зарделась - на этот раз от удовольствия. Рэд заметил, что Изотов смотрит на девушку с одобрением и теплой симпатией. "Сработаются" - подумал заговорщик, и продолжил:
       - Что ж, вернемся к техническим вопросам. Итак, Юлия - вы специалист по оргтехнике. Тут есть одна тонкость. Некоторые фирмы выпускают принтеры с таким расчетом, что по расположению микроточек на буквах можно установить, на каком принтере печатался документ. Я вам советую делать оригинал-макет на принтере, но при размножении на ксероксе дефокусировать печать.
       Юлия кивнула:
       - О, я понимаю. Буквы на листовках будут чуть расплывчатыми, и это затруднит работу сыщиков. Так можно избежать идентификации.
       - Вы совершенно правы. Возможно, будет закуплен и традиционный печатный станок, добыта наборная касса с буквами. Это уже ваша профессия, Иван. Набирать газету надо одиннадцатым кеглем, не меньше. Иначе выйдет неразборчиво.
       - Я вижу, вы разбираетесь в типографском деле - с уважением заметил Изотов. Голос его был басистым, речь неторопливой.
       - Приходилось мне работать и в типографии… - с улыбкой ответил подпольщик. Видя увлеченность Ивана профессией, он заговорил на тему, которая была ему интересна. - Было время, когда у нас и печатных станков-то не было. "Пелену" тогда еще не изобрели, а местонахождение обычных компьютеров РСБ определяла моментально. Поначалу мы использовали ризографы, пишущие машинки. Даже гектографы и мимеографы научились делать -они компактны, не требуют электроэнергии. Такую печать невозможно идентифицировать по шрифту.
       - Мне приходилось читать о гектографах, у нас в техникуме был курс истории печатного дела. - откликнулся Иван. По тону типографщика Рэд понял, что нашел к нему верный подход, затронув хобби этого человека. Изотов увлеченно продолжил: - Гектографическую массу готовят из столярного клея и технического глицерина, в соотношении один к двум. Клей растворяют в глицерине при нагревании, помешивая массу. А когда она пожелтеет, ее переливают в плоскую коробку, охлаждают - и гектограф готов. Вместо клея можно использовать желатин.
       - Хорошо, что вы не забываете древних технологий. В конце концов, можно просто через пластиковую рамку с вырезанными буквами нашлепать листовки в нужном количестве. Пульверизатором, валиком, испачканной в краске шелковой материей... Если шрифт крупный, надпись не растечется. К счастью, возможности у вас будут пошире. Печатный станок, версточная система с "Пеленой", на худой конец - ризограф.
       - С такой техникой работать я умею. И ремонтировать смогу при поломке.
       - Чудесно…
       Обговорив техническую сторону дела, Рэд определил срок печатания газет, после того как водитель Каршипаев привезет на флешке оригинал-макет издания, набранный Артуром Новиковым. Естественно, имена редактора и водителя заговорщик держал в секрете от печатников. Каждый знал лишь свой участок работы. Подпольщик разъяснил приемы сохранения тайны. Домик располагался на малолюдной окраине, окна следовало зашторить. Молодым людям предстояло многомесячное добровольное заточение - не следовало выходить даже за продуктами, питание на неделю должен был обеспечить водитель.
       - Вы оба в данный момент безработные. Родных не удивит ваш отъезд на заработки в другой город. Именно так вы им и скажете: уезжаете на полгода. Кстати, зарплату вам действительно будут платить, вы получите ее на руки после окончания работы. -Рэд выдержал паузу. Он давал информацию порциями, чтобы слушатели могли полнее усвоить ее. Затем продолжил: - Дом должен казаться нежилым. Исключается всякий шум, веселье, застолья. Если сосед постучит в ворота - не открывайте. Если понадобится открыть калитку водителю или связнику, пусть один из вас будет на чердаке. При попытке полиции ворваться в дом, надо незаметно снять со слухового окна красную занавеску, привести ее в негодность или спрятать.
       - Как романтично, как таинственно! -с энтузиазмом воскликнула Истомина, широко распахнув голубые глаза.
       Рэд, пряча ироническую улыбку, заговорил вновь:
       - Водитель будет приезжать по понедельницам, в 13-00. Связник посещать вас будет по средовицам, в 10 утра, под видом почтальона - вы узнаете его по светло-голубой сумке, перекинутой через плечо, и условному стуку в дверь. Он возьмет у вас флэшку, где находился ранее макет номера газеты, выслушает ваши просьбы и замечания - мы постараемся их удовлетворить - и расскажет о возможных изменениях графика.
       - Ясно. - густым басом, отчетливо рубанул Изотов. Он весьма серьезно относился к инструктажу, чувствовалась внутренняя дисциплина. Это Рэду понравилось. В случае чего, подумал заговорщик, Иван сдержит логикой эмоциональные порывы Юлии…
       Наконец, подпольщик завершил инструктаж:
       - Если затворничество утомит вас и вы пожелаете прекратить работу, скажите об этом связнику. Тогда мы подберем вам замену. Ну, вот пожалуй и все…
       С типографщиками не возникло проблем. Обменявшись взглядами, и получив от Рэда традиционные пожелания удачи, они покинули квартиру, причем Изотов ушел на десять минут раньше очаровательной спутницы.
       
В ЧЕМ ВАША ЦЕЛЬ?
(Рэд, Николай Чершевский)

       Когда визитеры ушли, Рэд откинулся на спинку кресла и прислушался. За окном, занавешенным плотной шторой, рычали моторы автомобилей, выли сигнальные сирены. Был воскресный вечер, горожане возвращались из садов. Заговорщик проголодался и устал. Утомляла вынужденная неподвижность, искусственный неоновый свет. Сказывалась и психологическая нагрузка. Мгновенная подстройка к разным собеседникам дело нелегкое, а при подборе кадров нет права на ошибку..
       Боясь потерять физическую форму, Рэд встал из-за стола и двадцать раз отжался от паркета. Встав и подойдя к шкафу, он вдруг чихнул - дубовые полки и корешки многих книг были очень пыльными.
       "Хорошо еще, что мебель здесь из настоящего дуба, а не стружечной плиты" - подумал он- "Дуб хоть не выделяет ядовитых веществ. Пыль, конечно, тоже не подарок…." Некоторое время Рэд забавлялся логической игрой: по толщине слоя пыли он определял, часто ли хозяин комнаты пользуется той или иной книгой. На одной из полок валялась пластмассовая головоломка - "собери картинку". Усевшись в кресло, подпольщик принялся соединять ее цветные пластины, стремясь на время уйти от мыслей о работе.
       Прошло несколько минут, и в дверях книгохранилища появилась кругленькая фигура Николая Чершевского. Его мясистые губы лоснились, в седой бороде застряло перышко зеленого лука. В пухлых руках писатель держал большое серебряное блюдо, покрытое белой салфеткой.
       - Добрый вечер! - оживленно признес он - Ну, как ваше самочувствие? Что поделываете?
       Последний вопрос писатель задал не без тайной надежды узнать хоть что-то о миссии подпольщика в Урбограде.
       - Головоломку собираю. Пазл. - с уморительной серьезностью ответил Рэд.
       - Во всех смыслах? - с хитрецой улыбнулся писатель. - Ясно… Пока вы были заняты, мы с Алешей поужинали и побеседовали в столовой. Все как обычно. Умеренная критика властей, сетования на цензуру… Если РСБ нас прослушивает - пусть им на стол лягут очередные пустопорожние разговоры. А эта комната, как я понимаю, защищена "Пеленой"…
       - Верно. - устало кивнул Рэд
       - Так что, если у вас есть время и желание, мы можем продолжить наш диалог. - свободной рукой Чершевский вытряхнул крошки из бороды - Я, честно говоря, весь день сгорал от нетерпения. Но сначала…
       Артистичным жестом Николай сдернул салфетку с блюда. Изголодавшийся Рэд с восторгом уставился на поджаристые котлеты, гарнированные грибами, кусочками баклажан, мелкими помидорами и хрустящим картофелем. Все это великолепие было полито смесью мясного и томатного сока. Чершевский поставил блюдо на стол, и деликатно удалился. Вернулся он через полчаса - к тому времени Рэд сытно поужинал.
       - Огромное вам спасибо. Вы меня кормите на славу …
       - Не стоит благодарности - приветливо откликнулся Николай - Я ведь своекорыстен. Надеюсь, голод вас теперь не отвлечет от беседы. Конечно, я не буду сверх меры досаждать вам, но все же надеюсь на продолжение разговора…
       - С превеликим удовольствием. - отозвался Рэд, вытирая губы салфеткой - Но я тут замотался с текущими делами, и несколько подзабыл - на чем мы с вами остановились в прошлый раз? Напомните, пожалуйста…
       - Мы говорили о том, что люди делятся на бездумных обывателей и мыслящих личностей.
       - О, вспомнил. На этом мы и закончили. - улыбнулся подпольщик - Все верно. Думающий человек не удовлетворен своим положением. Он хочет разобраться в устройстве жизни. А исходя из этих знаний - определить свое место в ней.
       - Любопытно. - поднял брови Чершевский - Я-то думал, вы будете рассказывать об общественных классах или о технике. А вы говорите о личности. О личном выборе каждого человека.
       - Это не значит, что я недооцениваю науку и технику. Классы в обществе я тоже вижу. - Рэд поправил мятый разгрузочный жилет, висящий на спинке кресла - Просто подумал, что вам, как писателю, интереснее именно такой подход: как формируется отдельная личность, сознание каждого из людей.
       - Вы правы, эта тема увлекает меня. - Чершевский чуть подвинул к столу табурет, и наклонился к собеседнику. - Так что же делает человека мыслящей личностью или наоборот, обывателем? Не происхождение ведь?
       - Конечно, нет. - откликнулся Рэд - Многие выходцы из низов отличались пытливым умом. Но и богачи не отставали, у них больше возможностей для творчества. Однако доля творческих людей невелика и среди богачей, и среди бедняков. Мы уже говорили: думающих людей вообще мало. Полагаю, склонности человека закладываются в первые десять лет жизни. Тут влияет не столько принадлежность к большим группам или классам, сколько обстановка в семье.
       - Но ведь и в одной семье двое близнецов вырастают разными. Как вы думаете, почему? - хитро прищурился писатель
       - Даже близнецы занимают разные места в пространстве. - улыбнулся Рэд. Беседа начала увлекать его. Тепло после сытного ужина разливалась по жилам, голова работала четко. - Допустим, один во время урока слушал учителя математики. А другой сидел ближе к окну и глазел на ворону. Вы представляете, какую тень отбросит эта "мелочь" на жизнь обоих спустя десятки лет? Скажем, первый увлечется техникой, второй - зоологией. Или: первый успешно поступит в университет, а второй провалит экзамен… Казалось бы, мелочи: падающие сквозь лист косые лучи света, крушение велосипеда, драка, умная книга, укус пчелы, предательство друга, отдых в деревне, улыбка случайного попутчика… Но из таких мелочей складывается личность. Медленно, как коралловый риф. И при желании можно выявить, какое из происшествий развивало способности ребенка, а какое - тормозило их.
       - А что, по-вашему, толкает молодых людей именно к философии, к политике? - заинтересованно спросил Николай.
       - Эх… - вздохнул подпольщик. Он погрустнел, вспомнив что-то, и стер с лица улыбку - Печальные события, как правило. Страдания. Несправедливость, которую ребенок видит либо по отношению к себе, либо к окружающим. К примеру, издевательства в семье …
       - Не обязательно физические - понимающе дополнил писатель.
       - Верно. - подтвердил Рэд, нервно постучав пальцами о столешницу - Это может быть и несправедливое отношение сверстников, учителей, знакомых… Даже случайных прохожих. Если прохожий обманул пятилетнего, то когда ребенок повзрослеет, изначальное недоверие к людям не исчезнет. Часто говорят: "у него было несчастное детсво", в смысле "ему не повезло". Но дело тут не в везении. Все эти неприятности вырастают из общества. Почему в семьях часто царит насилие, что виной тому? В конечном счете, та патриархальная мораль, которую веками проповедовала церковь. По этой морали жена - раба мужа, а дети обязаны "почитать" родителей. В результате, старшие чувствуют свою безнаказанность и издеваются над детьми, ощущают себя полновластными хозяевами.
       - Понимаю. - кивнул писатель - Выходит, виновник этих издевательств - церковь. И государство, которое всегда ее поддерживало…
       - Угу. Или, к примеру, муж себя чувствует униженным на работе, а придя домой, срывает зло на детях. - Рэд с увлечением развивал мысль - Так кто виноват в их страданиях? В конечном счете, та система, при которой рядовые работники бесправны перед начальством. Значит, корни этих "случайных" детских страданий вовсе не случайны. Они лежат в несправедливом устройстве общества, во всеобщей нищете, в повальном пьянстве, в уличной жестокости, в бездушной постановке воспитания в школах, и так далее. А чем это все вызвано? Политикой государства! И, конечно, "традиционными" ценностями, за которые держатся шовинисты и церковники. Все это, выражаясь в сотнях частных случаев, в сотнях семей, в сотнях судеб - делает какой-то процент детей несчастными. Такие впечатления, в первые годы жизни, сильнее всего. На них могут наслаиваться крупные события: войны, восстания, кризисы, голод, смерть близких.
       - Понимаю.. Выходит, для развития личности нужны яркие события детства, часто даже трагические. И тонкая чувствительность. Я верно понял?
       - В общем-то да… Но одних чувств недостаточно. Чувства должны быть переработаны разумом. Если у такого ребенка есть возможность учиться и читать, он может развить способность к обобщению. И только тогда он становится личностью. Начинает делать логические выводы.
       - Чтобы понять причины своих страданий, да?
       - Совершенно верно.
       - В чем же, по-вашему, эти причины?
       - Их две. Беззащитность перед природой и перед общественной стихией. Человек жестко подчинен законам природы. Смерть, болезни, землетрясения, наводнения, ураганы, засухи - все это природные явления, перед которыми он бывает беспомощен.
       - А второй источник страданий лежит в обществе, да?
       - Именно так. Человек растет, испытывает удары судьбы.. И вдруг понимает, что им с рождения управляют люди, которые ничуть не умнее и не лучше. Он чувствует себя вещью в их руках. Рабом. Они могут избить его дубинкой, посадить в тюрьму, отправить на войну, требуют повиновения нелогичным нормам и несправедливым законам. Видя это, человек пытается повлиять на политику. Но при такой попытке он обжигает себе руки - таков уж нынешний режим…
       - А денежные проблемы?- спросил писатель, подпирая кулаком бороду - Ведь человек может внезапно разориться, лишиться квартиры или сбережений.
       - Они тоже относятся к общественным. Не к природным же. - улыбнулся Рэд - Итак, думающий человек видит: ему угрожают природная и общественная стихия. Он понимает: окружающий мир опасен, полон страданий. Но выводы из этого можно сделать разные. И здесь уже проходит вторая грань, о которой мы говорили…
       - Между бунтарем и приспособленцем, повстанцами и властями? - вспомнил писатель
       - Да. Выбор таков: или ломать систему, или делать в ней карьеру. - голос подпольщика несколько замедлился, сказывалась усталость. - Задумавшись о мире, человек видит угрозу и хочет защититься. Многие выбирают такой вариант: приспособление к системе, успех внутри нее. Ведь богатство и власть - это надежная защита от бед, и природных и общественных. И вот человек пытается пробиться в верхние слои общества. Для этого он расталкивает локтями окружающих, конкурирует с ними. Вы ведь понимаете - чем выше уровень власти, тем меньше людей к нему допущены… Это как в лотерее - один выигрышный билет на миллион. А все равно находятся дураки, готовые играть в эту игру. Некоторые даже преступают закон, но ломать всю систему они не хотят… Отчего вы улыбаетесь?
       - Слушая вас, я вспомнил одну фразу… Недавно прочел ее. "Вор уважает собственность. Он хочет ее присвоить, чтобы уважать еще сильнее."*
       Рэд рассмеялся:
       
       -Да, об этом я и говорю. Преступники тоже ищут успех внутри системы. Они играют в ту же лотерею, хоть и жульничают…
       - В этой лотерее самые большие шансы у выходцев из богатых семей, не так ли? У них ведь начальные условия лучше.
       - Вы правы. Но многие бедняки тоже верят в свой успех, с увлечением борются за него. И не замечают, что сама лотерея нечестная. Правила в ней рассчитаны на их поражение. Это похоже на игровые автоматы: обогащается только их владелец, а не игроки. В конце концов, часть людей понимает - правила шулерские. Лотерея без выигрыша!
       - И они восстают против нее? Это и есть второй вариант?
       - Верно. Человек бунтует. Он не желает быть марионеткой, он рубит ниточки, за которые дергают правители, управляя им.
       Чершевский пытливо оглядел собеседника. Пухлая рука писателя переместилась вверх, от бороды - к бугристому лбу. Николай запоминал манеру подпольщика говорить, улыбаться, жестикулировать. Эти наблюдения могли пригодиться при написании новой книги. Наконец, он спросил:
       - Что же это за ниточки?
       - Покорность законам, патриотизм, религия… - несколько утомленно перечислил Рэд - Бунтующий человек порывает с этим. Непреклонно порывает!
       - И тогда он приходит к вашим принципам?
       - Приходит, даже без общения с кем-то из нас. Совершенно самостоятельно. Он делается непокорным. Он понимает, что законы не святы, их пишут правители в своих интересах. А когда им выгодно, сами нарушают свои законы. - при этих словах Рэд вспомнил горящее здание парламента, танковые залпы, трупы на площади, кровь на рукаве. Помрачнев, заключил: - Видя все это, человек делает вывод: свергнуть негодяев можно не по их законам, а только силой. Путем революции.
       - А патриотизм вы тоже считаете ниточкой в руках властей?
       - Конечно! От имени страны всегда говорят власти, верховник, чиновники. На патриотизм они ссылаются, чтобы им подчинялись. Понимая это, бунтующий человек становится космополитом. То есть он признает отечеством всю планету - а не клочок земли, огороженный пограничной проволокой. Пусть правители называют этот клочок "родиной", пусть от ее имени требуют покорности себе - мы плюем на их вранье. О патриотизме мы еще поговорим подробнее. Наши враги - власти и спецслужбы - уверены, что "служба Отечеству" оправдывает все их преступления.
       - Еще бы! - энергично согласился писатель -По их мнению, патриотизм лежит в основе морали, поэтому ради него все позволено: убивать людей на войне, следить за гражданами, преследовать инакомыслящих. А космополиты в их глазах- это международный сброд аморальных авантюристов.
       - Это лукавство, как вы понимаете. Жуликам куда проще прикрываться словами о "любви к Отечеству". - откликнулся Рэд. - А моральные ценности универсальны, они вне государств и наций. То есть мораль космополитична, одинакова в любой точке планеты, для всех стран и народов. В основе морали - не борьба стран, а борьба добра и зла, прогресса и реакции. Люди, кричащие о своем патриотизме, частенько тянули страну назад, и тем предавали ее. Это относится и к бородатым боярам времен Питера Великолепного, и к Белой Армаде, сражавшейся против революции на деньги иностранных империалистов. Если бы эти "патриоты" победили, то Рабсия уже тогда превратилась бы в колонию. А победа "антигосударственных" революционеров-космополитов сделала ее сверхдержавой. Это ли не загадка?
       - Разгадка в том, что белые "патриоты" противились новшествам. - понимающе кивнул Чершевский - И этим тормозили развитие своей же страны, которую они якобы "любят". Революция выбросила их, и дела пошли лучше. А при Юзефе Слатине случилось наоборот. Революционеров-космополитов истребили чиновники, называвшие себя патриотами. Чем же это кончилось? Эти бюрократы продали и промотали революционное наследство. Развалили и разрушили все ценное, что принесла революция.
       - А уж нынешний, рабсийский патриотизм - просто рычаг управления в руках негодяев, и больше ничего. - дополнил Рэд
       Писатель вновь кивнул в знак понимания, и заметил:
       - С религией тоже все ясно. Она учит повиновению властям. И потому бунтующий человек с ней тоже порывает.
       - Такова логика бунта. Место религии занимает атеизм, воинствующий материализм.
       - Понятно. - улыбнулся писатель - Как поется в песне, "нет тюрьмы страшнее, чем в голове."** Человек разрушает эту тюрьму. И подчиняется властям уже не по убеждению, а только из чувства страха. Внешне он раб, но внутренне уже свободен!
       - Человек вообще бунтует ради свободы. - задумчиво произнес Рэд - Социализм мы тоже понимаем как свободу: от нищеты, от безработицы, от безграмотности.
       - Ну что ж, я понял как люди приходят к вам. -склонил голову писатель - Они бунтуют против того, что их угнетает и ущемляет. Но разве бунт - это какая-то глубокая философия?
       - Вы правы - усмехнулся Рэд - Бунт не философия. Но даже к простому бунту не каждый склонен. Думающих людей мало, бунтующих - и того меньше. А ведь бунтом дело не ограничивается.
       Чершевский слушал, приоткрыв рот.
       - Я об этом и хотел спросить. Разрушение, ломка старого… Прекрасно. А что взамен? Как изменить мир?
       - Чтобы изменить мир, надо его правильно понять. Наши рядовые активисты могут и не знать философии. Чаще всего ими руководит месть. Когда они вступают в организацию, мы не спрашиваем о философии. Только о готовности к борьбе. Им достаточно знать пять принципов: революция, космополитизм, атеизм, свобода, социализм. Начав с этого, они имеют возможность развиваться. - Рэд почесал подбородок, и досадливо качнул головой - К сожалению, многие из них довольствуются лозунгами. Не хотят учиться дальше. Другое дело мы - профессионалы революции. Мы просто обязаны знать философию, изучать ее, иметь стройное мировоззрение.
       - Вы изучали философию? - оживился писатель, отняв руку ото лба - И какой вывод сделали? Как справиться с природными и общественными бедами?
       - Мы считаем, что защититься от природных катастроф человек может, развивая технику. А от социальных - разумно организовав общество.
       Чершевский напряженно вскинул голову и взглянул подпольщику прямо в лицо:
       - То есть ваша конечная цель…
       Рэд поднял вверх указательный палец, и отчеканил громко и ясно:
       - РАСШИРИТЬ ГОСПОДСТВО ЧЕЛОВЕКА НАД ПРИРОДОЙ, И УСТРАНИТЬ ГОСПОДСТВО ЧЕЛОВЕКА НАД ЧЕЛОВЕКОМ.***
       - Великолепно сказано! - всплеснул руками писатель.
       - О, это не мои слова. Я прочел их в книге Доброцкого. Это краткий вывод, как вы просили. А у нас ведь целое мировоззрение. Создать философскую доктрину очень сложно. -Рэд утомленно облокотился на кулак, и голос его упал. На подпольщика внезапно накатила усталость. - Сам я не философ, честно скажу... Я лишь усвоил и воспринял уже готовые выводы. Нашу философию создал ученый по имени Марел Карс. Он жил двести лет назад.
       - Я знаком с его теорией. -писатель был увлечен беседой, и казалось, забыл о позднем времени. - Учение Карса охватывает все, не только политику. Искусство, культуру, законы, мораль, религию, семейные отношения, историю...
       - Верно. Если у человека верный метод исследования, он без труда применит его и к природе, и к технике… - медленно и несколько невнятно произнес подпольщик. Глаза его были полузакрыты, он боролся со сном. - Логика тут всеобщая, единая для всех областей знания.
       - Но, может быть, мы с вами по-разному понимаем ее? - Чершевский заметил усталость собеседника, но его любопытство оказалось сильнее чувства такта - В одни и те же слова вкладываем разный смысл? Мне очень хотелось бы узнать, как вы ее воспринимаете.
       - Мы обязательно поговорим об этой философии… - Рэд тяжко вздохнул, устало потер лоб - Извините, но сейчас у меня глаза слипаются.. Я очень утомлен… Может быть, побеседуем завтра или послезавтра?
       - О, простите. - откликнулся писатель, прижав руки к груди - Я вижу, вы устали. Благодарю за увлекательную беседу. Она помогла мне понять душу бунтующего человека. Желаю вам спокойной ночи…
       Чершевский вышел, чувствуя неловкость.
       - Благодарю вас… - пробормотал Рэд в полусне, расстегивая рубаху непослушными пальцами - Доброй ночи.
-------------------------------------------------
* См.: Г.К. Честертон, "Человек, который был Четвергом"
** В песне Виктора Цоя "Стань птицей".
*** Эта выражение, как и остальные фразы Доброцкого в романе, принадлежит его "земному" прототипу - Л.Д. Троцкому
-------------------------------------------------
продолжение следует...